Глава 10

— Хозяйкааа, ну Нитка, ну вставай уже, — Тяпка нагло теребил меня за руку, пытаясь привести в чувства.

— Что за фамильярность в отношении госпожи? — ворчливо вопросила я.

— Так сама же сказала относиться как раньше, — оправдался Тяп.

— Я, между прочим, ещё и к прежнему хозяину вернуться приказала, — пробурчала, уткнувшись носом в густую ароматную траву. — И что-то по поводу этого приказа ты не проявил такого же рвения.

— А тут конфликт этих, как их, интересов приключился, — заявил чертёнок. — Ты приказала к прежнему хозяину, а он до этого приказал от тебя ни шагу, вот я и ни туда, ни сюда. И остаться не мог и уйти тоже. Так и бежал, бедный, следом за повозкой. А том за другой, а вмешаться и сказать тебе, безголовой, что этого, того самого, не туда рванула побоялся.

Ну вот, мне опять его жалко стало, с такой тоской и усталостью чертяка рассказывал о своих злоключениях. И правда, он же ни в чём не виноват, страдает, бедный, от придури хозяев. И даже на последнюю фразу не обиделась. Правда же безголовая.

— А мы вообще где? — сочла нужным поинтересоваться. Глаза я открыла, но увидеть ничего толком не могла. Всё расплывалось и слёзы текли по щекам беспрестанно. Обычные, кстати, слёзы, совсем не горючие.

— Так этого, того самого, оазис у нас туточки, — загадочно ответил Тяпокор.

— Какой ещё оазис? — насторожилась я. — Мы же в зимней степи были, а не в пустыне.

— Ну так были, ага, — покладисто согласился чертёнок.

— А сейчас? — поинтересовалась, усиленно протирая глаза.

— И сейчас недалеко, — туманно поведал Тяпка.

— Жарко здесь как-то, — прошептала и попыталась встать.

С первого раза не получилось, со второго затрещала ткань туники. Глаза перестали слезиться, но видимость всё равно была очень плохая. Я была окутана паром! Сощурилась и разглядела траву под собой, деревца рядом, причём два молодых побега словно проросли сквозь рукав и бок туники! Совсем рядом шипел и исторгал пар горячий источник, а с другой стороны искрилась мерцающая голубыми всполохами стена. Присмотрелась и поняла, что это купол. Купол, который отгораживал кусочек жаркого зелёного лета от заснеженной пустоши. И выглядел он как морозные узоры на стекле.

— Это всё я? — спросила затравленным шёпотом.

— Проснулась таки силушка кровная, — благоговейно проговорил лохматый. — Все силушки кровные разом и проснулись.

— И… о… а… и чего… мне эээ… чего мне теперь делать-то? — заикаясь спросила у Тяпокора.

Чёртик задумался и неохотно признался:

— А тебе решать, хозяюшка. Но хозяин найдёт, он такой взрыв силы почует. Бегать ты могёшь, но оно нам надо, этого, того самого?

— Какой хозяин найдёт? — спросила охрипшим голосом?

— Тот самый, — ехидно ответил Тяп, — похотник который.

Хрюкающий хохот я просто проигнорировала.

Бежать, значит, нужно. Пошатываясь встала, изорвав тунику, и подошла к мерцающей как морозный узор на солнце стене. Возложила на неё руки и ничего! Я закрывала глаза, заглядывала в себя, как учили преподаватели, сосредотачивалась, расслаблялась, да на изнанку вывернуться готова была! А отклика не было. Не чувствовала я в себе магию, вообще никакую. Поплакать что ли? Может, через слёзы огненную энергию почувствую. Осмотрелась и была вынуждена признать, что красиво здесь. Округлый участок размером шагов в тысячу был словно островком тепла и покоя среди ледяного царства. Изумрудно-зелёная молодая травка, тонкие деревца с пышными кронами, ручеёк, вытекающий из морозного купола и, пересекая «оазис», исчезающий за ним же. И как нечто совершенно чуждое горячий источник, вокруг которого кипела и пузырилась огненная лава. А из центра этого яркого бурлящего кусочка преисподней вырывался горячий фонтан. Вода взмывала вверх на высоту моего роста и опадала вниз, с шипением испаряясь от соприкосновения с кипящей лавой.

Неужели это всё сделала я? Ну ладно ледяной купол — бабушкино наследие. Зелень и деревья — эльфийские корни помогли. Горячие источники извечная гордость огненных лордов(не всё разрушать могут, но и созидать тоже). Но эта кипящая и шипящая красная субстанция! Это же лава преисподней. Самое устрашающее оружие демонов. И как бы ни старались огненные лорды империи, им так и не удалось подчинить глубины земли. Только демоны умели вскипятить почву! Я демон? Я демон!!! Осознание, пожалуй, пришло только сейчас. Я до последнего не верила в то, что во мне течёт чёрная кровь ненавистных захватчиков. И кто я теперь? Имею ли право вернуться домой? Да и мой ли это дом? Я же демон! Ладони начало жечь и я интуитивно приложила их к мерцающему куполу. Купол осыпался колючей изморозью, а я не успела отдёрнуть руки и сама того не желая, причинила себе боль. Жар, исходящий из ладоней ударил по мне же, потому что купол питала тоже я. Пусть неосознанно, но я. Во мне словно боролись несколько врагов, не желающих мириться друг с другом. И даже нахлынувший с момента разрушения купола холод уже не пугал. Я боялась только себя. И вот он путь к спасению, только протяни руки, прикоснись к снегу и позови бабушку… Ну почему же я не додумалась до этого раньше? А теперь поздно, теперь я не имею права…

И я осталась сидеть посреди островка медленно гибнущей на морозе зелени. Не шевелилась и не замечала порывов ледяного ветра. Просто сидела и смотрела перед собой, но ничего не видела. Я не видела, я ненавидела. Ненавидела себя. Как же это страшно…

***

Тяпка бегал вокруг и радостно верещал, «хозяин идёт, хозяин спасёт», ветер трепал мои распущенные волосы, деревца покрывались коркой льда, листья темнели и обвисали безжизненными бурыми клочками, а я боялась признаться себе, что теперь это моя жизнь — я демон.

Он появился неожиданно (ну да, кто ж его ждал, глаза б не видели), стремительно подошёл, присел на корточки, что-то спросил. Я не разобрала, посмотрела на совсем уже и не привлекательного лорда-охотника и отвела взгляд.

— Что с ней? — как-то напряжённо спросил ненавистный похититель у Тяпа.

- А стыдно ей, за кровь чёрную стыдно, — заявил лохматый проницательный наглец.

И я сорвалась… в самую настоящую, неконтролируемую, предвещающую безумие истерику.

Я кричала, визжала, билась и выгибалась. Молила убить меня, клялась в ненависти и угрожала поубивать всех, в общем истерила качественно и с душой, как никогда раньше.

Мелькнула мысль — может это всё же безумие? Вот бы было хорошо. И истерика резко прекратилась, буквально на полуслове. И на полуделе тоже. Именно в этот момент лорд-охотник поднимал меня на руки. Так и остановился в полусогнутом состоянии со мной на руках, замерев от неожиданно наступившей тишины.

— А может я всё же этого, того самого, — пролепетала в духе Тяпа. — Отпустите и я тихо-мирно помру. Обещаю никому не мешать, — пообещала доверительно.

Лорд резко выпрямился, усмехнулся и заверил меня:

— Жить придётся долго и со вкусом.

— Горьким? — уточнила я.

— А это уже дело вкуса, — туманно ответил охотник.

— Я сладкое люблю, — ответила почему-то, совершенно потеряв связь с реальностью.

— Как прикажете, моя леди, — улыбнулся он и мы провалились в разрез в пространстве.

А как Рар вертикальный проход открыть не судьба — обиженно подумала я, падая в черноту, но даже не думая кричать по этому поводу. Как оказалось, привыкнуть можно ко всему. Закрыла глаза и притворилась мёртвой. Хорошо так притворилась, даже сама поверила и отключилась.

***

Было мокро, жарко и как-то неловко. Ощущение неловкости всё нарастало. Особенно неловко было спине, которой я отчётливо ощущала присутствие такого же обнажённого, как и моё, тела. И это тело дышало! То есть я спиной ощущала, как вздымается и опадает грудь того, кто прижимает меня к себе. Голая грудь! Мою голую спину прижимает! Спине было не неловко, а откровенно стыдно. Про меня и говорить нечего, я вообще горела вся от стыда.

— Согрелась? — прошептала голая грудь у самого моего уха.

— Мммм, — глубокомысленно промычала я, совершенно не понимая, что происходит, и не зная, что делать.

— Значит не согрелась, — сделал совершенно нелогичный вывод владелец груди… живота и… и как-то мне совсем неудобно сидеть стало.

А всё потому, что меня прижали к… груди ещё сильнее, и ко всему остальному тоже… сильнее.

— Жарко, — призналась я, ощущая, что ещё немного и сгорю от стыда.

— А мне всё нравится, — поделился своими впечатлениями… грудь и всё остальное.

Я усиленно пыталась собрать мысли в кучку и понять кто я, что я и чего вообще происходит. Получалось не очень. Но я вспомнила, что я вроде как Нита, девушка и вообще леди.

— Ваше поведение неприемлемо, — прошептала, боясь лишний раз пошевелиться, потому что… потому что. Стыыыыдно….

— Кем неприемлемо? — заинтересованно спросили у меня.

— Обществом, — выдала общеизвестную истину.

— Не вижу здесь общества, — справедливо заметил… он. Определённо он!

— Правилами приличия, — предложила я второй вариант.

— Сомнительно, правила у всех разные, — невозмутимо ответили мне.

— Мной, — пискнула, переходя на беззвучный шёпот.

— Как-то неуверенно. В общем, не верю! — патетично возвестил прижимающий и… прижал ещё теснее. Хотя, куда уж теснее-то!

— Мама, — прошептала последнее, что пришло скорее не в голову, а в душу.

— А вот маме тут совсем не место, — проникновенно ответили мне и начали поглаживать живот рукой. Вторая рука переместилась в область между грудью и шеей и меня прижали ещё сильнее, заставляя откинуть голову на плечо захватчика. По-другому я бы эти действия не назвала. Меня именно захватили и не желали отпускать. Ещё и шептали прикусывая губами мочку уха:

— Расслабься, впусти тепло и не думай. Просто не думай.

Думать в подобной ситуации я и так была не способна. Но это же просто неприемлемо! Неправильно и бесстыдно! Я не могу так, и не хочу. Я должна что-то сделать…

Ощущение накрыло волной, в которой я бы захлебнулась, если бы не крепкие объятия и ощущение ритмично бьющегося рядом сердца. Тело само собой выгнулось, с губ сорвался стон, а кожу опалило нестерпимым жаром. И каждое прикосновение на мгновение стало таким чувствительным и сокровенным, словно прикасались не к моему телу, а к самой душе. Протяжный стон перешёл с тяжёлое хриплое дыхание, а тело выгнулось ещё сильнее.

— Это нестерпимая пытка, — прохрипел тот, кто прижимал меня к себе всё это время. — Ты так возбуждающе принимаешь силу. Я не выдержу, и плевать на владыку, плевать на все его планы. У меня свои.

По шее скользнули губы, плечо нежно поцеловали, а потом меня резко развернули и я повторно задохнулась, потому что пропала. Да, я и до этого догадывалась, что прижимает меня к себе лорд-охотник, но вот так, оказавшись лицом к лицу с бесчестным пользователем магии притяжения, я уже не то что не могла сопротивляться, я не хотела! Попыталась воззвать к разуму, но он почему-то на меня обиделся и отказывался идти на контакт, совесть вообще забилась в дальние уголки не то что сознания — подсознания, и тоже не изъявляла желания общаться. Стыд ещё пытался выжить, но это были поистине жалкие попытки.

— Почему я голая? — спросила… похоже девичья гордость.

— Так теплее, — невозмутимо ответил лорд-похититель.

— А почему вы голый? — это уже, похоже, было женское любопытство.

— Так теснее, — прошептали мне в ответ.

— Но это неправильно! — о, неужели разум проснулся?

— Не согласен, это исконно истинное обличие всех живых существ, — глубокомысленно уведомили меня.

— Аааа, — ответила не менее глубокомысленно.

Его глаза были так близко и я просто тонула в них, захлёбываясь чем-то таким тёплым и приятным… и не важно, что это демонопоклонник.

Стоп, демоны! Это же лорд-охотник, похитивший меня для Рара! Что он вообще себе позволяет!

Попыталась отстраниться, но меня буквально вдавили в грудь… и всё остальное. Неимоверная, разрывающая изнутри боль пронзила всё тело, но я не успела закричать. Губы накрыли поцелуем, таким тягучим и нежным, что сопротивление медленно отступало, а боль стала чем-то далёким и несущественным. А поцелуй всё длился и длился, лишая последних остатков разума, самосознания и ощущения реальности происходящего. Боль постепенно превратилась в истому и ощущение, что чего-то не хватает. Я задыхалась, словно рыба на суше, хватала ртом воздух и вскрикивала от опустошающего чувства неполноценности своего бытия. Хваталась за плечи лорда и словно тонула, чувствуя, что только он спасёт меня, даст единственный шанс дышать, жить, быть…

А вокруг плескалась вода, обнимала и ласкала меня… или это были руки и губы Тарриэра? Всё захлестнула волна ни с чем несравнимого чувства полноты жизни, настоящей, истинной, поглощающей и опьяняющей жизни, в которой я потерялась и утонула, не желая быть найденной и спасённой.

Мелкие колючие иголочки кололи всё тело, в голове звенела ненавязчивая и даже приятная пустота.

— Слишком много крови, слишком много, неужели я ошибся, — пробормотал кто-то совсем близко, но я сочла это совсем неважным. Мне было так спокойно и хорошо. Тарриэр вышел из бассейна, держа меня на руках, и остановился, взирая на воду. Преодолевая сонливость я тоже посмотрела на бассейн и сжалась, как от удара. Вода была красной, кроваво красной. И меня накрыло осознанием того, что только что произошло. Вскрикнула и попыталась вырваться из рук лорда.

— Поздно, маленькая, слишком поздно, — как приговор прозвучали его слова.

Ещё раз взглянула на окрашенную моей кровью воду(это сколько же крови нужно, чтобы такой большой бассейн окрасился в багряно-алый цвет?) и прошептала:

— Я умру?

— Не исключено, — задумчиво ответил… да мерзавец самый настоящий!

— Что? — прошептала одними губами, перестав вырываться.

Лорд будто очнулся от глубоких раздумий, улыбнулся и заверил меня:

— Но мы этого не допустим. Ты только успокойся и не делай резких движений.

Я даже дышать перестала.

— Нет, дышать можно, — заметим мой ступор лорд-охотник. — А вот шевелиться пока не стоит, — добавил он, вновь погружаясь в раздумья.

А потом неожиданно сорвался на бег, наплевав на то, что и он и я вообще без одежды, а в доме вообще-то присутствуют слуги. Бежал он так быстро, что устыдиться я и не успела, а слуги… это похоже были уже их проблемы.

Меня очень медленно и бережно положили на кровать, совсем не ту, которую выделили по прибытии в дом лорда Тарриэра, да и комната была гораздо больше и уютнее. Подозреваю, что это была его личная спальня. И вот он уложил меня на кровать, посмотрел на свои руки, потом на меня и повторил:

— Слишком много крови.

Я тоже посмотрела на его окровавленные руки, себя осмотреть мне не дали, мягко, но настойчиво придавив к кровати. И меня опять посетила страшная мысль:

— Я умру?

— Нет, — рявкнул лорд(а ведь зареклась считать его лордом, и вот…). — Не позволю. Даже не надейся так легко от меня избавиться.

И стремительно удалился, бросив напоследок «Не двигаться».

— Убийца, — мстительно крикнула ему вслед.

Отстранённо подумала, что он убежал голым, а это как-то неприлично. Охотник вернулся, будто услышав мои мысли, резкими рваными движениями натянул на голое тело рубаху и штаны, и убежал с ботинками в руках.

Похоже, я всё-таки умру. Ну хоть наследника союзу от меня не достанется. Это, пожалуй, было единственным положительным моментом в произошедшем. Задумываться о своём грехопадении я вообще не хотела. И ведь снял же как-то эльфийское бельё, значит, виновата бабушка, она же обещала, что никто не снимет. Да, я искала оправдания, и они благополучно находились. Помереть хотелось с чистой совестью…

Прислушалась к своим ощущениям и поняла, что помирать не собираюсь. И даже невзирая на кровавый бассейн и окровавленные руки явно паникующего лорда, ставшего моим первым… демоном, чувствовала я себя вполне жизнеспособной. И даже жизнеутверждающе, я бы сказала. Успокоилась окончательно, повернулась на бок, закуталась в покрывало и собралась поспать. А что? Я устала, переволновалась, пережила шок от вспышки магических способностей и вообще, женщиной, между прочим, стала… не запланировано. Вот какая молодец, столько всего за один день успела. Мне просто необходимо отдохнуть! А убиваться, корить себя и стыдиться я буду завтра… или не буду. Это же он во всём виноват, а я что… я маленькая, беззащитная и ни в чём не виноватая. Я, между прочем, можно сказать новорожденный демон.

Столь спокойная реакция на случившееся могла говорить только об одном — у меня полнейший шок, то самое ощущение безразличия и опустошённости, которое наступает только после сильной истерии. Я же таких масштабных истерик ранее не устраивала, следовательно — и чувство заторможенности было очень масштабным и непривычным, но сейчас меня это вполне устраивало. Так и уснула с надеждой, что, может, всё же умру. Это решило бы все мои проблемы. Но, надеждам моим не суждено было сбыться. Я не только не умерла, мне даже поспать не дали!