Глава 8

Виконт стащил и отбросил сюртук, туда же полетели и галстук с жилетом, а я, как заворожённая, следила за каждым его движением. Двэйн двигался с грацией хищника, под свободной рубахой угадывались литые бугры мышц, а растрёпанные кудри придавали мужчине диковатого шарма.

Мой пират...

Откуда в опьянённой желанием голове взялась эта глупая мысль, я не знала, но, закусив губу, улыбнулась, наслаждаясь зрелищем. К чёрту всё! Деваться некуда, и в жуткий лес я не хочу, да и вряд ли найду там кого-то лучше. Двэйн прав, с чего я взяла, что у нас ничего не получится? Просто нужно время, мы пока слишком мало знаем друг друга...

Но это не мешает тебе ждать его в постели... Эта мысль занудной и сверхправильной части моей личности неприятно царапнула, но не отрезвила. Я решилась. И оправдание есть: поцелуи-то мало помогают, а надо же как-то уберечь пирата от безумия! Иначе кто народ от корабля-призрака спасать будет? Я, можно сказать, почти героиня!

Чего только не придумаешь, чтобы убедить себя в необходимости сделать то, что не надо бы, но очень хочется...

Двэйн присел на кровать и склонился ко мне, обжёг поцелуем губы, спустился к шее, скользнув руками по телу, вызывая дрожь наслаждения, заставляя плавиться воском и терять контроль.

Он был прав - нам хорошо вместе. С постелью в браке проблем не возникнет точно! Я могу злиться, обижаться, иногда даже готова прибить мага, но при этом с ума схожу от его поцелуев, перестаю замечать что-либо вокруг...

Вот и тут мы оба не заметили, как в спальню ворвался посторонний, и подпрыгнули от вопля:

— Хозяин! У ворот маг! - в голосе Готфри звенела паника, и призрак, видимо, тоже не сразу понял, что помешал. — Ох! Простите! Госпожа, я ничего не видел...

Простите! Но там... Соперник!

Секретарь исчез, а Двэйн вскочил, от страсти и следа не осталось, челюсти плотно сжались, взгляд стал тяжёлым.

— Что такое? Какой ещё соперник? - я села, поправляя платье, и не понимая, какого чёрта творится, и чего все так переполошились. Ну, пришёл кто-то в замок, и что? Хотя, время позднее, вообще-то...

— Пока мы не женаты, на тебя могут претендовать другие проклятые. Кто-то из тёмных прознал, что я привёз иномирянку... В лесу, одну ночь в году, маги могут убивать друг друга, чтобы заполучить девушку. Потом это считается преступлением, но до свадьбы тёмные могут вызывать друг друга на поединок. Невеста достаётся победителю.

— Что? Девушка же не вещь! А если она не хочет «доставаться»? Если ей победитель не нравится?

— меня заколотило от злости. Да что же это за поганый мир?! Совсем они тут рехнулись?

— Её никто не станет спрашивать. А уж как потом победитель будет уговаривать её на брак и постель, это другой вопрос...

— Почему ты сразу не сказал об этом «очаровательном и благородном» законе?

Почему я узнаю последней? — от потрясения голос звенел и дрожал.

— Во-первых, — Двэйн был мрачен, - я не думал, что кто-то сюда притащится.

Удивительно, как быстро распространились слухи... А во-вторых, до ближайшего момента, когда можно сыграть свадьбу, ещё неделя. Раньше бы никак не вышло, так какой был смысл тебя пугать и тревожить?

Он вдруг повернулся ко мне и обнял, зарывшись лицом в разлохмаченные волосы.

— Побудь тут, пожалуйста. Не хочу, чтобы противник видел, какая ты красивая. Это придаст ему сил для битвы... Я скоро!

Он подхватил сюртук и ушёл, не дав мне ответить. Хотелось побежать следом, но в словах виконта был смысл, так что я осталась в спальне. Села на край постели и вцепилась в покрывало. Дурман страсти выветрился, и ситуация предстала передо мной во всём своём ужасающем уродстве. Я могу стать добычей какого-то придурка! А Двэйну грозит смерть...

У меня появилась возможность рассмотреть комнату Двэйна. Надо же было как-то отвлечься, чтобы не рехнуться от тревоги.

Спальня отличалась от других помещений. Тут тоже было тесновато, но всё же довольно уютно.

Убрать шахматный столик и кресла, и будет отлично. Мне понравилось, что виконт не захламлял пространство излишним декором и предпочитал спокойный, тёмно-синий цвет без ярких пятен.

В голову полезли мысли о том, каково будет жить в этой комнате с магом. Я упорно гнала тревогу и страхи. Двэйн победит, кто бы там ни вызывал его на поединок!

Иначе и быть не может, я же видела, какой он сильный...

— Госпожа, скорее! — в спальню ворвался Готфри. — Этот тип, граф Фриббс, из самой столицы пришёл. Он требует провести поединок прямо сейчас. Заявляет, что уже к полуночи вы будете в его замке... В его постели, — секретарь так смутился, что казалось, покраснел.

— Ах, он уверен?! Ну, если ему виконт яй... голову не оторвёт, так это сделаю я! —прямо руки зачесались пойти и врезать по наглой роже этому аристократу недоделанному.

Всегда ненавидела самоуверенных мужланов! Такому рога обломать — одно удовольствие.

Однако внутри всё сжалось. Двэйн, убей урода, ну, пожалуйста!

— Они уже ушли на берег, госпожа. Вы можете посмотреть поединок со стены замка. А потом...

Хозяин велел передать, что если всё закончится плохо, то вам надо удирать. Я покажу тайный ход, ведущий в город. А там порталы. Возьмите сразу деньги и теплый плащ, они в шкафу, кошелёк лежит в тёплом сюртуке виконта.

Трясущимися руками я достала плащ и кожаный кошель, набитый монетами. Мне совсем не понравилась такая предосторожность. Если Двэйн, несмотря на обычную уверенность в себе, отдаёт такие распоряжения, то дело плохо.

— Господин Готфри, — мой голос дрогнул, — насколько всё плохо?

— Плохо, — коротко ответил призрак таким тоном, что у меня волосы на голове зашевелились. — Граф отличный фехтовальщик, лучший на острове, и, как мне показалось, он сильно не в себе, а безумие придаёт сил, но надо верить в лучшее, госпожа. Поторопимся.

Я бежала по коридорам вслед за секретарём, по пути застёгивая плащ мага, который был мне велик и тащился по полу тяжёлым, коротким шлейфом. Сердце гулко стучало в такт шагам по каменным плитам.

На улице давно стемнело, а серп луны почти не давал света, потому что холодный ветер, дувший с моря, гнал по небу густые облака.

— Там! — Готфри указал на небольшой пятачок на берегу, освещённый факелами, воткнутыми в землю.

Я разглядела две фигуры. Высокого и мощного виконта и тощего, сутулого, лысого, претендента на моё бренное тело. Ну уж нет! Лучше Туманный лес с монстрами!

Маги стояли друг напротив друга, все звуки заглушал рокот моря и шелест ветра, и казалось, я смотрю немое кино.

— Почему Двэйн со шпагой? Где его магический хлыст? — я поняла, что именно было не так.

— На Сокории принято проводить поединки чести, не прибегая к магии, госпожа.

Нам остаётся надеяться, что отцовские уроки хозяин не забыл...

У меня сердце трепыхнулось, замерло и куда-то провалилось, дышать стало нечем, а соперники скрестили клинки.

Битва была яростной. Граф теснил виконта, но тот был шустрее и сильнее физически, он уворачивался, изматывал противника, делал резкие выпады, неожиданно атаковал, и всё же, невозможно было предугадать, кто победит. Любое неверное движение могло стоить жизни.

Я до боли вцепилась в каменную стену, неотрывно следя за схваткой. Маги кружили, их движения становились всё яростнее, и казалось, этому танцу смерти не будет конца.

Вдруг мелькнула красноватая вспышка! Виконт вздрогнул, резко отвернувшись, а граф сделал молниеносный выпад. Двэйн схватился за бок!

— Ублюдок ослепил Форли! — взревел секретарь. — Использование магии запрещено!

Несколько слуг, стоявших на стене с нами, согласно загудели, но меня волновало только одно — виконт ранен! Сейтон покачивался, двигался медленнее, и я понимала, что дело плохо.

— Надо что-то сделать! Если он нарушил правила, то… — Нельзя вмешиваться в поединок чести, — мрачно ответил Готфри. — Только смерть или признание поражения могут его остановить.

Граф снова атаковал, Двэйн увернулся, но пошатнулся и упал на колено, новая атака свалила его на землю, но виконт яростно отбивался, а у меня всё заледенело внутри.

И тут из моря выскочил сияющий снаряд!

— Морт! — заорала я во всё горло! А осьминог врезался прямо в лицо графа, облепив голову щупальцами. — Вот тебе, подонок! — снова завопила я, надежда ожила, и не напрасно.

Виконт рывком поднялся и несколькими выпадами ранил графа, барахтающегося в объятиях нашего болтливого мини-кракена. Я была уверена, что Мортик с ним ещё и общается, а это испытание не для слабонервных!

Наконец, граф оторвал от лица осьминога, но Двэйн сшиб врага на землю подсечкой, и приставил шпагу к горлу, откинув подальше оружие, которое соперник обронил.

Я кинулась вниз, крикнув слугам, чтобы бежали за мной. Виконт ранен, ему будет нужна помощь.

Мы успели вовремя.

— Будь ты проклят, щенок! — прорычал столичный фехтовальщик. — Признаю поражение. Но я всем расскажу о твоей твари из моря. Все узнают, что ты не знаешь чести.

— А как насчёт магической вспышки, которой вы ослепили виконта, а? — вперёд вышел Спенс. - Мы все это видели. И слуги, и призраки, и невеста нашего господина.

— И след вашей магии есть на моей одежде и волосах. Я сейчас же закупорю сюртук в магический сосуд, чтобы сохранить след вашей «чести», — процедил Двэйн. — Никто не смеет очернять мой род и имя. Дерзнёте сделать это, и я камня на камне не оставлю от вашей репутации. А проклятьем меня не напугать. Я уже проклят, как и вы, Ваше сиятельство.

Соперники долго испепеляли друг друга взглядами, но граф всё же сжал медальон на груди и ушёл порталом. Наши люди закричали, поздравляя хозяина с победой, но Двэйн вдруг стал оседать, и я увидела, как с пальцев мага капает кровь.

Ночь была бессонной! Сначала слуги, кто хоть что-то понимал во врачевании, занимались обработкой раны, потом из города пришёл лекарь-маг, а я слонялась по спальне, совершенно бесполезная. Во-первых, мне становилось дурно от вида крови, во-вторых, я понятия не имела, что делать с такой раной.

Двэйн выглядел осунувшимся и бледным, лоб покрывала испарина, и у меня сердце замирало от страха.

— Госпожа, ваш жених поправится, не переживайте так, — лекарь подошёл, когда я стояла у окна, глядя в одну точку. — Рана не смертельная, и слуги хорошо её обработали.

Вот тут я бросила благодарный взгляд на Спенса, который оказался ярым дуэлянтом и отлично знал, как быть при таком ранении. Морт и повар, хоть и ненавидели друг друга, сработали вместе отлично! Без них я уже стала бы добычей выродка-графа, а Двэйн бы погиб.

— Спасибо, что пришли так быстро, — я сжала руку старика. — Как скоро виконт будет в порядке?

И что мне делать? Давать какие-то лекарства? А перевязки?

— Вам нужно в первую очередь успокоиться, госпожа. На вас лица нет от тревоги. Я уже рассказал повару, какие отвары делать, как давать их раненому. И сам буду приходить ежедневно, так что о перевязках не волнуйтесь. Вы можете разве что морально поддержать жениха. Не стоит недооценивать силу женской ласки, заботы и любви. Думаю, виконту Форли это поможет гораздо больше моих мазей, —улыбнулся маг. — Вот, выпейте этот настой, и ложитесь спать. Наш раненый тоже проспит до утра, призрачный секретарь побудет у его постели, а вам необходим отдых. Быть рядом с больным человеком трудно, это отнимает много сил. А зная, какими невыносимыми больными бывают деятельные люди, у которых есть цель и дело незавершённое, могу вам только пожелать терпения, — старик с осуждением поджал губы, глянув на спящего Двэйна. — Не позволяйте ему вставать минимум дней шесть! Не будет слушаться, зовите меня.

Мы простились, лекарь ушёл, и слуги отправились спать, а я, поцеловав виконта в щёку, погладила кудрявые волосы.

— Поправляйся скорее, — прошептала ему в ухо и ненадолго прижалась лбом к виску. — Спасибо, что не отдал меня...

На глаза навернулись слёзы, и я ушла, оставив Готфри нести вахту. Лекарь был прав, силы мне понадобятся, а их не осталось. На кухне Спенс ещё гремел кастрюлями. Я поймала его за руку и заглянула в лицо:

— Спасибо! Вы спасли моего... жениха. Если бы не вы с Мортом... — тут уже выдержка мне изменила, я расплакалась, а повар, раскрыв медвежьи объятья, обнял меня, и утешал, покачивая, как ребёнка.

— Полно, госпожа. Всё будет хорошо. Ну, подрались мужики, бывает. Как без драк-то? Я по молодости через день в поединках участвовал, горяч был бычок, это сейчас размяк. А сражения закаляют дух. Не плачьте... Поправится хозяин, поборется ещё со своим кораблём... — он усадил меня на табурет и налил воды. —Вот, пейте, что вам там лекарь дал, и идите отдыхать. Утром приготовлю вам что-нибудь вкусненькое...

— Спенс, — перебила я, — а можно мне самой виконту завтрак сделать? Просто хочу...

— Позаботиться, — сентиментально протянул гигант и расплылся в грустной, щербатой улыбке. — Конечно, госпожа! И господину будет приятно. Эх, романтика...

— повар выглядел растроганным, но вдруг спохватился: — А что готовить хотите?

Надо же продукты проверить. Всё ли есть у нас?

— Блинчики сделаю с зеленью и сыром.

— Говорите, что нужно. А потом рецепт запишу. Можно? - я кивнула, и Спенс, этот фанат кулинарного искусства, счастливо улыбнулся.

На блинчики нашлось всё, правда, из зелени был только лук, но это не страшно. Я решила ещё ветчинки тонкой соломкой порезать и добавить в тесто, это будет вкусно. Пирату должно понравиться.

Уже засыпая, я отчётливо поняла, что иллюзии испарились. Домой путь закрыт, а значит, Двэйн — лучшее, что могло со мной случиться в этом чёртовом мире. Да, любви между нами нет, но тянуть с браком, который всё равно неизбежен, когда вокруг шастают всякие лысые графья и прочие агрессивные шизики, было глупо.

Только опасности подвергаю и себя, и Двэйна своим упрямством. В голове всё разложилось по полочкам, и только сердце ныло, не желая соглашаться на брак без любви. Не о таком рассудочном замужестве я мечтала...

— Завтрак изумительный! — блаженно закатил глаза Двэйн, дожёвывая последний блинчик. — Ты только зашла, я сразу понял, съем всё! Запах сказочный был.

— Рада, что тебе понравилось, — я сидела на краю кровати и наблюдала за ним с улыбкой.

Выглядел маг уже гораздо лучше, хотя голос ещё был слабоват.

— Испугалась вчера? — он отдал мне тарелку и откинулся на подушки, скривившись от боли.

— А сам как думаешь? Мало было этого лысого претендента, так ещё ты дыркой в боку обзавёлся!

А если бы не Морт, так и погиб бы! Видала я в гробу такую вашу честь, знаешь ли! Какой дурак такую дикость придумал? - во мне снова закипело возмущение.

— Мужчина не может отказаться от вызова, иначе это уже не мужчина.

— Да? А девушка? Почему её никто не спрашивает? Почему бы просто не дать ей выбор? В этом было бы куда больше чести и благородства.

— Жанна, - маг поймал мою руку, я, когда нервничала, всегда сильно жестикулировала, — это всё так. И ты права. Проблема в том, что мир гораздо старше нас с тобой, и есть вещи, которые не изменить. Каждый год сюда попадают иномирянки. Думаешь, никто не пытался? Думаешь магам в радость, рисковать в лесу, убивать друг друга, потом пытаться поладить с девушкой, а в итоге ещё и на поединках биться? Но вот так повелось. Смирись с этим. Я надеюсь, что больше «гостей» не будет, но... Нам обоим было бы спокойнее, если бы поженились.

Я отняла руку и ушла к окошку. Вот и пришло время разговора. Сейчас он скажет те самые слова, которые любая девушка мечтает услышать... Только мне вот хотелось рыдать совсем не от радости. Мне нравился Двэйн, и его симпатию я чувствовала, НО это не то пальто, как говорится.

— Что скажешь? - тихо спросил виконт. — Через несколько дней прибудет жрец из лесного храма.

Мы можем пожениться. Или подождать до конца зимы, ещё три месяца...

В комнате сгустился воздух. Казалось между нами разряды электрические пробегают, и я услышала, как Двэйн сглотнул. Нервничал, ожидая моего решения.

Я пыталась ответить, но язык одеревенел, ни единого слова было не вытолкнуть.

Часть меня упрямо отказывалась верить, что вот так всё случится. Мечты трещали, крошились и рассыпались, впиваясь осколками в сердце, а разум велел не дурить и не усложнять всё. Красивый мужчина, умный, богатый, с положением, добрый, с юмором... Что тебе надо, дура?

А мне любви проклятой надо было! Чтобы знать, что человеку нужна именно я, а не то, чем я могу облегчить или улучшить его жизнь! Неужели это так много?..

— Жанна, — за моей спиной послышался скрип кровати, заставив обернуться.

Виконт пытался встать.

— Куда?! А ну лежи! Лекарь сказал неделю тебя в постели держать! — я кинулась к нему, заставляя лечь обратно.

— Ты плачешь... - Двэйн поймал меня за руку и притянул на кровать. Надо же, я даже не заметила, что по щекам текут слёзы... - Послушай, если тебе так тяжело, то не торопись. Да, будет трудно, и может ещё кто-то притащиться, но мы справимся...

— Нет уж! - я смахнула влагу рукавом и расправила плечи. — Не хочу больше смотреть на эти ваши поединки. И твоё сумасшествие наблюдать тоже не желаю.

Довольно. Приедет этот ваш пень лесной и поженимся. А до тех пор будь любезен ‚лежать в кровати! Не хочу выйти замуж и сразу овдоветь. Не хватало ещё в этом проклятом мире одной остаться.

Я стиснула зубы, с трудом глотая ком, сдавивший горло, и быстро захлопала ресницами, разгоняя подступившие снова слёзы. Маг молчал, казалось, он даже не дышал, глядя на меня и не веря в случившееся. Я чувствовал этот взгляд, хотя посмотреть на теперь уже жениха не решалась.

— Спасибо... - сдавленно проговорил он, я тряхнула головой, мол, не надо благодарить.

И больше нам сказать друг другу было нечего. Оба понимали, что при других обстоятельствах не было бы ни его предложения, ни моего согласия. Вот и вся романтика.

Забрав посуду, я велела виконту отдыхать, а сама ушла. Надо было заняться чем-то, чтобы не свихнуться от жалости к себе. Увидеть что-то хорошее в своём будущем пока не получалось.

Всю неделю я заходила к Двэйну по паре раз в день, узнать, как его самочувствие, но не задерживалась долго, хотя маг пытался меня разговорить, задержать немного.

— Почему ты всё время убегаешь? Мы что, теперь вот так будем постоянно общаться? Ты словно злишься на меня, хотя сама приняла решение. Я ведь не давил, — как-то раз он не выдержал и высказал наболевшее.

— Сам же говорил, что у тебя много работы, а невеста будет только мешать, —пришлось напомнить ему наш давний разговор. — Я не мешаю, но ты снова недоволен. И у меня тоже есть дела, между прочим...

— Жанна, дело не в делах! — воскликнул маг. — Между нами пропасть разверзлась, разве ты не чувствуешь? Почему нельзя быть друзьями хотя бы? Зачем ты отгораживаешься? Ведь всё было неплохо уже!.. Или посмотри с другой стороны.

Мы поженимся, я избавлюсь от проклятья, ты не будешь одна в этом мире, будешь благополучна и в безопасности. Так? Ну почему же нельзя этому порадоваться?

Зачем усложнять?

Я опустилась на край кровати и вздохнула, глянув на виконта.

— Ты прав. И я не злюсь на тебя. Только чувствую себя в ловушке. Хочется орать, рваться на свободу, но я знаю, что всё равно не выберусь. И эта безнадёга убивает... Я не могу лучше объяснить. Просто вот так чувствую.

Двэйн долго всматривался в моё лицо, а потом тяжело вздохнул.

— Знаешь, кажется, мы спешим со свадьбой. Не хочу я смотреть, как ты угасаешь от таких мыслей.

За неделю ты ни разу не улыбнулась... Жрец приедет завтра. Я пойму, если передумаешь. Мы можем подождать.

Утром, после бессонной ночи, за которую я успела несколько раз поменять, решение туда-обратно, из зеркала на меня смотрело упыристое нечто с фингалами под глазами, но мозги встали на место.

Задвинув подальше мечты о романтике, я надела платье, которое нашла в одном из сундуков, может, оно было не модное, но мне понравилось. Бордовый шёлк, рюшечек минимально, и в нём я не была похожа на торт! Не свадебный наряд, конечно, но как раз под моё мрачно-решительное настроение.

— Табита, сходите, пожалуйста, к виконту, узнайте, готов ли он? Передайте, что мы встречаемся в холле через полчаса.

Моя горничная, которая до сих пор удивлённо косилась, когда я говорила ей «вы», сделала книксен и ушла, а я словно сдулась. Уселась на кровать и уставилась в одну точку. Позже, на самом бракосочетании, я буду милой, даже буду улыбаться, но сейчас хотелось просто вот так сидеть, без единой мысли в голове и предаваться унынию.

Да, я понимала, что может быть и Двэйн не слишком-то рад мне в качестве невесты. Но разница между нами была в том, что я мечтала о любви, а он нет. Он был готов жениться на любой иномирной девушке, и от этого делалось тоскливо на душе.

— Госпожа, хозяин ждёт вас в холле, — вернулась Табита.

Вот и пора.

Двэйн был в чёрном костюме, сером шейном платке и белой рубашке, оттенявшей его смугловатую кожу. Красавец! Я даже застыла на ступенях. Но восхищение быстро сменилось горечью. Он тоже заслуживает лучшего, чем такой брак...

Виконт подошёл и подал мне руку.

— Ты очень красивая, — проговорил, глядя в глаза. — Тебе идёт такой цвет.

— Спасибо, — я сдержанно улыбнулась. — Ты тоже прекрасно смотришься... Как себя чувствуешь?

Выдержишь церемонию?

— Выстою, не волнуйся, — усмехнулся он. — Как там Морт говорил? Хватай попаданку? Ну, вот...

Хватаю.

Морт... Я улыбнулась, вспомнив, как он уговаривал меня не злиться на мага, как помог виконту в поединке, и сердце переполнилось нежностью. Хоть и скользкая тварюжка, а такой он милый...

— Надо сходить на берег, найти его и поблагодарить. Он же спас тебя.

— Сходим. После свадьбы. Если ты уверена, что она состоится — он внимательно смотрел на меня, но я не отвела глаз и кивнула.

— Уверена. Это самое разумное, что можно сделать. Избавим тебя от проклятья, а дальше, поживём — увидим.

— Может, всё сложится не так и плохо? — подмигнул маг, но в серых глазах застыло напряжение.

— Может быть.

Я взяла его под руку, и мы пошли во двор, к карете. Там как раз лекарь садился в свой экипаж.

— Счастья вам! И детишек здоровеньких! — пожелал он с улыбкой, виконт поблагодарил, а я решила удостовериться, что кое-кто не врёт и не геройствует. Я видела, как маг кривился при чуть более резких движениях.

— Скажите, мой жених действительно уже готов к такой нагрузке? Всё-таки поездка в карете, и там сколько-то времени надо будет стоять.

— Не волнуйтесь, госпожа. Это всё виконту Форли уже по силам. А вот с брачной ночью лучше повременить пару неделек. Я говорил нашему раненому, но он, кажется, решил меня не слушать.

Поэтому хорошо, что вы спросили, — и, судя по тому, как скривился маг, я поняла, что мне знать эту маленькую деталь не полагалось.

Лекарь уехал, а мы сели в карету.

— Ты не собирался мне говорить, так?

— Просто к слову не пришлось. Не мог же я в лоб сказать, мол, дорогая, жениться готов, а для супружеского долга слабоват, прости. У меня тоже есть гордость, в конце концов, — проворчал Двэйн, а я вздохнула, закатив глаза. Наш беспокоиться...

Гэррсия оказалась небольшим, выстроенным из камня городом с узкими, чистыми улочками, невысокими домами и большой площадью, в центре которой стояла на нескольких ступенях ротонда. Ребристые колонны обвивали каменные гирлянды с цветами и листьями, купол внутри, как и пол сооружения, покрывала мозаика в голубых и белых тонах, рисунок напоминал морские волны.

В ротонде стояли два человека странного вида. Один совсем подросток, в чёрном балахоне и с тонкой косицей до лопаток, второй старый, морщинистый и похожий на вопросительный знак.

Тоже в чёрном, только на груди его одеяние было расшито, золотом, и подпоясывала его... Коса!

Длинная и седая, она тянулась от затылка вдоль позвоночника, делала несколько оборотов вокруг тощего тела и свисала жидким хвостиком почти до колен.

— Жрецы уже тут, — маг глянул на меня с опаской, за время пути мы не сказали друг другу ни слова. — Идём?

Я кивнула.

Обряд оказался простым и коротким. Послушник держал коробочку с браслетами —мы с Двэйном выбрали золотые цепочки толщиной миллиметров в пять, они единственные понравились нам обоим среди тех вариантов, что привезли с собой служители. Старший жрец встал перед нами, спросил у каждого из нас согласие на брак и прочёл довольно длинное заклинание на непонятном языке... я ничего особенного не почувствовала, так, лёгкое головокружение... может, дело было даже не в магии, а в волнении? Вокруг ротонды столпились люди, я всем телом ощущала любопытные, оценивающие взгляды, и это был ад!

Наконец, посланец Храма умолк, и послушник протянул мне коробку. Я надела браслет магу, потом Двэйн застегнул украшение на моём запястье. Клетка захлопнулась. Я стала Жанной Сейтон, виконтессой Форли.

— Можете поцеловать супругу, господин виконт. Пришла пора для счастья, с вашим проклятьем покончено, провозгласил жрец, и хитро добавил: — Ну, будет покончено после брачной ночи.

Люди вокруг заулыбались, по толпе пронёсся шёпот и смешки... Это был ужасно неловкий момент, но Двэйн мягко притянул меня к себе, словно заслоняя ото всех, и склонился к губам, прошептав:

— Всё будет хорошо.

И поцеловал с такой нежностью, так бережно, что слёзы из глаз покатились. И так захотелось верить, что он прав...