Глава 9

И вот я опять дома, в родной, дорогой сердцу избе, где знакома каждая мелочь, точно знаю, какая половица скрипит, если на неё наступить, и где самоё тёплое местечко у печи. И к моей ноге так доверчиво прижимается мой Тяпка. Он обнял, так стремительно обхватил копытцами колено, что я едва не упала.

— Нитка ты моя безголовая, — начал причитать Тяпокор, не желая отпустить, даже когда я попыталась оторвать его от своей ноги. А как услышала хриплый, словно простуженный голосок, так и не трогала больше. Пусть обнимает, главное что живой.

— Подойди ко мне, чароми, — велел дед, нарушив умиление момента встречи.

Тяп вздрогнул отступил от меня на шаг и заглянул в глаза с мольбой.

— Тебе никто не причинит вреда, — заверила я его. — Правда же, дедушка? — добавила требовательно.

— Да я только поговорить хотел, — неожиданно начал оправдываться восьмисотлетний лорд, обиженно посмотрев на меня. Права была мама, когда говорила, что мужчина на протяжении всей жизни остаётся ребёнком.

— Ну так я поговорить всегда охоч, — покладисто согласился мой лохматик. — А уж как оставили одного на восемь деньков, так и истосковался-то по беседам задушевным.

Последнее явно было жалобой и я поспешила утешить Тяпочку, погладив его по взъерошенной голове. И только когда он направился к расположившемуся за столом деду, до меня дошло, что если Тяп здесь был один всё это время, то получается бабушка была там, в ненавистном союзе. Принимала участие в поисках, оставив родное село и рискуя быть схваченной союзовскими охотниками. Без защиты деда-демонира тут явно не обошлось. Интересно, а что скажет дедушка, который её муж и сильнейший огненный лорд империи, если узнает о «похождениях» бабули? Лучше ему просто ничего не знать, иначе плакала бабушкина свобода, запрёт в столичном доме и лишит возможности творить ведьминское добро в родном селении. Она и так с трудом выбила возможность жить здесь, и то только после того, как мама замуж за папу вышла.

А мой чароми тем временем заливался соловьём, рассказывая о своей нелёгкой доле. Он поведал, что лорду Тарриэру его передал некий древний лорд Миронар. И с тех пор Тяп верой и правдой служил новому хозяину, оберегая его от немыслимых бед и несчастий. Однако, лохматый не смог ничего сказать о дядюшке подопечного лорда, как и о его матери. Тяпокор сам выглядел растерянным, но как ни силился, не мог ничего вспомнить. Однако, огненный дух не смог выжечь из его памяти имени прежнего хозяина, а это уже была ниточка.

— Миронар, Миронар, — задумчиво проговаривал дед. — Вспомнил! Миронар Рширон, даже родовое имя только немного изменили.

— И чего мы ждём? Пошли к нему, — воинственно заявила бабушка.

Дедушка вздохнул и погрустнел.

— Я не знаю, где он. Слышал что-то о том, что после смерти жены, Рширон покинул союз. А вот про детей никто ничего не говорил, — признался демонир.

— Ну как можно быть таким безучастным к жизни окружающих, — всплеснула руками бабуля.

— Удивительно, что я вообще про него хоть что-то знаю. Не люблю, знаете ли, сплетни и пересуды. Да и живу вдали от придворной суеты, — язвительно ответил дед.

— Ну да, вдали от суеты он живёт! По эльфийским провинциям империи бродит, да леди высокородных соблазняет, — бабушка явно злилась, но не на деда, а ему выговаривала из природной ведьминской вредности.

— Это я её соблазнил? Да я просто отдыхал на природе, а Трэллинэль изволила в этот момент купаться в горной реке перед самым водопадом. Мне стоило пройти мимо и позволить ей сорваться с обрыва на острые камни? — возмутился дед.

— Вот только не надо пикантных подробностей былых подвигов, — ехидно ответила ведьма.

— Хватит! — это уже взбунтовалась другая ведьма, то есть я. Да так искренне возмутилась, что в доме мгновенно похолодало, а окна затрещали, затягиваясь морозными узорами не только снаружи, но и изнутри.

— Моя кровь, — с гордостью изрекла бабушка — ледяная ведьма.

— Что делать будем? — спросила, требовательно глядя на родственников, что не мешало ласково гладить по голове, нагло взобравшегося на мои колени и прижавшегося к груди Тяпа.

— Искать этого Миронара? — предложила бабушка.

— Долго и не факт, что найдём, — ответил дед.

— Нитка, а я помочь могу, если надо, — прошептал мне на ухо Тяпокор.

— А пойдём мы спать, устала я что-то, — проговорила я, демонстративно зевнув и потянувшись. Тяп взвизгнул и обхватил меня всеми четырьмя копытцами, чтобы не упасть в процессе потягивания.

— Иди, маленькая, поспи, а мы тут пока порешаем, — ласково улыбнулась бабушка. И тут же спохватилась: — Да ты, наверное, голодная совсем. Подожди, сготовлю чего быстренько.

— Не надо, — ответила я, борясь с готовым предвкушающее заурчать желудком. — Вот высплюсь, потом и поем.

— И правильно, отдыхай, внучка, — согласился дедушка.

А мне только того и надо было, сгребла в охапку чароми и пошла в спальню.

— Ну, рассказывай, — потребовала шёпотом, усадив Тяпа на кровать и присев перед ним на корточки, чтобы сровняться в росте.

— А может того, этого самого, деду твоему лучше сказать? — предложил Тяпокор, поглядывая в сторону кухни.

— Выкладывай, — прошипела, недвусмысленно показав ему кулак.

— Да не побьёшь же, добрая ты, — радостно оскалился острыми зубками чертяка.

— Не искушай меня, Тяпка, я сейчас злая, да ещё и ведьма к тому же, — предупредила наглеца всё так же шёпотом. — И потише, чтобы не услышали.

Тяпокор посмотрел на меня с укором, подумал немного и выдал:

— Да всё равно же никуда не денешься, беда ты моя, без помощи демонической. А помочь я могу просто, позвать я в силах хозяина прежнего. Только в зов надо такое вложить, чтобы поверил и заинтересовался. Тогда и ответит, и придёт даже, может статься.

— Так зови, чего ждёшь? — уже не таясь громко приказала я.

— Ты даже не надейся, что твой мальчишка белобрысый сюда проникнет, — послышался недовольный голос бабули из кухни. — Мне одного раза хватило, когда он в мою постель заявился, бесстыдник малолетний.

— Да ему уже четвёртый десяток, почти ровесник твоей дочери, — счёл нужным поведать дедушка.

— А ума как у мальчишки безголового, опытные так к девкам не рвутся. — Да, бабушка умеет ответить.

— Что бы ты понимала, любовь не знает запретов и возраста, — патетично ответил дед.

И вот мне сейчас показалось, или они оба тихо засмеялись? Мне, конечно, новый дедушка очень понравился, хороший он, и обо мне заботится, но деду — огненному лорду я, пожалуй, словечко скажу при случае. Нечего бабуле с кем попало(пусть даже и с другим моим дедом) заигрывать.

— Зови, — приказала Тяпке, но уже шёпотом.

— А чего скрываться-то, хозяюшка? — залебезил чертяка. — Всё равное же сама к нему перенестись не сможешь.

— А ты позови, сюрприз бабуле и дедуле будет, — улыбнулась я. Сама не знаю, почему не хотела сразу говорить родным о возможности, которая может и не оправдается. Наверное, просто не хотела, чтобы они испытали очередное разочарование, если ничего не получится.

— А не буду, — заартачился чароми. — Безголовая ты, хозяюшка, и невезучая.

— Зови, это приказ, — прошипела, схватив чёртика за бока, и сдавила посильнее, демонстрируя серьёзность своих намерений.

Тяпокор не испугался, но глубоко вздохнул, демонстрируя, что ему мои сдавливания нипочём, покачал лохматой головой и закрыл красные угольки глаз.

Сначала я ничего не почувствовала, но чёртика продолжала крепко держать, чтобы и не думал, что мои намерения не серьёзны. Потом стало как-то жарко, по телу пробежались невидимые иголочки, покалывая и заставляя расслабиться, а в следующее мгновение в комнату ворвался дед и закричал.

Кричал он что-то, вроде «Немедленно остановитесь», но я ужа начала проваливаться в зыбкие просторы небытия и с трудом различала его слова. Это потом до меня дошло, что прямо под нами(то есть под Тяпом и мной) открылся разрез в пространстве, и туда мы и ухнули, не успев даже испугаться.

Падение было болезненным, а придавивший сверху чароми не способствовал удобству. Он, может, и не тяжёлый, но костлявый и угловатый какой-то оказался. Все рёбра мне истоптал, прежде чем слез.

А я продолжала лежать, изучая взглядом кроны незнакомых деревьев и наслаждаясь мелодичным пением птиц, какого раньше не доводилось слышать.

— Ох и попали мы в переделку, хозяйка, ох и попали, — запричитал рядышком Тяпка.

— А мне всё нравится, — ответила, блуждая взглядом по огромным длинным листьям высоких деревьев. — Только посмотри, как здесь красиво… и тепло.

— Да неужто не понимаешь, безголовая ты! — взвизгнул чароми.

— А ты объясни, — предложила я, не в силах оторвать взгляд от солнечных бликов, запутавшихся в блестящей листве.

— Не найдёт нас твой дед, не выйдет к нам прямо! — совсем уж неприлично завизжал Тяпокор. — Хозяин прежний решил, что я не уберёг сына его и выбросил неизвестно где. Если выберусь, значит — достоин прощения, а сгину, туда мне и дорога.

— Так, — резко села, — а куда дед выйдет, если получится на наш след напасть?

Я о способностях древних мало что знала, но слышала мельком разговоры служанок, когда они меня, пребывающую в печали по поводу ненависти Рарриэша, мыли и переодевали. Вот тогда-то я и узнала, что мой дедушка способен проследить перемещение демонов, если окажется на месте вовремя. А тут он практически в процессе на месте оказался. Неужто, не найдёт?

— Да к лорду Миронару и выйдет, — ответил лохматый друг.

Легла обратно на тёплую землю и облегчённо выдохнула.

— Так чего переживать? Придёт дедушка к Миронару этому, он и покажет, куда нас забросил. Так что ждём и не волнуемся зря, — заявила, сложив руки на груди.

Хорошо здесь, тепло, пахнет приятно, птички поют, куда спешить?

— Да что же ты безголовая такая? — всплеснул копытцами чароми. — Не найдут нас, даже Миронар не найдёт. Это испытание, понимаешь? Мы где-то недалеко от него, но даже он не знает, куда нас забросил!

— Ну значит подождём немного дольше, и всё равно найдут, — пришла к выводу я.

— Да сожрут нас раньше! — завизжал чертяка не своим голосом. — Это же лес густой, дикий, чужой. Я зверей чую голодных, сожрут точно!

Лежать сразу как-то расхотелось. И завораживающие, на первый взгляд, звуки природы уже не казались такими мелодичными. Да и вообще, не так уж здесь и красиво. Высокая трава вон шевелится, будто кто-то в ней сидит, и только и ждёт момента, чтобы наброситься, солнце палит нещадно, и воздух влажный, непривычно тяжёлый.

— Мамочки, — прошептала едва слышно.

— Поняла наконец-то, — проворчал Тяпокор, опасливо озираясь.

— Что-то ты больно рассудительный да правильный стал, — проворчала, не желая признавать своей глупости.

— Так в крови это у меня, подстраиваться под того, с кем рядом. Хозяин вот к тебе приставил, я и вёл себя так, как для тебя привычнее будет. А потом и вовсе на тебя перевязали, — пояснил чароми. — А вообще, мы вбираем знания всех хозяев, с которыми довелось жить. Так что ты не думай, Нитка, я фамильяр полезный и защитить способный, когда под силу это мне. Но со зверьём диким не справлюсь. Магии во мне капля, и та на связь с хозяином, то есть хозяйкой уходит. А сила моя против когтей и клыков бесполезна.

— Ну так чего ждём? Побежали, — прошептала, даже не сдвинувшись с места. Казалось, стоит мне только пошевелиться, как со всех сторон набросятся дикие, жадные до моего тела монстры. И уж эти точно обнюхивать, да приставать не будут, загрызут и скушают.

— Не торопи, хозяюшка, ищу путь я, — ответил лохматик, смешно поводя пятачком и медленно поворачиваясь на месте.

Уже была готова попытаться взобраться на необычайно высокое дерево почти без ветвей, когда Тяпка радостно хрюкнул и указал направление:

— Туда нам, вода там большая, и хищников на пути почти нету.

«Почти» мне ну очень не понравилось, но выбора не было, и я побежала. Тяпка не отставал, перепрыгивая через высокую траву и подбадривая визгливыми криками. Тёплые платье и чулки не добавляли прыти, хорошо хоть плащ и сапоги у бабушки снять успела. Но последующие события заставили меня усомниться в преждевременной радости. Очередной шаг и я словно поскальзываюсь на чём-то мягком, нога подворачивается, и я лечу вниз. Одновременно с падением щиколотку пронзила резкая боль. Подтянула ногу и с удивлением начала рассматривать две аккуратных дырочки в чулке, из которых сочилась неестественно яркая, с оранжевым оттенком кровь. Кровь, конечно же, сочилась из ноги, а не из чулка, но мне от этого было только хуже. Тяп взвизгнул громче обычного и убежал. Бросил, предатель. А у меня почему-то начало всё расплываться перед глазами, деревья и трава раскачивались, из зарослей появилась клыкастая чёрная морда с узкими продолговатыми зрачками. Морда понюхала мою ногу, фыркнула и спряталась обратно в траву. Да не больно-то и хотелось. Сама знаю, что невкусная. Вместе с растительностью начала раскачиваться и земля, попробовала ползти, но ни как не могла вспомнить куда и зачем. Бросила попытки достигнуть цели, потому как цели у меня и не было… кажется. Растянулась на тёплой траве, раскинула руки и уставилась на виднеющийся между ветвями клочок неба. Небо показалось серым и осуждающим, вот прямо как взгляд Рара.

— А ты же ничего не знаешь, — начала беседовать с небом, словно разговаривала с блондином. — И не понимаешь, как ты мне дорог. А я вообще ни в чём не виновата, ну разве что чуть-чуть, в том, что побоялась рассказать правду, когда сама её узнала. Но это же такая мелочь, по сравнению с тем, что я к тебе чувствую. Подумаешь, не сказала, что твоя невеста. Нам это совершенно не помешало провести самую прекрасную ночь на свете. А я бы даже повторила… раз сто. Или больше.

Язык начал заплетаться, но хотелось высказать всё, что накопилось.

— И вот ты мне объясни, в чём я виновата? Я жжже себя не крала, в невесты тебе не навууу…язывала. Да я вообщщщ…бе, мед-ж-жду прочим, ж-ж-жертва. А ты… бросил меня, бессс-ссс-ттт… совести у тебя нету. Св-в-волочь любимаяаааа.

Язык онемел и больше говорить сил не было.

— И это всё? — поинтересовались у меня ленивым таким тоном.

С трудом повернула голову, перед глазами всё плыло, но мне хотелось верить, что светлое пятно, нависающее надо мной, это лицо Рарриэша. Улыбнулась пятну и закричала от дикой боли, скрутившей всё тело.

Пятно размылось, резко приблизившись.

— Что? — спросил уже совсем не ленивый, а очень даже взволнованный голос. — Ты поранилась? Съела что-то не то?

Сил ответить не осталось, смогла только потянуться к ноге, которая горела, будто её в огонь сунули.

— Змея! — и чего так кричать? Ну змея, неужели он так змей боится?

— Как она выглядела? Какая змея тебя укусила? — трясли меня, требуя ответа, которого у меня не было. Я даже и не знала, что меня кто-то покусать умудрился. Бедная змейка, отравится же…

Удар по щеке, довольно сильный, заставил приоткрыть глаза.

— Ты же маг, исцели себя! — потребовали от меня каких-то действий.

Я же хотела, чтобы меня оставили в покое, ну и чтобы боль стала хоть немного слабее, а то отвлекает от процесса умирания… А я умираю?

Глаза распахнулись, насколько это было возможно, но видела я только размытые очертания.

— Соберись, Эль. Исцели себя. Я не могу помочь и времени у нас осталось мало, — потребовало светлое пятно, схватив меня за щёки.

— Зачем? — прошептала, не совсем понимая, для чего мне знать ответ, но в это слово вложила последние силы.

— Потому, что я люблю тебя, моя бесшабашная остроухая беглянка, и не смогу жить без тебя, — прошептал тот, чьего ответа я так ждала.

Значит, я кому-то нужна, я ему нужна! А кому ему? Кому, вспомнить не удавалось, но почему-то я была уверена, что этот неведомый кто-то мне очень дорог и разочаровывать его никак нельзя.

— Что… делать? — спросила пересохшими губами. Спросила беззвучно, но меня поняли.

— Сосредоточься, почувствуй себя, найди источник боли и уничтожь его, — шептал он, обнимая меня и раскачивая. Или это мир вокруг раскачивался? Но меня точно кто-то обнимал.

А что он там просил сделать? Почувствовать себя? Да я и так себя чувствовала, причём чувствовала очень нехорошо. Не хочу чувствовать, хочу чтобы больно не было. Сказали, что могу уничтожить боль? Я даже попробую, превозмогая сонливость. Боль показалась чем-то расползающимся по телу сотнями мельчайших щупалец. Эти щупальца, словно паутина, окутывали всю меня, сжимали в тисках сердце и впивались жалами в мозг. Страшная картина… Стряхивать паутину было тяжело, но становилось лучше, с каждым очередным скомканным клочком паутины дышать было всё легче, боль уходила, мысли прояснялись, и в какой-то момент я зажмурилась, чтобы не видеть лица того, кто обнимал меня. А потом вспомнила, что он тут мне наговорил, и резко распахнула глаза. Мне улыбнулись, искренне и радостно.

— Правда любишь? — прохрипела совсем не романтично, поморщившись от боли в пересохших и потрескавшихся губах.

— Ты бесподобна, — рассмеялся Рар. Но это был какой-то наигранный смех, не настоящий.

— Всё так плохо? — задала следующий вопрос.

— Ещё не разобрался, — честно признался принц.

— Ну я тогда пошла, как разберёшься, заходи, — ответила нечто совсем не соответствующее моменту. Но пойти я никуда всё равно не могла, потому осталась лежать на его руках.

— Ты вообще хоть когда-нибудь думаешь, прежде чем рот открыть? — поинтересовался Рарриэш.

— А надо? — задала встречный вопрос. Просто отвечать не хотелось, стыдно было.

— Нет, можешь не думать. Меня и так всё устраивает, — поведали мне, и устроились поудобнее, полностью положив меня на себя. Теперь я лежала на животе, то есть своим животом на его животе, уткнувшись лицом в его же шею, но мне тоже всё нравилось.

Мы так полежали минут десять, после чего у меня спросили:

— Пришла в себя?

— А надо? — попробовала провернуть повторно уход от ответа. И получилось же!

— Да не особо, мне и так хорошо, — покладисто ответил Рар. — Вот только нас уже некоторое время настойчиво желают скушать и меня это немного нервирует.

— Скажи им, что я ядовитая, — предложила выход из положения.

— Не поверят, пока не попробуют, — расстроено вздохнул мой блондин.

— А пробовать с тебя начнут? — не удержалась от провокационного вопроса.

— Ты сверху, так что с тебя, — начал посмеиваться он.

— Ну тогда пошли уже отсюда, — пробурчала в его шею… и поцеловала туда же, куда пробурчала. Просто не удержалась, так соскучилась по нему.

Ответом мне был сдавленный стон, а в следующее мгновение мы провалились куда-то вниз. Целовать он меня начал ещё до того, как мы упали на мягкую кровать. Я принимала посильное участие, но сил после борьбы со змеиным ядом было мало, так что участие моё было скорее номинальным. И вообще, в подобной ситуации главное присутствие. А присутствовала я всеми сердцем, душой и обострившимися от ласк любимого чувствами. И вот вроде уже была с ним близка, а поразилась головокружительным ощущениям и неимоверной нежности, как впервые. Наверное, близость с этим мужчиной всегда будет для меня как впервые. Если мы ещё будем вместе, но тая от его ласк, я не могла и представить, что будет иначе.

***

— Это вопиющее неуважение, ваше высочество! Мы прочесали остров на несколько раз, неужели нельзя было уведомить нас, что леди Маэсто с вами? — возмущался дед.

Я же старалась дышать ровно и делать вид, что сплю.

— Эш, мы же волновались, — уже более спокойно проговорил дедушка.

— Не шумите, разбудите Эль, а она устала. Пусть поспит, — ответил мой принц.

— Ещё бы она не устала, развратник ты бессовестный! — это уже бабушка. Ой, стыдно-то как.

— Сама же ей мужика обещала, — вставил дедуля.

— Но не так же! Я же имела в виду после свадьбы, — проворчала бабуля.

— С нашей жизнью чревато терять время, — нисколько не смущаясь заявил Рарриэш. Ой зря это он, ой зряааа!

Бабушка оправдала самые худшие ожидания и много чего рассказала наследному принцу союза, нисколько не смущаясь его титулом. И как она его только не называла, я такое повторить даже не решилась бы. И напоследок заявила:

— Я забираю Ниточку, если нужна, приходи со сватами. Тогда и поговорим.

— С чем приходить? — совсем растерялся Рар.

— Захочешь, узнаешь, — рявкнула бабуля. А потом: — Нитка, вставай, бесстыжая ты девка, знаю, что не спишь.

— Не кричите на мою невесту, — на свою беду вступился за меня Рарриэш.

— Ты ручонки-то не протягивай, не для тебя рощено! — заявила бабушка. — У неё дома, между прочим, жених имеется, и не абы кто, а наследник империи. Так что губу не раскатывай, демоняка похотливая.

Я попыталась уподобиться червю и забраться не только под подушку, но ещё и в кровать ввинтиться.

— Она не покинет союз! — Рарчик был бесподобен.

— Да я тебя в сосульку превращу и поотбиваю всё, что торчит, охальник! — бабушка тоже была на высоте.

В этот момент мне стало интересно, что там бабуля решила поотбивать и я выглянула из под одеяла. Мда, и зачем же Рар пошёл открывать двери не удосужившись одеться? По привычке, наверное. Так и стоял теперь перед бабушкой и дедушкой, едва прикрывшись второй подушкой. Дедуля, кстати, заметил мою партизанскую вылазку и подмигнул. Ну хоть он не осуждает, и то хорошо.

Рано обрадовалась, как оказалось.

— Ваше поведение в высшей степени недопустимо, ваше высочество, — официально проговорил дед. — Моя внучка должна немедленно проследовать со своей бабушкой. И, если вы желаете подтвердить свои благородные намерения в отношении Эльтианиты, то я жду вас с официальным предложением. Но сначала… нам нужно разобраться с притязаниями на неё других, находящихся вне закона союза лиц.

Это он что, на убиение Дара намекает что ли?

— Стоп, — проговорила, сев на кровати и поплотнее закутавшись в покрывало. — Дариэса не трогайте!

— Что ещё за Дариэс? — мгновенно развернулся ко мне Рар, бабушка издала какой-то булькающий звук и отвернулась. Ну да, это он ко мне подушкой повернулся, а бабушке предоставил голые тылы.

Дед начал бессовестно ржать, бабушка силилась сдержаться, но тоже давилась смехом, а принц негодовать изволил.

— Я спросил, какой такой Дариэс? — прошипел он, сверля меня взглядом.

— Жених мой, — вынуждена была признаться, после чего позорно сбежала под подушку(не под ту, которой он прикрывался, разумеется).

Подушку у меня отобрали и отшвырнули в другой конец комнаты.

— Жених? — вопросил Рарриэш, и вот тут я вспомнила, кого собственно полюбила. Даже бабушка с дедом поёжились. У меня же только что волосы дыбом не встали, но страх накатил такой, что слова сказать не могла. Рар же отбросил и вторую подушку, которой до этого прикрывался и медленно двинулся ко мне.

— Его полное имя, — потребовал он.

— Д-д-д-дариэс, — проблеяла я. На большее смелости не хватило. Меня начало трясти, появилось желание забраться под кровать и поселиться там до тех пор, пока кошмарный наследный принц союза не уйдёт по делам своим демоническим.

— И насколько ты была близка со своим… бывшим женихом? — продолжил допрос Рарриэш. И ведь ни бабуля ни дед не вмешались. Предатели!

— Целовались пару раз, — прошептала, даже и не думая выглядывать из-под одеяла. Тут как-то поспокойнее будет.

— Ааа, ну это ерунда, — абсолютно спокойным голосом заявил Рар, после чего уселся рядом со мной, Вытащил из вороха постельного белья, чмокнул в кончик носа и заявил: — Побудь пока у бабушки, решу все проблемы и вернусь за тобой.

— Проблемы? — эхом ответила я, представив картину убиения императорского племянника.

— Убью одного огненного духа и сразу к тебе, — пояснил мой блондин.

— Ааа, — протянула, немного успокоившись. А потом вспомнила, как Смертежгущий без труда контролировал Тарриэра и вцепилась в руку любимого. — Не пущу, — взвизгнула, сама свой голос не узнавая.

— А чего я там не видела! — с таким кличем бросилась ко мне бабушка, скрутила, ловко завернув в покрывало и, не обращая внимания на мои крики, приказала принцу и деду: — Идите решайте проблемы, мы подождём.

— Не здесь же, — возмутился дед и перед кроватью появился зияющий чернотой разрез в пространстве. Я упиралась и кричала, что Рару нельзя к духу, но меня силой впихнули в черноту, а уже через мгновение я упала на пол бабушкиной кухни, барахтаясь в покрывале, которое бабуля мне ещё и на голову набросила.

— Как ты могла? — взвыла я, кутаясь в покрывало. — Он же его подчинит, а может и убьёт.

Последние слова я уже провыла, перемежая их с рыданиями.

— Глупая, — ответила мне бабушка. — Неужели не почувствовала силу любимого своего? Даже дед твой, хвалёный демонир древний, и тот убоялся. Нипочём ему дух огненный, да никто ему не соперник, хотя и сам ещё не понимает этого.

— Правда? — прошептала, подняв заплаканный взгляд на бабушку.

— Сила в нём большая, я такой ещё ни в ком не чувствовала. Видно мешалась кровь, мешалась, да в сыне владыки и нашла оптимальные пропорции, — выдала бабуля не свойственную ей реплику.

Тут и я задумалась, как о бабушке своей, на первый взгляд обычной сельчанке, так и о любимом, которого ведь действительно даже самые сильнейшие бандиты союза боялись, за советом и одобрением к нему шли. Можно было списать на доброту и заботы любовь простого народа, но преступники-то признают лишь силу. А с кем я вообще связалась?

— Баб, а он вообще нормальный? — ну да, вопрос просто выше всех похвал.

Но бабушка ответила. Подошла, помогла подняться с пола, провела в комнату, толкнула на кровать, да и сказала:

— Коли любишь, так для тебя самый лучший будет.

— Значит нормальный, — улыбнулась я. Ну а что тут ещё скажешь, люблю же, больше жизни люблю. И когда только успела? Знакомы всего ничего, недели две. Виделись урывками, знаю о нём мало что, а всё равно люблю. Да и за то время, что мы вместе были, казалось, я узнала о нём больше, чем отец родной. Владыка уж точно не в курсе, что сын уже является негласным правителем в союзе. Да и матушка наверняка не ведает, как сын развлекаться изволит… Так, упразднить все дома женского тела, это первое что я сделаю, когда выйду за Рарриэша замуж. А я выйду, хотя бы для того, чтобы перекрыть ему доступ к подобным развлечениям. Треск разрываемого покрывала вернул к действительности. Отбросила клочки ткани и приступила к обдумыванию мести развратнику за все его былые грехи. А уж о том, чтобы будущих прегрешений не было, я позабочусь.