Глава 5

Середина сентября 1994 года – Значит, даже так! И ты молчишь почти полтора месяца? Но я-то вижу, что этот Денис к тебе через день да каждый день приезжает, – задумчиво покачала головой Зоя. Осень (видимо, в противовес лету, а точнее, его отсутствию) выдалась сухая, тёплая и солнечная. В субботу Зоя с Таней решили съездить погулять в парк имени Горького. Лёха их отвёз и уехал на шабашку, а вернуться в Лёвшино женщины планировали сами. Таня была в свободном и лёгком светлом плаще и в туфлях на низком каблуке, а Зоя, по своему обыкновению, в спортивном костюме и в кроссовках. В отличие от Тани, беременность которой стала недвусмысленно заметна лишь совсем недавно, облик Зои уже говорил сам за себя, несмотря на то, что срок у неё был намного меньше. Подруги бродили по аллеям, наблюдая за тем, как гуляют и развлекаются семьи с детьми. Поскольку от отсутствия аппетита ни Таня, ни Зоя не страдали, в ход пошла уже третья порция эскимо. – Приезжает, да, – вздохнула Татьяна. – А я даже не знаю, что чувствую по этому поводу. С одной стороны, обо мне уже давно так не заботились, с тех пор, как папы не стало. У меня ведь только ты, а я не могу до бесконечности цепляться за тебя. У тебя своя семья. – Так, Нютка, прекратила немедленно! Ты же знаешь, что я не выношу подобных разговоров! Мы с тобой подруги, и так будет всегда. Для того, чтобы быть хорошей подругой, совсем не обязательно ставить дружбу выше семьи. – Спасибо, Зоенька, прости! – Но! – Зоя подняла указательный палец. – Именно поэтому и ты должна подумать о личной жизни. Чем плох Денис? Поверь, возраст в этом случае не имеет значения. Разница большая, но не такая уж критичная. Наоборот, любить будет больше, заботиться. – Он и так заботится, – вздохнула Таня. – Мне стыдно уже. Каждый день привозит продукы, вкусняшки какие-нибудь. Постоянно заговаривает о том, что для ребёнка уже пора всё покупать, а мне страшно становится. Надо решаться на что-то. Или выгнать его и больше не пускать, или согласиться переехать к нему. Каждый раз спрашивает, надумала я или нет. – Так может, решишься уже? И не надо так смотреть! Я прекрасно знаю, что ты до сих пор страдаешь по своему убогому, но поверь, начнётся семейная жизнь, родится ребёнок, и всё постепенно изменится, лишнее сотрётся из памяти. – Умом я всё это понимаю. Да и не разница в возрасте меня останавливает. Просто я уверена, что неправильно это – так рассудочно создавать семью. Денис меня добивается, будто какой-то цели. Вбил себе в голову, что я стану для него самой лучшей женой, матерью его детей и хозяйкой его дома. Ну какая из меня хозяйка? – Так и дом ещё не достроен. Ещё лет пять как минимум до того, как в дом переедете. Успеешь и повзрослеть, и созреть, и привыкнуть. А то, что Денис подходит с умом, а не со страстью к созданию семьи, – так это, может, и к лучшему. – Он тоже говорит, что главное – уважение и доверие, а остальное приложится. Обещает никогда не спрашивать, кто отец ребёнка. Говорит, для него важно, что у меня больше ничего с тем, другим, не будет, а остальное – не важно. И ребёнка на себя запишет. – Абсолютно верно! – воскликнула Зоя. – Вот… вот это мужик, слов нет! Не то что некоторые! – И настаивает, чтобы с работы уже сейчас уходила. – Правильно! Давно пора! Ты на ногах целый день, а это вредно, даже опасно в твоём положении. Да и до клиента скоро не дотянешься из-за пуза. Так что подумай как следует, Нютка! Не всем, кто вот так в одиночестве с животом остался, настолько по жизни везёт. Понимаю, что давить на тебя нельзя, ты можешь только сама принять решение. И всё же подумай. – Хорошо, – задумчиво ответила Таня и вдруг радостно выпрямилась. Глаза её вспыхнули. – Зоя, там попкорн продают! Пойдём! Подруги встали в очередь, рассуждая о том, какой попкорн купят. Таня хотела сладкий, карамельный, а Зоя – солёный. Очередь была не очень большая, но двигалась достаточно медленно. Впереди оставалось ещё два человека, когда Таня вдруг услышала где-то позади нежный девичий голос, показавшийся ей знакомым. – Хочу солёный! – капризно говорила девушка. – Лена, но тебе ведь доктор сказал, что надо ограничить соль. Давай купим карамельный? А лучше вообще без добавок. Когда Таня услышала мужской голос, на лбу у неё резко выступила испарина, а внутри всё замерло. Ребёнок, который, видимо, почувствовал напряжение матери, ощутимо пнул в бок изнутри. – Не-е-ет! Хочу солёный! Ну Саша, ты же знаешь, что меня нельзя расстраивать, потому не спорь! Таня осторожно оглянулась назад, а потом схватила Зою за руку, вытащила из очереди и быстро зашагала на боковую аллею. Зоя, которая ничего не поняла, тем не менее послушно следовала за подругой. Татьяна свернула за один из киосков и остановилась, выравнивая дыхание. – Что случилось? – испуганно спросила Зоя. – Ты чё, рожаешь?! – Нет, – потрясла головой бледная Таня. – Там в очереди… позади нас Тихонов стоял со своей… женой. – Где? – Зоя осторожно выглянула из-за киоска, и Таня – следом. Женщины увидели, как на боковую аллею выскочил Саша, остановился, оглядываясь то в одну, то в другую сторону. – А чё это мы так забегали-то, а, соколик? – усмехнулась Зоя. – Ишь ты! – Если он нас и видел, то только со спины, – хрипло ответила Таня. – Не мог заметить, что я беременная. Поехали домой, Зоя? Они дождались, когда Саша, ещё немного покрутив головой, вернулся в очередь к удивлённо взирающей на него беременной супруге, и пошли ко второму выходу из парка, а не к центральному. – Эх, накрылся мой попкорн медным тазом, – вздохнула Зоя. – И как всегда виноват этот козлина. Я даже не удивлена. – Прости, хорошо, Зоя? – Таня виновато заглянула в лицо подруги. – В следущий раз обязательно купим! – А вот была бы ты, Нютка, мужней женой, и бегать бы ни от кого не пришлось. Подруги дождались свой автобус и уехали домой. А вечером, когда Денис приехал к Тане и как обычно задал вопрос о том, что она надумала, женщина дала согласие выйти за него замуж. * * * * * * * Август 1998 года Кафе почти опустело, но Таня, расплатившись с администратором за проведённое мероприятие, вернулась за стол. Там её ждали свекровь Ия Павловна и старший брат Дениса Анатолий. Татьяна прекрасно знала, о чём пойдёт речь. А вот её оппоненты понятия не имели о том, что она давно подготовилась ко всему. Илюша и Алёнка вот уже три дня живут у Зои и Алексея, а сама Таня полностью перевезла вещи в свою новую квартиру. Сегодня исполнилось сорок дней с момента ухода Дениса, и Таня, которая уже давно осознала себя вдовой и приняла свой новый статус, организовала поминки. К слову сказать, ни свекровь, ни деверь никак ей в этом не помогли, также, как и в девять дней. Хорошо хоть с похоронами помогали… Зато теперь жаждут общения именно по денежному вопросу, Таня даже не сомневалась. Дениса не стало в середине июля, за неделю до двухлетия их с Таней дочери Алёны. Гибель мужа была трагической и нелепой одновременно. О том, что Денис так и не смог побороть свои многолетние холостяцкие привычки, Татьяна догадалась очень давно, ещё когда была беременна Алёнкой. При этом мужем и отцом он оставался практически идеальным. Муж Тани сдержал слово: тогда, в конце октября тысяча девятьсот девяносто четвёртого года, вскоре после того, как они расписались, на свет появился Илья Денисович Грехов. Если бы Таня наверняка не знала о том, что у Ильи и Алёнки разные отцы, она бы ни за что в это не поверила, – муж и вправду любил обоих детей одинаково. Даже несмотря на то, что Илья не походил ни на Дениса, ни даже на Таню. И только она прекрасно знала, на кого похож сын. Никогда не обижал Денис и саму Таню. Поскольку большую часть их семейной жизни она провела в декретах, – сначала в первом, а после во втором, – муж полностью обеспечивал семью. Его жена и дети никогда ни в чём не нуждались. Чтобы Тане не было скучно, и чтобы она не теряла навыки парикмахерского искусства, Денис приобрёл для неё профессиональные инструменты, и время от времени женщина выходила на «заказы» – работала на территории клиента. Постепенно Татьяна освоила не только мужские и женские модельные стрижки, но и окрашивание, а позже – свадебные и вечерние причёски. Денис продолжал строить дом, постепенно расширял бизнес, открыв ещё два магазина. Таня помогала ему с ревизиями и почти полностью вела бухгалтерию. Ей нравилось это занятие, и она практически сразу начала работать без ошибок. Её расчётам Денис доверял больше, чем собственным. Всё рухнуло в одночасье. Дом, которому так и не суждено было стать по-настоящему жилым, полностью выгорел во время устроенной хозяином попойки. Денис сделал в доме камин, и именно от камина ночью началось возгорание. Поскольку немногочисленные участники вечеринки были пьяны и спали, в живых никого не осталось. Случай был очень громкий, и его долго обсуждали. Помимо хозяина дома, на «празднике» находились двое его приятелей, а с ними отдыхали три студентки одного из профессиональных колледжей, семнадцатилетние девчонки. Конечно, Таня была оглушена трагедией, однако сама ситуация шоком для неё не стала: о неверности мужа женщина знала. И всё равно она очень жалела Дениса и была благодарна ему за годы, проведённые вместе, за детей и за то, что не оставил семью на произвол судьбы. Он был не просто мужем для Тани: ему удалось частично заменить отца, которого та потеряла очень рано. Брат Дениса Анатолий – опытный юрист, и именно он тогда, когда Денис только начинал вести собственное дело, убедил младшего брата оформить бизнес на мать. Ия Павловна находилась на группе инвалидности, потому ей полагались налоговые льготы. Участок земли, на котором Денис строил дом, тоже принадлежал Ии Павловне, хотя Таня и так никогда не стала бы претендовать на него, – слишком тяжёлые воспоминания с ним связаны. Зоя пыталась убедить подругу в том, что нужно нанять адвоката и попытаться отсудить хоть что-то для детей, но Татьяна наотрез отказалась этим заниматься. Одной из причин подобного упрямства с её стороны стало то, что Таня забрала все сбережения Дениса. Муж хранил наличные дома, и Татьяне было известно, где они спрятаны. Женщина считала, что эти деньги принадлежат ей и детям, поскольку наверняка знала: мать и брат Дениса не поделятся ни копейкой. А так всё будет справедливо. Родные мужа так и не приняли его выбор, считая Таню золотоискательницей, окрутившей более-менее состоятельного мужчину намного старше её и всучившей ему чужого ребёнка. Илью они вообще игнорировали, но при этом и к Алёне не питали практически никаких чувств. Накоплений Дениса хватило для того, чтобы купить однокомнатную квартиру в пятиэтажном доме, и ещё немного осталось на первое время, пока Таня оформляла пенсии на детей. Женщина приняла решение переехать из Лёвшино, с которым были связаны тяжёлые и трагические воспоминания. К тому же, в глубине души она всегда скучала по Закамску, в котором оставила своё сердце, потому решила поселиться ближе к родному микрорайону. Но так, чтобы не пересекаться с Тихоновыми. Выбор пал на Новый Крым*. Она уже и детский сад для ребят нашла. Теперь нужно было определиться с работой, поскольку надеяться больше не на кого. * * * * * * * – Татьяна, – значительно заговорил Анатолий, глядя на женщину невыразительными и водянистыми светлыми глазами. Надо же, ведь и у Дениса были светлые глаза, но совсем не такие, как у его братца. – Хочу сразу избавить вас от лишнего беспокойства и от пустых иллюзий. – Избавьте, – спокойно и чуть насмешливо кивнула Таня, и мужчина едва не поперхнулся собственными словами. – Вы ведь в курсе, что по закону все магазины принадлежат не Денису, а нашей с ним матери? – В курсе, – согласилась молодая женщина. – Так что губы сразу закатай, – голос свекрови прозвучал настолько неприятно и резко, что Таня сначала даже вздрогнула. – Я их и не раскатывала, – пожала плечами Татьяна. – У меня не было сомнений по поводу вас. – И на землю под домом не претендуй, бесполезно. – А на неё тем более. И поскольку вам, Ия Павловна, абсолютно наплевать на внуков, я тоже вас предупреждаю: поддерживать с ними связь вы не будете, я вам не доверяю. Во всяком случае, пока ребята маленькие. А когда вырастут, пусть сами решают, нужно ли им общение с вами. Тут вам никакие юридические знания и ухищрения не помогут. – Научилась зубки показывать? – усмехнулась свекровь. – А всё такую скромницу из себя изображала! – Жизнь заставила научиться, – холодно отрезала Татьяна. – Дениска, царствие ему небесное, блядуном был, весь в отца, – монотонно и невыразительно произнесла пожилая женщина. – Через это и пропал… – Не смейте так говорить о Денисе! – злобно прошипела Таня. – Каким бы вы его ни считали, он был единственным по-настоящему человечным в вашей семье. Не вам его судить! – Ты глянь, Толик, какая змея! – Ия Павловна удивлённо и возмущённо посмотрела на притихшего сына. – Кого наш дурачок-то пригрел! – Да с ней всё ясно было с самого начала, – поморщился Анатолий. Тане было абсолютно всё равно, что они о ней говорят и думают. Не скажешь же им о том, что всё по-детски наивное и романтичное уже давно похоронено в её душе? Вот уже больше четырёх лет она живёт только мыслями о детях, их благополучии и их будущем. Сначала её держало на плаву ожидание ребёнка, потом – Илья и адаптация к новому статусу, а позже появилась ещё и Алёна. Таня слишком рано стала взрослой и циничной. Теперь, когда ей было почти двадцать три года, она чувствовала себя так, будто успела прожить вдвое больше. Места какой-либо другой любви, помимо любви к детям, в её жизни нет и не будет. Возможно, именно поэтому она смогла почти без потерь пережить свалившееся на неё горе. При этом была безмерно благодарна Денису за прошедшие четыре года и не осуждала его даже в глубине души. Покойный муж очень помог ей и поддержал её, однако окончательно растоптал в ней веру в людей и в возможность личного счастья. – Можете не беспокоиться, арендованную квартиру я освобожу на днях, – Таня не собиралась сообщать им, что уже практически переехала. – Вы можете взять из квартиры всё, что захотите, – вновь заговорил Анатолий, которому удалось вернуть себе уверенность и значительность. – Спасибо, – кивнула Таня, которая уже взяла то, что было нужно больше всего. Впереди её и ребят ждала новая жизнь, полностью самостоятельная. Жизнь, в которой Таня должна стать настоящей главой семьи. * Новый Крым – микрорайон, входящий в состав Кировского района города Перми