Глава 7
Я его поцеловала... Весь остаток дня и ночь это не шло из головы. Даже не знаю, что меня сподвигло на безумный порыв. Наверное, просто невыносимо было смотреть, как виконт мучается.
Хотя когда увидела его за дверью, придушить хотела! Наорал на меня за какие-то мамины тряпки, унизил при слугах, и даже слушать не стал объяснений. Сволочь!
Нет, хорошо, конечно, что Готфри вправил ему мозги, но что этот кандидат в женихи мне не поверил, было обидно и оскорбительно. Да ещё экономка стояла там же и усмехалась с видом отмщённо-злорадной добродетели. А кроме неё никто бы тот мешок с платьями слугам не дал, я- то в глаза не видела этого барахла. Но виконт не пожелал меня услышать, снова заявил, что зазря обижаю его распрекрасную Элизабетту. Мол, она тут столько лет, верой и правдой, а я обвиняю...
В общем, я крыса, а она белая, пушистенькая шиншилла. Вот только рожа у шиншиллы больно хитрая!
Р-р-ррр! Прямо так бы и врезала ему! А что вместо этого? А вместо этого сердобольная дура Жанна снова полезла спасать несчастного тёмного. Ну, ясное дело. Он же мужчина в беде, а я и коня на скаку, и в горящую избу...
И самое ужасное, ну ладно бы, слегка поцеловала и дала направляющего пинка, так нет...
Двэйн сначала замер, даже задохнулся от удивления, но не долго пребывал в шоке, и быстро по-хозяйски обнял меня, подхватил и приподнял так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. И вот уже не я целовала, а он! И целовал жадно, отчаянно, словно утолял жажду...
Это длилось, кажется, вечность... Но виконт не собирался останавливаться, а я не сопротивлялась, снова тая в его руках, как там, в лесу.
Конечно, потом, сгорая от стыда, пыталась убедить себя, что просто хотела помочь, поэтому терпела... Но что уж врать? Какое там, терпела?! Сама ловила его дыхание, хватала поцелуи, запустив пальцы в мягкие волны волос, балдела от того, как щетина покалывает кожу, как вздымается крепкая мужская грудь, вжимаясь в мою... Мир вертелся в водовороте, и все мои здравые мысли вышвырнуло за пределы этого вращения...
Это уже потом, оставшись одна, я костерила себя, не понимала, как могла вот так сходить с ума, целуясь с человеком, который мне не особо-то и нравится. А в тот момент Двэйн был напорист, горяч, не говоря уже о том, что выглядел, как кинозвезда. И ещё от него приятно пахло чем-то лёгким, травянисто-свежим, и этот запах сводил с ума... Даже теперь он словно наполнял мои ноздри, заставляя мучительно вспоминать случившееся, и щеки горели, а тело изнывало от неудовлетворенного желания. Не знаю, как у меня хватило сил оттолкнуть виконта?.
— Ну? Полегчало? — прозвучало грубовато, я злилась на себя за потерю контроля.
Хотела быстро поцеловать, а в итоге едва не отдалась, и мужское достоинство мага, давившее мне в живот, прямо намекало, что мы были в полушаге от постели.
Я оттолкнула Сейтона, вырвавшись из таких уютных объятий, и отошла, поправляя платье и волосы, смотреть на мужчину было стыдно.
— Зачем ты так? — Двэйн выглядел растерянно, но безумие явно отступило, в охрипшем голосе звучало желание, а не ярость. — Нам же было хорошо. И ты сама хотела...
— Не хотела! Я пыталась помочь, и ты должен был остановиться, когда прошёл дурацкий приступ!
Вместо этого ты решил, что сейчас вот всё и случится, да? Нет.
Не случится! — я подошла к нему и попыталась вытолкать из комнаты. — Уходи. Раз ты в порядке, то и всё. Тебе же только это и надо от меня? Ну и отлично. Готово дело!
Сквозь злость в сердце пробивалась обида, с которой я ничего не могла поделать.
Умом всё понимала, и знала, что требую многого от человека, с которым едва знакома. Ну, какие чувства? Какая любовь? А было больно. И больше всего от того, что ему и не нужна любовь между нами. Ему бы хватило того что есть, ну и капельки секса. А я? Хватит мне простого физического притяжения, если мы так и будем чужими друг другу? Если даже доверия не сложится? А ведь пока виконт больше верил слугам, чем мне...
С этими непростыми мыслями я и пошла на завтрак, с трудом представляя, как мы друг другу в глаза теперь посмотрим. Двэйн ушёл от меня молча, даже дверь закрыл тихо, но я видела, как сжались его губы и челюсти. Маг был зол.
Двэйн заперся в своей лаборатории и на завтрак не вышел, так что я, поев в гордом одиночестве, вернулась к разбору завалов, только теперь решила, что буду хоть пинками, но заставлять его пересматривать то, что собираюсь уничтожить или раздать слугам и людям в деревнях.
Работала я быстро, ведь теперь нам предстояло ещё одну комнату восстанавливать, а главное, это помогало не думать о своих проблемах.
Когда в обед выяснилось, что виконт снова сильно занят и не придёт, я взяла поднос с едой и пошла на кухню.
— Госпожа Жанна, что-то не так с обедом? — лицо Спенса расстроенно вытянулось.
— Нет, уверена, всё вкусно. Но мне неуютно одной в столовой, поэтому... Можно я тут поем? И вы присоединяйтесь!
— Да что же вы спрашиваете? Вы же тут почти хозяйка... А поесть вместе...
Неловко мне, — растерялся повар. — Вы же хозяйская невеста.
— Ну и ладно. Что же, невеста — не человек? Со мной уже и поесть за компанию нельзя? — усмехнулась я и решительно уселась за стол. — Берите тарелку, будем обедать.
Спенс озадаченно почесал затылок, от чего колпак съехал на переносицу, но всё же решился.
Положил себе еды и устроился напротив меня.
— Не устаёте тут один? Вы ведь и на слуг тоже готовите, да?
— Готовлю. Ну, у меня поварёнок есть, шустрый малый, прожорливый, правда.
Растущий организм... - философски изрёк мужчина. — Мне бы его годы... Жаль, что люди не могут жить долго, как маги. У нас-то, пока ума набрался, уже и память подводить начала, стал забывать всё, чему научился! — мы рассмеялись.
— Да, в моём мире так же... Не представляю, что после свадьбы смогу жить несколько веков... Тут уж и от жизни устанешь.
— Вот ваша правда, госпожа! Наверное, поэтому большинство магов такие зловредные. Им просто всё давно опротивело. Вон, виконт, сколько уже бьётся с этим кораблём, а всё никак...
Мучение одно! Уж лучше простым человеком быть всё же. Как супчик? — перескочил он неожиданно.
— Очень вкусно! Я и дома уху любила, особенно из красной рыбы и со сливками.
— Со сливками? Уха? Не слышал... Я сам-то на Сокории кулинарничать учился, здесь так не готовят. Ну, расскажите! Завтра попробую.
— А чего завтра? Давайте сегодня на ужин сделаем! Я помогу.
Видеть лицо повара в этот момент было бесценно! Крупный, колоритный Спенс стал похож на пацанёнка, которому подарили долгожданного щенка, и он не мог поверить в своё счастье! Это же надо быть таким фанатом своего дела!
— Что понадобится, и как долго блюдо готовится? Я найду нужные ингредиенты, —он потёр руки, предвкушая работу, а я принялась перечислять, что нужно на уху по-фински.
Этим же вечером мы со Спенсом занялись готовкой. Сначала повар тщательно записал рецепт и выслушал все уточнения, потом показал мне, как разжечь печку, тут уж я слушала внимательно.
— Спенс, а можно мне иногда что-то готовить? Я дома любила это делать.
— А чего же нет? Вы тут хозяйкой будете, кто же вам запретит? Даже Элизабетта теперь хвост поджала! — довольно хмыкнул повар и посмотрел на меня почти с обожанием. — Надо же...
Госпожа, любящая готовить... В нашем мире таких нет, тут одни белоручки, точно вам говорю!
Мы сварили бульон, подготовили овощи и рыбу, потом подсушили хлебные кубики...
Уха вышла обалденная - в меру густая, ароматная, наваристая! Спенс был в восторге от нового блюда, а я волновалась, как воспримет виконт моё вмешательство в поварские дела.
Однако в столовой, где плавали изумительные ароматы, я снова оказалась одна.
Ну, всё, хватит! Терпение моё лопнуло, и я пошла к магу, теперь закопавшемуся в библиотеке.
— Привет, — я постучала, но ответа не дождалась и вошла. Двэйн сидел за столом над книгой. — Идём ужинать? — маг кивнул, здороваясь, и скривился от досады, но продолжил читать.
Настроение испортилось. — Было бы вежливо хотя бы ответить.
Или ты решил меня избегать до следующего приступа?
— Я работаю, Жанна, — недовольно, как строгий родитель, ответил он, отрываясь от чтива и своих заметок. — Не всё в этом мире сводится к тебе, мы поладим, если ты это поймёшь. Я не мешаю тебе развлекаться, и буду благодарен, если и ты не станешь отрывать меня от дел.
Я просто лишилась дара речи от такой наглой отповеди. Ах ты, деловой карась!
— Развлекаюсь? — мне с трудом удалось не повысить голос. — Ты так называешь мою работу по дому? По-твоему, я разгребаю вековые завалы и дышу пылью в качестве увеселения? Ты, что же, милостиво разрешил мне этим заниматься, чтобы под ногами не путалась? Как ребёнка поиграть отправил, да? Ну, прости, — я подошла и шарахнула ладонью по столу, сверля мага глазами, — что помешала великой миссии! Теперь я уяснила свою ценность для тебя. И коли так, то больше не стану учитывать твоё мнение, делая что-то. Всё по справедливости. Тебе плевать на меня и мои усилия, мне так же наплевать на тебя. Сиди тут в своих бумажках! Мы со Спенсом сварили суп, как я дома готовила, но тебе ведь это не интересно, так? Как и всё, что я делаю. Прекрасно. Голодай!
Может, на голодный желудок разум прояснится, и ты поймёшь, наконец, что вот так семьи не построить!
Я вылетела из библиотеки и понеслась к себе, аппетит пропал, глаза жгли слёзы.
Ничего у нас никогда не получится, я для него просто вещь. Вчера была нужна, приполз, сегодня не нужна — задвинул в угол. Сволочь! Шиш тебе, а не поцелуи, хоть совсем спять!
За несколько дней, проведённых в замке, я успела разгрести одну башенку, и на другое утро после ссоры с виконтом перебралась в следующую пристройку. И тут случилось чудо.
— Госпожа, я вижу, как вы стараетесь, и мне стыдно, что так вас приняла, — в дверях холла стояла Элизабетта, прямо кротость и смирение. — Эти помещения давно не открывали, тут очень пыльно.
Давайте, я со слугами тут сама разберусь, а вы лучше в восточном крыле поработайте, если уж хочется. Там всё же хоть иногда прибирались и почище. А то негоже, будущая виконтесса, невеста хозяина и батрачит, как простая служанка.
— Думаю, будет лучше не хвататься за всё сразу, а идти планомерно по всем пристройкам.
Спасибо за заботу, но я уже решила разобраться тут, а вот если хотите помочь, милости прошу.
Нет, я совершенно не нуждалась в её помощи, но отшивать совсем было как-то неловко. Всё же я за то, чтобы давать людям второй шанс.
— Ну, раз вы настаиваете, — проворчала экономка, и в глазах появился недобрый огонёк, игра с покорность закончилась, едва начавшись, — позову пару служанок.
Пойду в верхние комнаты, а то вам по ступеням бегать непривычно, как я заметила.
И сказано это было с таким явным оттенком превосходства и снисхождения, что насчёт второго шанса возникли сомнения, а следом за ними пришли смутные подозрения. С чего эта мымра переобулась? Ну, попыталась, по крайней мере...
Мы проработали до обеда, Готфри подсказывал, что можно выбросить, а о чём лучше спросить виконта, и я видела, как служанки таскали из верхних комнат какие-то тюки. Их решила проверить позже, чтобы не нарваться на подставу. Несколько раз мимо пробегала и сама экономка с небольшими свёртками, и пару раз мне даже улыбнулась. Подозрения усилились.
Когда пришло время обеда, я решила выглянуть во двор, посмотреть, много ли барахла набралось, и с удивлением поняла, что не вижу тех самых узелков, которые уносила Элизабетта.
Стало очень интересно. А вечером, когда я не увидела ещё нескольких мешков, стало ещё интереснее.
— Господин Готфри, по-моему уважаемая Элизабетта прикарманила часть барахла. Мне-то не жалко, но очень хотелось бы взглянуть, что она припрятала.
Может, не просто так эта жаба рвалась сюда на уборку, и бодро перекрыла мне дорогу в верхние помещения?
— Я не захожу в комнаты женщин, госпожа. Сами понимаете, щепетильность... -оскорбился призрак.
— Да, конечно, но не могли бы вы сделать сегодня исключение? А на саму экономку можете и не смотреть. Согласитесь, будет неприятно, если она умыкнула нечто ценное... Хотя, если виконт и не знает, что оно у него есть, то какая же это ценность, да?
— Семейству Сейтонов всегда не хватало организованности, госпожа, тут уж ничего, не попишешь.
Веками собирали и копили добро, а любого спроси, что у него хранится, так и не скажет. Зато душа спокойна, закрома полны.
Да уж... А в прошлом они точно драконами оборачивались? Больше похоже на семейство белок-склеротиков. Припрятали орехи по всему лесу, и забыли, где и что лежит...
— Господин Готфри, пожалуйста. Мне очень нужна помощь. Я сама ничего не добьюсь, если спрошу в лоб, а вы можете немного последить. Ещё не поздно, все одеты...
— Знаете, вот если бы не интересы хозяина, никогда не согласился бы шпионить, —призрак выглядел в высшей степени недовольным. Исчез молча, а я стала просматривать барахло, приготовленное на выброс.
— Госпожа, вы хотите проверить все мешки? А как же ужин? Хозяин вас ждет Табита окликнула меня со ступеней.
— Я потом чаю выпью, нет аппетита. И надо убедиться, что не выйдет, как в прошлый раз, с платьями.
Ждёт он... Ни утром, ни в обед не вышел, не извинился за хамство, а теперь ждёт.
Вот и пусть ест один. Как говорится, как потопали, так и полопали.
Табита ушла, я перебрала ещё пару кутулей, и появился Готфри.
— Госпожа, вам лучше кое-что увидеть. Это очень странно! — и он поманил меня за собой в замок.
Мы стояли перед закрытой дверью, и я удивлённо смотрела на призрака. Это точно не была комната экономки.
— Попробуйте войти, — Готфри заметил моё недоумение.
Я толкнула — заперто.
— Видите? И это странно, потому что в этом доме запираются только две комнаты — это кабинет хозяина и его лаборатория. А уж нежилые помещения не запирались ещё при мне. Слугам хорошо платили, а наказание за воровство в наших краях суровое — правую руку отрубают. И потом с таким увечьем никуда не устроишься, все будут знать, что ты вор.
— А как же гости замка? Виконт говорил, тут бывало много посторонних.
— Бывало. Но их селили в гостевой башне и, скажем так, не оставляли без присмотра...
— Ого, слежка за гостями? Интересно...
— Кто не думает о безопасности, тот живёт не долго, — изрёк секретарь. — В общем, странно, что эта комната заперта. Но ещё более странно, что я видел, как экономка сюда приходила, и у неё был ключ. А хозяин, наверняка, об этом даже не знает.
— А что там внутри, господин Готфри? Вы смотрели?
— Я знаю, что там внутри, — рядом со мной неожиданно появился дядюшка. —Полно мешков и сундуков. И эта акула Элизабетта частенько туда что-то носит понемногу, а потом забирает, если идёт в город. А ещё, она деньжата у себя в сундуке прячет, прямо под стопкой исподнего. Я видел.
И многовато у неё денег для служанки. Уж не знаю, в моё время слугам столько не платили...
— А что же ты, старый пень, не рассказал об этом хозяину? — взбеленился Готфри.
— Тут же явно дело нечисто!
— Меня не спрашивали, — огрызнулся дядющка. — И этот выскочка-виконт никогда бы мне не поверил. Я же чокнутое привидение! — в голосе безымянного Сейтона сквозила обида.
— А что именно она прячет тут, вы не видели? — я с надеждой посмотрела на призрака, но тот отрицательно мотнул лохматой головой, отчего колпак съехал на одно ухо.
— Мне было не интересно. Чьё добро, тот пусть и сторожит, а в мире духов оно не надо, госпожа, — дядюшка исчез так же внезапно, как и появился.
— НУ, и что теперь делать? — я глянула на секретаря. - Если мы попросим Элизабетту открыть дверь, она нас пошлёт в дальнее пешее путешествие, хорошо, если не прибьёт!
— Эта может, — Готфри почесал затылок. — Надо звать хозяина. Уж он-то имеет право, потребовать ответы.
— Да, но если там ничего преступного не окажется, маг растеряет даже те крохи доверия ко мне, что сейчас есть, а экономка снова выйдет сухой из воды.
— Но молчать нельзя. Это надо проверить. Я позову виконта, — уверенно заявил секретарь и скрылся, а я топталась у двери, нервно заламывая руки. У нас и так всё очень плохо, только нового скандала не хватало.
Меня терзали сомнения. На месте экономки странно вот так попасться, хотя, с другой стороны, она много лет, фактически, управляла замком, безнаказанно творила, что хотела, расслабилась...
Однако кое-что мне бросилось в глаза. По словам Готфри, эта башня соединялась с основным зданием двумя галереями, на первом и третьем этажах, и в эти помещения даже слуги не ходили.
Но вот мы прошли по коридору, поднялись на второй этаж по лестнице, а нигде не было паутины по углам, как в других местах. И я уже раньше замечала, что Элизабетта боится пауков и яростно убирает их сети.
Кроме того, и пол тут был чистым, а значит, коридором часто пользовались...
Выходит, дядюшка может быть прав? Экономка тут что-то прячет? И ещё эти деньги в сундуке...
Раздражённый и угрюмый Двэйн пришёл быстро, из-за его плеча выглядывала свирепая экономка. Ну да, снова его любимая Элизабетта, да ещё от работы оторвали. Сейчас мне достанется за всё Однако рядом со мной появился Готфри, а следом за ним дядюшка, и оба встали за моими плечами, словно телохранители.
— Я устал от нападок на женщину, которая много лет служит в этом доме, и ничего, кроме добра, не сделала, — заявил Сейтон, окидывая нас троих гневным взглядом.
— Если ваши домыслы окажутся беспочвенными, я всех заставлю извиниться перед Элизабеттой прилюдно! — тут он повернулся ко мне. - Ну, всё ещё хочешь открыть эту дверь?
В душе забурлила ярость! Он снова унижал меня недоверием, а её выгораживал.
Хватит! Не успокоюсь, пока не докажу, что с этой бабой что-то не чисто. Чёрта с два стану извиняться!
— Если ты знаешь, что находится в той комнате, то нет. У тебя есть ключ? — мы с виконтом испепеляли друг друга взглядами, и я заметила, как он слегка замялся, но выкрутился.
— Мне ключ не нужен, — маг поднёс ладонь к замку, проговорил заклинание, и в скважину плеснула плотная струя сияющей воды. Двэйн повернул руку, как ключ провернул, замок щёлкнул и открылся, вода исчезла. - И нет, я не знаю, что там, мне это не интересно. Но раз уж ты так озаботилась сохранностью моего, имущества, давай посмотрим.
Он распахнул передо мной дверь, потом создал шар, словно из стекла, в котором переливалась и сияла синим светом магическая вода, и отправил его к потолку, чтобы он осветил комнату.
Дядюшка оказался прав, кругом были тюки, узелки, сундуки...
— Ну? Довольна? Где награбленное? Или что ты тут хотела найти? — виконт раздражённо обвёл рукой комнату.
— А почему тут так чисто? Почему в коридоре нет пыли? Почему именно эта дверь заперта на ключ, и ты о нём даже не знаешь? Разуй глаза, Двэйн! Кто-то врёт, и это не я!
— Отлично! — процедил он, в руке появился знакомый мне водяной кнут, и маг принялся размахивать им, каждым ударом рассекая несколько кутулей, из которых посыпалось барахло.
Я слегка испугалась дикого блеска в глазах Сейтона, но заметила, что Элизабетта не напугана, а в ужасе. Причём она чуть вздрагивала каждый раз, когда кнут уходил влево. Ага! Горячо! Уже хотела сказать виконту, но тут один из свёртков упал на пол, а три небольших, стоявших за ним, разрезало хлыстом. Раздался звон.
По полу рассыпались украшения вперемешку с серебряными подсвечниками, кубками и ложками.
Экономка посерела, а маг поднял с пола массивный золотой браслет с синими камнями.
— Мамины украшения... Что они тут делают? А этот кубок из кораблекрушения, случившегося незадолго до смерти отца. Мы вместе его нашли, гуляя по берегу, я запомнил крылатого льва на рисунке...
Двэйн прошёлся, рассматривая содержимое свёртков. Барахла там не было.
Хорошие, дорогие вещи, бронза и серебро, мелкие статуэтки из металла и дерева, даже какие-то книги и карты, чудом уцелевшие.
— И всё это распихано по небольшим узелкам, которые удобно принести сюда, не вызывая подозрений, и вынести. А в крупных тюках пустяшные тряпки, — подвёл итог Готфри.
— И я видел, как эта злобная каракатица сюда таскалась, всё что-то приносила- уносила! — подхватил дядюшка. — И про деньги у неё спроси, родственничек. Не за твоё ли краденое да перепроданное добро она их получила? Распустил слуг, умник... — проворчал старик, но виконт его словно не слышал. Казалось, он не мог поверить своим глазам.
— Господин... Я вам всё объясню... Тут нет никакого умысла, — замельтешила экономка. — Я сама прибиралась в этой комнате, тайно приносила сюда хорошие вещи, чтобы они хранились достойно. Потому и на ключ заперла, чтобы слуги не обнесли вас! Знаете, люди-то бывают разные...
— А деньги? - не унимался дядюшка. - Наследство ты, что ли, получила?
Но служанка не успела ответить.
— Украшения моей матери как попали сюда, если они лежали у неё в комнате, а потом в отцовском сейфе? - в голосе мага звучала сдерживаемая злоба.
— Вы же не думаете, что я их украла, господин?! — воскликнула экономка. — Ваша матушка сама мне подарила браслет, брошь и кулончик. За верную службу. Она же меня очень любила! А я припрятала их тут, чтобы завистливые служанки не украли.
— А за деньги так не трясётся, — дядюшка криво усмехнулся. — Хотя оно и понятно.
В панталонах-то прятать куда надёжнее!
— Ах, ты... - взревела Элизабетта, но осеклась. От интонации мага даже у меня волосы зашевелились.
— Эти сапфировые браслет и брошь мать никогда не отдала бы тебе. Они, как и кулон, были частью фамильных украшений, доставшихся ей от прабабки, и предназначались моей будущей невесте. Вот этого ты не знала, да? И даже если бы все остальные обвинения оказались ложью, за одно это воровство я отправил бы тебя к палачам. Мои родители взяли тебя в этот дом девчонкой, хорошо платили, относились по-доброму... И я относился так же, не верил, когда слуги жаловались. С невестой поругался из-за тебя...
Двэйн зарычал, в его руке засиял кнут, а глаза из серых стали чёрными, даже белки почернели! И я увидела лицо безумца.
— Уходите, госпожа! — сдавленно выкрикнул Готфри, но я не могла оставить мага и экономку.
Да, она та ещё гадина и воровка, но виконт потом не простит себе убийства! Какими бы ни были наши отношения, я видела, что он добр к людям, старается помочь местным, заботится о слугах, и не убил оборотня, хотя мог, и ведь тот угрожал ему...
Двэйн, в нормальном состоянии, чужд жестокости, и нельзя позволить ему совершить то, о чём он потом пожалеет.
Мысленно проклиная свой комплекс спасителя и сердобольность, я шагнула к магу, загораживая экономку.
— Двэйн, пожалуйста... Успокойся. Ты узнал правду, теперь пусть разбирается суд.
Ладно? Пожалуйста... — виконта колотило от злости, красивый рот оскалился, кнут пульсировал светом всё ярче. Понимая, что есть только один способ, который ещё может сработать и спасти нас всех, я позвала мягче: — Двэйн, ну же, иди ко мне...
Шагнув ближе, я осторожно протянула руку и приложила ладонь к груди мага, заглядывая в черноту глаз, словно падая в тёмную пропасть, наполненную ненавистью, яростью и жаждой крови...
А дальше мне было так страшно, что в голове остались лишь вспышки воспоминаний.
Короткий рык, и моё запястье сжимают пальцы-тиски. Рывок. Двэйн грубо прижимает меня к себе, вцепляется в волосы, запрокидывая голову, и ледяные губы впиваются в мои. Безжалостно, зло, причиняя боль...
Терплю, отвечаю, по мере сил, на этот жуткий поцелуй, пытаясь вернуть мужику человеческие чувства. Смотрю в тёмные провалы глаз, понимая весь ужас того, куда скатывается Двэйн из-за проклятья... А когда маг, наконец, опускает веки и немного расслабляется, целует уже отчаянно, словно цепляется за последнюю надежду на спасение, машу рукой Элизабетте, застывшей и бледной как полотно, чтобы убегала.
Призраки тоже исчезают, и мы остаёмся одни. Виконт всё ещё не отпускает меня, но поцелуй становится спокойнее, нежнее, а потом у моих губ раздаётся тихое:
— Спасибо.
Двэйн прижимает меня крепко, но уже бережно. Он тяжело дышит, уткнувшись лицом мне в плечо, всё ещё дрожит, а я глажу его по спине, закидываю руки на шею и зарываюсь пальцами в кудри...
Мы долго стояли молча, не целовались, просто замерли, обнявшись, пытаясь успокоиться.
— Ты дала ей уйти, — прошептал маг, немного отстраняясь и заглядывая мне в ‚лицо. — Она оскорбляла и унижала тебя, а ты её отпустила... Почему?
— Потому что не стоит пачкаться о таких людей. Пусть проваливает, так всем будет спокойнее.
Если бы ты убил её, то не простил бы себе. Отправил бы на казнь, и потом сомневался бы, не был ли слишком жесток. Эта стерва сама себя наказала, и вряд ли её теперь ждёт такое безбедное существование. И... Двэйн, мне жаль. Я понимаю, как тяжело тебе было получить такой удар в спину от той, кому доверял.
Он сглотнул, пристыженно опуская глаза, поймал мою руку и прижался губами к ладони, поцеловал запястье, заставив сердце пропустить удар, а потом стиснул меня в объятьях.
— Прости, — прошептал виновато. — Я бездумно доверял, не слушал твоих доводов, думал, ты взъелась на экономку... А она из меня дурака делала. И родителей обманывала.
— Вся проблема в том, что мы не знаем друг друга... Как верить чужому человеку?
Так что... Ты прощён. Но не привыкай, что всегда будет так легко, — я хотела свести к шутке, только мы оба были ещё не готовы посмеяться над случившимся. Меня немного трясло от пережитого ужаса, виконт выглядел мрачно и задумчиво.
— Эти украшения, — он кивнул на пол, где так и лежали драгоценности, — она могла украсть только из маминой шкатулки, сразу после её смерти. Мы с отцом тогда были не в себе от горя.
Позже он спрятал шкатулку в сейф, даже не открывая, и потом я, вступая в наследство, тоже не проверил... А мама незадолго до смерти показала мне браслет и брошь, и велела передать их моей будущей жене, как свадебный подарок от свекрови, и попросить отдать их нашей дочери или невестке.
Двэйн подобрал украшения, погладил камни и протянул мне.
— Эти сапфиры были частью клада, который нашёл мамин далёкий предок, сделавший их рыбацкий род богатым и знатным. Семьи мамы и отца много веков жили в этой части Сокории, здесь сколотили состояние, получили титулы. И камни, как сказала мама, должны напоминать потомкам о том, как и где всё начиналось...
И потом, девушкам очень идут украшения, — он тепло глянул на меня, — этот оттенок подойдёт к твоим глазам.
— Очень красивые вещи, — мне они и правда понравились, тонкая работа, изысканная, но я вернула драгоценности магу. — Только мы не женаты. Давай подождём. Они для жены, а не для..
— Всё ещё отказываешься даже невестой называться? — Двэйн присел на какой-то столик и привлёк меня к себе так, что я оказалась между его коленями. — Давай поговорим, ладно? — печальный взгляд блуждал по моему лицу, изучая. — Ты сама сказала, все сложности из-за того, что мы чужие. Но чтобы узнать друг друга, нужно, время. Так почему ты думаешь, что у нас ничего не выйдет? Особенно теперь, когда я резко поумнел... — он мрачно вздохнул, засовывая драгоценности в карман.
— И... Знаешь, я готов признать, что мне легко с тобой рядом, и ты делаешь этот замок уютным, наполняешь теплом, что ли... И твой суп был просто объеденье...
— Так ты его пробовал? А как же важная работа? - я мстительно пустила шпильку.
За ту выходку красавца ещё никто не прощал.
— Пробовал. Три тарелки ушло на дегустацию, — усмехнулся Двэйн и виновато глянул на меня. — Работа действительно важная, ты же знаешь, но поведение моё было скотским. Я... Понимаешь, ты оттолкнула меня, хотя, казалось, что желание взаимно. Во мне говорило раненое самолюбие и бычье мужское упрямство.
Прости... Снова.
— Драконье упрямство, наверное, — хмыкнула я, понимая, что надо бы выскользнуть из его рук, только вот делать это почему-то не хотелось. — По крайней мере, ты умеешь признавать свои ошибки. Это уже хорошо. И что резко поумнел, даёт надежд. Наверное, придётся тебя простить.
Снова, — я повторила его интонацию, и мы понимающе кивнули друг другу. Показалось, что преодолели небольшой барьер в отношениях, чуть сблизились. — Но всё равно, представить себе наш брак я пока не могу.
— «Пока»? Уже прогресс, — улыбнулся Двэйн, но смотрел на меня задумчиво. —Тогда, может, начнём с малого? — он вдруг прижался лбом к моему лбу, закрыл глаза и проговорил низки и негромко: — Давай хотя бы признаемся, что нас тянет друг к другу физически. Меня тянет к тебе.
Очень, — он быстро и мягко коснулся губами моих губ. - А тебя?
От его голоса кожа покрылась мурашками, сердце забилось быстрее, а голова стала соображать хуже, соврать не вышло.
— Да...
Мой ответ потонул в поцелуе. В этот раз Двэйн сдерживал напор, целовал медленно и нежно, без слов уговаривая на большее. Крупные руки скользили по моей спине и талии, потом опустились чуть ниже, прижимая меня к мускулистому телу, напряжённому, но отзывающемуся на каждую ласку. Наше частое дыхание заполнило тишину комнаты.
Я не понимала, что происходит, заблудилась в собственных чувствах и желаниях, а виконт подхватил меня на руки и куда-то понёс, не переставая осыпать поцелуями.
Это сводило с ума, путало мысли, и я даже не заметила, как мы дошли до спальни.
Двэйн опустил меня на атласное покрывало...