Глава 11
— Товарищ, там человек говорит,
что он — инопланетянин. Надо что-то делать…
— Звони в 03.
(х/ф «Кин-дза-дза!»)
Я стояла посреди спальни и, высоко задрав голову, сдерживала слезы, рассматривая лепнину на потолке. Угораздило же тебя, Анька, втюриться! Да так, будто клеймо с именем «Рихард» на сердце поставила!
Моран был озадачен моей информированностью о грядущих событиях, связанных с приездом «прелестной девушки» Розины. Странный. Если верить словам баронессы Сент-Олер, об этом трубят все газеты. Не боялась выглядеть голословной, сослалась на услышанную из уст клиентки госпожи Аррии новость. Не дождалась ни оправданий, ни объяснений от его сиятельства. Граф с силой потер лицо ладонями, запустил их в волосы, потом выдохнул резко и молча вышел из номера, забыв закрыть за собой дверь. Меня тут же атаковали безрадостные мысли о том, как все плохо и до отвратительного смешно! Придумала себе неземную любовь после двух поцелуев.
Еще эти чертовы Бережины! Жить там и знать, что в любой момент он может нагрянуть с визитом на правах хозяина: «Хорошо ли устроились? Не нужно ли чего?» А вскорости и с молодой женой явятся проведать жиличек …
Тьфу-ты, господи, уже и до этого додумалась!
Тельма меня не поймет, если и от этого приюта буду её отговаривать. Разве что сама не проникнется терзаниям «племянницы».
Сумасшедший день подходил к концу. Алел на горизонте видимый из окна нашего номера закат, окрашивая небо в апельсиновый цвет. Не была сильна в приметах: чего ждать от погоды? Жаркого дня? Сильного ветра? Дождя? Вот его не хотелось бы. И так в душе царили серость, сырость, уныние и полный раздрай…
После того как стражники уволокли Паулу-Геллу из наших с Тельмой гостиничных апартаментов, примчались служки. Убрали осколки, бывшие некогда изящным предметом декора, перенесли крепко спящего Леонарда с пола на софу. Бедняга. Не успел как следует отойти от прошлой болячки, как заработал новую — удар затылком об пол был сильный. Лишь бы не сотрясение вновь. А вот ведьме повезло: падая, виконт принял её вес на себя и тем самым уберег дамочку от ушибов.
Примостившись в уголке диванчика, не без труда приподняла голову Каре и уложила себе на колени. Перри в клетке встрепенулся и прожурчал что-то недовольное. Шикнула на него.
Нежно поглаживая разметавшиеся вихры, вспоминала наши дни на постоялом дворе. И как донимал маня своим несносным характером, и как потом жалел рыдающую на полу комнаты после несчастного случая с наемником. Как лез с вульгарными объятиями, а перед отъездом целовал руки, уговаривал и заверял, что найдет, вернется. И ведь не обманул.
Провела пальчиком по еле заметному шраму на виске. Поймала его руку, соскользнувшую вниз с края софы, и осторожно уложила ему на грудь. Заворочался. Перевернулся на бок, практически уткнувшись носом мне в живот. Затаилась, испугавшись, что потревожила сон своими прикосновениями. Но нет, чмокнув губами, Лео засопел тихо, ровно. Расслабленно откинулась на подголовник, не переставая мягко перебирать пряди его милости, и закрыла глаза. Ну почему не он в этом глупом девичьем сердце?
«Его тоже ждет невеста», — пришла в ответ горькая мысль. Будет ли он счастлив с этой нимфой Софией? Будет ли она его любить? Понимать?
Усмехнулась своим проснувшимся материнским инстинктам. Или сестринским? И ведь не солгу, если скажу, что эти вопросы меня волнуют. Наверное потому, что я его видела разным: от скверного зануды и хама до смешливого и отзывчивого друга. И уж совсем невероятная в своей дерзости мысль посетила и укоренилась: да я одна знаю его настоящего!
— Аннушка, тебе не тяжело? — спросил «настоящий» хриплым голосом куда-то в складки моего платья.
— Разбудила? — Одернула поспешно руку от его головы.
Умудрился не глядя поймать за запястье, вернуть на место.
— Продолжай. Хорошо. Боль уходит, когда ты так делаешь, — пробормотал глухо, не открывая глаз.
— Все-таки болит. Не кружится? Не тошнит? Вся болит или только в затылочной части? — зачастила с излишней тревогой, запуская пальчики в волосы и начав осторожно массировать кожу аристократической черепушки, прощупывая. Шишка нашлась, и не маленькая. Не мешало бы лед приложить.
— Да, ой, здесь… А почему болит? И почему я спал на твоих коленях?
— Не помнишь? Мы вообще-то ведьму плохую поймали и обезвредили. А тебе сонного порошка немного перепало от нашей знахарки. Извини, не успели поймать твое бессознательное тело — затылком приложился о паркет. Ты лежи пока. Я Тельму найду, она тебе отварчика какого-нибудь сделает. Приподними голову, я встану.
— Не уходи, терпимо. — Виконт ухватился за мой локоть, удерживая на месте, не поменяв при этом позы. — Эта женщина, она… Не передать словами, как я ошеломлен и раздавлен. Ухаживал за ней. Страдал. Рассорился с отцом. Страшно подумать, на какие безумства готов был пойти! Все оказалось обманом. Фальшью. Какая мерзость! — Передёрнул плечами. — Как вспомню, как обнимал, ручки целовал… Кретин! — Прижался носом к моему животу, спрятав искаженное в бессильном отчаянии лицо.
— Ну прекрати, не надо. И хорошо, что ограничился только лобызанием ручки и не пошел дальше… Или пошел?
— Богов благодарить буду до самой смерти — уберегли!
— Один раз живем! И потом, есть поговорка: будем умирать, будет что вспомнить!
Представила сценку, как морок сползает с лжеПаулы в самый пикантный момент, и противненько так захихикала.
— Давай сменим тему? Анна, я… Я считаю, сейчас очень удачный момент для рассказа.
Поняла, о чем он, и невольно вздохнула. Он прав, зачем тянуть?
— С чего же начать? — Перевела взгляд на окно. Малодушно, да, но так намного легче и спокойней. Будто облакам и деревьям сейчас открою главный свой секрет. Они не осудят, не сочтут за сумасшедшую, не посмеются, не отвернутся.
— Начни с самого начала.
— Начала? Ну, слушай. — Усмехнулась. — В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы…
— Чего-чего? Какой дух?! — перебил меня мужчина. И так жалобно он это сделал, что я рассмеялась. Тихо и от души, да со слезами.
— Ладно, — вытерла глаза, — это из Ветхого Завета. — Карре вымученно застонал, чем вызвал у меня новый приступ веселья.
— Адреналин, революция, стяг, теперь еще и дряхлый завет. А твои сестры милосердия? Ты понимаешь, что в нашем мире нет таких слов?
— Надо же, запомнил… Ты правильно заметил — в вашем мире.
Леонард замер пораженно, даже дышать перестал.
— Не может быть… — прошептал и перевернулся на спину, глядя на меня снизу вверх.
— Где-то среди бескрайнего космоса есть галактика Млечный Путь…
— Что такое космос?
— Нет, так дело не пойдет! — Покачала головой и задумалась над доступностью повествования для этого дремучего жителя Планиды.
— Там, — указала пальчиком в потолок, — среди бескрайнего моря звезд есть одна с названием Солнце, вокруг неё вращается по орбите планета Земля…
— Ты знакома с учением о звездах?!
Я даже оторопела, столько было всего в одном вопросе: и восхищение, и удивление, и неверие, и восторг. Рассказать ему об освоении… о том, как бороздят корабли безвоздушное пространство?..
Нет, рано, мозги у парня закипят.
— Слушай и молчи, все вопросы потом! — Покосилась недовольно на виконта. — Так вот, я пришелец с этой планеты. А может быть, из другой реальности, — добавила неуверенно.
Ну вот, сказала и затаилась, а когда поняла, что его милость не собирается в ужасе покидать пригретое местечко у меня на коленях и на его лице нет ничего, кроме напряженного любопытства, продолжила неспешно:
— Меня зовут Анна Ильинична Векшина…
Мужчина то мрачнел, то вдруг глаза его начинали гореть настоящим азартом, внимая непростой истории девчонки с оберегом. Столько эмоций промелькнуло за получасовой рассказ!
— Невероятно… — выдохнул Леонард. — Мы много лет считали, что граф Моран сгинул на Диком континенте. Что именно туда его перенес таурон… Ну а куда же еще! Никто и помыслить не мог, что это будет другой мир! Невероятно!
Помолчали немного, думая каждый о своем.
— Ты хотела бы вернуться?.. — тихо задал опасный вопрос Карре, робко дотронувшись до моей руки. — Тебе здесь плохо?
— Лео, ты… — Замолчала на полуслове. — Не надо, а то сейчас заплачу. — И все-таки не выдержала. — Там у меня были дом, работа. Там могила моих родителей. Привычная дымка выхлопных газов над городом. Стиральная машина-автомат, недочитанный Мураками на тумбочке, премьеры фильмов в кинотеатре. Абонемент в бассейн, банковская карта, спуск по заснеженной трассе на сноуборде! Продавленный, но такой родной диван; красная рыбка в аквариуме! — Я уже не сидела, а мерила шагами помещение, сумбурно выплескивая на растерянного виконта набирающие обороты злость и отчаяние. — Что это? Это разве свет? — Схватила со стола лампу, потрясла ею и вновь поставила, грохнув о столешницу. — Свет — это когда подходишь к стене, и одним нажатием кнопки у тебя загорается солнце над головой! — Шлепнула ладонью по гладкой поверхности панели, как по незримому выключателю. Меня несло, и остановиться я уже не могла. — Почтовые кареты! — Подключился ядовитый сарказм. — Какие кареты, когда письма могут долетать за секунды; когда лицо собеседника с другого конца света видишь на экране монитора! Когда люди за несколько часов переносятся на самолетах в разные точки мира! Когда мужчины и женщины равны в своих правах! И ты спрашиваешь, хочу ли я вернуться? Там была моя жизнь! Пусть не сахарная, пусть гадкая порой и страшная, несправедливая и тяжелая, но это была моя жизнь! — Я наконец выдохлась и охрипла. — Это был мой мир! А здесь я кто, что, зачем и почему? Абсолютно ненужный, случайный человек…
Закончила обессиленные причитания в объятиях мужчины. Вздохнула судорожно и обмякла, отдаваясь на волю крепким рукам, что прижимали меня к сильному телу.
Как ни странно, но после такого демарша появилась легкость на душе. И спокойствие. Будто все встало на свои места, и я сдала последний трудный экзамен.
— Если бы я мог чем-то помочь, — невнятно прошептал его милость мне в макушку.
— Я до сих пор убеждаю себя, заставляю думать, что это все не навсегда, как экстремальный отпуск на каком-нибудь острове, лишенном всяческих благ. Надо только смириться с временными неудобствами, попробовать получить удовольствие от вынужденной простоты и архаичности. Я дитя своего времени, понимаешь? Дитя прогресса и высоких технологий. Для меня вся ваша магия, как… Не доходит она до моего сознания до сих пор. — Открыто взглянула в лицо собеседника, смаргивая слезы с ресниц. — Но самое кошмарное — я успела здесь, в вашем мире, влюбиться.
Карре нахмурился, осмысливая сказанное, потом вдруг улыбнулся.
— Я рад.
— Чему?
— Я рад за брата.
— Что это меняет? Он скоро будет несвободен. — Выбралась из кольца рук Леонарда.
— Это не помолвка, Анна. Это всего лишь знакомство. Рич не сказал тебе?
— Он вообще немногословен у вас. Промолчал и убежал.
— Странно… Хочешь?..
— Нет!
— А может…
— Зачем?
— Тогда…
— Лео, переживу!
— Бздун нам не пара! — напомнил о себе невольный свидетель нашего странного разговора, вставив свое коронное «фи».
— За всеми страстями про пернатого забыли. Ни одного ведь слова, поганец, не пропустил, — попеняла я на свою неосмотрительность, неблагоразумие и беспечность по поводу внезапного эмоционального срыва при говоруне-пересмешнике.
— Это всего лишь птица! — отмахнулся виконт.
— О, поверь, этот фрукт с феноменальной памятью. Запомнил все и сумеет использовать услышанное по своему усмотрению.
— Молчу за тр-ри импер-риала в день!
— Что я говорила? — Развела руками. — Еще и шантажирует!
В комнату тихо вошла Тельма с большой кружкой. Успела уловить тревогу в её глазах, промелькнувшую неясной тенью. Увидев бодрствующего Карре, знахарка натянуто улыбнулась.
— Как чувствуешь себя, касатик?
— Шишка у него на затылке большая, — ответила я за мужчину, приглядываясь к «тетушке».
— Пей, — сунула она ему в руку посудину, — отвар там. Да, вижу, что без надобности, все равно пей, не пропадать же травам. — Повернулась ко мне, рассеянно оглядела и огорошила: — Сейчас поужинаем и будем собираться, девонька. Выезжаем, как стемнеет.
— В ночь? — удивилась я.
— Что случилось? — напрягся милорд.
Распахнулась дверь, и через порог шагнул граф Моран. Серое лицо, усталый взгляд.
— Прошу прощения, дамы, перекусите в дороге. Лео, лошади готовы. Карета без опознавательных знаков. На выезде из города будет ждать такой же экипаж. На большой развилке разъедетесь в разные стороны. После моста свернёшь на старую дорогу. Она вполне пригодная для передвижения, пусть длиннее, но безопаснее. С вами будет три стражника. Я из арсенала взял тебе двуствольный капсюльный бриган. — Рихард говорил коротко, по существу, безэмоционально и оттого страшно. — Баронессу и… — осекся, посмотрев на меня, и, не отводя взгляда, продолжил: — …Анну доставишь в поместье и останешься там до моего приезда. Ни на шаг от неё не отходи!
— Да что происходит, объясни! — взорвался Карре.
— Ведьме свернули шею. Бушар отравлен. Начальник тюрьмы исчез.