Глава 18

Кенна

Месяц спустя…

Я сидела за столиком своего бывшего клуба, ожидая, когда Аня соизволит уделить мне время. С того вечера, когда Верс заставил покинуть это место, я ни разу тут не появлялась. Клубу это на пользу явно не пошло. Я пребывала в ожидании уже минут сорок, так что могла посмотреть, насколько уныло трутся о пилон новенькие. И как директор вообще пустил этих куриц работать? У одной из них я заметила целлюлит, и это со своего отдаленного от сцены места. Да и движения все какие-то… Банальные, угловатые. Воблы на выгуле, честное слово. При мне такой фигни не было. Новых девчонок выбирала я с Азией и Блестяшкой. Надо будет сказать Ане, чтобы гнала этих в места попроще, пока клиенты не разбежались.

Хотя если наш элитный планктон не разгонят целлюлитные попы, это сделает новый интерьер клуба. Дизайнер во мне взвыл, мечтая отдать того, кто сотворил с клубом это, на потеху инкубам. Нет, не Алеку, он добрый, еще приятное сделает. А каким-нибудь жестким тварям Хаоса вроде той же жены Верса, если она действительно такая сука, как мне ее описывали.

Ранее стильный черно-красный клуб, чья отделка включала в себя натуральную кожу и бархат, был вероломно изменен. Теперь везде стекло и неоновый пластик.

Раньше ты сталкивался на входе с мрачным молчаливым амбалом в строгом костюме, который пропускал избранных через вход. Проходил по тускло освещенной лестнице в подвал, уже с самого начала погружаясь в таинство, ощущая всем телом запрещенность данного места. Вдоль лестницы с состаренными медными перилами ты видел грубый неровный кирпич с косыми швами, словно здание заброшено лет пятьдесят назад и только сейчас незаконно переделано в эротическое заведение. В самом низу, за тяжелой бархатной завесой, тебе открывался просторный зал. Темный пол цвета венге, vip-зона с красными коврами (да, которые приходилось менять минимум раз в месяц, потому что они постоянно оказывались прожжены углями от кальяна, но за это незадачливые клиенты платили втридорога), тяжелые массивные столы, кожаные диваны. Помещение в стиле ампир, с пилястрами и декоративными колоннами, с лепными карнизами. Где теперь весь этот изыск?

Здравствуй, пошлый и неуместный поп-арт. Фиолетовый глянцевый кожзам, точечное освещение заменили множеством выпуклых сфер голубых оттенков, которые, судя по задумке, должны были напоминать облака. Вдоль стен неоновая подсветка косыми полосами, везде зеркала. На стенах только репродукций Уорхола не хватало, чтобы уж точно добить меня. И самое главное, клуб превратился в полную копию известного заведения Барвихи. Только там заведение было для мальчиков-зайчиков и цвета как раз подходили. А здесь…

– Нас решило посетить ваше царское высочество! – услышала презрительный голос Ани у себя над ухом. Менеджер отодвинула стул, присаживаясь ко мне за стол.

– Как Тигран Гамлетович это все одобрил? – первое, что я смогла из себя выдавить вместо приветствия.

– Тут поработали лучшие дизайнеры Москвы. Молодежи сейчас такое нравится.

– Аня, у нас контингент не молодежь, – напомнила я менеджеру. Хотя что зря воздух сотрясать, если она все равно ничего не понимает. – Какой у вас отток клиентов сейчас? Процентов тридцать?

Анна только сердито поджала губы, так что я поняла, что отток капитала был еще больше.

– Не твое дело. Ты пропала и на связь не выходила. Тут ты больше не работаешь, так что в финансовое положение клуба я тебя посвящать не собираюсь.

– Не так уж долго меня не было, чтобы у вас тут все пошло по… Плохо, в общем.

– Чего пришла? – Аня была колючей и злобной, как, впрочем, и всегда, когда ей приходилось общаться со мной. За исключением того раза, когда ей посчастливилось пересечься с Алеком. Во что женщин недотрах превращает, ужас… – Где ты сейчас? По городу тебя ни в одном клубе не видели. Неужели в родной Воронеж податься решила?

– Считай, в отпуск сходила, – огрызнулась я. Бармен принес напитки. Хоть одно знакомое лицо. Вадик всегда хорошо мешал коктейли. А для меня еще и бесплатно. Так и сейчас передо мной оказался бокал с розово-голубой жидкостью, со льдом и кусочками фруктов. Распробовав напиток, услышала нотки манго и клубники, кокосового молока и мяты. Отличное сочетание в такой жаркий день. – Я отдохнула. В следующую пятницу выйду в смену.

– Ты. Больше. Тут. Не. Работаешь, – прошипела Аня, видимо, не собираясь сдавать позиции.

– Да ты что? А кто работает? Вот эти? – я кивнула в сторону сцены.

– Тебя что-то в них не устраивает?

– Не устраивает? Аня, ты видела их? У мисс целлюлитной попы на лице написано крупным шрифтом: «Клофелинщица», а рядом с ней – это что за героиновый шик на морде? Эй, рыжая! – позвала я одну из девочек, которая вместо репетиции упорно мимикрировала под окружающую мебель. – Покажи нам произвольную сцепку с висом на дальней ноге, переходом в журавлика и четверкой.

Рыжая не просто зависла, а выпала в осадок.

– Все ясно. Девушка, до свидания, – попрощалась я. Мне не слишком нравилась роль стервы, но раз уж Аня не справляется… – Остальные трое тоже свободны.

– Но я могу показать вашу сцепку, – обиженно произнесло молодое дарование, на которое я до этого не обратила внимания. Отсюда она выглядела несколько потерянной, но фигура была стройной. Грудь маловата, но худышки сейчас в тренде. Может, и прокатит.

– Ладно. Ты можешь остаться. Пока. Остальным успехов в другом месте!

– Кенна, ты здесь больше не работаешь, – напомнила еще раз Аня, закипая от моей наглости.

– Где все остальные? Азия, Настя?

– Где? Да они, как крысы с тонущего корабля, сбежали. Недели не прошло, как ты перестала появляться, и все рассосались кто куда. Сама видишь, с кем приходится теперь работать.

Я еще раз внимательно посмотрела на Аню, только сейчас замечая ее уставшее, осунувшееся лицо.

– Прости. Я не думала, что тут так все плохо, – пришлось признаться мне.

– Не подумала она… Ты же даже не предупредила нас. Так не поступают. Я начала искать тебя у конкурентов, а когда не нашла, среди девчонок пошел слух, что есть места лучше, раз ты свалила втихаря, всех кинув. И мне пришлось разгребать тучу дерьма. Так что, знаешь, вали в ту дыру, откуда ты приперлась, и тут больше не появляйся.

Много же я доставила Ане неприятностей, раз она даже за спасательный прутик в виде меня хвататься не хочет. А ведь я тоже не виновата. Все демоны, инкубы и Нергалы, будь они неладны. Ничего. Будем все исправлять.

– Значит, так. – Я собралась с мыслями, постукивая пальцами по столу. Серебряное покрытие свежего маникюра превращало мои ногти в аккуратные стальные коготки. – В следующую пятницу я выступаю здесь. Со всей нашей командой. Соберу их лично. Программа у меня готова, девчонки быстро все выучат.

– Кенна, ты здесь больше не работаешь, – в очередной раз попыталась вставить Аня свои пять копеек уставшим тоном. Но я внимания не обратила.

– Ты даешь рекламу, – из сумки выудила визитницу и флешку. Я, как всегда, была во всеоружии. – Макеты на флешке. Позвони вот этим человечкам, – протянула визитки двух хороших друзей в сфере маркетинга. – Скажи, от меня. Денис тебе уже к вечеру привезет весь тираж листовок, баннеров и пригласительных. Тоха сделает остальное. Как только придут готовые пригласительные, позвони. И отложи пять штук. Нет. Давай десять. Я заеду к Белинскому…

У Ани челюсть отвисла, когда я упомянула фамилию видного человека из Госдумы. А что, там тоже люди работают, со своими слабостями и прихотями. А Белинский ради этих билетов душу продаст.

– Вход на вечер делаем закрытый. Билеты ставь по восемь тысяч.

– Ты с ума сошла. Восемь?

– Восемь, Аня. Восемь. Поверь, посмотришь постеры и сама деньги отдать захочешь. Я организую лучшее шоу, которое никто не забудет. Так сказать, устрою триумфальное возвращение.

Аня все еще скептически смотрела на меня, но номера с визиток в свой айфон все-таки начала переписывать.

– Так… Еще мне нужно, чтобы ты позвала Галиных девочек. – Да, обычно мы к проституткам не обращаемся, более того, усиленно их из клуба гоним, если у них появляется желание нажиться на наших скромных трудах. Но я действительно собираюсь взорвать сцену в пятницу. Так что Галины красавицы принесут клубу дополнительные бонусы. Кстати, о сцене! – И еще. Вызови плотников. Сцену надо переоборудовать. Причем желательно за следующие два дня. Сама понимаешь, на эту неделю клуб нужно закрыть. И не надо на меня так смотреть. Поверь, клуб получит за одну ночь такую выручку, которую не видел за весь последний месяц. Как договоришься, позвони мне, я подъеду, покажу, что надо сделать. – Ну да, не Ане же рассказывать, что мне требуется. Она опять что-то забудет, что-то не так поймет. А набрасывать схему сейчас не хотелось.

Видя, что Аня со всем согласилась и готова начинать действовать, я встала со своего места, начав расстегивать на себе рубашку. Хорошо, что сегодня в коротких джинсовых шортиках пошла и в туфлях на каблуках. Распустила волосы, края рубашки подвязала под грудью, обнажая черный кружевной лифчик. Достала из сумочки блеск для губ, чтобы придать улыбке сияния, и направилась в сторону главной сцены, передавая Ане свой смартфон.

– Щелкни меня, чтобы вывеска клуба была видна, – сообщила я ей. Единственное, что мне нравилось в новом интерьере, так это то, что над основной сценой теперь красовалось название клуба. Вот это действительно стильно на фоне остального безобразия.

Я схватила пилон одной рукой, откидываясь назад, выгибая спину так, что волосы практически доставали до пола. Ане пришлось сесть на корточки, чтобы в кадр попали все – и я, и пилон, и вывеска.

– Готово, – произнесла моя начальница, протягивая мне телефон обратно.

Я оценила полученные снимки, выбрав один, чтобы закинуть в Инстаграм с грозной подписью: «Я вернулась, сучки!»

Алек

Мне, мать вашу, памятник поставить надо за чудеса инкубской выдержки. Я целых три… три, мать вашу, дня смог держать себя в руках после нашего с Кенной последнего разговора, не вламываясь в ее квартиру, не преследуя ее и вообще не оказываясь с ней где-либо поблизости.

Хорошо, Москва – город большой. Было чем занять себя, тихо сходя с ума. Одно дело, когда я решил, что она чужая Истинная. Что принадлежит Нергалу и я ее больше никогда не увижу. Да, мне было чертовски хреново с этим мириться, но вариантов у меня все равно не имелось в наличии. Потому что, сука, явиться в Нижний мир и распилить по кусочкам холодного ублюдка, забирая Кенну себе, – не вариант. А сейчас, зная, что она свободна, что она спит в своей квартире, а единственное, что меня останавливает от возможности оказаться с ней в страстном соитии, это мое обещание, я не находил себе места.

Клуб без Кенны стал хуже. Да и в погоне за возможностью успокоиться после слов стриптизерши, каюсь, пришлось поиметь каждую сотрудницу еще в первый вечер. Хотя, может, и не каждую. Я ужрался так, что едва ли мог вспомнить, как меня зовут. А то, сколько энергии я себе вытянул из девиц, превратило мое опьянение в эйфорию. Недолгую, с ужасным похмельем после, но все же…

День едва не стал еще кошмарнее. Утреннее отрезвление, вызванное излишествами прошедшего вечера, не отпускало меня на новые подвиги. Но и от глупостей тоже уберегло. Во всяком случае, до обеда. Желудок сводило, я ощущал всем телом зуд, который заставлял меня метаться по квартире в поисках, чем бы себя занять. От мыслей в очередной раз связаться с прекрасными жрицами пилона вновь заворотило. Мозг упорно подкидывал образы строптивой стриптизерши, которую я нагибал в различных позициях и интерьерах. Хоть головой об стенку бейся. Что, собственно, я и сделал. Но когда замер, уткнувшись лбом о прохладную стену и опустив взгляд, передо мной возникла соблазнительная картинка, как темноволосая Кенна стоит на коленях, извлекая мой член из штанов, сперва вылизывая, а затем глубоко заглатывая его, доставая своими пухлыми губами до самого основания.

Бездна… У меня в очередной раз встал, а зуд… Нельзя так с инкубами. Чтобы продержаться второй день, отправился к эльфам. Была у меня там одна особа, принцесса, золотоволосая эльфийка… Мм, на нее вся надежда. Для всех скромница, но для старого доброго Алека настоящая оторва. И все бы ничего, но только я в самый ответственный момент назвал эту бестию Кенной. Что там началось… Скандал, крики, обиды. Перед инкубом, значит, ноги раздвигать не проблема по первому требованию, а стоит имя перепутать в порыве страсти – сразу вспоминает о гордости. Дура. Вот пусть теперь со своими вечнозелеными деревьями развлекается. В свою квартиру на Земле я вернулся крайне недовольный, голодный. Еще и со стрелой в заднице.

На часах было уже за полночь, так что формально наступили третьи сутки, как я не видел и не трогал Кенну. Подождав, пока рана затянулась, а это заняло мучительно долгие две с половиной минуты, и мысленно наградив себя кубком за трехдневную выдержку, я отправился прямиком к своей стриптизерше.

В ее квартире царила полная тишина. Свет на кухне девушка погасить забыла, так что, очутившись в гостиной, я не был слеп, как котенок. Дверь в ее спальню оказалась чуть приоткрыта, и даже такая мелочь казалась моему оголодавшему мозгу приглашением.

Проклятый Верс со своими играми. Ему следовало сразу разрешить мне доступ к его игрушке, пока мою крышу окончательно не снесло от этой ведьмы. А я должен был не давать Кенне поблажек и, наплевав на ее мнение и желания, взять ее еще тогда, в клубе, при первой встрече. И трахать до тех пор, пока вся дурь из башки не выйдет. Пока не поймет, что напрасно отказывалась. Иметь ее так долго, чтобы она умоляла не останавливаться. Брать раз за разом, пока мы оба не охрипли бы от наших стонов. Сколько возможностей я уже упустил! У стены, на диване, когда она ласкала себя в душе, на ее кровати, на моей кровати… Мать твою, как же я ее хочу. До умопомрачения. Прижать к себе, войти в нее одним рывком и не отпускать, пока не покажу все, что могу. Пока не научу ее всему, что умею.

От возбуждения моя человеческая оболочка уже давно слетела. Хвост метался из стороны в сторону, крылья довольно расправились в полную длину, железы во рту набухли, готовя яд для моей непокорной человечки. Пошло все в Бездну. Все мои обещания, намерения. В Бездну.

Я направился уверенным шагом в спальню Кенны, стараясь выбрать: войти громко, хлопнув дверью, чтобы она проснулась и увидела, что ей предстоит, или все-таки тихонько подкрасться, впрыскивая свой яд требовательным поцелуем еще спящей красавице, чтобы в себя она пришла, уже громко выкрикивая мое имя во время оргазма?

Но, как это обычно и происходит, когда дело доходит до моей необыкновенной стриптизерши, моим планам осуществиться было не суждено.

Ведь стоило мне войти в ее комнату, увидеть ее мирно спящей среди сбившихся простыней, как вся моя решимость куда-то испарилась. Лунный свет мягко падал на ее усталое лицо, волосы разметались по подушке. На тумбе рядом с кроватью – начатая упаковка снотворного с наполовину пустым стаканом воды. Кенна крепко спала, а я понял, что не смогу поступить с ней так. Я дал ей слово. И не могу его нарушить. Потому что, что бы дальше ни происходило, она вряд ли когда-нибудь меня простит или сможет снова доверять. И я понятия не имею, с каких пор меня это начало заботить.

Так что мне оставалось лишь устало опуститься на пол возле кровати, где кисть ее руки свисала за пределы матраса, и я смог коснуться ее щекой. Какое-то дурацкое касание, глупый, ничего не значащий жест, но мне стало легче. Зуд в теле отступал, а я чувствовал такое же умиротворение, как и моя неприступная девочка.

Стоит ли говорить, что ночные визиты к моей спящей стервозине стали регулярными? Я физически не мог оставаться без нее на длительное время. Не мог питаться, от всех остальных воротило. Я уходил под утро, чтобы не обнаружить своего присутствия, и возвращался после полуночи, когда Кенна забывалась крепким сном под действием снотворного.

Для инкуба я являл собой образчик благоразумия и сдержанности. Хотя со временем природная наглость взяла свое. Поначалу я оставался сидеть на полу возле кровати, где у меня имелась возможность касаться обнаженной кожи ее рук. Но очень быстро понял, что все тело затекает, и принял решение перетаскивать ближе к постели стул, который находился в спальне возле комода. Не прошло и двух дней, как мне удалось договориться с собственной совестью (мать твою, у меня совесть появилась!) и занять почетное место на кровати. Решающим аргументом в борьбе с совестью стало то, что кровать широкая, а Кенна спит только на своей половине. Мои спина и задница были такому решению только благодарны. Все-таки упругий матрас куда лучше жесткого дерева.

Хотя, если уж и быть до конца откровенным, не ради своей задницы я на это пошел. Мне безумно хотелось, чтобы мой запах оставался в квартире. Повсюду. На кухне, в гостиной, в ее простынях. Я понятия не имел, решит ли ублюдочный Нергал вернуться, чтобы забрать свое, но если он все-таки явится сюда, пусть почувствует, что тут царствует новый хозяин. Пусть побудет в моей шкуре, когда мне пришлось ощущать его запах на своей девочке. Я буду повсюду. В ее волосах, на ее коже, на каждом клочке ее одежды. Может, это не слишком честно по отношению к Кенне, если она все-таки испытывает к Жнецу какие-то чувства, но мне плевать. Она моя. Пусть Кенна еще об этом не знает, но она моя. И отпускать ее я больше не намерен.

Через две недели после первого ночного визита мои страдания были вознаграждены. Сладкий стон в ночной тишине квартиры выдернул меня из легкой дремы. Я успел почти заснуть, когда это случилось. Кенне снился эротический сон. Не знаю, что первое достигло меня – ее тихий стон или взрывная волна возбуждения. Больше всего я жалел, что на своей ступени развития не способен проникать в чужое сознание, чтобы подглядеть, кто стал для нее возмутителем спокойствия. Но я надеялся, мечтал, готов был молить, чтобы в своем сне она видела меня.

Обычно спокойно спящая, девушка заметалась по подушке, томно постанывая, ее дыхание участилось. Кенна повернулась на живот, открывая мне великолепный вид на ее аппетитную задницу. Хорошо, погода была душной, так что ложилась моя девочка спать в одном белье, не накрывая себя одеялом или даже простыней. Я придвинулся к ней ближе, чтобы ярче улавливать слабые волны ее возбуждения. Она пьянила, заставляя мой член напрячься. Я ощущал, как кровь подступила к ее половым губам, слышал, как сбивалось ее дыхание. Ее рука скользнула между ног в поисках клитора. Бедра были плотно сведены, зажимая простыню. Такие простые движения, на уровне инстинктов, совершенно неосознанные, зато сколько удовольствия они способны принести. А я собирался помочь своей девочке достигнуть желаемого.

Никогда не думал, что буду испытывать ужас, прикасаясь к женщине, но сердце замирало в груди при мысли, что она может проснуться и прогнать меня. Моя ладонь осторожно опустилась на ее бедро, едва проскальзывая по ее шелковистой коже. Кенна не проснулась, но чуть повела бедрами мне навстречу, словно давая разрешение продолжить. Я обвел ладонью ее аккуратную попку, жалея, что не могу позволить себе большего, затем опустил руки на обжигающе горячее пространство между ее ног. Кенна слегка покачивала бедрами, задавая неспешный ритм собственным ласкам. Но, дорогая моя, так ты не скоро достигнешь развязки. Нашу кожу разделяла только ткань ее миниатюрных стрингов, но я все равно чувствовал, какая она влажная. Мои пальцы уверенно надавили на область возле ее входа, вызывая восторженный стон девушки, и я продолжил свои действия. Круговыми движениями водил ладонью по чувствительной зоне, пока Кенна старалась уловить мой ритм, поглаживая свой клитор. Мои бедра двигались в такт ее плавным раскачиваниям, но я по-прежнему дотрагивался до нее лишь своей ладонью. Почувствовав, как моя сладкая девочка напряглась в преддверии кульминации, я усилил нажим, практически проникая в нее своими пальцами, нам мешала лишь тонкая ткань ее трусиков. Мой член пульсировал до боли от желания присоединиться, но я сдерживался из последних сил, желая услышать, как моя непокорная девочка кончит.

– Алек… – сорвался стон с ее губ, когда она достигла оргазма. А вслед за этим мой мир взорвался миллионами красок. Сумасшедший коктейль из ее яркой энергии, великолепный аромат ее возбужденного тела, ее голос, произносящий мое имя. От такого взрыва мой оргазм не заставил себя долго ждать, принося всему телу облегчение.

Кенна еще раз томно простонала, поворачиваясь в мою сторону, и я с облегчением убедился, что она все еще крепко спит. На ее губах оставалась легкая блаженная улыбка, девушка нырнула ко мне под мышку, устраиваясь щекой на моей груди, ее рука скользнула под мою рубашку, обнимая. А я лежал, счастливый, как идиот, чувствуя, что в наших странных отношениях, о которых Кенна даже не подозревает, лед тронулся. Она назвала мое имя…