Глава 8

Море новой информации помогло многое понять, но не имело никакой пользы для спасения. Теперь я знала, что мне уготовил похититель, но это было лишь знание, но не оружие. И я, растерявшись от потока знаний, забыла спросить о своих способностях. И как бы я ни старалась, пробудить даже самую безобидную на первый взгляд эльфийскую силу не удавалось. Я словно обездоленной себя чувствовала. Пусть неконтролируемая, спонтанная, но магия была частью меня, а сейчас я ничего не чувствовала. Абсолютно ничего.

И даже приход немой тюремщицы не вызвал никакого интереса, а зря!

Ярора будто крадучись подошла к кровати, наклонилась и потрогала меня за плечо. Взглянула на неё безразличным взглядом. И мне бы уже тогда подумать, что визит среди ночи выбивается из графика кормления и купания, но я была слишком озадачена перспективами материнства.

Женщина приложила палец к губам и поманила за собой. Я села, собралась обуть домашние туфельки, но у меня их отобрали. Вот теперь она завладела моим вниманием. Заметила, что сама Ярора тоже без обуви и оставила попытки обуться. Опять жест, призывающий к тишине, а за ним манящий следовать за ней. Открыла рот, чтобы шёпотом спросить, что происходит, но мои губы бесцеремонно сжали шершавые натруженные пальцы. Кивнула, принимая правила игры, и пошла за ней. В абсолютной тишине на цыпочках мы вышли из комнаты, оставив дверь открытой и так же, крадучись, пошли по коридору. Потом была лестница, по которой мы крались ещё более осторожно, переход по пустому холлу, опять коридор, но на этот раз узкий и с запахом пыли. И передо мной открыли дверь.

Ярора кивнула, указывая на выход.

— Пошли со мной, — прошептала я почти беззвучно. Она поняла и отрицательно помахала головой.

— Ты идёшь со мной, иначе я никуда не пойду, — прошептала уверенно. В глазах женщины появились слёзы, но она не сделала и шагу.

— Я вернусь за тобой, — прохрипела, тоже с прудом сдерживая слёзы. И вот тогда она кивнули. А я поняла, что она остаётся только для того, чтобы оттянуть момент обнаружения моего исчезновения. Но ещё я поняла и то, что её не пощадят за помощь беглянке.

— Идёшь со мной, — прошипела, схватив её за руку и потянув за собой. — Или уходим вместе, или гибнем, тоже вместе.

И она пошла. Её согласие было не меньшей жертвой, чем желание остаться. Мы обе понимали, что теперь наше исчезновение обнаружат гораздо быстрее, чем если бы она осталась. А суть была в том, что меня пощадят, даже если поймают, а Ярору ждёт кара в любом случае. Но ведь оставалась надежда, что мы сможем сбежать. Тогда она останется жива. Я была готова рискнуть ради неё, она уже поставила свою жизнь на кон моего спасения. И мы побежали, немая женщина, точно зная направление и я, ведомая ею.

Мы бежали уже не меньше часа, ночь была в самом пике, и вот-вот должны были наступить предрассветные сумерки.

— Стой, — прохрипела я, задыхаясь от страха и усталости. — Куда ты ведёшь меня? Когда он поймёт, что мы сбежали, пойдёт по очевидному пути преследования. Так давай сменим направление.

Ярора задумалась на минуту и посмотрела на меня вопросительно.

Я осмотрелась, мы были в предгорье, и вот уже час как петляли между холмами и скальными выступами, спускаясь всё ниже. Там, ниже, он и будет нас искать. И мой взгляд устремился вверх, на простирающиеся до самых облаков горы.

— Там кто-то живёт? — спросила, указав пальцем на горы.

Женщина сначала опешила, но потом кивнула, как-то неуверенно и с опаской глядя на горы.

— Кто там? Они опасны? — спросила я.

Отчаянно закивала.

— Звери? — очередной вопрос. Стыдно было признаваться самой себе, но этот разговор я использовала как передышку. Босые ступни уже были изранены в кровь, в боку кололо, а всё тело дрожало от напряжения и ночной прохлады, от которой никак не могла защитить одна тонкая рубаха, надетая на голое тело. А там, в горах будет ещё холоднее.

Кивнула отрицательно.

— Люди, оборотни, тролли, — на все эти предположения Ярора мотала головой.

— Демоны? — спросила, уже не надеясь на положительный ответ.

Но она кивнула!

— Древние, первые демоны? — спросила с затаённой надеждой.

И пять кивок.

— Так это же замечательно! Там мой дедушка, и нам нужно именно туда, — радостно заявила я и потянула её за руку в направлении вздымающихся к небесам склонов.

Женщина покорно последовала за мной. Но уже спустя минут десять она не следовала, а подсаживала меня, порой забиралась вперёд и помогала взобраться на очередной выступ, подтягивая за руку. В общем, может нас здесь искать и не станут, но я и сама благополучно сгину среди безмолвных скал.

Каждый следующий подъём давался тяжелее предыдущего, но я не имела права сдаваться и карабкалась вверх из последних сил. Выступ, хватаюсь за него рукой, пальцы кровоточат, ещё выступ, подтягиваюсь, отталкиваясь ногой от камня. Но камень крошится и я лечу вниз, не удержавшись истерзанными пальцами за острые скальные выступы. Крик застрял где-то в горле, и умирать совсем не хочется! А я и не умерла, зависла в воздухе, буквально на расстоянии вытянутой руки от того злосчастного камня, с которого сорвалась нога. А сверху послышались рукоплескания. Ярора аплодировала мне, улыбаясь искренне и широко. Магия! Ко мне вернулась магия! Но сообщница по побегу не знала одной немаловажной детали — я не умею пользоваться своими силами! Даже чтобы совладать с одним деревом, мне потребовалось два дня тренировок. Воздухом же я управлять вообще не умела. Только не думать об этом, только не думать. А там, за спиной, очень высоко и острые скалы… Должно быть ужас отразился в моих глазах, потому что Ярора поспешила спуститься ко мне, схватила за ногу и подтянула к себе. Падать я начала уже когда она потянула, но сила инерции впечатала меня в скалу рядом с женщиной. Всхлипнула и прижалась к скале.

А на меня смотрели осуждающе и требовательно. То есть от меня ждали чуда, а я на чудеса не способная!

— Дедушка, миленький, спасааааай! — заревела, отчаянно желая дозваться демонира, который где-то там живёт, в высоте гор. Был, конечно, риск, что это не те горы, но думать об этом совершенно не хотелось. Иной раз лучше обманываться, чем потерять надежду.

Небеса не разверзлись, спасать нас никто не спешил.

— Лезем дальше, — вздохнула сокрушённо.

Ярора одарила меня ну очень не дружелюбным взглядом и указала вверх. То есть, мне предлагали лезть первой. Благодарно улыбнулась и полезла. Ну не отвесная же это скала, в самом деле. А если ещё и снизу подталкивать будут, то вообще несложно… теоретически. Так мы и взбирались, взбирались, взбирались… минут двадцать, не меньше. А потом я выдохлась. И не то, чтобы физически выдохлась, с этим у меня в последнее время было намного лучше, чем раньше. Я просто взглянула вниз и впала в ступор. Ярора поравнялась со мной, заглянула в глаза и всё поняла. А я вот не сразу поняла. Только когда ещё раз вниз посмотрела и едва не упала(спасибо немой, удержала), тогда до меня и дошло — я высоты боюсь! А вся проблема в чём, да не бывала я на такой высоте никогда раньше, нет, я, конечно, могла постоять на балконе, и даже по лестнице винтовой взбежать, но не на такую же высоту. А мы успели взобраться… ух просто, ноги-руки отнимаются и голова кругом идёт.

Ярора гладила меня по спине, указывала пальцем вверх, смотрела умоляюще и даже строго, но ничего не помогало — я впала в ступор и не могла заставить себя даже с места сдвинуться.

— Зато за нами никто не гонится, — проговорила, жалко улыбаясь. Но ведь правда же никто не гнался, даже огненному духу не могла прийти в голову бредовая идея, что мы решимся карабкаться в горы. Вот какая а молодец! Ой, мамочки, а что дальше-то?

— Рарчик, миленький, любимый, прости меня за всё, — это я уже к смерти готовиться начала, да. — Рар, ты только не думай, что это я специально. Я же не знала ничего.

Ну да, говорю вслух, а чего уже стесняться-то, всё равно скоро умирать.

Мимо что-то просвистело, в смысле упало что-то рядом совсем. Посмотреть вниз смелости я не набралась, но слова последние ещё в запасе имелись.

— Вот и падает что-то рядышком, так что мне и не одиноко будет умирать, а ты меня прости, дуру безголовую. Люблю тебя.

После этих слов по всем законам жанра полагалось разжать руки и полететь вниз, навстречу смерти, но я держалась из последних сил. Я же вредная, так просто не сдамся.

— Ты мне только одно скажи, тебя сначала спасти, а потом наказать, или наоборот? — это у меня спросили? Сознание так изгаляется напоследок?

Резко обернулась и руки соскользнули. Испуганное лицо любимого блондина увидела уже в полёте. И вот сейчас бы зависнуть в воздухе, как в прошлый раз, но не срабатывает же. Крах мне, так и разобьюсь со счастливой улыбкой на губах. Момент собственной смерти почувствовать во всех красках желания совсем не было, и я предпочла умереть раньше. Ну её, эту героическую смерть, от страха тоже неплохо будет.

***

— Это просто издевательство! — громко возмущался кто-то чуть ли не мне в ухо. — Вызвала в пропасть, а потом ещё и упала туда же.

Приоткрыла один глаз и увидела растерянное лицо немой попутчицы. Вопросительно округлила глаза, она неопределённо пожала плечами. И вот как мне это понимать? Мы выжили, умерли, или лучше бы умерли?

— Прекрати строить глазки почтенной женщине, — прорычал знакомый голос.

Перевела взгляд с Яроры и задохнулась от радости. Это был Рарриэш.

— Привет, — ну да, я не блещу красноречием.

— Издеваешься? — спросил он.

Конечно, бабушка с дедом должны были рассказать ему о том, кто я. И теперь он меня наверняка ненавидит. Вывернулась из рук принца, держащего меня полулёжа на коленях. Встала, отряхнула грязную, изодранную рубаху(мда, выгляжу не лучшим образом) и гордо выпрямилась.

Слёз моих ты не увидишь, наследный принц Рарриэш. Я буду гордой и даже взглядом не покажу своей боли.

— Не будете ли вы любезны сопроводить меня к дедушке, ваше высочество, — обратилась к любимому демону. А хотелось обнять его, прижаться и поцеловать.

— Вот значит как, — угрожающе протянул он, сверля меня взглядом.

Рядом бегала Ярора и усиленно махала руками, но, ни я, ни он не могли её понять, да и внимания особо не обращали.

— Кстати, довожу до вашего сведения, что первая рука вашего отца, лорд Тарриэр Рширхо одержим древним духом огня, — сочла нужным поведать я. А если быть честной, то просто не могла молчать, но и сказать того, что хотела, смелости не хватало.

— А больше ты мне ничего сказать не хочешь? — вдруг прошептал он совсем рядом, схватив меня за руку.

— Простите, ваше высочество, — ответила едва слышно.

— И это всё? — голос принца показался мне ледяным клинком. Да, он ненавидит меня!

Глаза наполнились слезами, очертания горной местности начали размываться и я просто осела на землю. Сил сдерживать истерику больше не было, но никто не спешил меня утешить. И только Ярора опустилась рядом, крепко обняла и зажала рот рукой, всего на мгновегние. Но этого мне хватило, чтобы совладать с собой и не зарыдать в голос. Немая женщина продолжала гладить меня по спине и плечам, а я беззвучно плакала, не зная даже, что чувствую. Я словно окаменела. Он отверг меня, как я и боялась. И что будет дальше, уже не имело значения.

Окружающее пространство наполнилось голосами, но я ухватилась за руку Яроры и не хотела её выпускать. Так нас и забрал дедушка, вместе, крепко держащихся за руки.

***

Очнулась я в комнате со стеклянной стеной, это была знакомая комната, здесь меня переодевали к представлению ко двору. Значит, я в дедушкином замке. Смутно вспомнилось, как плачущую и безразличную ко всему меня мыли и переодевали румяные, улыбчивые служанки. Но где Ярора? Резко села, испуганно озираясь. Немой женщины здесь не было. Вскочила с кровати, едва не упала, пошатнувшись от слабости, но пошла к двери. Она не была заперта! Я не пленница, уже хорошо. Вышла в коридор, вокруг царила тишина. Медленно, держась за стену, пошла вперёд, добралась до лестницы, спустилась по ней и пошла к дверям, из-под которых виднелся неровный свет свечей… или от горящего камина.

Подошла, прислушалась, но ничего не услышала, и открыла двери. Я пришла в ту самую гостиную с окном над камином. Но сейчас там стояло два кресла. В одном сидел мой дедушка-демонир, а во втором — бабуля!

— Элли, милая, не стоило вставать так рано, — поднявшись с кресла проговорил дедушка.

Я слабо улыбнулась ему.

А вот бабушка знала меня гораздо лучше, она просто молча похлопала по широкому креслу рядом с собой. И я побежала к ней, забыв и про усталость и про боль в израненных ступнях. Подбежала, устроилась рядом и крепко обняла, спрятав заплаканное лицо на её груди.

— Вот и правильно, поплачь и забудь, — приговаривала бабушка, гладя меня по спине и целуя в макушку. — Только не увлекайся, некогда себя жалеть, действовать надо.

В этом вся бабуля, добрая, понимающая, но умеющая и жёсткой быть, когда это необходимо. А мне сейчас было нужно именно собраться, иначе совсем расклеюсь.

— Может вина? — предложил дед, явно не знавший, что делать в подобной ситуации.

— Ты ей ещё мужика предложи, чтобы отвлечься, — прошипела бабушка.

Я ещё плакала, но плечи непроизвольно начали подрагивать от смеха.

— Не злобствуй, Дариянна. Я же помочь хочу, — проворчал дедуля.

— Знаю я твою помощь, чай не погреться в распутный дом заглянул, где и нашёл девочку нашу, — беззлобно ответила бабушка.

Слёзы прекратились и я не без интереса прислушивалась к их перепалке.

— Почему же, именно погреться. На что имею полное право, я мужчина свободный, — заявил дед.

— Ещё скажи, что в полном расцвете сил, рухлядь ты бесстыдная, — ехидно ответила ведьма.

Да, я бессовестно рассмеялась в голос. Не смогла сдержаться, а когда отлипла от бабули и увидела обиженное выражение на благородном лице демонира, вообще начала неприлично хохотать.

— Видела бы ты, бабушка, кто его там встретил. Красотка, каких ещё поискать, — поведала, отсмеявшись.

— Ну вот и успокоилась, — улыбнулась бабушка.

Дед тоже улыбался, но как-то напряжённо.

— Допрашивать будете? — спросила, выпрямив спину и поглядывая на родственников.

— А сама не расскажешь? — в этом вопросе было гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Бабушка словно боялась, что я не захочу рассказывать, а это могло означать только одно — со мной произошло нечто совсем уж ужасное.

А я и не задумывалась, что все эти дни они переживали, боялись за меня и искали. У бабушки даже морщинки вокруг глаз появились, и губы она теперь поджимала гораздо чаще. А что пришлось пережить родителям, и представить было страшно.

— Расскажу, всё расскажу, — поспешила успокоить родных. — И вы даже не представляете, что я вам поведаю!

— Принц Рарриэш обмолвился, что ты упоминала какого-то огненного духа, — намекнул дедушка.

А у меня опять слёзы в глазах и спросить про Рара хочется, а смелости не хватает.

— Ты вот что, милая, выкинь из головы все мысли ненужные. Решим проблемы, тогда и будешь с сердечком своим разбираться. А принц твой никуда не денется, пусть пострадает немного, ему полезно, — заявила бабушка и всучила мне бокал с вином.

Дедушкин язвительный смешок она проигнорировала. А я не удержалась.

— А мужика нету? — спросила, отпив глоток сладковатого фруктового напитка.

— Будет тебе мужик, — заверила меня бабуля. — Но позже. А сейчас рассказывай.

Я и рассказала, и про духа чёрного пламени, и про все злодейства, которые он совершил в стремлении вернуться в родной мир, и про несчастного лорда Тарриэра, который не желает сдаваться и борется с влиянием дяди-оборотня. Меня не перебивали, и даже вопросов не задавали. Внимательно выслушали и крепко призадумались.

— А я ведь совершенно ничего не знаю про семью первой руки, — задумчиво проговорил дед. — Тарриэр просто неожиданно появился и начал стремительное восхождение по карьерной лестнице. Поговаривали, что он внебрачный сын одного из древних, но никто не знает, кого именно. Мы не стремимся к власти, как никто понимая, насколько она призрачна в союзе. Тихо живём в горах и не вмешиваемся в жизнь потомков. Да и осталось нас не так много, кто-то ушёл сам, устав от однообразной нескончаемой жизни, кого-то не пощадили годы бессмысленного прожигания вечности, а некоторые покинули населённые земли и ушли в необжитые пустоши в поисках покоя. Я и сам уже задумывался о смерти, пока не встретил Трэллинэль. А потом появился смысл жить дальше, чтобы присматривать за сыном.

— Бедные-несчастные бессмертные демоняки, — покачала головой бабушка. — Наворотили дел с этим союзом и в кусты.

— А ты задумайся, Дариянна, расширение союза и противостояние с империей началось значительно позже нашего появления в Маальтине. Демониры не настолько властолюбивы и жестоки, как местные народы. Именно ваша кровь, вкупе с возможностями нашей, толкнула потомков на путь завоевания. Сейчас в демонах союза не осталось и десятой доли от демониров, вражда является исключительно порождением этого мира, — дедушка говорил без злобы, устало и с безразличием к бедам Маальтина. Он словно и не считал наш мир своей родиной.

— Складно излагаешь, Дасмир. Но именно возможности демониров дали силу союзу, а вы трусливо сбежали от ответственности, не пожелав удерживать аппетиты своих детей и внуков, — не согласилась с ним бабушка.

— Может и так, но это уже не имеет значения, — покладисто согласился дед.

— Да, не о том думаем. Давай лучше думать, как духа этого упокоить, чтобы не протягивал ручонки к внучке нашей. У неё вон любовь, сердечко рвётся к мальчику. А мне он, между прочим, понравился, хороший мальчик, не отравленный жаждой власти. И Ниточку, кажется, любит, — сменила тему бабуля.

— Правда любит? — вскинулась я.

— Ну это вы уже сами разбирайтесь, не до этого нам сейчас, — проворчала бабушка, но улыбнулась и кивнула.

А мне большего и не надо было. Бабуля у меня ведьма сильная, она всё видит, и если разглядела чувства у Рара, то у меня ещё есть шанс вымолить его прощение.

— Так, мы имеем одержимого духом огня оборотня и подконтрольного ему лорда-охотника, который к тому же первая рука владыки, — начал рассуждать дед. — Владыка нам не союзник, чтобы поверить в существование духа, ему придётся признать истинную историю своего народа. А это пустая трата времени, я уже пытался. Таршиян не желает отказываться от легенды о вышедших из недр земли демонах, ему так удобнее. Следовательно, он будет на стороне своего доверенного помощника, что бы тот ни сказал. А доказательств одержимости Тарриэра у нас нет. Ярора показала место, где тебя держали, но дом уже был пуст к тому моменту, как мои люди в него наведались. Немногочисленную прислугу заставили умолкнуть навечно и даже допросить некого.

Я вздрогнула, съёжилась, с ужасом уставившись на демонира.

— Ты думай, что говоришь, солдафон бесчувственный, — одёрнула его бабушка, успокаивающе погладив меня по руке.

— А где Ярора? — спросила я осипшим голосом.

— Здесь, — виновато глядя на меня ответил дедушка. — Я предложил ей волю и содержание, но она пожелала остаться в моём доме. Вдали от духа её магия пробуждается, так что не пройдёт и года, как речь будет восстановлена. Но у нас нет этого года, нам необходимо вычислить оборотня в кратчайшие сроки.

— Магия? — спросила я, пропустив мимо ушей всё, кроме радостных вестей о моей спасительнице.

— Да, она тоже оборотень. И чёрная кровь в ней есть, но совсем немного, — задумчиво ответил дед. Он был поглощён думами о том, как отыскать Смертежгущего.

— Нам бы хоть какую-то зацепку, имя, название, хоть что-то, — требовательно посмотрела на меня бабушка.

— Я рассказала всё, что знала, — развела руками. — А разве имя лорда Рширхо не поможет найти его родню?

— Уже проверил, пустышка, — ответил дедушка.

— А поговорить с самим Тарриэром? — предложила я.

— Не имеет смысла, если он под контролем духа огня, будет всё отрицать. Мы только спугнём врага, — отрицательно покачал головой демонир, гипнотизируя взглядом огонь в камине.

— Тяпка! — вспомнила я. Уж чертяка-то должен был многое знать. А потом вспомнила запах крови и предсмертный хрип чароми и сникла. По щекам опять потекли слёзы.

— Жив твой чёртик, — успокоила меня бабушка. — С трудом выходила, но живой. Охотник тебя по его жизненной силе нашёл, почти убил бедного, по крови его дорогу к тебе прокладывая.

— Так Тяпокор и может помочь! — воскликнула я, обрадовавшись, что мой чертёнок живой. — Он же с Тарриэром почти с рождения и про дядю его наверняка многое знает. Где он?

— А это не лишено смысла, — сощурившись произнёс дедушка. — Дариянна, где фамильяр?

— Так я его дома, на хозяйстве оставила. Связь с охотником окончательно оборвала и оставила у себя, чтобы оправился, да сил набрался. Он порывался Ниту найти, да сил не хватило, ослаб совсем.

Дедушка окинул меня внимательным взглядом, задумался на минуту и приказал:

— Эльтианита, в свою комнату. Отдыхай. А мы за чароми.

И взмахом руки рассёк пространство, открыв зияющую чернотой прореху.

— Ну уж нет, я больше внучку без присмотра не оставлю, — заявила бабушка, прежде чем я успела возмутиться. — Ниточка, цветочек мой, бегом переодеваться.

А я только сейчас вспомнила, что на мне ночная сорочка и тонкий шёлковый халат. Да, в таком облачении в студёное пограничье соваться чревато простудой и отмороженными конечностями.

— Поторопись, внучка, — напутствовал меня дед.

До комнаты я добежала буквально за полминуты, там меня уже ждали две розовощёкие служанки. Женщины быстро приготовили по моей просьбе тёплые бельё, чулки, платье и даже отороченные мехом сапожки и плащ. Переодеться помогли они же. И вот, спустя пять минут, я уже стояла в каминной, готовая к путешествию в заснеженную деревню.

Бабушка с дедом о чём-то тихо разговаривали и не сразу заметили моё появление.

— А мне, между прочим, жарко, — пожаловалась, обмахиваясь полами плаща.