Глава 15

Юна моргнула и недоверчиво уставилась на левую руку.

Пламя уже было видимым. Оно танцевало на кончиках пальцев, словно на фитильках свечей. И на глазах потрясенной девушки побежало вверх по руке.

Перепуганная, почти не дыша, Юна лихорадочно огляделась. Коридор был пустым и темным, только снизу, с общего зала, доносились звуки пирушки. А в пределах видимости не было ничего, что могло погасить огонь.

Разве что она вернется в уборную и попробует утопить его в бадье, где еще оставалась вода.

Вскочив на ноги, Юна резко дернула дверь на себя. И едва ли заметила вытянувшееся лицо Берилла, когда метеором пролетела мимо него за ширму. А там с блаженным выдохом сунула руку в воду.

Но пламя, вместо того, чтобы исчезнуть, просто вспыхнуло на правой руке. Даже не зашипело, соприкоснувшись с водой.

– Нани, – Берилл остановился за ширмой.

Огонь словно отреагировал на его голос: резко взвился и осыпался искрами.

– Не подходите! – пискнула Юна, с ужасом глядя на свои руки. – Не трогайте меня!

– Да тише ты, – проворчал Берилл недовольно. – Не собираюсь я тебя трогать. Просто помочь хочу.

– Уложив меня в койку?

Даже в таком положении, загнанная в угол, она все еще находила силы дерзить.

– Вот сумасшедшая! – то ли с осуждением, то ли с восхищением выдал мужчина. – У тебя неконтролируемый выброс магии. Дай я тебе помогу, пока ты нас всех тут не сожгла!

Пламя и в самом деле с каждым вдохом разгоралось все больше. Если в самом начале оно виднелось только на пальцах, то теперь уже покрыло руки до плеч и продолжало захватывать тело девушки пядь за пядью.

Только странное дело… Рубашка даже тлеть не начала. И вода не шипела…

Юна потрясла руками. Пара языков сорвались с пальцев и лизнули ткань ширмы. На месте их прикосновения не осталось даже подпалины.

– Ну, так мне можно войти? – нетерпеливо напомнил Берилл.

– Хорошо, – пробормотала Юна слабым голосом.

Берилл нашел ее сидящей на полу и разглядывающей свои руки. Пламя полностью охватило девушку огненным ореолом. Он уже видел такое. Иллюзорное пламя – проекция внутреннего резерва, который сдерживают печати. Оно не в силах навредить кому-то, пока эти печати целы.

Никому, кроме своего носителя. И оно первый признак, что носитель на грани. Любой раздражающий жест или взгляд – и печати треснут, выпустив на волю неудержимый огненный ураган. А если не треснут – внутренний резерв просто выжжет, иссушит носителя.

– Успокойся, – опустившись рядом с девушкой, Берилл осторожно взял ее руки в свои. – Сделай вдох и медленно выдохни.

Юна вскинула на него отчаянный взгляд.

– Папа говорил… что я должна контролировать силу, – жалобно пропищала она. – Но у меня никогда не получалось. Если бы… если бы я училась пользоваться ею с детства, как все…

Девушка замолкла, понимая, что едва не сболтнула лишнее. А Берилл уставился на нее с интересом.

– Разве у человеческих магов дар не с рождения?

– С рождения, – вздохнула она.

– И ты человек…

Он явно ждал продолжения, но Юна насупилась и отвернулась. Тем более, что мужчина бесстыдно поглаживал пальцами ее запястья, рисуя на коже круги. От его прикосновений по телу бежали мурашки.

– Что вы делаете? – она попыталась вырвать руки.

– Чш-ш-ш, тише, – Берилл нахмурился. – Я просто помогаю тебе успокоиться. Посмотри на меня.

В последних словах прозвучала такая сила, что Юна невольно вскинула голову. Их взгляды столкнулись.

Янтарные глаза Берилла оказались так близко, что почти закрыли весь мир. Его зрачки резко расширились, затягивая девушку в пугающий омут. Юна попыталась отвести взгляд – и не смогла. Ее воля будто исчезла, тело и разум перестали принадлежать ей, а стали частью чего-то другого, более сильного и могучего существа.

– Не сопротивляйся! – словно издалека долетел голос Берилла. – Доверься мне!

Это прозвучало как приказ, не подчиниться которому не было ни малейшей возможности. И Юна отдалась на волю мужчины.

Она чувствовала, как он постепенно захватывает власть над обидой, страхом и гневом, раздирающими ее изнутри. Как медленно подавляет их, замещая спокойствием – холодным и равнодушным спокойствием того, кому под силу уничтожить весь мир. Таким существам не присущи эмоции. Им не нужно бояться. Им не знакомы обиды. Они не испытывают гнева. Зачем им злиться на кого-то или на что-то? Достаточно двинуть когтем – и враг просто исчезнет.

– Вот и все, – прошелестело над самым ухом. – Смотри, пламя уже затухает.

Юна моргнула. Чужая воля исчезла, осталось только странное, сосущее чувство там, где минуту назад бушевал ураган эмоций.

Судорожно выдохнув, девушка опустила взгляд на свои руки.

Огонь и правда медленно гас. То ли вбирался обратно под кожу, то ли просто истаивал.

– Как… как вы это сделали? – прошептала она. – Вы менталист?

– Нет, – Берилл усмехнулся. – Я просто немного подкорректировал твои эмоции.

– Так вы эмпат? – она искоса глянула на него, боясь снова встречаться глазами.

– Можешь так думать, если тебе хочется, – милостиво разрешил мужчина.

Значит и это предположение было неверным. Или Берилл просто хотел запутать ее.

– А почему я не могла погасить пламя водой? – нахмурилась Юна.

– Потому что это ненастоящее пламя, а проекция внутреннего резерва.

– Значит, оно безопасно?

– Нет, как раз наоборот, – Берилл покачал головой. – Это предупреждение, что твоя магия готова сломать печати. Знаешь, что тогда будет?

Суровые нотки в его голосе заставили Юну напрячься.

– Н-нет…

– Она уничтожит тебя и все вокруг на несколько миль. Ты же из Астерии, да?

Она кивнула, не понимая, почему он так резко изменил тему.

Берилл продолжил с легкой усмешкой:

– Говорят, у вас там есть Котлован, оставленный каким-то драконом.

– Да, я там была, – шепотом подтвердила девушка, и в глазах мужчины что-то опасно блеснуло.

– Так вот, этого дракона звали Айдхорран, – заговорил мужчина пугающим, безжизненным тоном. – Он был главой Земляного клана и почувствовал свою суженую в принцессе Астерии, но Райссаррнах – глава Огненного клана – тоже почувствовал в ней свою пару. По законам Вальдхейма они должны были сразиться, и тогда принцесса досталась бы победителю. Но ее отец, тогдашний правитель Астерии, решил, что союз с Огненным кланом будет выгоднее для королевства. Он пообещал Айдхоррану, что дождется результатов боя. Но пока шла подготовка, невесту тайком отправили в земли Огненных и выдали замуж.

– И тогда Айдхоррран в ярости уничтожил столицу? – догадалась Юна.

Берилл молчал, глядя куда-то мимо нее. В его глазах бушевало пламя. Более дикое и более страшное, чем то, что еще недавно танцевало на ее собственной коже.

– Да, – сказал он нехотя, спустя долгую паузу. И выпустил руки Юны из своих. – Уничтожил. И разорвал все связи с людьми. Именно тогда все проходы в Вальдхейм закрыли.

– А что стало с принцессой?

– Откуда мне знать? Это же ваша история. Я просто хотел сказать, что в тебе достаточно силы, чтобы сделать еще один Котлован. А если печати все же окажутся сильнее, то твое пламя выжжет тебя изнутри. Это, знаешь ли, пострашнее смерти для мага. Видела иссушенных?

Она отрицательно качнула головой.

– И хорошо что не видела. Молись, чтобы никогда с ними не встретиться.

Он поднялся, глядя на Юну странным, оценивающим взглядом.

– Твой синяк исчез.

– Что?! – Юна вспыхнула до ушей и бросилась к зеркалу.

Синяк, и правда, исчез. На чистой гладкой коже не было ни следа недавнего падения или удара.

Зато за спиной выросла фигура Берилла.

Юна невольно затаила дыхание, когда он навис над ней. Сердце жарко толкнулось прямо под ребра и затрепетало.

Она не успела ни вскрикнуть, ни оттолкнуть, когда чужие руки резко обвили ее и развернули. Впечатали тело в твердое тело мужчины. А дерзкий рот смял ее губы.

Чужой горячий язык толчком проник в ее рот. И Юна просто обмякла, позволяя увлечь себя в это безумие.

Как любая девушка, начитавшись баллад и романов, она грезила, каким же будет ее первый поцелуй. С кем? При каких обстоятельствах? Что она почувствует первым делом? Восторг? Упоение?

И всегда фантазия подбрасывала образ прекрасного юноши с золотыми кудрями и лучезарной улыбкой. Такого она видела на одной из гравюр в какой-то книге.

Там юноша нежно держал даму сердца в своих объятиях и целовал ее пальцы – эта сцена была для Юны верхом самых развратных желаний! О большем она и не мыслила. И уж точно не ожидала, что первый поцелуй будет таким…

Дерзким. Жадным. Бесстыдным!

А мужчина, который посмеет прикоснуться к ее губам – ненасытным и властным.

Не ожидала, что будет плавиться в чужих руках и гореть.

Подчиняясь его напору, она застонала. Попыталась оттолкнуть, но лишь беспорядочно застучала кулаками по его плечам, пока он нахально смаковал ее губы. И от этой беспомощности, от головокружения, от непонятной сладкой горячки, появившейся внутри и совсем непохожей на прежний испепеляющий жар, Юна словно утратила разум.

Не осталось ничего. Ни комнаты в дешевой гостинице, ни страха, ни боли. Ни прошлого, ни будущего.

Был только этот мужчина – практически незнакомец. Его руки на ее теле. Его губы на ее губах. Его жаркое дыхание и еле слышные отрывистые слова на незнакомом языке, шепчущие что-то волшебное прямо ей в рот.

Запах бергамота и ветивера окутал Юну волнующим коконом. Почти не соображая, что делает, она приподнялась на цыпочки и потянулась к Бериллу. Тот воспринял это как сигнал к действию. Отбросив условности, подхватил Юну на руки. Уложил на кровать и навис сверху, гипнотизируя янтарными глазами.

Юна судорожно вдохнула, не в силах разорвать этот взгляд. И в этот миг ее что-то кольнуло в самое сердце.

Девушка охнула. Машинально приложила руку к груди и нащупала медальон. Хранитель был холодным, но один из его острых лучей впился в кожу. Боль отрезвила.

Юна с ужасом поняла, что лежит на кровати, придавленная телом Берилла, а сам мужчина уже задирает подол ее рубашки.

– Нет! – закричала она, едва он попытался разжать ее ноги.

И сильнее стиснула колени.

– Что “нет”? – Берилл недовольно уставился на нее. – Ты же только что сама меня целовала!

– Нет… я… я…

Она испуганно вжалась в подушки. Язык заплетался.

– Это неправильно! – Юна нервным жестом одернула рубашку. – Так нельзя! Я даже не знаю вашего настоящего имени и вообще…

Из глаз брызнули слезы, когда она прошептала упавшим голосом:

– Я хочу на отбор…

От этих слов мужчина дернулся. Закрыл глаза и замер, глубоко и рвано дыша. Его ладони прожигали бедра девушки, но она боялась шевельнуться и скинуть их.

Прошла минута… другая… прежде чем он медленно выдохнул и отодвинулся, выпуская ее на свободу.

Юна, дрожа, забилась в угол кровати. Ее трясло от пугающе острых эмоций, которые в ней разбудил поцелуй.

– Даже после всего, что я рассказал про князя? – процедил Берилл, глядя в сторону. – А Марген знает о твоих планах?

– Нет, – девушка удивленно уставилась на него. – С чего бы я ему говорила?

– Ясно. А что у тебя с ним? Ты хочешь к нему вернуться?

– Нет! – выпалила она не задумываясь. – Он на меня ошейник надел!

Мужчина хмыкнул, а Юна густо покраснела. Внезапно вспомнилось, как Марген ее обнимал. И почему-то остро захотелось оказаться с ним рядом.

– Это хорошо, что Марген такой дурак, – пробормотал Берилл, вставая с кровати. – Сам себя обыграл.

Юна молчала. Только настороженно следила за ним, не зная, как унять бешено колотящееся сердце. Поцелуй все еще горел на губах. Тело все еще желало объятий. Но когда Берилл повернулся и посмотрел на нее трезвым, оценивающим взглядом без намека только что пылавшую страсть, она четко осознала: это не тот мужчина, который ей нужен. Не тот, кому она может довериться и доверять.

И спас он ее от контрабандистов не просто так. Не из сочувствия к несчастной пленнице.

Берилл накинул рубашку, плащ и был уже у двери, когда она решилась.

– Вам что-то от него нужно, – прошептала не спрашивая, а утверждая. – От Маргена. Не только рубела.

Он замер, держась одной рукой за ручку двери. Юна увидела, как напряглись его плечи.

Не оборачиваясь к ней, произнес:

– Ложись и спи. Завтра поговорим.

Дверь закрылась. Юна осталась сидеть, крепко сжимая медальон в кулаке.