Глава 16. Обещанная Демонам

Артур бесцеремонно отнял коробку у Ветты и встряхнул ее.

– Ты ничего там не меняла? – подозрительно спросил он. – То есть, я хочу сказать, если я открою ее, я не обнаружу там кучку бесполезных блестящих безделушек вроде сережек мадам Эйбрамсон или ее колье или диадему?

Ветта сердито фыркнула.

– Не путай меня с собой, дружочек, – ядовито ответила она. – Воровать – это ваше семейное.

– Однако, ты украла эту вещь, – напомнил Артур.

– Не украла, а спасла от Демонов, – возразила Ветта. Артур покивал головой, всем своим видом показывая, что не верит ей ни минуты. – Кто знает, что они могли бы сделать с ней. А она, кажется, нужная и ценная.

– А ваше семейной, – подвел он итог, – это лгать и притворяться. Неплохой набор. Так там точно оно?

– Хрустальное сердце, – подтвердила Ветта. – И зачем оно тебе?

– Чтобы быть неотразимым, – с обаятельной улыбкой ответил Артур.– Когда это сердце бьется в груди человека, ему все верят, он всем нравится, и девушки сами падают к его ногам.

– Вот это да! – поразилась Ветта. Ее и без того круглые глаза сделались точь-в-точь как у филина.

– Хочешь попробовать на себе его магию?

– Хех, – сказала недоверчивая Ветта. – Тебе это зачем?

– Честно? – сказал Артур, глядя Ветте прямо в глаза. – Спрятать его в тебя, чтобы ни у кого больше не возникло искушения открыть ларчик и полюбоваться на сокровище, спрятанное там. По нему Демоны нас и отыскали. Это ведь ты открыла коробку, так?

Ветта замялась. Артур смотрел на нее внимательно, и под этим взглядом просто невозможно было отрицать, что именно из-за нее, Ветты, с Гильдией Ротозеев произошли все эти неприятности. Однако, Артур как будто бы не сердился на нее. Ни за  погибшего отца, ни за потерянных товарищей, и Ветта поразилась его хладнокровию и отсутствию каких-либо привязанностей.

– Мне жаль, что так произошло с твоим отцом, – пролепетала она запоздалые слова раскаяния, но Артур тряхнул головой.

– А, это лишнее. Никакой он мне не отец, просто старый вор, которого немного приодели и умыли. Он кормил меня своим ремеслом, это правда, и я ему многим обязан, но рыдать на его похоронах – нет, это уж слишком! А тебе спасибо, что умудрилась прихватить эту коробочку.  Это – величайшая ценность, которая осталась у Ротозеев. У нас с тобой. Это еще ценней, чем артефакты Демонов.

– А как же мое сердце?

– Положим его в шкатулочку. Ничего с ним  не сделается. Потом, когда опасность будет позади, можно вернуть его обратно.

«Ага, ничего не сделается, – подумала Ветта, вспоминая горящую в камине тухлятину и закопченные осколки, которые она ворошила кочергой. – С такими вещами вечно что-то не то происходит!»

– А как же… это же…

– Магия! – ответил Артур таинственно, покрутив у носа Ветты своей волшебной палочкой, на которой магических уровней  было словно звезд на небе. – Ну, так что?

– Если скажешь, что у тебя с Элизой, – с вызовом ответила Ветта. – Зачем она тебе? И зачем была нужна эта странная клятва с Демонами? Ты подначивал меня вызвать их. Ты повторял снова и снова «только Демоны разлучат нас», и так противно, что мне очень захотелось, чтоб ее утащили в небытие!

В ее дерзком голосе послышались нотки ревности, и Артур согласно кивнул головой.

– Ну, раз уж мы с тобой в одной упряжке теперь, – протянул он, посмеиваясь и со смущенным видом почесал палочкой в затылке. – То так и быть, признаюсь. Я проиграл ее в карты.

– Что?! – в изумлении выкрикнула Ветта, тараща глаза. – А так убедительно врал, когда говорил, что не играешь в карты на людей! Да и как ты мог ее проиграть, ты же ее в храме увидел в первый раз!

– Постарайся не шевелиться сейчас, – велел Артур, чуть помахивая палочкой, – и я все тебе по порядку расскажу. Итак, ты уже знаешь о Ротозеях, – полуутвердительно произнес он.

– Не все, – квакнула Ветта, изо всех сил стараясь не болтать и не двигаться.

– Я поясню. Наша Гильдия – это старая организация. В нее входило много человек… до сегодняшнего дня. У нас были и артефакты, и умелец с золотыми руками, который их изготавливал, чинил и выдумывал новые. Гильдия действовала как отлаженный механизм. Кто-то воровал волшебные палочки, а кто-то добывал деньги, чтобы потом распределить их на всех. Мы жили весьма безбедно и могли позволить себе все!

– Вот ты добывал, – поддакнула Ветта.

– Именно. Я ездил по городам и играл в карты. Я выигрывал очень много и переправлял золото с посыльными-Ротозеями в Лонгброк по лесным дорогам. Там очень опасно, и вряд ли кто-то осмелился бы последовать за ними с тем, чтобы ограбить повозку. Деньги папаша делил по справедливости на всех, и Ротозеи жили припеваючи. До того самого дня, когда некий незнакомец не соблазнил меня золотым сердцем Первого Демона. Он выглядел пьяным и хвастался, что стащил его из могилы Первого. Рассказывал, как героически пробрался в Вечный лес и как потом бежал с добычей прочь… Мне надо было догадаться, что тут не все чисто! Но этот чертов паршивец словно в голову мне влез и там кричал «стать бесстрашным, как Первый!». Словом, я сыграл не на поцелуй прекрасной девушки, не на жизнь недотепы, а на сердце Первого – и откуда мне было знать, что это он его и проигрывает!

– Проиграл собственное сердце?! – ахнула Ветта.

– Проиграл. Я был доволен сделкой и потребовал выигрыш, и он, мерзко усмехаясь, своими когтями тут же вспорол себе грудь и достал его…

– Ты мог не брать, – заметила Ветта.

– Это уже не имело значения. Наперсток, до того дня сидевший на пальце как влитой, вдруг с него соскользнул, и я увидел, что он погас. В нем больше не было ни капли магии. А Первый глумился, хохотал, и говорил, что теперь найдет нас всех. Всех, кто касался его пальца, обращенного в красивый наперсток. Всех, помеченных его магией. Его силой. Его проклятьем.

– Ты, наверное, испугался.

– Не то слово. Я вдруг почувствовал, понял, впервые в своей долгой жизни ощутил, что попался. Удача от меня отвернулась. Первый пел мне в уши, что он сделает со мной и со всеми нами – а потом вдруг потребовал жертву. Сказал, что все равно кому ее принесут, лишь бы принесли и немного… подпитали их проклятые души, томящиеся в небытие.  Так что ты должна была стать этой жертвой. Сначала моей женой, а потом – по прошествии времени,– жертвой для Первого. Я заманил бы тебя в лес, и…

– Ах! – вскричала Ветта. – Так свадьба – это все для отвода глаз!

– Получается, что так, – согласился Артур. – Конечно, договоренность между нашими семействами была, но я не торопился ее исполнить. А тут…

– А Элиза-то тебе зачем? – нетерпеливо повторила свой вопрос Ветта.

– Затем, что я убил бы сразу пару зайцев, если б принес в жертву именно ее, – веско заметил Артур. – Во-первых, уж прости, но она – куда более привлекательная жертва. Любой Демон примет ее с радостью. Ее можно и мучить, и любоваться ею. Украсить свой гарем. Съесть; она даже на столе будет смотреться эстетичнее. Я очень хотел угодить Первому, чтоб он от меня отстал!  А ты сгодишься разве что на пару порок.

– Гхм, – сказала Ветта. – А как же любовь?! Я думала, ты втрескался в нее с первого взгляда.

– Сердце Проклятого не знает любви, – ответил Артур резонно. –   А во-вторых,– продолжил он, – ты из ревности должна была помчаться в Вечный лес и вызвать  Демона, а потом и принести эту жертву. Сам связываться с ними я опасался. Даже с учетом того, что Первый меня отпустил и обещал после жертвы отстать. Теперь я знаю – он меня обманул. Он не мог пролезть в наш мир, и потому просто использовал нашу помощь. Проигрывая мне свое сердце, он был бестелесным призраком, и не мог причинить мне вреда…

– Но ты напугался, – произнесла Ветта язвительно.

– Если б я не боялся ничего в этой жизни, то зачем бы мне нужно было сердце храбреца? – задумчиво произнес Артур. – Я понял, что обманут, слишком поздно. Я сам провез Элизу по Вечному лесу в экипаже. Ночные Охотники, слуги Демона, преследовали нас. Они могли не достать меня – я нарочно забрался повыше, – и папашу Эйбрамсона, но Элизу-то они могли схватить. Но не стали. Она залила своей кровью весь лес, но они не тронули ее. Им не нужна была случайная жертва, им были нужны именно мы. А все эти пляски вокруг жертвы – это всего лишь уловка, чтобы кто-то пошел в этот чертов лес и произнес одно из их поганых имен. Можешь не говорить ничего, я знаю, что ты ходила в лес. Это ты вызвала их к жизни; только почему-то вместе с первым пролез и Тринадцатый… Да, удачливый ублюдок…

– Так это ты виноват, что всех Ротозеев перебили сегодня! – воскликнула Ветта. – Спасая свою шкуру, ты их всех подставил!.. И даже свою мать!..

– Она мне не мать, – равнодушно ответил Артур. – Это всего лишь видимость счастливой благополучной семьи. Так удобнее жить среди людей. А моя шкура – это самое ценное, что у меня есть. И мне жаль ее куда больше, чем горстку людских отбросов, мошенников, воров  и плутов.

– Но это были твои друзья!

 – Всего лишь сообщники. Коллеги, если хочешь. У нас было заключено чисто деловое соглашение, и сторожить их задницы от демонов я не нанимался. Всяк сам за себя!  Ну, готово. Повернись, дай посмотреть на тебя.

От неожиданности Ветта вскрикнула. Артур отступил от нее с коробкой подмышкой, критически осматривая девушку. Рукава его были закатаны, как у хирурга, пальцы чуть заметно вздрагивали. Ветта закрутила головой, пытаясь сообразить, что это такое с ней произошло, и чуть не упала от сильнейшего головокружения. Артур едва успел подхватить ее под локоть.

В груди Ветты было холодно и неприятно, словно в нее влили ведро ледяной воды. Артур, заговорив ей зубы своими байками, проделал все так аккуратно и осторожно, что она и не заметила.

– Ну, глянешь на себя? – он отыскал в своем кармане зеркальце и подал его Ветте. – Как тебе эффект?

Ветта нерешительно взяла зеркальце, глянула в него одним глазком и ахнула.

Нет, конечно, она не изменилась, и не стала другой уж слишком. Любой, кто посмотрел бы на нее, узнал бы старую добрую Ветту. И все же перемены были разительные. Она больше не была лупоглазой полоротой девчонкой. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что она – аристократичная изысканная дама, умеющая держаться с достоинством. Из ее черт исчезло все нелепое, смешное и жалкое, глаза больше не смотрели удивленно и странно, как не в пору разбуженный совенок из дупла. Она поправила светлые, чуть вьющиеся на висках волосы, и ее жест был изысканный и красивый.

– Вот это да-а-а! – заорала Ветта, вместо себя увидев в зеркальце великосветскую графиню, и Артур  поморщил нос.

– А вот рот бы тебе лучше не открывать, – заметил он брезгливо. – Сердце, к сожалению, ума тебе не придало…

Ветта смолчала, но обиду затаила.

– Интересно, заметила она, – чего это ты так откровенен со мной?

– А откровенен я потому, – таинственно ответил Артур, – что теперь мы заодно. Плюс твое собственное сердце, – он многозначительно указал на шкатулку, зажатую у него подмышкой. – Оно побудет у меня. И если ты вдруг вздумаешь что-то не то выкинуть, я его просто уничтожу. И тогда недолго тебе останется,  с хрустальным-то сердцем в груди. Тик, тик, тик! Бессердечные стареют и умирают очень быстро.

«Хе-хе-хе, – мрачно подумала Ветта. – Интересно, а та тухлятина в банке… чья она была? И кто это у нас помрет в самый неподходящий момент?!»