Глава 8

Там, где я говорил «может быть», Рома слышала «обязательно будет». Она не должна была меня понимать, но от этого не становилось легче объяснить.

Мужчины моего племени не просто так не в состоянии сделать женщину счастливой. По крайней мере, не любую. Такую свободолюбивую – точно нет. Я видел, как угасла мать в берлоге отца. И ничто не смогло зажечь ее взгляд снова. Мы с Демидом не смогли. И Ромку дети тоже не «подожгут». Скорее, наоборот.

Я глянул наверх. Рома вяло ковырялась в пакетах, стоящих в одной части комнаты, и носила вещи по одной в другую к шкафу. Конечно, поставить пакеты рядом удобней, но она намеренно растягивала «переезд».

Спать со мной и возвращаться вечером ко мне уже казалось слишком невыполнимым условием для ведьмы. Она потухнет у меня.

Я подцепил джинсы с края дивана, натянул футболку и, подумав, подложил крысе под бок домашние штаны, чтобы та не вскидывалась и не начала скакать в поиске хозяйки. Чучело только моргнуло сонно и скрутилось удобней.

– Ей надо сказать, чтобы не пожрала ткань, – послышалось сверху.

– Я не разговариваю с крысами. Пожрет – будет спать в клетке в наказание. – Я хлопнул по карману, проверяя ключи от машины. – Скоро вернусь.

Рома не ответила. Я вышел на крыльцо, огляделся и привычно принюхался. Потом вытащил мобильный.

– Ты на работе был сегодня? – начал зачем-то с наезда.

– Нет, – ответил спокойно Ян, – но не думаю, что у тебя есть повод мне не доверять.

– Прости, – вздохнул и сбежал по ступенькам.

– Что у тебя?

– Хреново, – мотнул головой с досадой. И это мягко сказано. – Я не могу ее держать…

– Дар, не надо держать. Она всегда к тебе возвращалась. Вернется и сейчас.

– Ты медведя пробовал хоть раз уговорить не трахнуть ту, которую выбрал? – раздраженно крутанул я ключи в зажигании.

Ян напряженно засопел, а я выкрутил руль.

– Что там у тебя с белобрысой?

– Оля, – поправил он меня.

– Вот как? – усмехнулся я. – Ты теперь наш кумир – ты в курсе? Спас и ничего не потребовал.

Ян смущенно усмехнулся:

– Иди ты.

– Вот знаешь ты подход к девичьим сердцам. Что я делаю не так?

– Я не сдерживал медведя, Дарьяр Вирраныч. Пока что. Вот когда придется, тогда и поговорим. Вероятно, ты прав, и посоветовать мне тебе нечего.

– Я так понимаю, поговорим мы скоро? – сощурился я на дорогу.

– Наверное, – напряженно подтвердил он.

– Как же тебя так угораздило?

– А тебя?

– Ну, меня подстрелили.

– Ну а я устал, Дар. Вдруг понял это, – вдруг вздохнул он и усмехнулся: – Когда за утенком гонялся для Оли. Я без выходных занят делами компании, но не жалуюсь, не подумай. Просто я раньше воспринимал тебя и Демида своей семьей, а семья для нас – это все, ты знаешь. Но что-то поменялось. Наверное, мы повзрослели. Как думаешь?

– Да, наверное. Не боишься, что Оля вспыхивает не пойми от чего?

– Я пойму.

– А войфренд?

– Тут сложнее, – вздохнул он и усмехнулся: – Но волки нам не конкуренты, Дарьяр, да?

– Да, – невесело протянул я. – Ладно, давай.

Я заглушил мотор перед нашим маленьким торговым центром с аптекой и опустил плечи, силясь выпустить руль из рук. Надо было заставить себя поднять зад, выйти из машины, зайти в аптеку и купить чертовы презервативы.

– Я не хочу, чтобы Ромка смотрела на меня, как смотрела мать на отца, – сказал я сам себе в тишине салона и поднял взгляд в зеркало. – Тебе ясно? Я буду терпеть. Она этого стоит.

Дыхание стало тяжелым, но сопротивление ушло. Я дернул ручку двери и вышел.

* * *

Дарьяр вернулся, когда стемнело. По тому, как швырнул ключи на полку, как тяжело прошел в кухню и что-то бросил на стол, поняла – ему тоже нехорошо. Нам обоим не было хорошо. Что-то особенное было раньше между нами, когда я бегала к нему за теплом по утрам, и мы потеряли это… Вроде бы не критично. Медведь шел навстречу, я тоже. Осталось только освоиться в этих наших договоренностях, и все будет нормально…

Его тяжелый выдох насторожил. Я подняла голову с подушки и подползла к краю кровати, но позвать не решилась. Вернулась в постель и залезла под одеяло.

Незнакомый дом нервировал. Я с детства тяжело привыкала к новому месту, а если оно еще и не нравилось, то вообще не могла уснуть. В приюте я училась спать очень долго и тайком выползала ночевать в спальнике на заднем дворе все лето до заморозков. Потом появилась Шеба, за ней Саныч, и я потихоньку привыкла.

Дом Дарьяра не был безнадежен. Но злой и переоценивший свои силы с компромиссами Медведь внизу не добавлял ему очарования.

Вымотавшись за день, я отключилась, едва донеся голову до подушки.

Проснулась в одиночестве. Мне ничего не снилось, я даже не шелохнулась за всю ночь – как уткнулась в подушку с краю кровати, так и проспала. Мутное утро размазало очертания комнаты белым рассеянным светом, и ни звука не раздавалось вокруг, будто все вымерло. Даже жутко стало сначала, но потом мне подумалось, что чуткому Медведю просто сделали в доме первоклассную звукоизоляцию.

Сам он нашелся на диване. Я задержала дыхание, стараясь не разбудить, но продолжала смотреть на него и кусать губы. Дар спал на животе, даже не сняв джинсы. То есть не смог даже прийти ко мне и лечь рядом. И тут не до обид, как я теперь понимала. Он походил на оголенный провод, которого стоит тронуть – убьет. Меня. Воркуша же спокойно спала на его пояснице, свернувшись калачиком.

Я вздохнула и сначала попятилась к кровати, потом решительно направилась вниз, стараясь не шуметь. Проскользнула босиком мимо гостиной прямиком в кухню и взялась делать то, что у нас когда-то получалось лучше всего – готовить завтрак. Пока закипал чайник, я сбегала в ванную и привела себя в порядок. Особенно непросто оказалось натянуть на себя новый комплект белья. Нет, сел он идеально и даже обозначил грудь, которой я никогда не гордилась. Но он настолько ярко подчеркнул мои компромиссы, что аж дыхание сперло.

«Спи со мной, занимайся любовью со мной и возвращайся вечером домой», – вспомнились слова Дарьяра вчера. Они казались простыми, но по сути требовал он гораздо большего – стать его навсегда.

Я посмотрела на себя немного, потом натянула поверх всего этого толстовку Медведя и с облегчением выдохнула.

Воркуша ждала у стола, когда я вернулась в кухню.

– Доброе утро, – покачала я головой на перебежчицу. – Что, у медведя попа больше и теплее?

Воркуша пискнула, когда сцапала ее и посадила к миске, а позади щелкнул замок двери ванной. Проснулся, значит, но видеть меня не хочет? Интересное выходит «и жили они долго и… хорошо»!

Я все же состряпала бутерброды с мясом и сыром, накидала на тарелку зелени, налила две чашки чая и, водрузив все это на поднос, направилась на веранду.

Как же пахло в лесу утром! Таким терпким настоем зелени и цветов, что хотелось просто ни о чем не думать, сесть и дышать. Воркуша выползла следом, и я не сразу сообразила, что сама она со стола бы не спустилась…

– Доброе утро, – услышала хриплое позади.

И обернулась:

– Завтракать будешь? – подняла на Медведя глаза. Он молча сел рядом, и я протянула ему чашку: – А твои условия односторонние? – ляпнула, не успев подумать и взвесить слова.

– В смысле? – нахмурился он и сжал зубы.

– Ну… ты сказал мне спать с тобой, а тебе спать со мной необязательно?

– У тебя появились новые условия? – насупился он. – Кроме презервативов.

Казалось, что он вообще не спал. Смотрел на меня устало, измотанно и зло, будто не он вовсе.

– Дар, в чем дело? Я думала, мы договорились вчера…

Он будто сморгнул пелену с глаз и мотнул головой:

– Я хочу, чтобы ты поехала сегодня на помолвку к сестре. И хотел извиниться за вчерашнее. Я был не прав, лишая тебя возможности увидеться с семьей. И я поеду с тобой.

Сначала захотелось обрадоваться, да только не вышло. Медведь будто загонял себе гвозди под ногти с каждым компромиссом, и на это было больно смотреть.

– Дар, мне не нужны такие твои жертвы.

– Это не жертвы, Рома, – напряженно выдавил он. – Я сам разберусь со своими инстинктами, и да – меня устраивает все, до чего мы с тобой договорились.

– Ты не выглядишь устроенным, – упиралась я. – Дар, что не так?

– Я уже говорил вчера – не хочу делать тебя несчастной. – Голос его звучал глухо, но я отчетливо слышала в нем рычащие ноты. – Но теперь мне это видится иначе. Я думал, что отец мог, но не хотел, а теперь понимаю, что это было непросто.

– Дар…

Повинуясь порыву, я протянула к нему руку и коснулась щеки, а он вдруг дернулся, как от удара:

– Не надо…

Но я не отступила – скользнула рукой по его шее и положила ладонь на плечо:

– Слушай, я не верю, что ты можешь стать другим. Ты нужен мне. У меня нет дома, кроме твоего. И что бы там Лара ни предлагала, мне некуда возвращаться. Когда мамы не стало, дома не стало вместе с ней, и это не изменится. Не думаю, что одной встречей можно стереть эти пять лет в приюте.

Он слушал меня внимательно, а когда закончила, подхватил в руки и усадил сверху:

– Дай время, – прорычал, тяжело дыша. Его горячие ладони скользнули под толстовку и сжались на ягодицах. – Я хочу тебя…

Он поднялся со мной и направился в дом. Я обхватила его за плечи, и кожа под пальцами показалась раскаленной. Дар никогда не давал привыкнуть – утягивал с головой в свою одержимость. И я не могла его остановить после всего. Я же видела, как нужно ему все, что касается меня. Он спал внизу не потому, что не хотел меня видеть. Он боялся сорваться и взять силой снова.

– Тебе было больно вчера? – спросил вдруг, поднимаясь со мной по лестнице.

– Немного.

Дар усадил меня на кровать и стянул толстовку, оставляя в белье. Губы его дрогнули в мягкой усмешке:

– Ты такая красивая.

Он снова усадил меня к себе на колени, стараясь быть нежным, но я чувствовала, как дрожат его руки, и слышала, как тяжелеет дыхание. Быть объектом такой страсти страшно до ужаса.

Его пальцы собственнически скользнули под кружево трусов и добрались до чувствительной кожи. Я задержала дыхание. И пусть это пугало – ничего не могла поделать с этим, только сдаться. И Медведь принял мою капитуляцию – уложил на спину и склонился между ног, дразня дыханием. Показалось, он никогда еще не ласкал меня так откровенно, как сейчас. Где там говорят «да»? В ЗАГСе? В церкви? Чушь… «Да» говорят в такие моменты.

Просто… к такому согласию не принуждают. Одна часть меня понимала, что Дар не может по-другому. Но другая не понимала, почему он вдруг стал важнее меня самой.

Но выбора уже не осталось… Не все сразу, не сейчас. Он – не человек… Требовать от него как от человека – не выйдет. И это пугало больше всего.

– Если бы ты знала, как я хочу перестать сходить по тебе с ума… – Он навис надо мной и посмотрел в глаза.

– А я не хочу, – выдохнула ему в губы и вскрикнула на его первое осторожное движение.

– Больно? – прохрипел он.

– Нет, – выгнулась я, сжимая коленки на его бедрах и добавила: – Страшно.

– Черт…

Он отстранился, а я растерянно замерла в одиночестве, хлопая глазами в потолок. Но медведь вернулся вдруг с презервативом в зубах, уселся рядом и принялся за его распаковку.

– Ты купил презервативы? – выдохнула я, приподнимаясь на локте и снова проваливаясь в завораживающее зрелище – сдающийся дикий зверь, зло раскатывающий латекс по члену.

– Очевидно, – сосредоточенно хмурился он.

Хотелось, чтобы не заканчивал – само это новое явление в моем мире казалось таким запретным и будоражащим, что даже страхи перед ним отступали. Но вот он отбросил фольгу и перевел на меня голодный злой взгляд – пришло время расплачиваться за уступки. Только это вдруг стало так просто… Я села и обхватила его за шею, прижимаясь всем телом.

– Так больнее будет, – положил он ладони мне бедра, тяжело дыша.

– Будет больно – скажу.

Что-то важное случилось сейчас. Дар так легко перечеркнул все мои страхи и сомнения, давая понять, что я могу сказать обо всем, и он услышит, даже если не сразу, и он не оставит попыток понять.

Несколько прерывистых вдохов и напряженных движений понадобились, чтобы опуститься на него, и только тогда он перенял часть инициативы, возвращая меня назад все быстрее. Я уже не жмурилась. Смотреть на его сильное тело, перекатывающиеся мышцы под лоснящейся кожей и эмоции оказалось так завораживающе, что я забыла обо всем. Совершенный, невероятный, дикий и необузданный зверь, готовый на все, лишь бы я осталась рядом добровольно.

У меня пересохло в горле от этого зрелища. Но чем смелее он двигался, тем сложнее становилось оставаться в реальности.

…Наконец, я выскользнула из его рук, а он развернул меня лицом в кровать, и все картинки померкли. Осталась сила, которую я чувствовала в каждом его рывке, и голод, общий на двоих. Я не успела толком осознать, когда меня всю охватило желанием взять от этого момента все. Откуда-то появилась такая жажда, что стало страшно не утолить, остановиться и остаться опустошенной. Я едва соображала, двигаясь Медведю навстречу, виляя бедрами и пытаясь задеть те самые струны, которые уже дрожали от напряжения и вот-вот обещали зазвучать так оглушительно, что не осталось бы никаких вопросов. Но у меня все не выходило, и тогда Дар взял все в свои руки – сжал ногами мои, не позволяя больше ерзать, и задвигался быстро и поверхностно, доводя меня до исступления. И, выжав меня досуха, он последовал за мной в несколько сильных движений…

Было очень странно. Но теперь определенно «хорошо». Губы сами расползались в улыбку, и я радовалась, что могу уткнуться лбом в простынь, чтобы Дар не видел.

– Рома?.. – хрипло выдохнул он, прижимая меня к себе.

– Все хорошо, – сдавленно отозвалась я.

Оргазм будто докатился и до самого горла – даже говорить было странно. В ушах, как назло, зазвенело, и я застонала…

– Что такое? – насторожился Дар, разворачивая меня лицом.

– Все хорошо, – пыталась стянуть губы я. – Не смотри на меня…

– Почему это?

– Мне стыдно за то, что так хорошо. – И я нашла в себе мужества посмотреть ему в лицо на один вдох. Медведь пытался понять мои эмоции, и выглядело это так забавно, что я едва не рассмеялась – вовремя он щелкнул резинкой презерватива, избавляясь от ненавистного компромисса. Но я все равно обняла его:

– Это было круто. Кажется, так говорят?

– Кажется, – усмехнулся он расслабленно. – Душ? Завтрак?

– Да. И да.

* * *

Это какой-то заколдованный круг. Чем лучше ей становилось, тем хуже было мне, потому что я боялся потерять это ее «лучше». Ромашке понравилось, что я по собственному убеждению нацепил резину. И теперь мне предстояла новая промывка мозгов, чтобы зверюга не затаила на это злобу.

«Она успокоилась. Сама обняла. Ластилась, отвечала, выпрашивала, чтобы трахал ее жарче! Что тебе надо?!»

«Ты лезешь из кожи. Вылезешь, как ее рафинированный модный волчок».

«Она того стоит. А когда скажет “да” и отяжелеет сыном, будешь первым радоваться!»

«Как же! Ты узнай, сколько она ждать тебя попросит!»

«К черту иди. Меня не устраивают твои законы больше. Я хочу равную себе женщину, с жаждой жизни и страстью, а не растоптанную и униженную твоим звериным эго! Вали во тьму!»

– Дар, холодно, – поежилась Ромка под душем. А мне было в самый раз, чтобы остудить нервы.

Но я сделал теплее и вылез:

– Подогрею чай.

– Спасибо, – улыбнулась она, жмурясь под каплями.

И я расслабился, задержавшись ненадолго взглядом. Да, именно так хочу – чтобы улыбалась и благодарила.

Утреннее поле боя со своей звериной частью осталось за мной, только смутное беспокойство все еще дергало нервы. Я сам говорил Ромке, что важно мириться со зверем, чтобы он не угрожал равновесию. И теперь впервые загнул его в бараний рог своими требованиями. Но иногда надо и вызов бросать своей сути, иначе все останется так, как было, а меня это не устраивает.

Завтрак мы повторили в лучших традициях прошлого. Ромка сидела, уплетая бутерброд, расслабленно скрестив ноги и жмурясь от удовольствия. Поглядывала на меня украдкой, когда думала, что не вижу. Крыса эта ее крутилась рядом, бегала от меня к ней и обратно… и даже не раздражала больше – притерпелся. Показалось, что все у нас даже может наладиться.

Мне хотелось спросить, когда Ромка готова будет родить детей, но моя зверюга тут же дергалась, разгоняя сердце, и я откладывал. Для человека рано. Мне надо показать ей, что я стою доверия. Надо быть хитрее – я же охотник, в конце концов! Расслабить ведьму, обаять, доказать, что я – лучшая партия, и что детей надо заводить со мной… И родственников ее я вытерплю.

– Так мы едем к твоей сестре? – Вопрос дался легко и свободно.

– Ты уверен? – покосилась на меня Ромашка.

– Я уже сказал. Поедем. – Я мстительно стряхнул крошки на крысу, но та не обиделась – принялась перебирать, какие повкуснее.

– Ладно, – пожала плечами Ромка и усмехнулась. – А я почитала про Эминема. Забавно, что ты меня с ним сравнил.

– Только внешним видом.

– Но с семьей у него тоже не задалось.

– Люди умеют из слабостей делать силу. Мы – нет.

– Почему? – оживилась она.

– Потому что не умеем подчиняться слабостям. Это разрушает, Рома. Поэтому твой друг глотает всякую химию. Он просто не может по-другому, не подозревает, что это дано ему той самой природой, которую он пытается контролировать.

– Но ты же тоже пытаешься, – осторожно заметила она.

– Да, потому что я жду времени, когда мне больше не надо будет пытаться. Это не противоречит природе. – Она закусила губы и отвела взгляд. Но я решил не давать ей повода грузиться: – Звони сестре договаривайся, и поедем.

– Хорошо, – просияла она и подскочила с крыльца, направившись в комнату.

Чучело проследило за хозяйкой, но следом не кинулось, полезло мне на колени.

– Ты можешь нежнее? – поморщился я на следы от когтей на предплечье.

– А ты? – Я поднял глаза на Нинор, не пойми как подкравшуюся к крыльцу. Бабушка была, мягко говоря, не в духе. – Все ты можешь, что за чушь, Дарьяр? – возмутилась она хрипло.

– О чем ты? – уперся я локтями в колени.

– О силе. Это не звериное, это мужское! – рявкнула она. – Удобно убедить себя, что не можешь, и что зверь сильнее. Эту силу ему даешь ты! Вы – эгоисты, самодуры!..

Я усмехнулся – до того чудно она выглядела с этой тирадой у меня под порогом.

– Кофе хочешь?

– Не задабривай! – возмутилась она, с хрустом выпрямляя спину, но тут же ойкнула и скрутилась на нижней ступеньке. – Неси.

Я ссадил крысу и направился в дом.

Ромка копошилась наверху, и я не стал ее отрывать. Сделал кофе и вынес бабке. Нинор к тому времени уже одурманила крысу табаком, и вместе они колыхались, сидя на крыльце, в клубах дыма. Бабка поглаживала животину по спине, а та настороженно шевелила усами.

– Познакомились с чучелом? Обкуришь ее сейчас – Ромка расстроится…

– Ее зовут Воркуша, – прокряхтела бабка.

– Откуда ты знаешь ее имя? – протянул ей чашку.

– В этом весь ты, – проигнорировала она вопрос. – Знаешь, что отличает твою ведьму от тебя? Она не считает себя выше кого-то. Вы же у нас ну просто венец эволюции и предел мечтаний для любой женщины. Ты крысу по имени хоть раз назвал?

– Нет.

Я сел рядом, зная, что просто так Нинор не приходит.

– Понравилась твоя ведьма. Одобряю.

– Это хорошо, – кивнул я. – Я рад.

– Дар, тебе хорошо будет с ней. Вам всегда хорошо с избранной. А вот без нее худо. Твоему отцу худо. Он перестал видеть смысл…

– Что случилось?

– Боюсь я. Война, ненависть до добра не доводят. Они все слепые. Мало кто видит…

– Нинор! – раздраженно потребовал я.

– Он вчера отправил пятнадцать своих в город, – тише доложила она. – Вернулась половина. Все – его бойцы, никаких детенышей… Боюсь, на той стороне потери более существенные, но все это не радостно.

Я ведь знал, что он развяжет противостояние. И жаль мне не было никого из виновных. А вот невинные всегда страдали больше – этого не избежать.

– А ты как думаешь, Нинор? Лучше как прежде?

– А что плохого? Ты убийц Демы наказал? Наказал. Тебе поперек никто не встал.

– Но Демида это не вернет.

– Так всегда было, Дар, и так будет. Никого не вернуть. Но и лучше не станет. – Крыса вдруг чихнула, отмирая, и принялась вычищаться. – А еще, – продолжала Нинор, – Солоху привезли троих. Из тех, кого твой отец отправил вчера. Их отравили чем-то. Ты бы видел. Перекрученные. Полузвери-полулюди. – Нинор покривила пальцы для убедительности. – Мечутся между ипостасями и обернуться не могут.

Я замер, слушая ее – что-то похожее говорила Ромка про своего больного друга.

– И что отец? – нахмурился я.

– А как думаешь? – Понятно. Ничего. Нинор пожала плечами и погладила крысу, а та блаженно зажмурилась и зевнула. – Знаешь, Дарьяр, а ведь крысы обычно не такие умные.

– Откуда мне знать? – раздраженно отмахнулся, думая о том, что она рассказала.

– Ну так меня послушай – крысы не такие умные, как эта…

– Я поговорю с отцом, – посмотрел на нее. – Еще раз…

– Поговори, – пожала она плечами равнодушно и поднесла снова трубку к губам.

* * *

– Угу, передумал, – вздохнула я в телефон, расхаживая по спальне.

В солнечном свете утра, когда лучи только заползали на стены, дом стал теплее и уютней.

– Ты напугала вчера, – напряженно отозвалась Лара. – Думала ехать тебя вызволять – Эрих остановил…

– Представляю тебя здесь с требованием меня вызволить, – усмехнулась я.

И тут меня осенило! Я встала на коленки и заглянула под кровать. А Дарьяр нормально так запасся презервативами… Даже спрашивать не буду на какое это время. Я медленно выпрямилась и уселась на кровать.

– Ну я просто надеюсь, что ты позвонишь, если тебе понадобится помощь. Она тебе еще не понадобилась?

– Лар, все хорошо, – улыбнулась я. – Дарьяр старается. Вот даже презервативов накупил…

Она вздохнула:

– Это да – значимый компромисс. Я в курсе.

– Ну вот видишь! – шире улыбнулась я, ловя себя на удовольствии от ее одобрения. И поддалась секундной слабости: – Мне очень важно, чтобы ты одобрила.

– Будто от моего одобрения что-то изменится, – не оценила она моего порыва, и я сгорбилась, уставившись в пол.

– Слушай, давай без нас? Не думаю, что тебе это. И я себя не буду обнадеживать.

– Рома, перестань. Мне за тобой лично приехать? Я приеду. Понадобится – вырву у этого медведя, но на моей помолвке ты будешь.

Я вздохнула. Мне хотелось. Очень. И нужно попытаться попросить у нее помощи для Сашки. У Лары связи, она могла бы узнать хоть что-то или даже попробовать оспорить документы, которые Сашка подписал. Шеба нуждалась в надежде. Но доставлять новые проблемы Дарьяру я не хотела.

– Хорошо, – окончательно «потухла» я. – Мы приедем ненадолго. Ладно?

– Ладно. Собирайся и приезжайте. Как раз успеем тебя привести в порядок.

– Я в порядке, – прошептала в ответ на гудки в мобильном.

Входная дверь неслышно щелкнула, и в гостиную вошел Дарьяр с подносом. Одного взгляда на меня, когда я спустилась на помощь, ему хватило:

– Что случилось? – сурово глянул он на меня.

– А как ты понял?

– Тебе было лучше, когда ты уходила звонить сестре, – поставил он поднос на стол.

– А ты не пах бабушкиным табаком, – прищурилась я и глянула на двери. – Она тут?

– Ушла. А ты не ответила.

– Надо ехать к Ларе. Она жаждет привести меня в порядок перед приемом.

– Ну а ты жаждешь привестись в порядок у Лары? – усмехнулся он хитро. – Потому что у меня тоже есть к кому поехать с этой целью.

– Правда? – просияла я. – Я бы скорее доверилась тебе.

Он склонил голову набок, кривя уголки губ.

– Тогда поехали. Во сколько надо быть у сестры и где именно? Мне нужно заехать к отцу.

Только тут я заметила, что не мне одной испортили утро.

– Что-то сучилось?

Дар замялся, распихивая посуду в посудомойке. Я не торопила.

– Лекарство, которое хапнул твой волк, – начал он мрачно. – Его создали не для помощи. У Солоха трое пострадавших, мучаются в полуобороте после стычки с Высшими.

Я замерла, не веря ушам.

– Как же так… – прошептала.

Дар выпрямился, глядя на меня напряженным взглядом.

– Поэтому я хочу поехать на помолвку твоей сестры. И даже не отказался бы познакомиться с твоим отцом.

– Дар, это может быть плохой идеей, – мотнула головой. – Я понятия не имею, где вообще его власть заканчивается.

– Ром, я не правящий, – обошел он меня, – морда неофициальная. Ему ничего не грозит общение со мной.

– Подожди, – дошло вдруг до меня, – ты что, сын Правящего?

Он обернулся у выхода их кухни:

– Да, – пожал плечами.

– Погоди. Того самого? Главного по всему северному округу?

– Да.

Дар проследил, как я подошла к нему и глянула в глаза.

– Ничего себе, – выдохнула.

– Именно, что ничего, Рома. Пошли собираться.

И он направился к лестнице. Я не отставала:

– Почему «ничего», Дар? Ты же его наследник!

– Ты много унаследуешь? – усмехнулся он, а я встала у ступеней, глядя на него снизу.

– Но я – другое.

– Такое же. Ничего я не унаследую. – Он глянул на меня с середины лестницы, снова склонив голову набок. – Ром, в чем дело?

– Я все это время встречалась с принцем медведей! – всплеснула я руками. – А ты молчал!

Дарьяр закатил глаза и покачал головой:

– Ну да…

– Ты как Симба, – последовала я за ним. – Принц в изгнании.

– Ром, хватит. Я не Симба.

– Он тоже считал себя виноватым, только в смерти отца, – не унималась я.

– Это мультик, – брезгливо проворчал он, направляясь к шкафу.

– Это сказка. И тебе не все равно. Хоть ты и считаешь себя не в праве…

– Я просто постараюсь выяснить, что происходит, – остервенело рылся он в шмотках. – И да – мне не плевать на тех, кто доверяет моему отцу.

– Я могу помочь. Я же следак, Дар…

– Вот еще, – фыркнул он. – Я помню, как этот следак улепетывал недавно со всех ног, рискуя жизнью… Нет, Рома. Вот знал же, что не надо говорить!

– Надо, Дар, – серьезно возразила, замирая у кровати. – Иначе у нас не будет ничего общего.

Он выглянул из шкафа и уставился на меня хмуро.

– Ладно, – шагнул ко мне. – Только давай без самодеятельности. Все обсуждаешь со мной.

– А ты – со мной.

– Хорошо, – остановился рядом, глядя мне в глаза. – Но ты должна помнить – мне все это к чертям не будет нужно, если с тобой что-то случится. Уяснила?

– Да, – улыбнулась я.

Он не разделил моего настроя, хмурясь сильнее:

– Это все мне не нравится, – заговорил жестко. – Если Высшие создают биооружие против оборотней…

– Это нарушение конвенции, – не вытерпела я.

– Это намеренное разжигание войны, – припечатал он жестко. – Если сейчас всплывет то, о чем только благодаря тебе догадываюсь я – начнется резня. А это значит, что отец может идти просто у кого-то на поводу. Легко управлять теми, кто ослеплен ненавистью.

– Я подумала, смысл как раз в том и есть, чтобы вредить вам.

– Вредить по одному? – усмехнулся он. – Брось, Ром. А вот спровоцировать масштабные нарушения – другое.

– Но факт нанесения вреда ведь есть.

– Это надо доказывать, – припечатал он.

А меня осенило страшной догадкой:

– Саныча не выпустят, да? Мы его не найдем…

Ноги ослабели, и Дар поймал меня и отнес к кровати. Ни слова не сказал, просто прижал к себе и тяжело вздохнул. А я лихорадочно соображала – Яворский должен был знать, куда увезли Сашку. Но даже если узнаем, что дальше? Подвергать Дарьяра опасности и просить вытащить друга?.. Глупо, безрассудно…

Но и убедить себя сдаться не выходило.

– Мне, наверное, тоже есть о чем поговорить с отцом, – прошептала я.

Если вчера вечер виделся мне значимым семейным событием, то теперь все иллюзии улетучились.

– Поехали, – скомандовал Дар и поставил меня на ноги.

* * *

Не хотелось везти Ромку к отцу, но варианта не было, да и прятать ее от него все время я не буду. Скажет против слово – получит по морде.

– Пошли, – открыл ей двери и подал руку. – Он у меня с тяжелым характером. – Ромка глянула на меня так, что стало понятно – это не стало для нее открытием. – Хуже моего.

– Я поняла, пошли, – усмехнулась она и взяла меня за руку. Снова оделась, как рэпер, а для отца это – верх неповиновения. Штаны он на женщинах не признает. Видимо, задирать неудобно, когда приспичит.

Нинор во дворе не было, и вообще округа показалась пустынной. Но не успел я подвести Ромку к крыльцу, отец вышел сам. Правая рука забинтована от плеча до кисти, взгляд злой, но потрепанный – силы, которая бы сдула меня со двора, я не ощутил.

– Зачем пришел? – прогудел он и тяжело опустился на ступеньки, бросил взгляд на Ромку и задержался дольше обычного – провоцировал.

– Ты подвергаешь опасности всех наших.

– У них есть яйца, в отличие от тебя, – пожал он плечами.

Ромка взвизгнула, а отец только башкой мотнул и упал на ступени от моего удара в челюсть. И какого ж черта я потащил ведьму с собой? Не ожидал…

– Ты с чего решил, что сильней? – присел я рядом, пока он отплевывался кровью на ступеньки. И тут до меня дошло, что он пьян вдрызг. И как я сразу не почуял?

– Не трать время на такие решения, – усмехнулся он разбитыми губами. – Зверю не стоит жить по указам этих… – И он кивнул на Ромалию. – Иначе не зверь ты больше, Дарьяр, а так – цирковой мишка за банку сгущенки. Ну или на что там способна эта рыжая…

– Дар, не надо, – смахнула Ромка пелену ярости с моих глаз, хватая прохладной ладонью под руку. – Поехали. Да?

– Да, Дар, – оскалился отец, – езжай.

Я развернулся, сгреб Ромку и вывел со двора. Вот и познакомил с родителем…

– Бабка у тебя ничего, Дар, – мягко заметила Ромка, когда мы выехали на трассу. Я усмехнулся ее попытке поддержать. – Ну что ты смеешься? Мне вот вообще некем похвастать…

– Прости. Никогда не бил его…

– Ну все когда-то бывает впервые, – философски пожала плечами Ромка. – А куда мы сейчас?

– У Демида подружка была, – рассеяно ответил, все еще содрогаясь внутри от этого визита. – А у нее салон вечерних нарядов. Думаю, она будет рада меня видеть.

– Подожди, ты не предупредил? – усмехнулась Рома.

– Нет, – смутился я. Даже не подумал.

– Дарьяр, позвони подружке, – глянула она на меня снисходительно. – У них тоже бывают планы.