Глава 24
Подчиняясь незнакомому новому чувству, Юна вскинула голову. Взгляд мужчины притягивал и манил, ей вдруг захотелось погрузиться в эти глаза… и она уже испытывала это жгучее чувство… Тогда, в гостинице, когда Берилл пытался ее соблазнить.
Она уже видела эти золотистые искры в драконьих глазах…
Сейчас Марген нагнется и поцелует ее…
Да, она хочет, чтобы он ее поцеловал! Хочет ощутить его дыхание на своих губах, прикосновения его языка – сначала мягкие, чуткие, а потом голодные и властные. Хочет, чтобы его руки стиснули ее талию буквально до хруста. Чтобы он вжал ее в свое тело. Овладел ее мыслями, подчинил ее страхи…
Марген чуть шевельнулся. Его глаза стали ближе, дыхание коснулось губ Юны, завораживая и лишая последней воли.
Еще один вздох – и их губы соприкоснутся…
Она замерла, не дыша. Не выдержав напряжения, крепко зажмурилась и выпятила губы для поцелуя.
Секунда… две…
Горячее мужское дыхание скользило по нежной девичьей коже, заставляя грохотать сердце. А потом… потом все исчезло.
Она услышала, как в отдалении хрустнула ветка, и голос Маргена с расстояния десяти шагов насмешливо произнес:
– Долго стоять так будешь? Завтрак стынет.
“Гад! Просто гад!” – бесилась Юна десять минут спустя, зло выскребая из миски остатки каши.
У костра не оказалось никого, кроме смущенного Рома. Парень пояснил, что остальные члены банды ушли вместе с Маргеном. По задумке главаря, им предстояло отправиться в Дартсваар чуть раньше, чем Юне и Рому.
– Мы встретимся в столице, – говорил парень, стараясь не смотреть в сторону девушки. – Но нам запрещено подавать вид, что мы с ними знакомы. Ну ты ешь, ешь, – заволновался он, увидев, что Юна опустила миску и уставилась на погасшие угли. – Дорога не близкая! Я там собрал кое-что перекусить, но этого мало. А по пути до самой столицы еды купить негде, разве что в Мируане.
– Вот гад! – процедила она уже вслух.
И почувствовала, как огонь внутри отозвался полным согласием.
Внезапно ложка в руках стала горячей. Юна вскрикнула и выпустила ее. Через миг они с Ромом потрясенно уставились на лужицу из расплавленного олова, растекшуюся по земле.
– Ой… – только и смогла пискнуть девушка. – Это… сделала я?
– Марген сказал, что ты маг Огня, – Ром с уважением посмотрел на Юну.
– Запечатанный маг! – возразила она. – Я чувствую магию, но не могу ею пользоваться. Однажды…
Девушка осеклась, припомнив, как огонь один раз вырвался из нее. Тогда сгорел монастырь, пострадали люди. Она не хотела, чтобы это повторилось. И если раньше не могла понять, за что отец с ней так поступил, зачем приказал заблокировать ее магию, то после рассказа Эльнуры больше не осуждала его.
– Что «однажды»? – полюбопытствовал Ром.
– Ничего. Идем, кажется, мы спешим.
Затоптав остатки костра, они вышли к дороге. Все следы лагеря убрали еще до них Марген и его люди. Ром только посуду сложил в заплечный мешок да свернул одеяло, на котором они с Юной сидели.
Идти пришлось недалеко. Через десять минут мнимые брат и сестра вышли к развилке. Один рукав дороги уходил на восток, к небольшому селению, рядом с которым раскинулось поле. А второй шел на запад – к столице Вальдхейма.
– Все, здесь будем ждать! – уверенно сказал Ром.
И будто в ответ на его слова издалека послышался цокот копыт и стук деревянных колес по мелкому гравию. Вскоре из-за поворота показался и сам дилижанс. Правда, он был не один, как и предупреждал Марген. Юна увидела целую вереницу больших почтовых карет, в окнах которых виднелись усталые лица пассажиров, а крыша и задняя часть были завалены чемоданами, баулами, саквояжами, коробками и корзинами всех мастей.
Первые дилижансы проехали мимо, не обращая внимания на парочку у дороги.
– Нет мест, – пояснил Ром встревоженной Юне.
Наконец, когда до хвоста вереницы оставалось два или три экипажа, один из них свернул к обочине и остановился.
– Эй, – крикнул возница, свесившись с козел, – вам куда?
– До Дартсваара возьмете, мил-человек? – Ром с готовностью шагнул вперед. При этом не забыв схватить Юну за руку и потащить за собой. – Нам с сестрой нужно в столицу.
– Семь золотых с каждого за дорогу.
– А почему так дорого?
– Входит ужин, ночевка в Мируане и завтрак. И плюс по два золотых за багаж.
– У нас нет багажа, только это, – Ром указал на заплечный мешок.
Возница пристально осмотрел парня, затем перевел взгляд на Юну, и та едва не вскрикнула от удивления. Она узнала этого мужчину, заросшего светлой бородой по самые глаза! Правда, когда они виделись в последний раз, бороды у него не было.
– Кел… – тихо выдохнула она.
Ром с силой сжал ее руку, а возница прищурился, предупреждая взглядом.
Девушка тут же сделала вид, что закашлялась.
Марген ведь предупреждал, что в дилижансе будут его люди! Но он так же предупредил, что никто об этом не должен знать. Все должно выглядеть максимально естественно, потому что…
Юна догадывалась, почему. Зачем Маргену все эти шпионские страсти? Все ради того, чтобы попасть в столицу! По какой-то причине он не может въехать туда открыто.
Впрочем, это не ее проблемы. Ей бы самой попасть в Дартсваар. И желательно так, чтобы никто не догадался, кто она и зачем туда едет.
– Садись! – Ром подтолкнул ее к открывшейся дверце.
Девушка быстро забралась внутрь экипажа.
В салоне, оббитом цветастым ситцем, было десять двухместных лавок со спинками. Располагались они двумя рядами, а между ними оставался узкий проход. На каждой лавке лежали подушки, которые пассажиры подкладывали под спину, само сиденье покрывал толстый ковер.
Вдоль задней стенки дилижанса шла еще одна лавка – единственная на пять мест, и там, в самом углу, оставалось два свободных – ну как на заказ!
Именно туда направилась Юна. Она уже почти дошла, когда одна из пассажирок, сидящих слева, подняла голову и уставилась на нее.
Юна едва сдержалась, чтобы не выдать эмоций.
На нее с любопытством смотрела Фифи Люсьер – еще одна кандидатка в невесты драконьего князя. Та самая девушка, которая в Линдариуме купила понравившееся ей серое платье.
Отметив, что новенькая одета в платье служанки, Фифи сморщила кукольный нос и разочарованно отвернулась к мужчине, сидящему у окна.
Юна узнала и его – это был господин Люсьер собственной персоной. Уже устраиваясь на сиденье, она услышала, как Фифи шепчет отцу:
– Думала, хоть будет с кем поговорить в дороге. Вот же нам повезло с попутчиками! Как не селяне, так слуги.
От Юны их отделяла только спинка сиденья.
– Тише! – шикнул на дочь господин Люсьер. – Ты сама захотела ехать общественным транспортом! А я предлагал карету.
– Пф! Это все глупые условия князя. Я не могла прибыть на отбор в личной карете!
Юна подвинулась, когда рядом, между ней и грузным мужчиной, держащим на коленях накрытую корзину, бухнулся Ром.
Минуту спустя дилижанс тронулся с места, а Юна завертела головой, разглядывая соседей.
Итак, ее задвинули в самый угол, к левому окну. Впереди, над спинкой лавки, торчали капор Фифи и шляпа-канотье ее отца. Справа от Юны сидел Ром, поставив заплечный мешок на пол и придерживая его коленями. За Ромом – в центре прохода – тот мужчина с корзиной, а дальше – двое парней лет двадцати, так похожих друг на друга, что и без слов ясно: они братья.
Остальных пассажиров Юна разглядеть не могла, видела только их затылки. Но поняла, что женщин и мужчин здесь примерно одинаковое количество. И те, и другие были одеты как горожане средней руки. Только те, кто ехал рядом с девушкой, выглядели как селяне.
Многие пассажиры клевали носом. Вскоре Юна почувствовала, что и ее тянет в сон. Мерный перестук колес и легкое покачивание экипажа убаюкивали.
Девушка сначала откинулась на спинку, но та была слишком прямой и неудобной. Тогда она подалась вперед, сложила руки на передней спинке и постаралась примостить на них голову.
– Эй! – возмущенный голос Фифи заставил открыть глаза. – Уберись с моего сиденья, деревенщина!
Юна со вздохом выпрямилась. Похоже, поспать не удастся. Да еще сидеть неудобно. К концу путешествия будет болеть спина…
– Можешь положить голову мне на плечо, – прошептал рядом Ром. – Так будет удобнее. И на вот, укройся!
Девушка с благодарностью взяла одеяло. Повозилась на сиденье, закутываясь, а потом прислонилась к теплому плечу парня. Ром был как раз нужного роста – щека Юны удобно, будто так и надо, легла на его плечо.
Вскоре веки девушки сомкнулись сами собой. Дорога не близкая, можно поспать…
Но сон не принес облегчения. Наоборот, напугал.
Юна увидела себя стоящей на вершине скалы, под мрачным грозовым небом, в котором с огромной скоростью закручивались тучи. В этих тучах в смертельной битве сошлись два дракона.
Она никогда не видела их наяву. Не осознавала, насколько этого огромные и опасные звери. В ее сне они сверкали бронированной чешуей – один ярко-алой, будто огонь, второй – золотисто-коричневой, словно потемневшая бронза. Вытянутые драконьи морды были украшены роговыми наростами, напоминающими корону. У каждого зверя имелся впечатляющий набор клыков и когтей. А длинные хвосты венчало утолщение с костяными шипами.
Раскинув кожистые крылья и ловя ими потоки воздуха, драконы то сходились, обмениваясь ударами, то разлетались, будто некая сила отталкивала их друг от друга.
Но судя по оскалу и рычанию, ни один не собирался сдаваться.
Глядя на них, Юна внезапно подумала, что это те самые драконы, о которых говорил Берилл: глава Земляного и Огненного кланов. И они дерутся за женщину. За принцессу Астерии. Но почему этой женщины нигде не видно?
Она покрутила головой, но вокруг были только скалы.
И как она сама здесь оказалась?
Юна не осознавала, что спит: сон был очень ярким. Она даже чувствовала холод и резкие порывы ветра. Понимая, что замерзает, обхватила себя руками.
Странное дело, на ней было белое платье – как у невесты. Пышный подол развевался и хлестал по ногам, обнаженные плечи покрылись мурашками. Длинная прядь пощекотала щеку и скользнула по шее.
Юна коснулась головы – и удивилась еще больше. Волосы каким-то чудесным образом отросли! Они были такими же длинными, как и в тот день, когда она их отрезала, и свободно струились по ветру. Но что еще удивительнее – голову Юны украшал венок из белых фрезий – символ непорочности. Такие венки надевали невестам в день свадьбы!
Грозный рык, долетевший с небес, заставил ее задрать голову. Драконы вынырнули из облаков и теперь сражались над Юной.
Они рвали друг друга когтями и клыками. Били крыльями и хвостами. Наносили ужасные раны. Но эти раны затягивались на глазах – и бронированные чудовища снова кидались в бой.
Но вот ярко-алый дыхнул магическим пламенем – длинный огненный язык лизнул шкуру бронзового дракона и опалил его крылья.
Бронзовый издал крик боли и рухнул вниз. Алый бросился вслед на ним.
Юна ахнула, прижимая руки к груди.
Но бронзовый не упал. Он успел раскинуть потрепанные крылья и удержаться в воздухе, дожидаясь регенерации. Да только алый, похоже, собирался его добить. Он почти прижал соперника с усеянному острыми осколками склону скалы. Но в этот момент задрожала земля.
Юна не удержалась на ногах. Упав на колени, она с ужасом смотрела, как от подножия скал вверх поднимается черная волна, состоящая из кусков земли и осколков гранита.
Эта волна взметнулась в доли секунды и снесла алого прочь.
Бронзовый устало отлип от скалы и опустился недалеко от Юны. Его рваные крылья бессильно повисли. Бока, покрытые кровавыми ранами, ходили ходуном. Он тяжело дышал.
Повернув голову, дракон бросил на Юну потухший взгляд, от которого ее до самых пяток пробрала дрожь. Сделал шаг в ее сторону и упал.
Девушка поднялась.
Ей было страшно и холодно, но то ли интуиция, то ли какое-то иное чувство, непонятное ей, гнало вперед. Оно требовало подойти к дракону, попытаться ему помочь.
Алого нигде не было видно. Сердце Юны сжалось от беспокойства за него. Но если он упал на землю, она ничем не сможет ему помочь – ей не спуститься самой с этих скал! Остается лишь одно: дождаться, пока восстановится бронзовый. Может, он согласится доставить ее на землю?
Девушка с опаской приблизилась к огромному зверю. От драконьего тела шел жар, и Юна невольно сравнила его с жаром, идущим из недр земли. Она сама не знала, что заставило ее так подумать. Но нестерпимо захотелось прижаться к боку чудовища, чтобы согреться. И она это сделала.