Глава 4

– Это закрытая территория, у вас нет права тут находиться. Покиньте, пожалуйста, пост, – повторял, как заведенный, охранник на шлагбауме.

– Вам стоит проверить мои права. – Решил все же не бить сразу болезного в челюсть. – Позовите главного.

– Он занят, – тише доложил «болезный».

– Дарьяр, – позвал меня Сизов и кивнул в сторону.

К проходной стягивались оборотни. С десяток откуда-то сбоку из редкого леса и двое направлялись от приюта.

– Главный, – указал охранник на парочку.

– Дар, их немного больше, – тихо обозначил очевидное Сизов. – Ты же не решил устроить рукопашную с волками?

– Нет, я – в праве, – мотнул головой, не спуская глаз с одного, взгляд которого отличался особенным огнем в сумерках.

Кажется, я нашел не только главного… А когда он подошел ближе, убедился, что и Сергея – тоже. Потому что от него пахло Ромкой. И кровью. А еще – крысятиной.

– Что тебе? – хмуро потребовал он, выступив вперед.

– Ромалию отдай, – выставил ответное требование без прелюдий. – Она мне обещана.

По его реакции становилось видно – он тоже все понял, потому что даже не дрогнул от требования.

– Она сегодня не может.

– Это почему? – недобро сощурился я.

Присутствие кого-либо еще перестало пульсировать на заднем фоне – я видел только соперника.

– Мы едем к ее отцу. Он не допустит союза с тобой. – Но голос у волка был неуверенный.

– Интересно, как? – повернул я голову вбок. Но слушать стало неинтересно – зверь внутри ощерился на попытку не отдать ему ту, которую жаждет. – Давай вспомним наши законы, если ты забыл. Если ты ее тронешь – я тебя убью. Если уже тронул – можешь не утруждать меня за тобой бегать. Если черту еще не перешел – остаешься жить, но мою женщину отдаешь мне.

Он тяжело сглотнул.

– Наши законы тут не действуют, – выдавил глухо.

В горле запершило от рычания, пальцы ощерились когтями, а волк… сделал шаг назад. Но я не позволил себе ни усмешки, ни лишнего движения – для него это уже немало, ведь он не сбежал. Но мы оба понимали, что волк мне не ровня.

– И кто их начнет нарушать? – понизил я голос, прожигая его взглядом.

Конечно, Сергей может меня просто пристрелить. Просто – для человека. Но для оборотней это значило подписать себе смертный приговор. Причем смерть будет далеко не легкой. Кроме того, если он сотрудник Горького – вполне может быть в курсе, что мне не впервой учинять собственный суд даже на цивилизованной территории. По морде видно – далеко не дурак. А еще он понимает, что ничего мне противопоставить не сможет.

– Ромалия – моя невеста, – тише заговорил он. – Поставь себя на мое место. Я не трогал ее, не присваивал, доверяя ее слову и учитывая желания… И я готов простить то, что ты с ней сделал, воспользовавшись ситуацией, в которую она попала. Уверен, что ты в праве?

А вот теперь дрогнул мой собственный взгляд. Волк был прав.

– Хорошо, – кивнул я и, пока мой зверь не опомнился, продолжил: – Давай ее спросим. Пойдет к тебе – я уберусь. Останется со мной – уберешься ты.

Он медленно выдохнул, стискивая зубы, а я не смог сдержать усмешку. Понятно, что Ромашка его не любит и не хочет быть с ним, и он это знает. Но это еще не победа. И даже зная Ромку, скорее всего, проигрыш. Но назад пути нет…

* * *

К счастью, происходящее у шлагбаума потребовало усилий всего «взвоя», и я беспрепятственно добежала до входа.

– Павлена Аракиевна! – закричала я с порога и бросилась по коридору, заглядывая в палаты.

Что и где так полыхнуло тогда – непонятно. Тут даже запаха гари не было. Радоваться этому или нет? А вдруг Шеба мертва? Вдруг она себя сожгла, когда Сашку начали забирать?

Я металась по помещению, чувствуя, что вот-вот рухну, когда вдруг со стороны приемной показалась Паша:

– Рома, ну что ты орешь? – повысила она голос.

– Что я?! – метнулась к ней. – Почему Сашку забрали?!

– На обследование, Рома. Мало ли какие еще последствия вызвал прием препарата…

– А Шеба?

– А Шеба под присмотром. У меня вызывает опасение…

– Где она?! – потребовала я, чувствуя, что кинусь на щупленькую докторшу – нервы уже просто сдавались обстоятельствам.

– Не надо со мной так, – сузила глаза на меня Паша.

– Пожалуйста, покажите мне Олю! – вскричала я.

– Вон выйди, – сложила она руки на груди. – Иначе я позову охрану.

– Да зови! – прорычала я и попыталась ее обогнуть, только врезалась со всей дури в невидимую стенку за ее спиной – аж в ушах зазвенело.

Ах, да! Это же я у нас бездарность. Паша таковой не являлась. А она уже звонила кому-то, сдвинув сурово тонкие брови и сложив ладонь в карман халата. Ей даже руки не понадобились, чтобы уложить меня на пол.

– Пожалуйста, дайте мне увидеть Шебу, – подняла на нее глаза.

Но та не прониклась моей просьбой:

– Заберите, – оживилась она равнодушно, когда за спиной послышались шаги.

Только следом вдруг как-то странно съежилась и попятилась, раскрывая черные глаза все шире.

– Здравствуйте, – послышалось незнакомое, – мы за девочкой.

Я обернулась. И сразу встретилась взглядом с Медведем. Он стоял рядом с Яворским на входе, а рядом со мной сидел незнакомец.

– Привет, меня зовут Ян, я друг Дарьяра Виррановича, – он протянул мне руку и поставил на ноги. – У нас к тебе дело.

Происходящее не поддавалось осознанию. Я переводила растерянный взгляд с Дара на Сергея и обратно. Оба смотрели на меня так, будто я им задолжала что-то очень важное и нужное, а пространство вокруг все сильнее звенело возрастающим напряжением. Никому эта сценка тут не была нужна – звери рвались вцепиться друг другу в глотки, но изображали из себя людей.

– Что происходит? – прошептала я, но в повисшей тишине мой шепот походил на крик.

– Ром, тебе надо выбрать, – глухо ответил Сергей. – Меня или его.

Я тяжело сглотнула.

– Сейчас?

– Сейчас, – отвечал Сергей.

Дар же сверлил меня таким же взглядом, как и там, на своей веранде, когда я прибежала к нему спасаться.

– Мне нужно к подруге, – выбрала я третий вариант. – Меня к ней не пускают.

– И не пустят, – вдруг жестко отозвался Сергей. – Территория приюта закрыта для… – наши взгляды встретились, – тех, кто ей больше не принадлежит.

А дальше время будто остановилось. Но Дарьяр как-то умудрился продраться через его плотную пелену и рывком схватить Яворского за горло.

– Забирайте подругу! – рявкнул он, взрывая тишину.

А я только успела увидеть, как Сергей хватается за его лапу на горле, но меня уже подхватил под руку Ян:

– Где подруга?

Если бы я знала! Но тут меня осенило, что сбоку от приемной душевая кабинка. Только Паша все еще преграждала путь, подтверждая мою догадку. Но Дар и это быстро решил:

– Я успею переломать ему шею, – прозвучал его рык позади. Визуальный ряд я решила себе не добавлять – и так уже никаких сил не было. – Отошла в сторону!

Паша вынула руки из карманов и попятилась задом за стойку, а я бросилась в ординаторскую.

Шеба нашлась в душевой. Девушку привязали смирительными ремнями к крану, и она сидела на коленках под душем, свесив голову.

– Оль, – присела я рядом, крутанув кран с холодной водой. – Оль…

Она подняла на меня большие заплаканные глаза:

– Они его увезли, Ром…

– Пошли отсюда.

И я обернулась было к Яну, но тот уже подступился к нам и присел рядом:

– Черт, – ругнулся на наручники. – Я сейчас…

Вскоре он вернулся с ключами, и вместе мы вывели Шебу в приемную. Дар так и держал Сергея за горло – тот даже головы не смог повернуть в нашу сторону. Только ноздри раздувал, тяжело и шумно дыша. А из-под пальцев Дарьяра дорожками бежала кровь.

– Все? – поинтересовался Медведь.

– Да, – кивнула я, прижимая к себе мокрую Шебу.

– Тогда пошли, – кивнул Дар на выход.

Ян попытался набросить на Шебу свою толстовку, только я помотала головой:

– Ей так лучше, просто поверьте.

Подчиненные Сергея, завидев нас, занервничали, но Дар только зло рявкнул им отойти подальше и пригрозил трепыхавшимся на вытянутой руке Яворским.

– Отойдите! – прохрипел Сергей, когда Дар протащил его мимо шлагбаума.

Честно, мне и самой хотелось отойти куда-то подальше. Понятия не имела, как Медведь вообще оказался тут, да еще и попытался уговорить всех миром, но ничего хорошего из этого не вышло. Один намек на шантаж со стороны Яворского, и все вот-вот обернется трагедией. Если бы хоть кто-то в этом сомневался, на нас бы уже кинулась вся свора, но они не шевелились, провожая мрачными взглядами нашу процессию. Я видела, как Ян подхватил Шебу на руки и понес к машине, а я лишь проследила за ними взглядом.

– Садись в машину, – хмуро приказал Дар.

– А с ним что будет?

– А что ты хочешь? – зло сдавил он Сергею горло, и тот раскрыл рот, хватая воздух.

– Не надо, Дар, – мотнула я головой.

Взвой занервничал сильнее, послышались крики, но Сергей вскинул руку, удерживая их на расстоянии.

– Садись в машину, – повторил Дар, и я развернулась, выполняя его приказ.

Шеба уже сидела на заднем сиденье, а Ян держал для меня двери, стоя рядом с машиной.

– Садись, – кивнул он мне лезть в салон.

Еще ночью я управляла этой машиной, а теперь меня так символично усадили назад, отбирая право управлять собственной жизнью. Я подвинулась к Шебе и притянула ее к себе:

– Иди сюда.

За ее спасение стоило сказать Дару спасибо. Да и за мое тоже. Только не уверена, что эта благодарность ему нужна. Я погладила подругу по мокрым волосам, чувствуя, как из капюшона высунула нос Воркуша. Кажется, все самое дорогое я все-таки умудрилась забрать…

* * *

Я протащил волка к проходной и разомкнул пальцы. Его свора обступила со всех сторон, но не приближалась, а Сергей опустился в траву, сжимая горло рукой. Я присел рядом:

– Она не твоя больше. Ты меня понял? Я знаю, что ты не сунешься лично, – усмехнулся презрительно, – но если подложишь куда-то свой хвост – оторву.

Он только скосил на меня злой взгляд, шумно засопев. А я поднялся и направился к машине. Ян ждал, тревожно вглядываясь за мою спину.

– Садись, – скомандовал я и сел за руль.

Настроение было ни к черту. Это если мягко сказать. Так хотелось переломать горло этому волку, что до сих пор пальцы судорогой сводило. Но не из-за него. Его понять можно – ничего другого ему не оставалось, кроме как юлить. Ромка его не любит, а он ее хочет.

Что-то в этой ведьме есть, что нас всех тянет, как на мед. Что-то, от чего отказаться невозможно. Ромка – дикая, неукротимая, свободолюбивая. Такую уложить под себя – отдельное удовольствие. Но уговорить остаться рядом – вообще за гранью. Она выросла в палатке в одиночестве под открытым небом. Ее не устроит ничего из того, что ямогу ей дать…

И она не выбрала меня сегодня. Ее взгляд покрывал сердце внутри коркой льда – даже в этой ситуации она не собиралась бежать ко мне. Она боролась там с ведьмой одна, пытаясь пробраться к подруге.

– Что с девчонкой? – поинтересовался, глядя в зеркало заднего вида. Пришлось дотянуться до лампочки, чтобы осветить заднее сиденье.

Рома сидела по центру, и я хорошо видел белобрысую, уснувшую у нее на груди.

– Тихо, Дарьяр, не буди, – мотнула она головой.

– Куда ее везти? – я зло понизил голос.

Зеркало заднего вида, казалось, вот-вот пойдет трещинами от наших взглядов.

– А куда ты меня везешь? – изогнула она бровь.

– Что с вами произошло? – спокойнее потребовал я.

Она вздохнула, глянув на Яна, но послушно принялась рассказывать:

– Я тебе говорила про друга сегодня. Его забрали. А Шеба… Она без него не может. А еще она саламандра. Вспыхивает огнем, когда ей плохо.

Сизов покосился на меня настороженно, а я только стиснул руль и зубы. Но не выкидывать же белобрысую из машины. Ромка не простит. Даже под страхом собственной смерти. А помочь саламандре могли только в одном месте…

– Ян, я заброшу тебя за МКАД…

– Я с тобой. Ты же в поселок? Мне как раз надо было к бабке домой заглянуть, – как ни в чем не бывало, отозвался он. – Поехали. Помогу устроить девушку.

– А кто бизнесом заниматься будет? – усмехнулся я.

Все это нервировало. Я бы с удовольствием отдал Яну белобрысую и утащил свою ведьму в берлогу. Только как не забыться и не убить ее за отказ? Она не собиралась ко мне. Я видел это во взгляде. Я это знал. А она даже не понимала, что натворила. И в этом тоже я виноват. Потому что создал для нее иллюзию, в которой она может просто так прийти в мой мир на завтрак и уйти из него под вечер. Я думал, что она останется, если не держать… Но она сбежала, стоило скрипнуть дверью…

Я взял вину на себя. И лишь поэтому Ромашка еще жива.

Меня раздирало внутри от воспоминаний этого ее невинного, полного сомнений взгляда там, в приюте, когда ее волк попросил сделать выбор. Она снова бежала ко мне за спасением вчера, а я предал ее доверие. На что надеялся? Что она простит?

Руль жалобно скрипнул под пальцами, и я надавил на педаль газа, выезжая на трассу.

– Вы есть хотите? – глянул снова в зеркало. – Ехать долго. Может, еще что-то…

– У аптеки где-нибудь притормозишь? – И снова эта ее изогнутая бровь, будто лезвие, оставила саднящий ожог в солнечном сплетении.

– Тебе плохо? – сузил я глаза.

Было что-то особенное в переговорах с ней через зеркало. Желтая лампочка в салоне подсвечивала ее растрепанные золотистые волосы так, будто это она саламандра и вот-вот вспыхнет.

– Нет, – мотнула она головой. – Просто надо.

Найти аптеку не составило труда. Ведьма выскользнула из салона, оставив сонную блондинку моргать на огни небольшого рынка на остановке транспорта.

– Ты как? – обернулся к ней Ян.

– Я не вспыхну, не переживайте, – спокойно отозвалась она. – Это происходит только, когда событие случается. А оно уже случилось. И ничего не изменить. А вы медведи, да?

– Медведи.

Я в десятый раз глянул в боковое зеркало. Знал, что Ромка не сбежит, но все равно было неспокойно, пока она не рядом. Но ведьма вышла из аптеки и направилась в машину.

– Вы вовремя, – тихо закончила белобрысая, прежде чем Рома открыла двери и уселась обратно.

И снова пахнуло крысятиной от нее. По каким местам ее сегодня носило?

– Дар, ты как? – тихо спросил Ян, когда я выкрутил руль и вдавил педаль в пол.

– Нормально, – прорычал, устремляясь к выезду из городка.

Только вдруг к машине послышался странный хруст, и я чуть не въехал на светофоре в «Камаз». Обернувшись назад, я встретился взглядом с крысой, сидевшей на плече ведьмы. Рома скармливала ей что-то, и та нагло жевала, даже не дернувшись на мое внимание.

– Это что за хрень? – процедил я требовательно.

– Зеленый, Дарьяр, – невозмутимо указала взглядом на дорогу ведьма. – Это мое приданое.

– Крыса? – я и не подумал трогаться.

– А ты думал? – усмехнулась она ехидно. – Нет, есть еще узелок шмотья, но он остался бывшему. Как и мотоцикл.

Сизов расплылся в улыбке, а я только стиснул руль покрепче. Хруст, кажется, стал громче и наглей. Повезло Ромкиному с «приданому», что я вовремя убедился в достаточной степени своей вины перед ней.

Вскоре хруст прекратился, и нервы немного остыли. Когда через полтора часа я обернулся назад, девчонки дрыхли.

– Вирраныч, ты где такую нашел? – тихо обратился ко мне Сизов.

– Где нашел, там больше нет, – нахмурился я.

– Она же ведьма.

– Ну и что?

– Ничего. – А ехидная усмешка так и заклинила на его физиономии. – Нинор будет в восторге.

Я усмехнулся против воли. Она – точно будет. Мне даже кажется, Рома с ней поладит. Но для начала поладить надо нам.

Когда я въехал в ворота поселка, было уже за полночь. Охрана на входе просветила машину фонариком, перебудив девчонок. Ромка сразу сонно нахохлилась, опасливо зыркая в окна. То же самое делала крыса не ее плече. Как ведьма выносит это существо? Меня от одного вида передергивало.

– Дарьяр Вирранович, проезжайте, – попытался быть учтивым дозорный, но выходило не очень.

– Где мы? – тихо вопросила Рома.

– У меня дома, – отозвался я, выкручивая руль и сворачивая на небольшое кольцо, от которого дороги расходились в разные уголки моего поселка.

– Я думала, твой дом там, где ты живешь.

– Я там не жил. Я там ждал. А здесь живу.

Видел, как глаза ее блеснули в тусклом свете фонарей на лужайках, мимо которых мы ехали.

– И как называется твой дом?

– Просто дом.

Мой поселок никак не назывался. Раньше наши верили, что без имени ничего не найти. Сейчас это просто осталось пережитком прошлого. Во все времена безопасность нам обеспечивали дружественные ведьмаки. Не все были такими, как Гданьский. Даже наоборот – тех, кто понимал сложность нашего мира и взаимосвязь всех в нем живущих, было больше. Но они были раскиданы небольшими группами-поселениями среди людей, вели скрытный образ жизни и не участвовали в масштабных противостояниях. У нас тоже жили несколько ведьмаков с семьями. Именно к ним я и намеревался определить ведьмину подругу.

Мне повезло – в окнах дома, к которому мы приехали, еще горел свет.

– Сидите в машине, – приказал я и вышел, вызывая на себя гнев шумной собачонки возле забора.

Ян вылез следом.

– Я же просил сидеть, Сизов, – недовольно скосил на него взгляд.

– Договоришься, и езжай домой, – предложил он. – А я прослежу, чтобы девочку устроили.

– Никогда тебя больше не возьму с собой, – усмехнулся я.

– Пожалуйста, Дарьяр, – как ни в чем не бывало, отозвался он. – Мне немного обидно, что ты мне не сказал…

– О чем? – недовольно буркнул я.

– О том, что у тебя медовый месяц.

– Такой медовый, что аж скулы сводит…

– Ну какой есть, – пожал он плечами. – Ты правильно все делаешь – даже не сомневайся. И что сюда ее привез – тоже. Даже если отец будет бурчать, ничего сделать не сможет – ты вправе выбирать себе женщину.

– Я знаю.

– Но ты сомневаешься… – возразил он как раз тогда, когда из калитки вышел отец ведьмачьего семейства. – Привет, Солох.

– О, блудные медведи, – просиял мужчина. – Аркадия говорила мне, что до утра у нас сна не будет – несутся к нам за помощью старые друзья.

Насчет «друзей» я бы поспорил. Семейство Солоха всегда казалось мне не от мира сего. Они походили на староверов больше, чем на ведьмаков, типа того же Горького. Солоху лет сорок, но из-за бороды я все время воспринимал его старым лешим в футболке и джинсах. Я знал, что он временами согласовывает с отцом принятие на реабилитацию разных нелюдей – тех же ведьмаков и чужих оборотней. Не всех мой старик пропускает, а потом еще делает Солоху голову с отчетностью по срокам нахождения нерезидента на территории поселка. Так может получиться и с белобрысой. Но все это порешаем позже. Главное сейчас – устроить ее на ночь.

– У меня к тебе просьба, – начал я. – О помощи – все так. Мы из приюта сегодня саламандру вызволили.

– Ух ты! – оживился Солох. – Покажете?

Только обернувшись к машине, я понял, что у меня снова проблемы. Ромка стояла у дверей, обнимая себя руками, и взгляд ее не сулил спокойных переговоров.

– Кто это? – потребовала она, когда я подвел ведьмака ближе.

– Он поможет твоей подруге, – сдвинул я брови.

– Я сама ей помогу, – вздернула она подбородок.

– Не сегодня, – отрезал я.

– Я останусь с ней.

– Я останусь, – возник рядом Ян. – Вы можете положиться на меня и Солоха. Они и не таких выхаживали.

– Я не могу оставить Шебу одну среди незнакомцев! – зашипела ведьма, а у меня что-то лопнуло внутри.

Я схватил ее под руку и рывком отвел в сторону, бросив на ходу:

– Забирайте девочку!

– Дар, не надо! – задергалась Ромашка, но я оттащил ее подальше от машины и развернул к себе лицом:

– Ты здесь и сейчас не в том положении, чтобы ставить мне условия, – заговорил жестко.

– Да что с тобой?! – вдруг воскликнула она, пихая меня в грудь. – Ты звал меня к себе пять лет назад, чтобы я была «не в том положении»?! Ты думал тогда, что со мной так можно?!

– Нет! – рявкнул я и обхватил ее лицо ладонями. – Моя жизнь с тобой будет сплошным компромиссом. Но не надо начинать ее сразу с них! Не здесь! И не сейчас!

– Со мной надо быть готовым к компромиссам здесь, сейчас и вообще каждую секунду, Дар! – обхватила она мои ладони. – Там – моя подруга, близкий мне человек! Я не могу ее просто оставить! Даже с самыми лучшими медведями на свете!

Тут рядом тихо откашлялись, и мы синхронно повернулись. К белобрысой. Та стояла позади – бледная, как приведение.

– Ром, пожалуйста, не добавляй тут никому проблем, – попросила она серьезно, глядя на ведьму в моих руках. – Не стоит требовать большего, чем тебе могут дать. Дар и Ян и так сделали многое. Я бы сейчас висела в душевой в наручниках, а ты бы ехала с Яворским один черт знает куда.

Она шмыгнула носом и обняла себя, ежась. А в воздух взлетели огненные бабочки и принялись виться у саламандры над головой. Ведьма в моих руках обмякла, и я выпустил ее к подруге, молча удаляясь обратно к машине.

* * *

Я скользнула к Шебе и обняла, но только тут до меня дошло, что я просто вешаюсь на нее и держусь, чтобы меня не смыло этим водоворотом событий к Дарьяру. Ей и так трудно.

– Прости, – опустила я руки.

– Ром, иди к нему, – смотрела она перед собой. – Нет, мне не настолько плохо, чтобы не понимать, что ты тупо бегаешь вокруг столба, но уже давно привязана к нему веревкой! Ты сама себя привязала! Ну так иди!

– Всегда успею, – фыркнула я.

– Ты трусишь, – глянула она на меня. – Хочешь, но трусишь.

– А ты бы не трусила?

– Я занималась любовью с Сашкой в полной ванной, чтобы его не спалить! – вскричала она, сжав кулаки. – Мой страх с твоим вообще не сравним!..

Не думала, что мне надо себя беречь от Шебы. Но она, оказывается, тоже умела бить больно.

– …Прости, Ром, – сжалась она. – Я знаю, что не права сейчас, но меня всю рвет на части от того, что я не знаю, где Сашка. И тебя тоже не станет без Дара, если с ним что-то случится. Мы обе это знаем. Поэтому надо идти навстречу, раз выбрала направление, и не мяться на месте.

«Я и так без дара, – усмехнулась я про себя. – Куда уж больше».

– Ну и как предлагаешь тебя бросить? – покачала я головой.

– Ты не бросишь – ты же рядом будешь? – оживилась она и кивнула в сторону машины. – Я так понимаю, у него тут дом.

– Понятия не имею… – начала было я.

А Шеба уже направилась к Медведю. Мне оставалось только рвануться за ней.

– Простите, а вы же недалеко живете? – повысила она голос, чтобы я не успела ее нагнать.

Дар обернулся от калитки, прерывая беседу с дедком и другом, бросил взгляд на меня, потом вернулся к Шебе:

– Недалеко. У меня здесь дом в поселке. Если тебе что-то понадобится, я всегда отпущу к тебе Ромалию.

– Видишь? – обернулась она ко мне, назидательно тыча пальцем в Медведя. – Все хорошо.

Ян, стоявший рядом, мягко улыбнулся:

– Пошли устроим тебя?

Шеба, не попрощавшись со мной, направилась в калитку, за ней втянулись Ян и дедок. И мы остались с Медведем одни.

– Поехали, – устало кивнул он на машину.

Я поплелась на заднее сиденье, продолжая глупую акцию сепаратизма. Он молча сел за руль, и мы двинулись обратно в поселок. Машина ехала небыстро, а я рассматривала фасады домов, аккуратные заборчики, какие-то магазинчики и лавочки, освещенные фонарями.

– Красиво тут у тебя, – вырвалось у меня тихое. – А я правда думала, что твой дом там.

– Дом там, где семья, – отозвался он.

А мой взгляд прикипел к его напряженному профилю. И оторваться стало невозможно. Я смотрела, как он щурится на дорогу, как обрисовываются его скулы и сжимаются пальцы на руле. Он напоминал мне огонь в камине: смотреть можно, а трогать нет.

Дом стоял, погруженный темноту, будто в отдалении от основного поселка. Дар вышел из машины, чтобы открыть ворота, а у меня сложилось впечатление, что он очень давно это не делал – под забор навалили камней и нанесло лесного мусора, вокруг все заросло бурьяном, и привести механизм в действие стоило трудов.

– Давно тебя тут не было, – оживилась я, когда он вернулся за руль.

– Да.

Когда машина въехала во двор, в свете фар удалось рассмотреть еще один дом. Он стоял под скоплением сосен, отгороженный небольшим забором от дома Дарьяра.

– А это чей? – кивнула я уд, когда Дар открыл дверь.

– Брата.

– У тебя есть брат?

Любая тема казалась хорошей, лишь бы не говорить о главном.

– У тебя остались еще батончики? – неожиданно спросил он, когда я поднялась за ним по каменным ступенькам.

– Нет, – обескураженно мотнула головой.

– А чем ты шелестишь тогда всю дорогу? – отвернулся он к дверям и вставил ключ.

– Оберткой, – соврала я и втянула голову в плечи.

– Я про еду не подумал, – толкнул он двери внутрь и вошел первым, не дожидаясь меня.

Я тоже не думала про еду. Хотя сейчас не отказалась бы от батончика, который скормила Воркуше. Крыса уже дрыхла без задних лап в капюшоне, тревожно попискивая во сне, а я снова, по традиции, вошла на порог дома Медведя с тем же звуком – урчанием пустого живота.

Он зажег свет, и я замерла посреди гостиной. Ничего общего с домом, в котором он жил в лесу. Там в каждой детали была небрежность: шероховатая деревянная обшивка, обстановка от балды – лишь бы удобно. А тут… У меня просто дар речи пропал: паркет, камень, камин…

– Ничего себе, – огляделась я, ежась.

Как-то сразу стало неуютно. В тот дом я отлично вписывалась со своими обносками, а тут почувствовала себя воровкой и такой не соответствующей Медведю, что захотелось выйти и обосноваться на заброшенном дворе.

– Нравится? – откликнулся он откуда-то из-за декоративной стенки.

– Не похоже на тебя… – глянула я на свои выцветшие носки на фоне его паркета, и поджала пальцы.

– А на тебя? Ты же не всегда жила в приюте.

– Раньше тебя это не интересовало, – вскинула я на него взгляд, когда он показался в проеме.

– Нас обоих раньше ничто не интересовало, – внимательно взглянул он на меня.

– Откуда ты знаешь, что я буду тебе нужна, когда узнаешь все?

– Я уже знаю все, – медленно двинулся он ко мне. – Что у тебя мать умерла, и именно поэтому ты сбежала тем летом в лес. Что сестра у тебя – ведьма-карьеристка. Что с отцом все сложно, и ему было проще тебя убрать с глаз, чем поддерживать и решать твои проблемы. Что работаешь у Давида в подчинении… Я тогда уже знал все.

А я-то думала, что мы оба негласно решили не копаться в жизни друг друга и принимать такими, какими были. Я чувствовала, что облегчаю его состояние, и не задавала вопросов. Мне хотелось для него не той, кем являюсь. Я видела себя по-настоящему свободной ото всех, от мира, который претил. И только когда отец отобрал этот мир, он оказался очень важным. Как и Дар.

– Но мне знать нельзя, да? – взглянула в его глаза, когда он приблизился. – Ты уходишь от ответа о брате. Его дом рядом, но свет в нем не горит.

– Его убили, – глухо ответил.

– Как? – вырвалось у меня.

– Чай будешь? – развернулся он, когда чайник щелкнул.

– Дар, как? – направилась я следом, глядя на его широкую спину. Тогда он был весь в ранах, пластырях… Я сама его перебинтовывала раз в несколько дней, потому что некому было – его все бросили. – И почему ты тогда был один?

– Два ведьмака, – потянулся он в шкаф за чашками, – приперлись к нам… Начали быковать. Нарывались. Демид пытался меня оттащить, но я не смог взять себя в руки – был молодой и борзый. А еще ненавидел. Как и многие. Тогда…

А я слушала и не спускала взгляда с него, так и замерев на входе в кухню.

– …А они достали пушки и принялись палить… Демиду выстрелили в голову. Есть карамельки, будешь к чаю?

– Почему тебя бросили? – прошептала я, кода он обернулся с двумя чашками. – Ты не ждал там. Ты там сдыхал…

– Не льсти себе, – усмехнулся он.

– Правда? – вздернула я брови нагло, и его взгляд дрогнул. – Правда нет моей заслуги в том, что ты выкарабкался?

– Неправда, – процедил он и приказал: – Садись за стол.

– Только сейчас все поменялось. Я не нужна тебе больше. Ты выжил, ты в порядке… Почему не спас мне жизнь просто за то, что я спасла когда-то твою?

– Потому что я сволочь, Рома. – Он брякнул чашки на стол и обернулся. – И зверь мой – сволочь. Я хочу тебя себе. И мне жаль, что не спас тебя просто так. Я не мог больше ждать, пока ты набегаешься!

– Я не вещь, – прошептала я.

– Я – не человек, – направился он ко мне. – Но для меня ты – не вещь. И я никогда не буду обращаться с тобой как с вещью. – Дар приблизился ко мне, а я прикрыла глаза от прикосновения его горячих ладоней – он положил мне руки на бедра и притянул к себе. – Я – все тот же, – тихо выдохнул мне в губы.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Дар стиснул пальцы сильнее и сузил глаза, когда под его ладонью зашелестело. Показалось, я забыла как дышать, когда он запустил пальцы в карман моих джинсов и вытащил ленту из трех презервативов. Целая вечность прошла в ожидании, когда он поднесет их к глазам.

– Это что? – тихо потребовал он.

– Презервативы, – сдавленно выдохнула я. – Коробка в джинсы не влезла, и я ее выбросила.

– Для кого? – сузил он совсем уж недобро глаза.

– Для тебя.

– Для меня, – повторил медленно, не спуская с меня взгляда. – Три штуки? Это за ними ты в аптеку ходила?

– Да, – кивнула и тихо затараторила. – Ну и еще за батончиком для Воркуши. Это моя крыса.

– Никого не забыла, умница, – так же тихо и угрожающе похвалил он. – Только оборотни не занимаются сексом с избранными в презервативах, Рома.

– Но ты же все тот же, Дар. – Откуда только взялась смелость напомнить ему. – А «тот же Дар» не стал бы держать силой и принуждать к тому, чего я не хочу.

Он так на меня посмотрел, что у меня весь воздух высосало из легких вместе с кровью. Голова закружилась, и я чуть не упала, когда он сделал шаг назад:

– Ты многого не знаешь о моем мире, Ромашка. В том числе и того, что медведи на дух не переносят крыс. Поэтому лучше бы купила своей крысе больше батончиков.

Он развернулся и зашагал из кухни, бросая презервативы на столешницу. Скоро хлопнула входная дверь и раздались тяжелые шаги на ступенях. Мои ноги подкосились и задрожали, и я уже начала оседать на пол, когда с улицы раздался звериный рев. Меня подорвало на месте, и я бросилась на крыльцо, но в темноте ничего не разглядела, кроме сброшенных вещей на ступенях. Шелест ветра скрал шорох веток, но вскоре я снова услышала недовольное рычание медведя где-то за домом.

Это с какой же скоростью он обернулся?

– Обалдеть! – вырвалось у меня, и ноги снова подкосились.

Волки из приюта оборачивались дольше и мучительней. Да и никто из них не жаждал оборота – все они боролись со второй ипостасью. А тут… Раз – и сбежал! Так не выносит крысиного запаха? Или… меня?

Посидев немного, я замерзла и поплелась обратно в дом. Чай еще не остыл, и я выпила сначала свой, потом взялась беззастенчиво за кружку Дара и пошла осматриваться.

Красиво тут у него, современно. Кухня напичкана техникой, и все в цвет металла. Свет – отдельная история. Были тут и всякие подсветки, и приглушенное освещение сбоку, и теплые лампы над столом – красота! Наигравшись с выключателями, я пошла искать уборную. Та поразила не меньше, хоть Медведя явно тянуло на темные цвета. Мрамор, камень, стекло – все перетекало одно в другое и блистало запредельной чистотой. Дом явно убирали даже в отсутствие хозяина. Засмотревшись, я едва не позабыла выудить Воркушу из капюшона, прежде чем опустится на унитаз. Крыса сонно заозиралась в каменной раковине, потом принялась вылизывать ее в поисках воды. Пришлось открыть кран.

Воркуша напилась и принялась умываться, а я замерла на унитазе и устало уперлась локтями в колени, уложив подбородок на ладонь. Крысы ему воняют… Вон как чистится! Даже я так тщательно за ушами не мою!

Поразмыслив, я сняла шмотки, запихнула в стиралку и сама залезла под душ. Выбор средств для мытья был откровенно сиротским: кусок мыла без запаха и пена для бритья. Станок нашелся тут же, кассета новых лезвий оказалась за зеркалом, и я использовала комплект по назначению. Зло орудуя под мышками, я чувствовала, как даже под водой горят уши от этой его неприязни! Черт, никто меня так еще не унижал, воротя нос от моего запаха! Вот и пусть не приходит!

Я разошлась так, что даже Воркушу засунула в душ и тщательно вымыла мылом. И теперь мы обе с ней, как мокрые мыши, встряхивались перед зеркалом. Машинка задорно отжимала шмотки, Воркуша вылизывала мокрую шерсть, а я вытирала волосы полотенцем, раздумывая, куда девать постиранные вещи. Но мысли путались все сильней, а руки к концу водных процедур уже тряслись, и даже крыса показалась невероятно тяжелой, когда я выползла, замотанная в полотенце, в гостиную.

Медведь еще не вернулся.

Я помялась с крысой в гостиной и поплелась к лестнице в противоположную от кухни сторону. Ну не в гостиной же на диван падать без сил? А когда глазам открылась спальня без всяких дверей, освещенная мягкой нижней подсветкой, во рту пересохло.

Кровать была большой, заправленной потрясающе-мягким темно-синим пледом. Я огладила его рукой, сонно моргая. Воркуша вопросительно вытянула морду, принюхиваясь. А мне в голову некстати пришла мысль, что кровать эту используют по-разному. И перед внутренним взором замелькали картинки совершенного мужского тела, простыни, сжатой меж тонких женских пальцев, и ритмичной вибрации матраса…

Одернув руку, я попятилась к лестнице – все же меня в эту кровать никто не звал. Я развернулась и сползла к дивану на первом этаже.

– Спать, – скомандовала крысе, опуская ее на маленькую подушку. – Поняла? На диван не ссать, а то вернут нас с тобой Яворскому.

Я скрутилась калачиком и сразу же отрубилась.