глава восемнадцатая
Ральф
Скоро все закончится…
Для него, льва, утратившего способность к обороту, того, кто не сможет доказать и продемонстрировать на арене предков силу — медленно сядет солнце, подарив на прощание последний золотой луч. Он не способен отдать дань великим, восславить предков, а потому подлежит устранению. Чтобы не портить кровь. Чистота крови — уважение к предкам. Все, кто не оправдывают вложенный прадедами потенциал — уходят мужественно, уступая дорогу достойным — сильным, избранным…
Скоро все закончится.
А потому — времени мало! Он должен действовать! Вот только у него, в отличии от наивного мальчишки — надежды нет. Он не мечтает о том, что все еще может закончиться хорошо. Он лишь хочет успеть исполнить свой долг. Пусть Алекс Марлоу верит в лучшее. В конце концов, в этом возрасте нельзя, наверное, по-другому, и юный артефактор мечтает о том, как герцог и его сестра (а заодно и его величество король), вскоре вернут себе способность к обороту, волки получат вакцину, и все станет на свои места — враги повержены, а счастье… Счастье обязательно придет!
Он остановился. До управления осталось совсем немного. Палит солнце, цветет дикий волчанник бело-розовыми гроздьями, дорожки усыпаны мраморной крошкой… Тишина. Спокойствие. Чем ближе к небольшому парку, за которым уже выглядывают колонны ведомственного комплекса — тем слышнее пение птиц. Как же они называются? Крошечные черные птички с ярко-синими перышками на крыльях? Забыл.
Но дело не в этом. Дело в том, что волки гибнут, львы теряют способность к обороту, а вокруг, ни о чем не подозревая, суетятся мирные жители. И птички поют… да.
Предки… о чем он только думает? Он безопасник, а не поэт. Что за… лирическое настроение? Или вместе со способностью к обороту он утратил ясность ума?
На миг льву привиделись хрупкие, сжатые в беспомощные кулачки руки, упрямо горящие зеленые глаза из-под косой челки. Алекс Марлоу. Если бы не запах, то он готов поклясться — у парня глаза оборотня! Ярко-зеленые, бесстрашные, упрямые, живые. И эти алые пряди волос, что сверкают на солнце, если ветер взъерошит волосы.
Сердце щемит, а он — улыбается. Улыбается, вспоминая мальчишку, испытывая какое-то сладостное томление…
Нелепо! Времени с каждой ускользающей секундой остается все меньше. Он должен выбросить весь этот бред из головы и сосредоточиться на делах!
Ничего. Пройдет. Последствия сильного стресса. Видимо, он не желает мириться с тем, что произошло, и это, кстати, вполне естественно.
В конце концов — никто не хочет умирать! Вряд ли его величество загородит его собой на арене предков. Он — не возлюбленная короля прекрасная Ари. Он всего лишь ее брат. Брат, что не бросился на защиту сестры первым. Да король его не просто убьет! Он разорвет недостойного в клочья и будет прав!
Однако сейчас не стоит думать о себе. Королевству противостоял сильный противник. Коварный и безжалостный, цель которого — уничтожение, и он, герцог Арктур, собирается остаться в истории как оборотень, остановивший страшную угрозу. Он достойно примет свою смерть, но сначала он должен во всем разобраться!
Ральф вошел в Управление. По дороге ему удалось привести мысли в порядок — сознание было ясным, сам он — спокойным, собранным и целеустремленным. Глава отдела безопасности королевства, он готов к бою, готов вести расследование, готов не спать ночами, сидя над документами — только бы времени на все это хватило!
— Что у нас? — спросил он у Сварра, отметив про себя тот факт, что волк выглядит осунувшимся и измученным.
— Молодняк заражен весь. Зрелые особи — на треть, — тихо отчитался сотрудник. — Следов укусов на зараженных не обнаружено.
— Всех изолировали?
— Так точно.
— Кулоны?
— Артефакторы улучшили иномирское изобретение. Теперь кулоны способны дать трое суток отсрочки — но не больше. Хватит ли этого?
— Будем верить в лучшее, Сварр. Надеяться. Сейчас главное — не поддаваться эмоциям, не опускать руки. Объявился доктор, с которым сотрудничал Питер Марлоу во время создания вакцины против бешенства. Документы у него, работа ведется. — попытался он успокоить заместителя.
Сварр кивнул.
— Начинайте проверять ближайшие пригороды, — продолжал Ральф. — Необходимо собрать образцы крови и проверить. Это не бешенство — так утверждает доктор Моэр. У меня нет особых причин не доверять его словам, так как на сегодняшний день это самый лучший, самый компетентный специалист, которым мы располагаем.
— На чем основаны его утверждения? — Сварр нахмурился.
— Вакцина не подействовала, — терпеливо стал объяснять лев, понимая, что человек, в связи с чрезвычайным положением не покидающий свой пост вот уже несколько суток, имеет право знать. — Это — во-первых. Во-вторых, при бешенстве необходим укус. В нашем же случае…
— Все чисто, — кивнул волк. — Но… что же это тогда?!
— Скорее всего, что-то изобретенное, направленное против конкретного вида.
Наступила тишина. Арктур жестом попросил помощника налить им кофе. Открыл окно, впустив в кабинет свежий воздух. Однако все это не помогло. Напряжение висело между ним и его коллегой. Лев мог бы проигнорировать этот момент, но он слишком хорошо знал Сварра. Да и вообще — не любил недосказанности в отношениях, тем более деловых.
— Говорите, Сварр.
— Что? Я не…
— Вы хотите что-то сказать, но не решаетесь. Я слишком хорошо вас знаю. Ну? Смелее!
— Это правда, что львы собираются отказаться от волков-охранников и волков-сотрудников? От всех. Из-за боязни заразиться. Львы не собираются спасать волков. Они просто избавятся от нас. Изолируют и оставят умирать. Это правда?
— Что? Сварр, как вам могло подобное придти в голову? Я ничего об этом не слышал, — озадаченно посмотрел на заместителя Ральф. — Откуда у вас подобная информация?
— Ходят упорные слухи, что главы родов расторгают договора с волками и вскоре потребуют выдворения заболевших из королевства.
Ральф вдохнул было, чтобы произнести возмущенную тираду о том, что волки — союзники львов, что именно они первыми откликнулись на приглашение (считай, на тот момент, просьбу о помощи) и помогли отстоять королевство артефакторов, а потому невозможно, немыслимо говорить о том, что…
Но он сдержался. Ибо с некоторых пор не был уверен до конца ни в чем. Ужасное чувство. Очень раздражает. Уводит почву из-под лап, но, увы — пока что дела обстоят именно так! Так и никак иначе…
Ррррррррррррррррр….
— Сегодня у меня аудиенция у его величества, Сварр. Подготовьте, пожалуйста, служебный экипаж — остались еще кое-какие дела в конторе — не хочу опаздывать. Я узнаю, что именно думает сам король по этому поводу, — говоря это, герцог Арктур смотрел помощнику прямо в глаза — единственный способ завоевать доверие волка. — Что касается меня, то я гарантирую, что буду защищать интересы волков как свои собственные до последнего вздоха, даже если придется идти против короля. Однако я убежден. Слышите, Сварр? Я глубоко убежден в том, что подобные слухи беспочвенны. Вы меня понимаете?
Сварр склонил голову, словно говоря: «Вот и узнаем, насколько…»
…
Его величество был мрачен. Если бы не почтительность к вожаку, впитанная с молоком матери, Ральф бы отметил, что выглядит король слабым и измученным. Даже похуже, честно говоря, чем Сварр, а Сварр выглядел плохо.
— Ваше величество, — поклонился начальник службы безопасности королевства.
— Докладывайте!
Король слушал внимательно, даже напряженно, не перебивая. Время от времени злобно, но устало рыча.
— Ищите, герцог. Ищите лучше. Кто-то подобрался слишком близко.
— Нападение на вас, — продолжал, кивая, Ральф. — атака на волков, гибель Питера Марлоу… Ваше величество — артефактор работал на корону?
— С чего вы взяли? — его величество встал и подошел к окну, повернувшись к безопаснику спиной.
— У меня сложилось такое мнение в ходе расследования, ваше величеств. — Ральф говорил почтительно, но твердо.
Повелитель повернулся и одарил герцога тяжелым взором. Лев подошел к креслу, тяжело вздохнул, сел, но так ничего и не ответил.
Ральфа неприятно кольнуло — он отвечает за безопасность и короля, и королевства, а доверия — нет.
— Скажем так, — наконец дрогнули губы короля, — Питер Марлоу, действительно, оказывал некоторые… услуги короне.
— Его смерть была естественной?
— Думаю, да.
— Но… как же артефакт? На нем — аура артефактора! Отчетливый след.
— Это, действительно, загадка, Арктур. Именно ее, если я не ошибаюсь, вам поручено расследовать, — король слегка приподнял брови, герцог Арктур же сжал кулаки за спиной, стараясь ничем не показать его величеству свое состояние.
— Конечно, ваше величество. Конечно. Могу я задать еще пару вопросов?
— Сделайте одолжение, Арктур.
— Как булавка для галстука оказалась у вас в руках?
— Я взял ее из шкатулки с драгоценностями.
— И вас не насторожил тот факт, что никогда ранее подобного украшения в вашей шкатулке вы не видели?
— Нет. Не насторожил.
— Но…
— Возможно, это и есть результат некоего воздействия. — король прикрыл ладонью глаза, и если бы ситуация не была бы столь серьезной, Ральф подумал бы, что его величество пытается сдержать смех…
— Ваше величество, вы утратили способность к обороту?
Герцог Арктур сначала задал этот вопрос, и только потом понял — ЧТО он только что сказал королю вслух… Наступила тишина. Сердце безопасника замерло готовое ко всему, в том числе и к тому, что его тяжелой львиной лапой просто вырвут и сожрут.
Но ничего такого не произошло. Правитель убрал ладонь от лица, но глаз так и не открыл…
— Ваше величество?.. — осторожно спросил герцог Арктур, когда понял, что король просто не хочет отвечать на этот вопрос.
Король недобро посмотрел на него и задал встречный вопрос:
— А вы, герцог?
И вновь тягостное молчание. Герцог поднял глаза и громко (наверное, даже слишком громко) произнес:
— Да, ваше величество. Я — утратил.
— Когда это произошло? — хрипло поинтересовался король.
— Вчера. Вчера вечером.
— Как вы это выяснили?
— Доктор Моэр. Он намеренно вывел меня из себя.
— Чтобы проверить?
— Да.
— Передайте доктору Моэру — я желаю с ним переговорить. У вас есть еще вопросы, Арктур?
— Да, ваше величество. Волки. Что делать с волками?
— Спасать, — сразу же ответил король, — искать вакцину — это приоритет. А что?
— Ходят упорные слухи, по крайней мере, среди самих волков, что все договоренности между ними и нами будут расторгнуты и несчастные будут просто выдворены из королевства.
— Вздор!
— Согласен, ваше величество. Я и не сомневался, однако…
— Что?
— А могут ли главы родов считать по-другому? Кто-то же пустил подобный слух среди волков!
Король сначала хотел отреагировать яростным гневом — по крайней мере, это слишком хорошо читалось в его мимике, но потом вдруг задумался.
— Я соберу совещание, — сказал, наконец, король. — Я донесу до глав родов, что если в их головах и появилась подобная идея, то от нее необходимо отказаться. Как можно быстрее отказаться и никогда больше о подобной глупости не вспоминать — ибо можно раскрасить алым цветом золотой песок арены предков!
— Спасибо, ваше величество.
— Ральф… Вы хорошо поработали. Продолжайте. От вас зависит судьба королевства, и я не преувеличиваю. Успокойте волков! Это первоочередная задача. Мы не можем допустить подобных волнений в такой тяжелый момент.
— Да, ваше величество.
…
Совещания, документы, визит к доктору Моэру. Безрезультатный, если не считать того, что его, герцога, куда-то направили. Велели подвезти еще крови волков — теперь юных — и не мешать.
Уже под утро он понял, что не спал и эту ночь. Помимо текущих проблем, активизировались похитители артефакторов. Как… некстати! Сразу несколько вопиющих случаев — по тревоге были подняты все подразделения, что были не заняты проблемой изоляции зараженных, а таких оставалось не много. Ральф со своими волками, не смотря на занятость, отправился помогать новому главе отдела — все-таки эту кухню они знали намного лучше кого бы то ни было.
А потом, когда лев наконец завалился в свой особняк, мечтая даже не о том, чтобы выспаться — роскошь непозволительная — но хотя бы поменять рубашку, слуга встретил его известием о том, что в гостиной герцога ожидают.
— Кто? — удивился Ральф, посмотрев в окно.
Начинало светать. На каменном выступе декоративного карниза пел свою песню серенадник. Серенадник синехвостый — вот как эту пигалицу зовут. Вспомнил! Его дядя очень любил птиц. Серенадник в брачный период поет сутками. И только для одной пичужки. Избранной. Он поет сутками, и никогда после не расстается со своей парой, а если возлюбленная умирает — он поет без сна и пищи, не переставая, до последнего вздоха. Дядя Редд Арктур переехать в королевство артефакторов не пожелал. Окончательно родственник исчез из виду лет пять назад — уехал с какой-то орнитологической экспедицией в качестве охраны. Еще пару лет после этого Ральф получал от дяди открытки, а потом…
Надо будет его разыскать.
Птичка пела, надрываясь, сверкая синими перышками в рассветных лучах, когда герцог понял что слуга уже довольно долго, но безуспешно пытается завладеть вниманием хозяина дома.
— Конечно, если вы не готовы принять, я попрошу нашего гостя удалиться, может быть, вы предложите более удобное для визита время? Видите ли, молодой человек настаивает в некотором роде…
— А? — Ральф очнулся и оторвался, наконец, от синехвостого певца. — Что?
— Молодой мастер Марлоу…
— Что — молодой Марлоу?
— Ждет, ваша свет…
— Где? Почему сразу не доложили?
— Но… я…
Оттолкнув слугу (грубо получилось — надо будет увеличить бедняге жалование), герцог ворвался в гостиную. В кресле дремал мальчишка, бледный, с заострившимися чертами лица. Ральф подлетел к нему, вытащил из кресла, стал тормошить.
— Что?! Что случилось?
Парень распахнул зеленые глаза. Зевнул. Посмотрел на герцога. Серьезно, без страха.
— Мне приснился сон. Странный. И я… Я подумал — может быть, это важно. Герцог Арктур, мы можем поговорить?
Алекс
Герцог Арктур смотрел на нее долго. Строго смотрел. Недовольно. Прямо в глаза.
— Кофе? — наконец предложил лев и, не дожидаясь ответа, позвонил в колокольчик.
Резкий звук колокольчика заставил подпрыгнуть. Оборотень хмурился, а Алекс уже ругала себя. Ну, вот что? Что на нее нашло? Приснился странный сон, и она понеслась к главе службы безопасности королевства. Ранним утром. В его дом! К человеку, который до сих пор обвиняет ее отца в измене.
Первой мыслью было пролепетать извинения и ретироваться, но тут она снова вспомнила все, что снилось этой ночью. Песок. Алое солнце садится за горизонт. Теплый ветер. Тонкие, прозрачные крылышки ярко-синего существа щекочут ладони. И голос:
— Помоги! Ральф…
Ральф! Эта…синяя (бабочка?) назвала имя оборотня. Это важно! А вдруг это и вправду очень, очень важно? Пусть герцог Арктур думает о ней что угодно. Пусть сердится, рычит, пусть выгонит, но она должна! Должна ему все рассказать.
— Алекс Марлоу! Вы слышите меня?
— Я? А… да…
— Пойдемте, — лев тяжело вздохнул и посмотрел на нее уже не столько гневно, сколько обреченно. — Пойдемте в мой кабинет. Нам принесут кофе, бутерброды, и мы поговорим. Я надеюсь, вы в состоянии разговаривать? Вы ведь ради этого ворвались в мой дом ни свет ни заря?
— Простите… Герцог Арктур, простите меня за столь ранний и неожиданный визит, но… Мне действительно нужно с вами поговорить.
— Ну… — лев улыбнулся, и его лицо вдруг стало таким… милым? — Это я уже понял. Итак, юный Марлоу — прошу!
Хозяин дома с шутливым полупоклоном распахнул дверь, и Алекс невольно залюбовалась. Бледное, измученное бессонными ночами лицо. Под глазами залегли глубокие тени, волосы слегка растрепались. Плавные, мягкие движения. Какой он… красивый. Особенно когда так искренне улыбается.
Принесли кофе, свежий хлеб, масло и холодную говядину. Их глаза синхронно сверкнули, они переглянулись и, не сговариваясь, набросились на еду!
— Я… ммммм… Алекс! Я слуфаю ваф офень внимафельно!
— Видифе ли… Гефцог…ммм… Дело ф том, фто….
— Ха-ха-ха-ха-ха…. Алекс! Давайте все же дожуем, хорошо?
— Да… простите.
Они посмеялись, напряжение спало, и Алекс выложила оборотню все, что могла. После долгого, мучительного молчания лев, наконец, заговорил:
— При всем моем уважении к вашим талантам на ниве артефакторики, Марлоу… Вам приснился сон. Нечто… Э-э-э-э-э…. Нечто крылатое и синее в пустыне, в лучах кровавого заката. Я верно излагаю?
Алекс чувствовала, как горят щеки. От обиды. От стыда. Этот… лев, он… Да он просто смеется над ней! Не верит. Зря. Зря она пришла сюда, зря попыталась довериться.
Медленно встала и пошла к двери. Больше ей нечего тут делать. В конце концов, она сделала все, что могла. Она попыталась. Какой… позор! Ведь она рассказала ему, как во сне кто-то произносил его… его имя! Слеза моря, и что он теперь будет думать? Сердце забилось, ладони покрылись ледяным потом, и тут она вспомнила, что изображает из себя мужчину. На мгновение стало немного легче, но тут же стыд обрушился новой волной, и она почувствовала, как защипало в глазах. Ну, уж нет! Слез он от нее не дождется!
— Алекс… Я не понимаю, чего вы хотите от меня? — оборотень встал и развел руками, показывая, что он, конечно, никого не хотел обидеть, но…
— Но ведь вы тоже!
— Что я — тоже?
— Вы тоже говорили о синем таракане! Тогда, в бреду. Помните?
— Так это был таракан или говорящая бабочка? Вы уж определитесь, Марлоу! — рыкнул оборотень, выходя из себя. — Поймите… У нас чрезвычайная ситуация. Волки заражены. Вакцины до сих пор нет, а осталось чуть больше суток — артефакты отсрочки скоро перестанут действовать. Кто-то среди аристократов пустил слух, что львы бросят волков на произвол судьбы — умирать. Вы хоть понимаете, чем это грозит королевству? Львы теряют способность к обороту, в том числе — его величество король. Не сегодня-завтра на арене предков развернется кровавая бойня! Подумайте — что будет с миром артефакторов? Ах да, совсем забыл упомянуть… Есть еще одна маленькая, но немаловажная деталь — похищены артефакторы. Ведется следствие. Никаких следов. Никаких зацепок! Мы столкнулись с силой неизведанной. С чужой, сильной магией. Кто-то вознамерился уничтожить наш и ВАШ мир, Марлоу! А вы?! Вы тратите мое время, рассказывая мне весь этот бред!
— Простите, герцог Арктур! Простите, что зря отнял… а… отнял у вас время! Прощайте!
Я рванула к двери, но меня схватили за плечо, вцепившись так, что от боли искры вспыхнули перед глазами! Оборотень развернул к себе, подтащил ближе, сжал лицо железной хваткой… Горячее дыхание обдало лицо, и без того пылающее от стыда и обиды. Несколько мгновений Ральф Арктур просто смотрел мне в глаза. Потом пропустил мои волосы между пальцев, отыскал алую прядь, повертел туда-сюда…
Мне вдруг захотелось прижаться к нему. Уткнуться носом в грудь, разрыдаться. Захотелось, чтобы эти сильные руки взяли меня на руки. И чтобы…
Алекс! Алекс, очнись! Возьми себя в руки и сматывайся! Нечего тебе тут делать… Внутренний голос отрезвил. Я стала вырываться, но Арктур держал крепко и отпускать меня не собирался.
— Алекс… Алекс, я, действительно, хотел бы вам верить. Но я не могу. Вы врываетесь в мой дом, несешь… несете. Предки знают, что ты несешь, Марлоу! И твой отец… Аура на артефакте отчетливая. Его величество…
— Не смей…те… — хрип вырвался из легких, рука высвободилась из львиных объятий и неожиданно резко, с силой опустилась на крепкую скулу аристократа.
Ссссссс…. Слеззза морряя… Больно-то как! Из камня у него…морда сделана, что ли? Звон пощечины оглушил на мгновение обоих, а потом я вновь услышала свой собственный голос. Нет, не голос… Рык!
— Не смейте порочить имя отца, слышите? Не смейте! Не смейте появляться в нашем доме! Никогда! Я… Я вас ненавижу!
Руки Арктура разжались, в усталых глазах вспыхнула боль, и я вырвалась. Вырвалась и понеслась к выходу, едва не сбив слугу, что нес еще один поднос с бутербродами и дымящийся кофейник…
— Алекс! Алекс, где ты была?! Как ты можешь так безответственно себя вести? В такое опасное время? Ты пила зелье?
— Да, я пила зелье, Морган.
— Где ты была?! Почему у тебя красные глаза?
— Морган… Пожалуйста, не кричи. Я… мне надо к себе.
— Что?! АЛЕКС!!!
Дворецкий был готов разнести весь дом, он бросился в мою сторону, к лестнице, ведущей наверх, в спальню, где можно наконец-то упасть на кровать и порыдать вволю. Я припустила вперед — уж очень хотелось остаться одной, но Моргану тоже очень хотелось меня отшлепать и он не отставал. Меня спасла мадам Клай. Экономка выскочила дворецкому наперерез, широко расставив ноги и уперев руки в бока.
— Морган, прекрати! — рявкнула женщина и в ту же секунду мягким, ласковым голосом продолжила, развернувшись ко мне, уже исчезающей за дверью спальни. — Алекс, детка… Омлет и булочки ждут тебя на кухне. Ты ведь проголодалась?
— Спасибо, мадам Клай. Я… я не хочу есть. — голос предательски дрогнул.
— Но как же так… Алекс, девочка, надо кушать! Тебе непременно нужно хорошо питаться, иначе…
— Где ты была, Алекс? Немедленно… — голова Моргана высунулась из-за широкой спины экономки, и тут раздался стук в дверь.
Я выдохнула с облегчением. Еще немного — и слуги бы подрались. Ари выскочила из своей спальни. Наши взгляды встретились.
— Потом, — одними губами прошептала сестре, и мы обе спустились вниз — встречать какого-то нежданного гостя.
— Доброе утро, — доктор Моэр обвел всех понимающим взглядом.
Губы старика подрагивали, улыбаясь, как будто доктор и впрямь понимал, что у нас тут происходит.
— Доктор Моэр! Вы же не откажетесь позавтракать с нами? — мадам Клай пошла в наступление, ибо сдаваться наша экономка ни в коем случае не собиралась — ни в ее это характере…
— Видите ли, мадам Клай, — озабоченно вздохнул гость, но его перебили:
— Кофе, только что испеченные булочки с корицей и пышный омлет! Неужели вы откажетесь от такого предложения, доктор Моэр? И Алекс, — гневный взгляд в мою сторону — Алекс еще не завтракала! Пойдемте! Пойдемте к столу!
— Алекс, — доктор Моэр улыбнулся мадам Клай, но его бледное, озабоченное лицо говорило о том, что с завтраком придется подождать. — Боюсь, мне нужна твоя помощь, мальчик. Времени мало…
— Пойдемте, — кивнула я.
В памяти тут же всплыли слова герцога Арктура. Артефакты отсрочки. Чуть больше суток. Волки…
— Пойдемте в лабораторию.
— Как только мы закончим, — доктор Моэр поцеловал ручку мадам Клай, — непременно отдадим дань вашим кулинарным шедеврам. Если, конечно, нам позволит время…
Ступеньки. С каждым шагом все сильнее пахнет землей и зельями. С каждым шагом ритм пульса выравнивается, сердце начинает биться ровно. С каждым шагом проясняется сознание. Я — артефактор! Такова была воля отца, и такой, видимо, создала меня сама природа. Я — артефактор! И нечего лезть в расследование. Пусть этим занимаются всякие там…дикие, облезлые, не очень-то умные коты! А мы с доктором сейчас создадим вакцину. Всех спасем. А потом. Потом…
— Что-то случилось, юный Марлоу? — услышала я мягкий, сочувствующий голос.
Полутьма подвала. Шипение тигля и голос… На мгновение показалось — отец рядом. Пора бы мне уже привыкнуть к тому, что его нет. Нет, и никогда не будет. Ну, сколько можно? Неужели я… Никогда не повзрослею? Не возьму себя в руки? Да, болит. Но хватит уже! Не время и не место. Рана должна зажить. Спрятаться. Не показываться. Пора! Давай, Алекс! Будь мужчиной! Будь… мужчиной? Я усмехнулась, настолько нелепо это звучит. А может наоборот? Может как раз не нелепо, а очень даже правильно? Кто я? Мальчик? Девочка? Я… устала. Устала и… запуталась…
— Алекс. Я был другом вашего отца и думаю, вы смело можете мне доверять. Вас что-то тревожит? Беспокоит? Нужна… помощь может быть?
— Благодарю, доктор Моэр. Все в порядке. И, насколько я понял, помощь как раз нужна вам?
— Что ж… — старик обиженно нахмурился, но тут же взял себя в руки. — Давайте посмотрим последние образцы. Микроскоп у вас есть?
— Конечно!
— Линзы?
— Прошу.
— Хорошо. Мне нужны пробники — закаленные стекла с пыльцой горной альвы.
— Они внизу. Я сейчас принесу.
Мы еще повозились какое-то время, настраивая артефакты, когда доктор, наконец, показал мне то, что его беспокоило.
— Взгляните, Алекс. Видите?
— Отлично! — сердце забилось от восторга. — Вакцина… она… она же работает, доктор Моэр!
— Смотрите внимательней Алекс. Вот тут. На последнем этапе реакция возвращается вспять. Видите?
— Да. Нужно усилить защиту!
— Я так и думал. Но столкнулся с тем, что ардикус — а вытяжка этого мха подходит идеально — согласны со мной?
— Да! Согласен!
— Так вот. Ардикус, даже самый дорогой, высшего качества — не справляется.
— Его необходимо усилить!
— Верно, но как? Вы же понимаете — сильнее только…
— Слеза моря! У нас с отцом есть это чудо. Отец…
— Его не хватит. Вакцины нужно много. Болезнь распространяется слишком быстро, не говоря уже о том что в целях профилактики привить необходимо будет всех, продолжая вакцинацию еще лет двадцать как минимум. Вы представляете себе объемы? Слезы моря же в лаборатории лишь пять с половиной унций.
— Откуда вы знаете? — я уставилась на доктора Моэра, он — на меня.
Наступило неловкое молчание, после чего Моэр продолжил:
— Алекс… Такой редчайший ингредиент… Настоящее сокровище! Да весь артефакторный мир королевства знает об этом! Существует учет… Понимаете?
— Да. Конечно.
Тишина. Мы оба сидели и думали. От нас зависели жизни волков. И не только. Судьба королевства, если все, что сказал Ральф Арктур — правда и оборотень от злости не пугал понапрасну. Моэр прав — слезы моря не хватит. А что, если…
— А что, если сделать шкатулку?
— Что? — Моэр, казалось, очнулся от глубокого сна.
Доктор снял монокль. Потер глаза тыльной стороной ладони. Глубоко вздохнул.
— Я не совсем понимаю вас, мой юный друг…
— Мы сделаем что-то вроде шкатулки, — с жаром начала я, — емкость, закрытую со всех сторон — понимаете?
— Нет. Не совсем. Что это даст?
— Ардикус! Мы наполним камень дополнительными возможностями, как бы «заряжая» его внутри «слезы моря». Мы сохраним бесценный ингредиент — какая разница, в какой именно форме будет он храниться? Ардикус же…
— Я понял. Идея не плохая. Но то, о чем вы говорите… К сожалению, на это нужно время — а у нас его нет.
— Мы ускорим время реакции высоким температурным режимом, — не сдавалась я.
— Мой юный друг, — грустно улыбнулся доктор. — Нам придется опустить вашу «шкатулку», как вы ее называете, в недра вулкана, ибо…
— Вот именно! — я вскочила, едва не хлопая в ладоши от счастья. — Именно это я и предлагаю! Вулканический заповедник «Рыгвелл»— всего два часа пути к юго-востоку. Чем вам не вулканы? Два часа до заповедника, при той температуре для реакции хватит и получаса. Два часа — на дорогу обратно. Начнем с тех, кто был заражен первым, и потихоньку будем продвигаться дальше. Все получится, Моэр! Ну? Что вас смущает?
Сердце в груди колотилось, как бешеное. Мне хотелось спасти волков. А еще — доказать этому…оборотню, что…
— Только то, мой юный гений, — раздраженно начал старик, — что «слеза моря» расплавиться и драгоценный ингредиент смешается с вулканической породой. После двух — трех извержений — а это без малого около пяти десятков лет, какой-нибудь путешествующий артефактор обнаружит следы «слезы моря» в окаменелостях и думаю, будет счастлив. Вот к чему приведет ваша идея. Так что советую сосредоточиться на поставленной задаче и думать дальше, Алекс.
— Вы правы, мой дорогой, далеко не юный, умудренный опытом доктор. Совершенно правы! Именно так оно и будет, если только…
— Что вы себе позволяете, Марлоу! Подобный тон…
— Простите, — я хохотала, потому что чудовищное напряжение, в котором все мы были последние несколько дней, начинало спадать.
Я была уверена в успехе, и меня накрыла истерика. С трудом успокоившись, вытирая слезы, я все же выдавила из себя последние слова:
— Простите меня, доктор Моэр. Это и впрямь было не вежливо, но пусть это мне будет маленькой наградой за идею.
— Извольте, Марлоу. В том случае, если идея того стоит.
— Глина.
— Что?! — в глазах доктора блеснула надежда.
— Живая глина. Еще один редкий ингредиент, что хранится в сокровищнице дома Марлоу. Мы поместим «шкатулку» в еще одну емкость, сделанную из живой глины. Потому что…
— Потому что она способна удерживать очень высокие температуры и работает как проводник. Это… мыслящая субстанция, и если у артефактора с ней связь, то…
— Да!
— Но где мы найдем специалиста? На настройку могут уйти годы…
— Я справлюсь.
— Уверены?
— Да.
— Ну, что ж… Придется простить вам столь невежливое обращение к моей персоне, Алекс — но предупреждаю — второго шанса не будет!
— Не переживайте, доктор Моэр. Я действительно способен справиться с этой задачей.
— Да, — кивнул доктор и посмотрел на меня так, что мороз пробежал по спине. — Ты справишься. Я уверен.