Глава 5

Они словно два вихря, движения размыты и сложно уследить за клинками, но этот танец стали и силы завораживает. Выпад и левая рука принца повисла плетью. Обманный манёвр, мой блондин припадает на колено и наносит удар снизу остриём меча под стальную пластину. Охотник дёрнулся и теперь его бок окрашен кровью. И это не пустячная царапина, кровь пропитывает его рубаху и рука заметно прижимается к боку. Головокружительное противостояние, в котором сложно уследить за клинками и движениями соперников.

— Дед, — шепчу я, наклонившись к нему. Кажется, всё случилось за одно мгновение, но оба противника уже покрыты потом и песчаной крошкой. Я же даже не заметила, что бой длится уже как минимум минут пятнадцать.

— Они равны, девочка. Не вижу смысла вмешиваться, — ответил дедушка, и я поняла, что порошок, который оставила на лорде-охотнике, начнёт действовать только когда дед того пожелает.

А меня трясло от вида крови и сжимающего сердце ужаса. Ведь каждое следующее движение может оказаться последним для моего принца. Даже владыка уже понял, что лорд-охотник не будет сдерживаться, и приказал прервать поединок, но его не послушали! Кажется, до него начало доходить, что это не простое ежегодное состязание, но он был здесь, на трибуне, а Рар там, один на один с лордом, решившим раз и навсегда доказать, что он сильнее.

Словно во сне наблюдаю за тем, как медленно, неимоверно медленно приближающееся к горлу моего Рара остриё клинка. И очевидно, что он не успевает поставить блок. Я вскочила и закричала не своим голосом, рядом точно так же вскочила и вскрикнула светловолосая леди. И клинок убийцы дрогнул, чёрные глаза лорда-охотника посмотрели прямо на меня. А Рарриэш воспользовался этим моментом отвлечения и нанёс удар по держащей меч руке Тарриэра. А ведь мог бы и убить, но только обезоружил, мой справедливый и бесконечно благородный принц.

Кровь хлынула на песок, меч выпал из ослабевшей руки лорда-охотника и трибуны погрузились в тишину.

— Ну вот, а ты боялась. Даже к бесчестным методам прибегать не пришлось… почти, — прошептал дедушка мне на ухо.

Рарриэш отошёл от соперника на два шага и поклонился публике, а на лице поверженного лорда была такая гримаса ненависти, что я не сдержалась.

— А сейчас ещё не поздно к бесчестным методам прибегнуть? — спросила у деда сквозь зубы.

— Сильно обидел? — напрягся дедушка.

— Хуже, — честно призналась я.

Дедуля сжал кулаки и поверженный лорд скрючился, хрипя от боли.

— Ненавижу, — прошипела я, наслаждаясь зрелищем.

— Только не забудь разобраться в себе, девочка. За что же ты его так ненавидишь: за его силу или за свою слабость? — усмехнулся дед. Да, в проницательности ему не откажешь.

Мимолётный взгляд на окровавленного, хоть и являющегося победителем Рара. И я без сомнений ответила, кивнув на принца:

— За это.

— Истинная женщина моего роди, — не без гордости произнёс дедушка.

— Я вот сейчас одного не понял, твоя девочка так радуется победе моего сына или поражению моей первой руки? — напомнил о своём присутствии владыка.

— Одно другому не мешает, — искренне ответила я.

— А ты мне уже нравишься, — не остался в долгу владыка.

— А давайте, это останется нашим маленьким секретом? — предложила я, вспомнив, что так и не рассказала Рару, кем являюсь на самом деле.

— Хм, странная просьба, — задумчиво ответил Владыка.

— Вы просто поверьте, так лучше будет, — заверила я его.

— Не мешай молодым совершать их ошибки, — глубокомысленно вставил дедушка, и владыка согласно кивнул. Но на меня смотрел при этом с какой-то затаённой надеждой. Ну да, внучат чернокровых хочет.

Но смотрел на меня владыка не долго, как-никак повелитель, ну и отец победителя. И поднявшись, владыка обвёл присутствующих горделивым взглядом. Сейчас будет говорить соответствующую случаю высокопарную чушь.

— А можно вернуть меня туда, откуда забрали? — совсем уже обнаглела я, не обращая внимания на речь владыки.

— Это неприемлемо, — уверенно ответил дед.

— Ну пожааааалуйста! Я должна сама ему всё рассказать, — взмолилась, подарив деду самый умилительный просящий взгляд, на который была способна.

— Только под моим контролем, — неохотно ответил дедушка.

— Это как? Вы что, подглядывать будете? — искренне возмутилась я.

Рядом непристойно захохотали. Да-да, это был владыка, закончивший с речами и теперь прислушивающийся к нашему разговору.

— Ладно, но я буду следить за периметром, — неохотно пошёл на уступки дед.

— Спасибо, — искренне выдохнула и, обняв дедушку, чмокнула его в щёку.

Наверное, это и послужило толчком к действиям. Передо мной открылся разрез в пространстве, ещё раз поблагодарила дедулю и шагнула в него. Вслед понеслось произнесённое ну очень довольным тоном: «И всё таки мы породнимся, лорд Дасмир». Ответ деда я не расслышала.

Вышла в главном зале дома наслаждения, и там меня явно не ждали. Здесь было много неприлично, скорее раздетых, чем одетых, девушек и тоже не совсем одетых лордов. Я не просто покраснела, я задохнулась от стыда и растерянности. Да я даже шаг сделать боялась, потому что каждое движение грозило столкновением с голым телом.

Но вдруг одна из девушек, прислуживающих «отдыхающим», подошла ко мне, схватила за руку и повела, умело лавируя между парочками и даже тройственными союзами. Как же стыдно-то!

— Я Рантика, — представилась девушка. — Видела тебя у владыки в комнате. — Да ты не бойся, тебя никто не видит, кроме меня, — неожиданно призналась она.

- Почему? — заинтересовалась я.

— Наверное тот, кто перенёс, позаботился. И тебя видят только невинные, — просто пояснила девушка.

— А ты…, - поняла, что вопрос более чем бестактный и замолчала.

— Да, я новенькая, — улыбнулась Рантика. — Для меня ещё не нашли богатого покупателя.

— И не найдут, — заверила я её.

И девушка испугалась. Действительно испугалась, побледнела и съёжилась вся.

— Нет-нет, не бойся, — поспешила я её успокоить. — Просто принц обещал позаботиться о твоём будущем. Ты не отдашь честь первому встречному. И я не могу позволить тебе сломать свою жизнь… как сломали мою.

Последнее я прошептала едва слышно, но это даже для меня самой было откровением. Я только сейчас поняла, как мне больно от того, что свою честь я потеряла с тем, кого искренне и всей душой ненавидела.

— Да много пользы от неё, от чести этой, — усмехнулась девушка. — Вот у меня она есть, а ни одежды новой, ни еды. Пока не продамся подороже, так и буду за столами прислуживать.

И я почему-то приняла её слова, как спасение. Действительно, что изменилось во мне после потери этой пресловутой чести? Я не изменила себе, не поменяла взглядов, не стала хуже. Но Рантику сохраню! Да, нелогично, но это была моя дань благочестию, которое я сама не сумела уберечь.

— Проводи меня в комнату, — попросила тихо. — И не возвращайся больше туда. Обещаю, о тебе позаботятся.

— Так меня и так никто не трогает, — обиженно ответила девушка и повела меня к лестнице.

Какой же он всё-таки хороший, мой Рарчик, — думала я, входя в его комнату. Не забыл, позаботился о девушке. Рантика оставила меня у двери и ушла обратно, прислуживать за столами.

А я вошла в спальню и едва не отшатнулась. На меня смотрели холодные, полные злобы и ненависти серые глаза.

— Кто ты? — напряжённо спросил Рар.

А я видела только его окровавленное тело, при виде крови холод взгляда забылся мгновенно. И бросилась к нему, сдирая доспехи и проверяя руки-ноги на целостность.

— Прекрати, — ледяным тоном приказал Рарриэш. — Я видел тебя в ложе правящих. Кто ты?

— Вот только давай не будем сейчас делать поспешные выводы, — попросила, и сдёрнула с его руки металлический наруч… вместе с рукавом. Взору моему открылась глубокая рана, море крови и белеющая в разрезе кость. Сознание решило покинуть меня ещё до того, как предмет доспехов упал на пол.

***

— Эль, Ээээль, приди в себя, — кто-то легонько похлопал по щеке. — Да ничего же страшного, просто небольшой порез, — заявил Рар, когда я открыла глаза. Взору моему опять предстало окровавленное тело, и сознание поспешило ретироваться повторно…

— Эээль, я уже регенерировал и помылся, — меня опять легонько хлопали по щеке.

Приоткрыла один глаз, осмотрела возмутителя моего обморочного спокойствия и с визгом «живой», бросилась ему на шею. И пусть думает, что хочет, а мне всё равно хорошо.

На этот раз меня не стали отталкивать. Принц тоже обнял, крепко, сдавив рёбра почти до хруста и уткнувшись лицом в шею.

— Как же я испугалась за тебя, — прошептала едва слышно.

Осознание, что обнимаю обнажённые плечи, пришло неожиданно, и я попыталась отстраниться. Не позволил.

— Пусти, — попросила, чувствуя, что лицо горит от смущения.

— Не хочу. И знать, кто ты, тоже не хочу, — глухо пробормотал Рарриэш в мою шею.

А уж как мне-то не хотелось начинать этот разговор. Необъяснимый страх сковывал ледяными тисками при мысли, что узнав правду, мой блондин возненавидит меня… и откажется.

Так мы и стояли, крепко обнявшись, минут пять, наверное, стояли. А потом Рар вспомнил, что у него ко мне накопилось много вопросов и разорвал объятия.

— И всё же, как ты оказалась в ложе правящих? Туда кого попало не пускают, — сощурившись спросил он.

— Ну спасибо, не думала, что я для тебя кто попало, — проворчала, изобразив обиду. В действительности я просто тянула время, ища способ поведать правду в наиболее мягкой форме. Но, как ни крути, а правда была одна — я нежеланная, навязанная невеста. И взглянуть в глаза своему, теперь уже бывшему жениху сил не было. Какая же я трусиха!

— Эр назвал тебя женой? — глухим, каким-то потерянным голосом спросил Рарриэш.

— Нет, — почти выкрикнула, невольно вздрогнув от подобной перспективы.

— Тогда почему? Кто провёл тебя на поединок? — в голосе моего блондина слышались напряжение и недоверие.

Я не готова, просто не готова увидеть ненависть и презрение в его глазах. А именно эти чувства и останутся в его сердце, как только он узнает правду. И я, леди Эльтианита Маэсто, а теперь ещё и леди Рардинэр, решилась пойти на чисто женскую хитрость. Шагнула к мужчине, которого, кажется, полюбила, и поцеловала его. Пусть он возненавидит меня, пусть посчитает падшей, но это будет потом. Сейчас же я хотела, чтобы он был рядом, был со мной, смыл своими прикосновениями позор близости с лордом Тарриэром Рширхо.

И Рарриэш не оттолкнул меня. Напротив, прижал крепче, отвечая на неумелый поцелуй очень нежно и трепетно. Подхватил на руки, а в следующее мгновение опустил на прохладные простыни, не разрывая поцелуя. Я сама не заметила, как желание отвлечь и страх потерять сменились упоительным чувством полёта. И это было совсем не то, что я испытывала с лордом-охотником. Это не было постыдным зовом плоти, огнём, сжигающим преграды совести и разума. Это было нечто тёплое, нежное и такое яркое. Словно я погружалась в солнечный свет, купалась в его нежных лучах и пила его, пропитываясь теплом и негой изнутри. По телу заскользила ткань медленно снимаемого платья, но я этому только порадовалась, стремясь оказаться как можно ближе к свету и теплу. На смену ткани пришли ладони, они медленно скользили по рукам, плечам, животу, бёдрам. Он словно боялся причинить боль, столь нежными и мимолётными были его касания. И тело выгнулось навстречу этим прикосновениям. А тепло начало перерастать в жар, но он не опалял, а согревал, словно загорающееся в самой душе трепетное, несмелое пламя. Мой первый стон потонул в нежном поцелуе. Губы, такие желанные и терпеливые переместились на шею и медленно, мучительно медленно прокладывали дорожку из поцелуев к груди, следуя за столь же тягучими прикосновениями рук. Что же он делает со мной? Это было совсем не похоже на то, что я испытывала в объятиях ненавистного лорда, но эти ощущения были в сотни раз ярче и слаще. Я тонула в своём мужчине и чувствах, которые он дарил мне. Тонула и хотела большего.

— Мало, — шептали мои губы. — Не мучай меня, хочу больше.

Я даже не понимала, чего прошу, пока не получила большего. А потом всё слилось в сплошной поток наслаждения. Я словно умирала, воскресала и вновь умирала, шепча одними губами «мой». И, кажется, действительно умерла.

***

Воскресать не было ни малейшего желания, но меня настойчиво возвращали к жизни.

— Эль, милая, любимая, родная, открой глазки, — шептал Рарриэш, перемежая каждое слово поцелуями. Он целовал губы, щёки, глаза, кончик носа и даже подбородок. — Ну же, очнись. Или я позову лекарей.

Ресницы затрепетали, но сил открыть глаза не было. И лишь лёгкая улыбка известила моего любимого(да, теперь я знала точно, что такое любовь), что я пришла в себя.

— Не пугай меня так больше, — попросил он. — Если я сделал тебе больно, то не прощу тебе этого.

— Если это боль, то я готова страдать вечно, — прошептала в ответ.

— Будешь терять сознание и такого больше никогда не повториться, — поставили меня перед фактом. Причём весьма серьёзно и уверенно.

— Это не честно, — застонала и перевернулась на бок. Боль, не сильная, но весьма чувствительная, заставила поморщиться и поджать колени к груди.

— Больно? — тут же спросил Рар. — Лежи и не двигайся, я позову лекарей.

— Зачем? — спросила и тут же открыла глаза.

Зажмурилась от яркого солнечного света, поморгала и уставилась на самого лучшего мужчину на свете.

— Во мне слишком сильна чёрная кровь, это может навредить тебе, — поморщившись ответил Рарриэш.

— Аааа, можешь не волноваться, во мне её ещё больше, — проговорила, любуясь… да любимым любуясь!

— Что? — мгновенно напрягся принц.

Ой, что же я несу? Не время, ещё не время для подобных откровений. Я бы вообще этот разговор отложила лет на десять, если бы можно было.

Стук в дверь был моим спасением.

— Ты мне всё расскажешь, — пообещал Рар, и мне почудилась угроза в этом обещании.

Но он пошёл открывать дверь, голый кстати. А я трусливо спряталась под покрывалом, и от него и от тех, кто так вовремя решил нас потревожить.

— Господин… кхм, главы когорты срочно просят встречи, — послышался мелодичный женский голос с ощутимым смущением. Здесь ещё кто-то не разучился смущаться мужской наготы?

— Позже, — непреклонно ответил его величество.

— Но, они нуждаются в вашем присутствии. Границу с Эльтийской империей пересёк отряд без опознавательных знаков, — пролепетала женщина.

— Это не моя проблема. Пусть охотники владыки разбираются, — грубо ответил Рарриэш.

— Но они прошли по нелегальному коридору, — совсем испуганно произнесла пришелица.

— А я предупреждал, что постоянные коридоры опасны, — прошипел принц. — Передай, сейчас буду.

Послышался звук закрываемой двери. А через мгновение с моей головы сдёрнули покрывало.

— Мы продолжим этот разговор, Эль. И ты мне всё расскажешь, абсолютно всё, — пообещал Рар. — Но чуть позже, — неохотно добавил и начал быстро одеваться.

У него здесь, оказывается, был целый гардероб. И быстро застёгивая серую рубашку, блондин не сводил с меня пристального взгляда. Мне же хотелось закопаться в постель и вообще исчезнуть.

— Из комнаты не выходить. Вернусь быстро, — и это был приказ, лишённый прежней нежности, холодный и жёсткий приказ.

Наследный принц Рарриэш ушёл не через дверь, он шагнул в разрез в пространстве, смерив меня подозрительным взглядом напоследок. Дедушка, забери меня отсюда…

Полежала ещё немного, стараясь ни о чём не думать, и медленно поднялась. Лёгкая боль внизу живота скорее не тревожила, а вызывала приятные воспоминания о проведённой с объятиях любимого ночи. Мои бельё, платье, туфельки и даже шпильки для волосы были сложены на стуле возле кровати. Какой аккуратный! Оделась, заплела растрёпанные пряди в косу, которую свернула и скрепила шпильками на затылке. Быстро умылась, чтобы прогнать остатки сонной расслабленности и решила позорно сбежать. Дедушка обещал, что будет следить за периметром, значит, есть надежда, что отреагирует, если выйду из здания. Вздохнула поглубже и нерешительно направилась к двери. Двигалась медленно, совершенно не чувствуя себя отдохнувшей, видимо сон мой длился недолго, если вообще спала. В чём я сомневалась. Воспоминания о проведённой в объятиях беловолосого принца ночи породили волну тепла в душе. Я не хотела уходить, но и его ненавидящего взгляда не переживу.

Судьба приняла решение за меня.

***

Он появился прямо передо мной, словно вырос из пола. Злой, напряжённый и настороженный. Лорд-охотник окинул взором помещение, сощурился, задержав взгляд на кровати и хриплым, неестественным голосом произнёс:

— Ты будешь наказана за измену.

Сердце замерло и забилось в сотни раз быстрее. Но я даже намёка на страсть в себе не почувствовала, это был страх и только страх. Я излечилась от тебя, жестокий и непреклонный лорд Тарриэр Рширхо, а вот ты, похоже, всё ещё болен… на всю голову.

Кричать? А имеет ли это смысл? Здесь нет равного ему по силе, Рар ушёл и никто не защитит меня. Дедушка? Так сама же не хотела, чтобы он «подсматривал». И я не сопротивлялась, когда охотник схватил за запястье, сдавив его стальной хваткой, не звала на помощь, когда потянул в чёрный провал пространства. Я опять стала пленницей. Уже и не помню в который раз. Выберусь? Возможно, но чего мне это будет стоить? И примет ли тогда меня мой блондин? Главный вопрос состоял в другом — захочет ли он меня принять, узнав кем я являюсь? Время покажет…

Тарриэр перенёс меня в свою светлую спальню и буквально швырнул на кровать.

— Как ты могла? — прошипел он, сверля полным неприязни взглядом. — Я думаю только о тебе, дышу тобой, не могу смотреть на других женщин, а ты…

В его обвинении было столько боли и горечи. А признания просто поразили. Неужели я ему действительно так дорога? Но сказать мне было нечего, я не чувствовала себя виноватой, и никогда не почувствую. Мне скорее нескончаемо стыдно и больно за то, что произошло в бассейне. И он это понял: почувствовал или прочитал в моём взгляде — не знаю. Но понял. Плечи опустились, взгляд потух, сильный и непобедимый лорд в мгновение стал несчастным, убитым осознанием мужчиной.

— Чем я хуже него? — спросил он едва слышно. — Почему он, а не я? Ведь нас связала кровь. Ты была обещана мне самой судьбой.

Вот уж от кого не ожидала рассуждений о таком эфемерном понятии, как судьба, так от этого властного, жёсткого мужчины.

— А ему я была обещана бабушкой и владыкой, — ответила тихо. — Но это не имеет никакого значения. Неужели ты так и не понял, что все ваши пляски вокруг крови — пустая трата времени и сил? Нет демонов, нет шанса на воскрешение чистокровных. Всё, чем вы жили, просто выдумка. Это сказки, предрассудки и пустые мечты. Сердце и только сердце решает, кого избрать парой.

Я сама удивлялась своему спокойствию, но слова произносились легко и уверенно. Возможно, я повзрослела. Хотя, вряд ли, просто кое-что узнала и поняла. То, что так и не открылось лорду, прожившему гораздо дольше меня, но так и не познавшему ни истинной истории своего народа, ни таинства настоящей любви.

— Сердце? — с грустью усмехнулся Тарриэр. — Проблема в том, что сердце питает кровь. Я наполовину оборотень, девочка моя, и моя кровь закипает от твоего запаха. Это привязка и я не приму ни одну другую женщину, только ты.

— Но я-то не оборотень, — ответила растерянно.

— Ты ответила на зов моей крови, ответила даже прежде, чем я осознал и попытался взять под контроль свои желания, — усмехнулся мужчина. — А это может означать только одно, твоё тело тоже избрало меня. Это инстинкты, Эльтианита, наши тела решили, что мы идеально подходим друг другу для продолжения рода. И я, в отличие от тебя, не в силах противостоять зову крови. Ты будешь моей. И плевать на планы владыки, на трон… плевать на всех! А что особо меня радует, так это то, что твой дед представил тебя двору как свою наследницу, что автоматически лишает силы все предыдущие договорённости, заключённые, скажем так, негласно. Теперь ты официально свободна и никто не посмеет оспорить моё право.

— А как же мои права? — прошептала, сжавшись и боясь даже взглянуть на него.

— Какие права? — откровенно рассмеялся охотник. — Пройдёт время, и ты сама будешь молить меня о близости. И с радостью примешь как мужа. Это привязка, девочка. На что я трачу время? Ты меня просто не слышишь. Проще приступить к практике, чтобы доказать правдивость моих слов.

И он медленно двинулся к кровати.

Мелодичный звон я приняла как высшее благо. Да я готова была вскочить и начать танцевать под эту хрустальную мелодию прямо на кровати. Так и сделала, как только лорд-охотник удалился, пообещав скоро вернуться. Потанцевала, пока звон не стих. Постояла ещё немного на кровати, прислушиваясь к звукам дома, но ничего не услышала. Так, на повестке дня очередной побег. Но сначала нужно убедиться, что хозяин покинул дом. А для этого что нужно? Правильно, поймать и допросить какую-нибудь служанку.

Подошла к двери, подёргала за ручку, потолкала и разочарованно застонала. Заперто, ну кто бы сомневался. А я сомневалась, вернее надеялась. Как и всегда, наивно. И когда я уже поумнею? С возрастом это, разумеется, должно произойти, но ждать так долго что-то не было желания.

— Эээй, людиии! Аууу! — закричала, барабаня кулаками в дверь.

— И чего так вопить? — поинтересовались у меня за спиной.

Резко обернулась и едва не завизжала от радости.

— Тыпочка! — завопила, схватив лохматого и закружив его по комнате.

— Но-но, не лапай, — ворчливо возмутился чёртик, но только после того, как я перестала его кружить и поставила на кровать.

— И вот чего тебе, Нитка, этого, того самого, неймётся-то? — поинтересовался чертяка. — Сидела бы рядом с хозяином, он бы и любил и берёг. Так нет, всё тебя, безголовую, куда-то тянет. А господину потом переживай, спасай тебя, дурёху.

— Тяпочка, я ты не допускаешь мысли, что мне не нужна забота твоего хозяина? — спросила, присев рядом.

— Да как же это не нужна? — всплеснул копытцами Тяпокор. — Ты же без него совсем пропадёшь.

— А если не пропаду? Тяааап, а я другого полюбила, — призналась, скорее себе, чем ему. И так хорошо на душе стало от того, что произнесла это вслух.

— Ох, хорошо, что господина нет. Не услышит, — взвизгнул Тяпка.

— Так его, значит, нет, и надолго он ушёл? — поинтересовалась, изображая праздное любопытство.

— Так вызвали по государственным делам, на границе неспокойно, беспорядки, взломали, значит, заслон-то, — ответил чёртик. Потом как-то приосанился, сощурил красные угольки глазок и с подозрением вопросил:

— А ты чего задумала, безголовая?

— Ой и безголовая, Тяпочка, совсем от любви голову потеряла, — призналась я. — И не останусь я тут, умру, а попыток сбежать не оставлю. Поможешь?

Чертёнок сильно призадумался, а я добила:

— Это приказ, Тяп. А ты обязан моим приказам подчиняться. Ты же теперь ко мне привязан.

— Чего это, того самого, обязан-то сразу? — обиделся лохматик. — Я и так завсегда помочь готов, коли сердечко-то девичье к кому рвётся.

Не поверила в искреннее желание помочь, если честно. Но сейчас меня мало волновало, искренней будет помощь или нет.

— Какой ты у меня благородный, — улыбнулась и не удержалась, потрепала чёрта по лохматой голове. И тут вспомнила, если демоны вовсе не демоны, то и чёртик может оказаться кем-то совсем другим. — Тяпокор, а ты вообще кто? В смысле, как ваша раса называется?

— Чароми я, питаемый силами хозяина фамильяр. Питомец, к ауре привязанный, по-вашему будет, — не без гордости ответил лохматый, и совсем не чёртик. Как же сложно отказаться от вдалбливаемых с рождения постулатов, но процесс принятия новой действительности упрощал тот факт, что она бела намного лучше прежней.

— Ну так что, сбегать будем? — повторила вопрос, с надеждой глядя на своего… чароми.

— Да не помощник я тут тебе, хозяюшка, — повинился Тяпка. — Не могу открыть проход, разве что из комнаты выведу. И всё.

— Начнём с малого, а там разберёмся, — подумав согласилась я. — Веди.

Тяпокор резво спрыгнул с кровати и пошёл… к шкафу.

— Ты приодеться решил перед подвигами? — поинтересовалась, не без ехидства.

— Тьфу на тебя, девка безголовая, — заявил чертяка и открыл дверцу шкафа.

— А давай пересмотрим форму общения, — мстительно предложила я.

— И чего сразу обижаться? Я же любя, — взвизгнул чароми и забрался в шкаф.

Я уже вознамерилась последовать за ним, кот их знает, этих лордов союзовских, может они среди рубашек тайные ходы прячут.

— Куда прёшь? — грубо остановил меня Тяп, выглянув из-за одежды. — Погодь немного.

В шкафу что-то щёлкнуло, щелчок отозвался эхом в двери и лохматый довольно вынырнул из нутра одёжного вместилища.

— Ну пошли, что ли, — заявил он и первым двинулся к запертой двери.

А она уже и не заперта была! Я уже нацелилась опять потискать и расцеловать вредный пятачок, но чёртик ловко увернулся и потребовал: «Только без нежностей».

Пожала плечами и выглянула за дверь — пустой сумрачный коридор, всё как всегда.

— А пошли на улицу, — предложила, смело покинув спальню лорда, которого уже не ненавидела, мне его жалко было.

— Так не выпустят, поди, — Тяп бежал впереди меня, смешно подпрыгивая и повизгивая.

— А мы попробуем, — улыбнулась лохматому другу.

Никто нас не остановил и мы беспрепятственно вышли из дома. Но на крыльце я замерла в растерянности. Те, кто, судя по всему, должны были нас остановить, лежали на дорожке перед домом. И прилегли они явно не по собственному желанию. Они были мертвы! Трое молодых, полных сил мужчин в серых форменных костюмах лежали у моих ног, у одного была неестественно вывернута шея, из-под второго, лежащего на животе, расползлась лужа крови, третий ещё был жив, но выжженная в груди глубокая рана свидетельствовала о том, что осталось ему недолго. И последние минуты его жизни будут наполнены мучительной болью.

Бросилась к несчастному, упала перед ним на колени, не в силах удержать потёкшие по щекам слёзы. Мужчина выгнулся и замычал, пуская кровавую пену изо рота и глядя куда-то поверх моей головы.

— Леди Маэсто, вам нужна помощь лекаря? — спросил кто-то у меня за спиной.

Вздрогнула, обернулась и замерла. Передо мной был мужчина, весь в чёрном, голову и часть лица скрывал капюшон, но глаза я видела. И эти глаза смотрели на меня с нескрываемой радостью. А ещё в них была неподдельная тревога.

— Вы можете бежать или вам нужно лечение? — повторил вопрос мужчина.

Я просто села на дорожку, эта речь, Маальтинский язык был общим, но всё же, он делился территориально на акценты и диалекты. Так вот, сейчас со мной разговаривал коренной житель центральной части Эльтийской империи.

— Мы прибыли по поручению императора Алорина, вашего жениха — огненного лорда Дариэса и деда, огненного лорда Тайлистана. (3303c)

— А папа? — спросила, сама не знаю зачем. Шок не желал отпускать и чувствовала я себя как в полусне.

— Он здесь, леди Маэсто, — ответил мужчина.

И я решила прилечь отдохнуть. Нет, я бы, наверное, не потеряла сознание, но от известия о присутствии папы пошатнулась, попыталась удержаться, опершись рукой о землю и вляпалась ладонью в вязкую, ещё горячую лужу крови. Дурнота накатила удушливой волной, в глазах мгновенно потемнело.