Глава 41

Я смотрела на морщинистые пальцы бабушки Дарины и усталые светлые глаза Тихона, вспоминая своё счастливое детство. Я благодарила их за эту жизнь. А каждый предмет в нашей избе напоминал мне о тех счастливых годах.

Осенью время в деревне словно летело, а я старалась двигаться ещё быстрее.

Поразмыслив, я была рада, что Радан уехал в город, что он выжил в тот день в лесу. Мне было стыдно признаться даже самой себе, что я была так потрясена, так занята собственными мыслями, что не искала его.

Я радовалась, что мне не придётся говорить близкому человеку, что скоро духи Чернолесья заберут меня в Навь. И чувствовала странное облегчение от того, что его отсутствие избавило меня от необходимости признаться в том, что я его разлюбила…

Смерть младшего, который погиб прямо у меня на глазах, и вовсе затмила все остальные потери. Общества деревенских я не искала.

Местные были заняты жатвой и сбором урожая. Изредка я присоединялась к женщинам на поле, но чаще занималась своим делом: нарезала бинты, заготавливала мази и лекарственные настои, сушила полезные травы и перетирала их в порошки.

Я давно уже пополнила все необходимые запасы в нашей избе, так, чтобы их хватило на несколько сезонов. И уже начала готовить другую часть на продажу. С кузнецом я договорилась: он должен отвести меня на торги.

Я не знала, как скоро за мной явится Навь, но стариков не хотела оставлять без защиты.

В сумке, которую для меня собрал князь, я нашла кинжал и флягу. Обе вещи были из серебра и украшены камнями. Флягу я решила припрятать к уже скопленному. Если продать такую вещь важному купцу в городе, бабушке и дедушке денег хватит прожить ещё не один сезон.

А вот на клинок у меня появились совсем другие планы.

Ранним утром я неуверенно подошла к дому подруги. Стыдно признаться, но за всё это время я так и не зашла к ней в гости. А до Мирелавы, наверное, уже дошли слухи, что я вернулась несколько недель назад.

Я не хотела, да и не могла увидеться с ней раньше.

— Ты чего пришла? — вышла мне навстречу подруга, уводя меня подальше от двора.

— Здравствуй, — сказала я и крепко её обняла.

Как же тяжело мне было признать, что я так сильно скучала. Я не хотела рассказывать о своей судьбе, не хотела видеть на её лице жалость или скорбь. Просто не могла позволить себе раскиснуть, увязнуть в собственной печали. Но сейчас, обнимая подругу, я тихо заплакала.

— Ну ты чего? Я не обиделась так сильно. Ты ко мне не пришла, избегала меня сама. А я ведь приходила к вашему дому…

— Я ни к кому в гости не ходила, ни с кем не говорила — ответила я, утягивая её на лавочку.

Рассказала я подруге о том, как оказалась в лесу той ночью, как повстречала оборотня Баюна и хитрую ведьму. Не умолчала и о том, что дружинники утащили меня в лагерь. Скрыла от неё лишь одно — волчью болезнь князя.

Сейчас я уже была уверена, что он выпил живой воды, и о болезни остались только воспоминания.

Эта часть истории далась мне особенно тяжело. Один месяц уже прошёл, второй почти подходил к концу, а он так и не приехал, а ведь обещал.

Я достала из сумки кинжал.

— Навь явится за мной. Может, и не в обличии Мёртвого Царя, но точно придёт. Сама Морана Тёмная сказала мне об этом, — я положила кинжал в её руки и сжала ладонь.

— Что?

— Этот клинок мне даровал князь. Камни в нём ценные, и серебро на рукояти настоящее. Можешь продать его и деньги положить к приданому, а можешь передать мужу в таком виде. Но я прошу тебя позаботиться о моих…

Мне стало совсем тяжело говорить. Горло пересохло, а слёзы сами потекли по щекам.

Мы так и просидели ещё несколько часов, рассуждая о жизни, смеясь, а потом снова рыдая друг у друга на плече. Я почти проводила Мирелаву до дома, когда из ворот её двора выскочила тень и быстро направилась в сторону бани.

— Это сестра моя, не спрашивай… — махнула рукой подруга.

А перед моими глазами вдруг возник Милан и его рассказ о той ночи, когда я пропала. Столько воды утекло с тех пор, что мы даже не поговорили о нападении того волка. Всё, что я знала, было лишь со слов Милана, а пострадала как раз она… Мориса…

— Я поговорю с ней, — сказала я и направилась следом.

— Не стоит… лучше не надо… — донёсся мне вслед голос подруги.

Я нагнала Морису у самой бани и схватила её за руку. Стоило ей повернуться, как я сразу заметила рваный шрам от уголка глаза до самого подбородка. Но моё внимание привлекла её рука, которой она прикрывала едва округлившийся живот.

— Ох… — пробормотала я, неловко отступив назад.

— Не такой уж и страшный шрам. Можешь смотреть мне в лицо, коли остановила меня, — бросила девушка с вызовом.

— Да не об этом я… — тихо пробормотала я, опустив глаза.

— Заметила, значит. — Мориса села на лавку у бани и уставилась вдаль пустым взглядом. — Права была бабка твоя. Не тот мне попался мужик.

Я взяла её за руку и нежно сжала ладонь.

— Милан рассказал мне о твоём шраме. Хочешь, попробую глину отбеливающую приложить? Могу сделать крем из жира и сока заживляющих трав.

— Мне жаль, — тихо прошептала она, ловко меняя тему. — Новость о Милане потрясла всю деревню.

Мы молчали, глядя на уходящее солнце.

— Младший же тоже ничейный. Богом дан, да всем миром выкормлен.

— А отец твоего ребёнка что? — повернулась я к ней.

— Сначала думала, что он из-за шрама ушёл. Знала бы ты, как я тогда хотела услышать твоё предложение о кремах… в ту ночь. Не представляешь, как я проклинала того волка. Думала, зверь разрушил мою судьбу. Да не он.

Она горько усмехнулась.

— Я-то думала: раз он мне ленту дал и в род свой принял… Слова сказал, что ответственность за меня берёт, что решения теперь на нём, то у нас серьёзно всё. Я ж потому и захотела тогда ребёнка.

Мориса достала ленту. Точно такую же, как и у меня.

— А оказалось… его отец деньги на выкуп невесты собирал. Да не простой. Сестру княжескую позвать захотел… Говорят, когда князь Муром останавливался у нас в деревне, они тогда всё это и обговорили.

В моей голове плясали мысли: ответственность взял… все важные решения… выкуп большой… аж за сестру князя…

Как же больно мне стало в этот момент. Не из-за того, что не любил, а из-за того, что так жестоко предал. И обманул не только меня.

Я не могла даже заговорить. Силы словно покинули меня, а издалека доносился размеренный голос Морисы:

— А он и не смог отцу отказать. Не возразил. Я ещё не пришла в себя, как он уже в город уехал…

Она закрыла лицо руками, и я крепче обняла её.

— Радан… Радан ответит за содеянное, — тихо прошептала я ей на ухо.

Она оттолкнула меня. Её испытывающий взгляд пронзил меня насквозь. Я вновь не могла сказать ни слова. Просто кивнула и снова обняла её, разделяя нашу общую боль.