Глава 7

Таня заглянула в глазок, и ей удалось различить в полумраке подъезда две фигуры: высокую мужскую и маленькую детскую. Видимо, свет в подъезде ещё не включили, потому больше никакой визуальной информации получить не удалось. Пришлось обнаружить себя. – Кто там? – строго спросила женщина. – Здравствуйте! Мы ваши соседи, живём в первом подъезде. Мне очень нужно поговорить с вами или с вашим мужем. Вы ведь Грехова Татьяна Юрьевна? Меня к вам направила Алевтина Егоровна, старшая по вашему подъезду. Возможно, если бы Татьяна волновалась меньше, она бы сразу узнала голос, который сначала показался ей просто знакомым. А пока она лишь тяжело вздохнула и открыла двери. – Здравствуйте, – по-прежнему стараясь говорить строго, начала Таня. – Чем обязана? Она всё же подняла глаза и взглянула на мужчину, который почему-то странно молчал, хотя явился, поскольку «очень нужно поговорить». Вопросы застряли в горле, а в виски́ с обеих сторон ударили два тяжёлых молота. Женщина нащупала дверную ручку и взялась за неё, чтобы не покачнуться слишком явно. Мысли в голове стали вязкими и неповоротливыми. …Он изменился, очень возмужал, и хотя был по-прежнему ярко красив, выглядел старше своих почти двадцати пяти лет. Таня с трудом перевела взгляд на темноволосую девочку, которая сжимала большую ладонь отца двумя руками. «Цвет волос Сашин. А черты лица и цвет глаз дочь унаследовала от матери», – как-то отвлечённо, так, словно наблюдает за происходящим со стороны, подумала Таня. – Так чем обязана? О чём вы хотели поговорить? – пришлось взять разговор в свои руки, поскольку Тихонов до сих пор молча смотрел на неё, кажется, пребывая в ступоре. – Мамочка, кто это? – рядом оказалась трёхлетняя Алёнка. Потом дочь ахнула и указала рукой на девочку, которая пришла с Сашей: – Это она! Она ломала мои пироженки! – В смысле? – Саша проглотил комок в горле и, с трудом оторвав пристальный взгляд от лица Татьяны, посмотрел на Алёнку. – Кто сломал? – Она! – малышка снова указала на пришедшую с ним девочку. – Поля? – мужчина удивлённо посмотрел на насупившуюся дочь. Пока мысли Тани лихорадочно и неповоротливо метались в поисках выхода из заведомо безвыходной ситуации, рядом возник Илья, который решил всё же повести себя как мужчина и встретить трудности лицом к лицу. Женщине хотелось сжать зубы и застонать от безысходности, однако приходилось сохранять лицо. Она искреннее надеялась, что у неё это получается лучше, чем у Саши, который, увидев Илью, побледнел почти до синевы. – Папа, вот он! – Полина указала на набычившегося Илью. – Он забрал мои формочки и выбросил в мусорный ящик. Таня выразительно посмотрела на сына, спрашивая взглядом, правду ли говорит «гостья». По тому, как Илья поджал губы, поняла: девочка не лжёт. Пора было заканчивать со всем этим. С трудом подавив желание захлопнуть двери перед носом Тихоновых, Таня придала голосу твёрдость и заговорила: – Всё ясно. Ваша дочь сломала пирожные моей дочери, а мой сын решил вступиться за сестру. Обещаю, что со стороны Ильи подобное не повторится, он научится разрешать конфликты более цивилизованным способом. Формочки мы вам обязательно купим. Надеюсь, тема закрыта? – Думаю, дети ещё должны попросить прощения друг у друга, – изрёк Тихонов. Через пару минут Татьяна захлопнула двери и выдохнула. К счастью, ни Полина, у которой тоже, как оказалось, рыльце в пушку, ни Илья не стали упираться и пообещали, что «больше так не будут». Дети вернулись в комнату, а Таня ушла в кухню мыть посуду после ужина. Потом встала у окна, глядя со своего второго этажа на прогуливающихся горожан. Девочка лет восьми каталась на роликах, а старушка, сидящая на одной из скамеек, кормила ленивых толстых голубей. Он вернётся. Немного придёт в себя, очухается, начнёт соображать и вернётся. Когда-то давно, в другой жизни, Татьяна видела детские фотографии Саши, потому знает, что Илья – копия родного отца. Если она это понимает, то поймёт и Тихонов. А возможно, уже понял. – Валера, ты всё-таки сделал это! – прошептала женщина, закрыв глаза. По щекам заструились горячие слёзы. – Ну зачем? Зачем?! Он же теперь не отвяжется! – Мамочка, ты почему плачешь? Из-за меня? Дядя тебя ругал? Рядом стоял Илья, вглядываясь в покрасневшее и заплаканное лицо матери. Таня села на табурет и прижала сына к себе. – Я больше так не буду, мама, правда! Ты только не плачь! – Постараюсь, сынок. Я очень люблю вас с Алёной, вот и плачу. – А разве от любви плачут? – удивился Илья. – Ещё как плачут, родной мой! На следующий день Таня пошла во двор вместе с ребятами, побоялась отпустить их одних на прогулку. Алёна и Илья возились в песочнице, а женщина расположилась на скамейке с книгой на коленях и старалась не клевать носом после ночи, проведённой без сна, когда рядом кто-то сел. Даже не глядя, Татьяна сразу поняла, кто. – Здравствуйте! – детский голосок раздался совсем рядом, и Таня поняла, что обращаются к ней. Обернувшись, встретилась взглядом с чуть раскосыми зелёными глазами. – Здравствуй, Полина. Девочка продолжала стоять рядом с отцом, который сел на скамейку. – Поля, иди к ребятам, поиграйте, – распорядился Тихонов и кивнул в сторону песочницы. – Хорошо, пап! – энергично ответила девочка. – Я помню, о чём мы договорились. Полина вприпрыжку побежала к песочнице, сжимая в руках большой пакет с яркими формочками. Она что-то сказала удивлённо обернувшимся к ней Илье и Алёнке, ребята радостно закивали, а потом Полина высыпала из мешка все формочки. Дети начали играть втроём. – Дети без посредничества взрослых находят общий язык гораздо быстрее, – задумчиво сказал Саша. – Это точно, – кивнула Татьяна. – Потому мне и не понято стремление заполошных родителей затевать разборки там, где дети могли разобраться сами. – Зато всё выяснилось. Таня, я хочу объяснить свою позицию. Тут дело не в мелочности и не в склочности. Просто у детей тоже есть своя собственность, так же, как и у взрослых. Представь, что один взрослый человек заберёт у другого, скажем, машину, и разобьёт её. Никто ведь не скажет, что это ерунда, и не надо зацикливаться. Я просто хотел поговорить с обидчиком дочери, объяснить ему, что так поступать нельзя. Но оказалось, что Илья вступился за сестру, а Полина первая начала конфликт. Увидела «новеньких» и решила показать, какой она тут авторитетный авторитет. В глубине души (очень глубоко) Таня согласилась с доводами Саши, но вслух сказала другое: – Извини, я обещала купить Полине новые формочки, но ещё не была в магазине. – Не надо ничего покупать. Мы уже купили столько формочек, что их хватит на всех. Они помолчали. Женщина так и сидела, не оборачиваясь. – Таня! – позвал после паузы Саша. Пришлось оглянуться. Тихонов сидел, поставив локти на колени и сцепив руки в замок. Он был в джинсах, футболке и расстёгнутой джинсовой рубашке. Таня обратила внимание на то, что у Саши нет обручального кольца, и видно, что нет давно, поскольку нет ни следа, ни тонкой светлой полоски на коже. – Какая у Ильи фамилия? Отчество? Он смотрел открыто и пристально, но и Таня постаралась спокойно встретить его взгляд. – Грехов Илья Денисович. Лицо Саши дрогнуло, он плотно сжал зубы. Но вскоре снова заговорил. – Он Тихонов Илья Александрович. – Нет! – резко ответила Татьяна. – Ты лучше меня знаешь, что да, Таня. Я не собираюсь предъявлять, не начинай с ходу обороняться. Думал сегодня почти всю ночь. Ты имела полное право так поступить, и никто не смеет тебя осуждать. Но поскольку жизнь распорядилась так, что всё выяснилось, мы должны серьёзно поговорить, Таня. Не здесь и не при детях. Женщина молчала, напряжённо глядя на детей, играющих в песочнице. – Таня, – Саша опять попытался заглянуть в её лицо. – Нужно сделать всё так, как будет лучше для всех. Найти компромисс. Я не собираюсь нагло вмешиваться в вашу жизнь, но и отойти в сторону как ни в чём не бывало тоже не могу. – Ты уже вмешиваешься, Саша. – Я просто хочу узнать всё о сыне. Сегодня вечером увезу Полю в Закамск, к своим родителям. Можно я потом приду к вам? Мы просто спокойно поговорим. Только тогда, когда Илья и Алёна лягут спать. Во сколько они засыпают? – К половине десятого точно засыпают. Таня поняла, что спорить и упираться смысла нет, просто так он не отступится. Лучше и вправду всё выяснить, а потом договориться, выбрать линию поведения. Вряд ли жена Тихонова будет в восторге от новости, тут к гадалке не ходи, потому Саша вскоре сам сдуется и отойдёт в сторону. Во всяком случае, Таня на это надеялась. – Понял. Приду примерно без двадцати десять. Надолго я вас не задержу, завтра понедельник, всем рано вставать. * * * * * * * Ровно в двадцать один сорок раздался осторожный стук в двери, прозвучавший для Тани, нервы которой были напряжены до предела, как вселенский грохот. Ребята крепко спали, и Татьяна велела Тихонову проходить в кухню. К счастью, Саша пришёл один. Таня допускала, что супруга может и не отпустить его одного. Интересно, зачем он увёз дочку в Закамск накануне рабочей недели? Почему Полина не с матерью? Может, у Тихоновых родился ещё один ребёнок, он совсем маленький и занимает всё внимание матери? – А где твой муж? – с места в карьер спросил Саша, устраиваясь за столом на любимом месте Ильи – в уголочке у окна. – Грехов Денис? – Грехов Денис… – вздохнула Татьяна, – трагически погиб чуть больше года назад. Я вдова, Саша. – Надо же, – потрясённо пробормотал гость. – Прими мои соболезнования. И как ты… одна с детьми? Наверняка тебе очень тяжело. – Нормально всё, как видишь. Государство поддерживает нас, да и мир не без добрых людей. Я работаю. Пока выхожу на дом и в организации, но когда дети подрастут, надеюсь устроиться в салон. У нас бабушки есть, целых три. Друзья поддерживают. Ты ведь, наверно, помнишь Зою? Она замужем, растит двоих сыновей. Младшему всего годик, а старший на несколько месяцев моложе Ильи. – Когда у Ильи день рождения? – В конце октября. – Исполнится пять лет? – Да, – кивнула Татьяна. – Пять лет назад… В парке…Ты видела меня и убежала, чтобы я не заметил твою беременность? – Конечно, да, Саша, – сдалась Таня. – Как ты себе представляешь иное развитие событий? – А замуж когда вышла? – Вскоре после той встречи в парке и вышла. – И как твой муж относился… к Илье? – Очень хорошо. Денис не делал никаких различий в отношении к Илье и к Алёне, несмотря на то, что его мать и брат не приняли ни меня, ни Илью, ни даже родную им Алёну. – Тогда откуда у ребят три бабушки? Получается, одна, – твоя мама. – Это долгая история, Саша. Да и вообще, не хочу обсуждать, слишком личное. Видно было, что фраза Тани задела Тихонова, но он не стал зацикливаться на этой теме. – Таня, я бы хотел время от времени общаться с Ильёй. Даже если пока не раскрывать ему правду. – А жена твоя как к этому отнесётся? – всё же задала мучивший её вопрос Татьяна. – Жена? – Саша задумчиво смотрел прямо перед собой. – У меня нет жены. И я не вдовец, хотя Лены нет вот уже полтора года. Мы развелись раньше. – Что случилось? – Таня по-прежнему, даже сейчас, после всего пережитого и узнанного, не могла спокойно говорить о другой женщине в жизни Саши. К горлу подкатывала тошнота, и воспоминания обрушивались лавиной. – Полина никогда не была ей нужна, с самого начала. Беременность протекала достаточно легко, да и потом никаких лишений Лена не претерпевала. Мы жили с моими родителями. Мама с папой в Польке души не чают с самого её рождения и всегда помогали. Я тоже не отлынивал, хотя учился и работал. Лена окончила бакалавриат, вышла на работу, едва дочке исполнился год. Но… как бы это объяснить? Замуж она хотела, а быть матерью – нет. Ей как будто через силу всё это давалось. Мы всё чаще скандалили, Лена истерила. Если бы не родители, разбежались бы ещё раньше, и Полину бы я забрал. Но всё получилось по-другому. Три года назад Лена начала вновь встречаться со своим бывшим. Вернувшись из армии, он занимался тренерской работой. Он же борец. А потом переехал в Пермь и как-то резко поднялся тут. Я не знаю, чем он занимался, не интересовался этой темой. Когда Лена ушла к нему, я… Стыдно об этом говорить, но я испытал облегчение, чувство избавления, даже обрадовался. Тем более, на Полю она не претендовала, да и виделась с дочкой редко. А полтора года назад машина, в которой ехали Лена и её муж, взорвалась. Видимо, кому-то он серьёзно дорогу перешёл. Вот такие дела. – Бедная Поля, – пробормотала потрясённая до глубины души Татьяна. Она совсем по-другому теперь думала о девочке, которая первоначально показалась ей избалованной и взбалмошной. – У Поли всё нормально. Лену она практически не помнит. Видит на фотографиях, хранит в душе светлый образ, но точно не страдает. А мы не разубеждаем её, не говорим о матери ничего плохого. Живём потихоньку. Год назад квартиру здесь купили, до этого так и жили с моими. Правда, в детский сад Полина не ходит, поскольку я работаю допоздна. С вечера воскресенья до вечера пятницы она живёт в Закамске. Мама же домохозяйка, взяла на себя заботу о внучке. Возможно, поэтому Полинке и не всегда удаётся находить общий язык со сверстниками. – А где и кем ты работаешь? – Инженером в фирме, занимающейся поставками высокоточного оборудования. Часто в разъездах, да и рабочий день ненормированный. Зато честно работаю и хорошо зарабатываю. Тане хотелось сказать, что ребёнку всё равно нужен рядом отец, а не только его честные заработки, тем более, нет матери. Но женщина промолчала, ведь это не её дело. Однако чем дальше, тем сильнее она сочувствовала Полине. – Как дела у твоей мамы? У брата? – вопрос Саши вывел Таню из задумчивости. – У Антона замечательно всё, третий ребёнок родился, дочь. Мама вышла на пенсию. Отчим перенёс инсульт, но к счастью, не очень тяжёлый, почти без последствий. Хотя, конечно, теперь постоянно на медикаментах. – А что за две бабушки, о которых ты не хочешь рассказывать? Всё же он вернулся к этой теме. Таня понимала, что Тихонов интересуется этим из-за Ильи, но после того, как он рассказал о своей жизни, ей тоже не хотелось ничего скрывать. Вздохнув, она встала и включила чайник. …Хоть Саша и обещал, что не задержится надолго, они с Таней засиделись за разговорами и за чаем далеко за полночь. Гость уже собирался уходить, когда предложил вдруг вместе провести выходные, погулять с детьми в городе, съездить в Закамск. И хотя Таня находилась в растерянности, она точно понимала, что не готова к подобному сближению, не хочет его, даже боится. Однако и конфликтовать не хотела. Решила отказаться максимально культурно. Зоя давно приглашала Таню, Илью и Алёну погостить у её родителей в Усть-Язьве, съездить всем вместе, но Таня всё сомневалась: дорога неблизкая, а дети ещё маленькие. Приглашала Зоя и в предстоящие выходные, и Таня взяла время на подумать. Что ж, обстоятельства всё решили за неё. Она сказала Саше, что уже пообещала подруге провести выходные у её родителей под Красновишерском. Татьяна была уверена в том, что Тихонов уж точно не отправится следом, и не ошиблась. Мужчина явно был разочарован, однако, казалось, смирился. Чем она отговорится в следующие выходные, Таня пока думать не хотела. * * * * * * * Был вечер вторника, когда Саша приехал в Закамск, к родителям. Обезумевшая от счастья Полина весь вечер просидела на коленях у отца и не хотела идти спать, но Саша пообещал, что останется до утра, и они увидятся, когда дочь проснётся. Уложив Полину, Саша вернулся в гостиную, поскольку знал, что Дмитрий Васильевич, его отец, всегда допоздна смотрит телевизор. Саше срочно нужно было с кем-то посоветоваться, да и просто поговорить, поскольку он уже в течение нескольких дней находился во власти эмоций и в полном раздрае. Дмитрий Васильевич, видимо, понял всё без слов. Сын никогда не заявлялся вот так посреди рабочей недели, да и выглядел «ребёнок» неважно. Достав из бара бутылку коньяка и два стакана, Тихонов-старший устроился на диване рядом с сыном. – Рассказывай. Что у тебя случилось? Будем вместе думать, как помочь твоей беде. Саша встал, прикрыл двери и вернулся на диван. Не то что он не доверял матери, но просто не готов был пока широко обнародовать свои новости. … – Мда-а-а, – протянул Дмитрий Васильевич, выслушав Сашу. – Вот это да. Впервые в жизни не знаю, как реагировать. Не ожидал я, Саня, что ты у нас членодумец. Не было такого среди Тихоновых… – Кто-кто? – удивлённо переспросил Саша. – Тот, у кого мыслительные процессы происходят ниже пояса, – пояснил отец. – Мы ведь даже не подозревали с матерью о том, что у тебя было две девушки, и обе беременные. Смотри-ка, каков гигант! – Пап! – хмуро сказал Саша, сделал большой глоток и поморщился. – Что «пап»?! – Я не знал, что Таня ждёт ребёнка. Даже не представляю, что было бы, если бы узнал тогда. – Как бы страшно это ни звучало, но она поступила правильно! Пожалела тебя, придурка, себя пожалела и ребёнка. Ничего хорошего бы не вышло, это точно. Твоя Лена, не к ночи будь помянута, извела бы её, и всех бы извела. Да уж… Для меня шок. Не было у нас такого. Все браки крепкие, на всю жизнь. И я в юности не был святым, но с тех пор, как Риту встретил, у меня не было никого, кроме неё. Никого, понимаешь? Конечно, замечаешь окружающих женщин, и бывает, что красота доставляет удовольствие, но чисто эстетически. Потому, прости, но я никогда не понимал всех этих пиздостраданий. Если мужчина любит женщину, он не может ей изменить. Точка. А ты, выходит, никого никогда и не любил. – Таню любил, очень. Таня… Она настоящая. Был уверен, что у нас с ней будет всё так, как у вас с мамой. Мечтал на ней жениться. А потом что-то нашло на меня, сам не понимаю. Будто болезнь. – Ну да, ну да. Болезнь. Ладно, что теперь! Прошлое мы изменить не можем. Но почему ты потом её не разыскал? Ведь ты уже три года, как в разводе. – Если бы знал о ребёнке, разыскал бы, хотя Таня тогда была замужем. А так… У меня Полина, я прежде всего думал о ней. А оказывается, ещё и сын был всё это время. Теперь ни о чём другом думать не могу, ни сна, ни покоя. Как Таню убедить? Как её вернуть? Тем более, у неё идеал другой. – Ну да, сложно живому и грешному соперничать с умершим, хоть и нехорошо так говорить, – вздохнул Дмитрий Васильевич. – Я не про мужа её, а про того Валерия. Но попробовать можно. Только вот не уверен я, что ты-то сам определился на сто процентов. – Правильно не уверен, папа, потому что я на тысячу процентов определился. Сколько можно Тане одной оставаться с жизнью лицом к лицу? Хочу доказать, что я тоже могу быть настоящим. И перед Греховым Денисом у меня долг. Он моего сына растил как собственного, а я должен достойно вырастить его дочь. – Говоришь-то ты правильно, ладно и красиво. А вдруг опять боле́сть приключится, сынок? Ты же вон как здоровьем слаб, оказывается! А ну как опять занедужишь и начнёшь думать не тем местом? И не надувай щёки, я ни слова не соврал, от себя не прибавил. – Не приключится. Лишь бы Таня согласилась. – Учти, если обманешь её после всего, что она по твоей милости пережила, я тебя своими руками удавлю. Ты меня знаешь. – Знаю, – кивнул Саша. – Я уверен, что до старости доживу. С Таней. Только бы она согласилась. Дмитрий Васильевич задумался. – Раз так, приглашай их к нам на выходные. Шашлык сделаем, рыбу будем коптить. – Я хотел, но она уже договорилась с подругой ехать к родителям той в Усть-Язьву. – Ого, далековато! Это ведь север области! – Ну да. – Ничего страшного. Где наша не пропадала, сын! В Усть-Язьву так в Усть-Язьву. Тем более, мы там не были никогда.