Глава пятая. Корона не жмет…

Впереди бежали слухи, позади роились мухи

— Вот отписки неба, — Дэм протянул мне целую стопку. Он сидел в кожаном кресле и мрачно смотрел на груду ненужных бумажек. — Устно мне заявили, что какое отношения я имею к делу о большой, светлой и чистой любви. Что никакие документы мне предоставляться не будут. Даже если я предоставлю запрос с подписью начальства. Они рассказывают про завал на работе! Они еще четырнадцатый век не разобрали! Они сейчас пишут извинения от лица инквизиции, набирают сонм мучеников. Короче, сказали приходить после конца света. Дон!!! Ты куда??? Дон!

— Согласовывать дату, — усмехнулся я, глядя на стопку бесполезной бумаги.

Я вернулся через десять минут. Вокруг меня и огромной папки все еще летали белые перья. Кто виноват! У них обеденный перерыв! Сидят манну едят и нектары гоняют! А тут дедлайн пришел! Радости было, радости! Аж перья полетели. «Господин Абаддон, вам нельзя в архив! Умоляем вас! Давайте мы сейчас доедим, и мы вместе поищем документы! Идея «вместе» мне очень понравилась, поэтому в одной лапе я сжимал орущего экскурсовода, а в другой начальника небесной канцелярии. Не люблю бегать по два раза, особенно за руководством. Я терпеливо ждал, когда они отложат стройматериалы для воздушных замков, а потом сообщил им, что если папка не будет у меня в руках через десять секунд, то до пятнадцатого века они не доживут. Прибежала охрана, а потом стала дружно помогать искать папку, отложив мечи.

— Я вот тебя даже спрашивать не хочу, как ты ее достал, — вздохнул Дамиан, тряхнув каштановыми волосами и пытаясь сдуть с себя перо. Он открыл ее, а из папки появились сердечки, заставив нас скривиться. — Смотри-ка, постановление про объединение душ… Так… Резолюция «долго и счастливо».

Я видел на документе оттиск печати.

— Еще одна резолюция «сделать легенду»! — заметил Дэм, показывая стандартный бланк с кучей подписей. — Короче, слушай. Девочка твоя играла в игру для старой девы, попала к Императору, который при виде нее влюбился без памяти… И тут же стал добрым, мягким и пушистым!

— Понятно, бриться перестал на почве любви, — мрачно заметил я. — Продолжай.

— У влюбленных было три дня, но на второй день началось восстание! — заметил Дэм, листая бумажки. — Я прямо представляю, как просто так, на ровном месте, собрался счастливый народ, почесал головы и подумал: «что-то скучно мы живем!», и решил восстать! Причем, организовался за два каких — то дня! На второй день пребывания нашей девочки, добрые люди уже штурмовали дворец…

— Я так понимаю, что было за что, — усмехнулся я, задумчиво. — Принесите на него досье! Все, что о нем известно! Имя Зильберт Могучий Завоеватель!

Я услышал шепот, а из темноты мне потянулись руки с бумагами.

— Воспылав друг к другу любовью, они поклялись, что будут вместе до конца. Он осыпал ее цветами и драгоценностями, выделил лучшие покои, умолял стать его женой, — пафосно и нараспев читал Дэм. — Влюбчивый у нас Император. Два дня и «выходи за меня!». Давай брать с него пример! Это еще не все!

Я тяжело вдохнул, понимая, что дело заведомо проигрышное.

— На второй день мятежники были уже во дворце. Подлая армия бросила своего повелителя и перешла на сторону повстанцев. Они заняли часть дворца. Император был ранен, а она тащила его подальше от битвы. Охрана дворца по его приказу стояла насмерть. А потом каким-то чудом открылся портал в наш мир. И она связала свою жизнь с ним, чтобы вытащить его! Не бросила умирать, а вытащила. Это было расценено, как любовь, в связи с чем, влюбленных связали навечно брачными узами, — произнес Дэм, откладывая листочки.

— Только вот наш Император, — я вспомнил обрюзгшее тело в старых штанах, глядя на досье. Теперь я начинаю что-то понимать. — Прекрасно знал о том, что будет восстание. И прекрасно знал, что пощады ему не будет. Еще бы! Казни придворных ради увеселения, выжигание нищих деревень вместе с жителями, оргии с девушками, которых похитили по его приказу, налоги по четыре раза в месяц, — это еще не повод начинать восстание. Ей об этом ничего не рассказывали. Маги отказались от него. Ему не дали возможность слинять в другой мир, поэтому он заключил сделку с кем-то из наших. Только брак дает право ему переехать в другой мир. Так что отношения с самого начала были подставой. Ширмой. Это был его запасной план. Что можно сделать?

— Боюсь, что мало. Это уже стало легендой, — заметил Дэм, снова показывая на штамп резолюции. — Легенда о великой и вечной любви.

— А на то, что они сделают все, чтобы разлучить вас, тебе не плевать? Дело прецедентное, так что они найдут способ сохранить «великую и вечную» любовь! И я так понимаю, что теперь они активно станут вмешиваться в ее жизнь! — вздохнул Дэм, сдувая перо с резолюции.

* * *

Я лежала на диване, чувствуя, как меня наполняет какое-то странное тепло. Меня согревает его холодный взгляд, его запах духов, его улыбка… Я уже тысячу раз представила себе поцелуй, от которого по коже бежали сладкие мурашки. В моем воображении первый поцелуй двух школьников превратился в основательный засос двух ветераном всех сезонов очередного сериала о любви. Я лежала на подушке, мучаясь тревожным и нервным полусном. Снилась мне огромная, светлая комната. Снилось, что я лежу на огромной кровати, а вокруг меня море цветов. Весь пол выложен прекрасными цветами, огромные букеты стояли в дорогих вазах, а на подушке рядом лежало роскошное колье, которое я не отваживалась взять и примерить. Какое — то мерзкое чувство, что меня покупают… Что это сверкающее камнями колье, лежащее на парчовой подушке, это просто попытка купить мое сердце. Я встала, чувствуя как под ногами проминается цветочный ковер. «Его Величество Император просил передать вам, что для любимой женщины ему ничего не жалко!», — произнес чей-то голос, а я протянула руку, глядя, как стены превращаются в туман. «Любимая женщина!», — билось у меня в голове, а я не могла побороть чувство жалости. Как будто мне во все уши твердили: «Соглашайся, он любит тебя! Такой любви ты никогда не встретишь!». А я зависла, глядя, как падает мне на руку белое перо.

— Нет! — дернулась я, немного придя в себя и перевернувшись на другой бок, зябко кутаясь в одеяло. Бред приобретал воистину чудовищные масштабы, а мне хотелось догнать воображение и дать ему по голове.

Я проснулась от того, что мне в лицо ткнули каким-то пакетом. Мой нос уже приготовился в нюхательной игре «съедобное-несъедобное», вспоминая, как в последний раз мне тыкали каким-то сырком. Я открыла глаза, глядя на целлофановый пакет с тремя гвоздичками, одна из которых уже склонила голову в знак вечной памяти.

— Я хочу начать все сначала! — поставили мне, бросая на колени букет и глядя на меня хмурой облезлой рожей, от которой у приличной самки питекантропа тут же начался бы брачный экстаз.

— Ты что там начинать сначала собрался? — спросила я, скидывая букет с колен и зевая. — Ремонт крана? Так его уже за тебя закончили. Или ремонт стула? Так мы его выбросили! Что ты там собрался в сто первый раз начинать сначала?

— Наши отношения, свинота! — рявкнули на меня, глядя хмурым взглядом.

— Дай-ка подумать, — закатила глаза я, ища тапки ногой. — Если память мне не изменяет, то это уже какой у нас раз? Погоди-погоди! Сейчас-сейчас! Я включу экстресенса и предскажу будущее! Вечером ты снова будешь валяться в коридоре, изображая рычащий ковер из медведя. Завтра с утра ты опять будешь орать, чтобы я в магазин сбегала! К вечеру ты снова вспомнишь все синонимы к слову «свинья». В порыве чувств ты что-нибудь сломаешь, и, возможно даже, у соседей. Мне придется выплачивать им. Я до сих пор лобовое стекло Коле не выплатила, хотя он его уже вставил! Или ты думаешь что? У меня — память аквариумной рыбки? Каждый третий круг и вау!!! Где я? Тут все такое новое, интересное?

— Ты должна дать мне второй шанс! — нависли надо мной, не давая мне встать с кровати.

— Ничего я тебе не должна, — ответила я, глядя на время и понимая, что пора начинать собираться на работу! У меня сегодня — королевская свадьба!

И тут меня схватили за руку, я попыталась ее вырвать, но послышался звон цепи. Я дернула ее, а второй конец цепи нежно обнял, связал меня с радиатором централизованного отопления. Так что теперь я могу смело хвастаться, что у меня есть связи в местом теплоэнерго.

Я еще раз дернула руку, цепь прозвенела, а я застыла, понимая, как становятся отчаянными домохозяйками.

— И звонить тебе больше никто не будет! — произнес Император, ломая в руках мой старый телефон. — Хорошая жена должна сидеть дома, а не по ночам шляться! Запомни, ты — моя жена!

Отлично! Просто замечательно! Император ушел править своей виртуальной империей, довольно покрякивая и самодовольно хмыкая, когда из охрипших динамиков слышалось: «Да, мой Император! Будет сделано!».

Я попыталась вытащить руку, но узы брака держали меня очень крепко. Ничего! Сейчас что-нибудь придумаем! Время шло, а я пыталась разогнуть звенья, кряхтя и возмущаясь. Мне уже пора собираться, но я все еще ковыряла цепь, слыша, как она трется о старенький чугунный радиатор.

И тут мой взгляд упал на сумку. Телефон! Он лежит внутри, надежно спрятанный под подкладкой. Я слезла с дивана, пытаясь дотянуться до сумочки рукой, но длины цепи не хватало. Я попыталась достать ее ногой, но лишь столкнула ее на пол. Сейчас-сейчас! Спасибо тебе природа за длинные ноги! Но они могли бы быть еще на пять сантиметров длиннее. И тут мой взгляд упал на тонкий, покосившийся карниз, на котором светлым пятном моей жизни висела штора в ляпистый цветочек. Я залезла на подоконник, вырывала карниз, который держался на мужских соплях и моей совести, сдернула с него штору и отбросила ее ногой за диван.

В первый раз закинула я палку, пришла палка с одной ручкой. Второй раз закинула я удочку, сумка подползла ко мне еще ближе. Я тащила ее по полу, глядя, как из нее вываливается сценарий, пудренница, помада и влажные салфетки. Есть! Я схватила ее, тут же доставая потайными путями дырок телефон, набирая на нем знакомый номер, состоящий из шестерок.

— Что случилось? — произнес хриплый голос в трубке, а мое сердце подпрыгнуло, когда дверь открылась и, хрустя помадой и пудрой ко мне метнулось его Величество, пытаясь вырвать телефон, в который я даже не успела ничего сказать.

Я прижимала телефон, размахивая карнизом, как Дон Кихот копьем, но карниз вылетел из рук, а перед тем, как у меня отобрали телефон послышалось хриплое: «Через семь минут буду!».

Телефон полетел в стену, а меня толкнули на диван.

— Ты кому звонила? — произнес Император, поднимая телефон. — И кто же нам такую игрушку подарил? Ну-ка! Последний номер!

Он прижал телефон к уху, а я слышала гудки.

— Слышь, козлина! Еще раз подойдешь к моей жене, я не знаю, что с тобой сделаю! Ты меня понял? — заорало в трубку Его Величество.

— Определяйся быстрее, я уже подъехал, — послышался голос в трубке. Вызов был сброшен.

* * *

Зажигалка чиркнула, а я затянулся горьким дымом сигареты. Ну что ж. Калитка? Нет больше калитки! Я вырвал ее вместе с щеколдой, глядя на убогий дом. Он мне надоел! Но убивать нельзя! В документах сказано «долго и счастливо», и Дэм пока не уверен, что это — не сокращение «умерли в один день». Дверь была закрыта. В тот момент, когда я, снимая часы и складывая их в карман, подошел к ней мне в лицо ударил свет.

— Ты не смеешь нарушать семейную идиллию! Это оплот вечной и чистой любви! Уходи, нечестивый! — зашептали голоса, а свет, идущий от железной двери, ослеплял меня. — Никто не посмеет нарушить покой влюбленных! Никто не смет шагнуть в обитель любви, радости и счастья!

Я выдохнул сигаретный дым, и через мгновенье от одного удара ноги дверь вылетела с петель, валяясь в коридоре и пытаясь рассказать мне про радость и любовь, царящую здесь. Тук-тук! Кто там? Меня словно пыталась вытолкнуть невидимая сила, но через мгновенье она сдалась, а я выбил закрытую дверь в комнату, видя ее, сидящую на диване, сжавшуюся и поджимающую под себя ноги и ее дорогого супруга, который смотрел на меня такими глазами, словно не ожидал. Я видел, как Ангелина прячет руку под подушкой, а еще я видел цепь, которая ведет к батарее.

Мне кажется, что объяснения тут явно лишние. Император стоял на коленях и выл, прижимая руку к разбитому лицу, а я молча подошел к цепи и дернул ее, глядя, как вылетает из стены батарея, на пол падает пласт штукатурки.

— Они тебя не спасут, — выдохнул я дым, глядя на Императора. — От меня — нет.

Цепь была разорвана, а я чувствовал, как она смотрит на меня. Моя рука потянулась к ней, и я почему-то обнял ее, прижав к себе. Я чувствовал, как она, вместо того, чтобы обнять, сложила руки у меня на груди, словно умоляя о защите. Я смотрел на хрупкие плечи, которые обнажал съехавший застиранный халат. Я не знаю почему, но я хочу защитить их.

* * *

Я сидела, глядя на Его Императорское Величество, а мне настойчиво лез в голову странный сон.

— Ты отсюда больше никогда не выйдешь. Даже если твоя мамка припрется сюда, она все равно не сможет войти в дом. Никто не сможет войти в дом! Хоть заорись. Ничего, научишься себя правильно вести с мужем — выпущу, — произнес Император, а мне показалось, что действительно, когда-то давным-давно я видела его на троне, в короне… Странные мысли, словно наваждение, развеялись, глядя на пузырящиеся штаны и вьетнамки — находку самурая. Истинный сёгун сжимал в руках карниз, с ленью осознавая, что приделывать его обратно — занятие не достойное воина.

— Я дал тебе шанс стать хорошей женой! — постановил сёгун, а лицо его помрачнело. — Думал, что ты попросишь у меня прощения и подумаешь над своим поведением.

У нормальных людей есть домашний кинотеатр, а у нас скромненько — домашний зоопарк. Главное, что бесплатный.

— Это ты во всем виновата! Ты сама разрушила наши отношения! — вынес суровый вердикт диванный судья, пока я смотрела на часы. Сейчас Дон постучится в дверь, к нему выйдет этот гамадрил, сообщит, что я заболела воспалением левой пятки и циррозом хитрости.

Грохот двери застал меня врасплох, а я схватила подушку, прикрывая руку с цепью. Почему-то мне было стыдно…

Я видела, как вылетает закрытая дверь в комнату, падая прямо на пол, а Дон спокойно идет ко мне. Дорогой супруг, который стал дорогим исключительно потому, что дорого обходится мне и моим нервным клеткам, попытался встать у него на пути, но тут же очень устал, сползая по стене и прижимая руку к лицу. Глаза Дона казались мертвыми, а он отбросил подушку, которой я прятала цепь, резко дернул ее, обеспечив капитальный ремонт системы отопления и разорвал ее голыми руками, оставив меня в легко степени замешательства, граничащей со степенью помешательства.

Через мгновенье он протянул руку, на которую я смотрела с замиранием сердца… Не дожидаясь моего решения, он дернул меня на себя и обнял, заставив уткнуться в его пиджак. Сердце медленно умирало, а у меня по щекам не понятно, по какой причине, текли слезы. Я уже думала, что все они навсегда пропитали подушку, но нет… Это был сон… Сон, который не должен заканчиваться… Впервые за меня кто-то заступился… Не развернулся, не ушел, не бросил со словами: «Ваша семья, вы и разбирайтесь!»…

Я так устала быть сильной… Терпеть все это, искать способы выжить, решать проблемы, бегать, как заведенной, давать отпор, ставить на место… Стоило меня обнять, и я превратилась в маленькую, слабую девочку, которая доверчиво прижалась к защитнику… Что со мной? Я же никогда такой не была?

— А ну быстро убрал от нее руки! Я — ее законный муж! — услышала я, чувствуя, как меня пытаются вырвать. Не отдавай меня… Прошу тебя… Руку сдернули с меня, а я услышала крики боли.

— Ну, и где они? Почему никто не бежит спасать ваш брак? — усмехнулся Дон, а я почувствовала, как в комнате стало так светло, словно экономия закончилась, а в дешевой люстре появились сразу пять лампочек! Мне казалось, я слышу пение откуда-то сверху… Знакомое и странное…

— Вот! — произнес красивый певучий голос, а я подняла голову вверх, видя слепящий свет. — Свидетельство о браке! Браки свершаются на небесах!

Я чувствовала, как невидимая сила пытается вырвать меня, но мои руки вцепились изо всех сил. Меня держали, прижимая к себе, а пение задергалось заезженной пластинкой, пока мои ноги скользили в носках по дешевому ламинату.

— Хорошее дело браком не назовут! — заметил Дон, а сверху посыпались перья и раздались возмущенные крики. — Вам напомнить, кто теперь занимается любовью? Нам пора. Свадьба подождет.

Меня закинули на плечо, подняли мой новый телефон, который кто-то пытался разбить об стену, а потом спокойно потащили в машину. Я молчала. Мне было ужасно стыдно, поэтому я даже отвернулась, глядя, как вокруг нас сгущается туман. Машина выехала из тумана, а мне казалось, что он все еще стелется за нами. Мы стояли возле огромного почти сказочного замка, ворота которого были открыты. На стенах были вывешены бело-голубые флаги, а к входу тянулась вереница карет, изображая пробку. Мы подъехали, занимая свое место за чьей-то гербовой каретой. Очередь двигалась медленно, а на губах Дона появилась улыбка. Он положил руки на руль, изредка бросая на меня взгляд, сопровождаемый тяжким вздохом.

— Ваш герб? Без герба велено не пускать! Тут все благородные! — спросил стражник, а Дон нажатием кнопки опустил окно. К нам подсунулся старый писарь, с огромным рулоном бумаги и таким видом, словно еще недавно участвовал в посевной, причем исполняя обязанности коня.

— Вон, иди, на капоте перерисовывай, — мрачно усмехнулся Дон, когда стражники вместе с писарем пошли смотреть герб, перерисовывая его в какие-то бумаги.

— Вы с какой земли? — прищурился писарь, пока стражники осматривали наше чудо техники. Мне кажется, или он спросил это с интонацией «где вас откопали?».

И тут показался какой-то рыцарь, бегущий к нам с поднятым мечом и воинственными криками: «Чудовище!!! В замок вторглось чудовище!!!», а за ним, подобрав платье мчалась какая-то девушка с криками: «Айвен, успокойся! Это — не чудовище! Это я пригласила!».

— За честь! За королевство! Все в атаку!!! — орал местных Дон Кихот, а за ним мчалась уже не только девушка, но и целая орава таких же консервных банок!

— Айвэн!!! — верещала девушка, нагоняя любителя, судя по лицу Дона, очень жестких приключений. — Ты уже сегодня ходил в атаку! Даже подвиг совершил! Не надо! Прекрати! Это — машина!

— Машина????!!! Так вот кто похищает девушек! — истошно заорал рыцарь, издавая победный клич. — Машина!!! Сейчас ты за все ответишь, чудовище!!! За все свои злодеяния!!!

Я смотрела на Дона, который с тяжелым вздохом вышел, осторожно снимая часы. Ой, не нравится мне этот жест…

Рыцарь мчался на всех парах, а Дон молча стоял и ждал, когда герой приблизится на расстояние вытянутой руки. Я так понимаю, что основные мыслительные процессы полушария передали мозжечку, а сейчас делегируют их нижним полушариям, ибо на месте Дона стояло огромное рогатое чудовище.

— За принца Айвэна!!! — заорали рыцари, бросаясь на Дона. Некоторые, особо умные заорали «За принца!», но при этом честно выполнили обещание и спрятались за оного, предоставляя ему место для подвигов, а зрителям простор для фантазии.

То, что принц уже не мог остановиться, стало понятно всем, включая отряд моральной и оральной поддержки, слегка сбавивший шаг, но при этом крича в два раза громче обычного. Если на месте воздуха представить полчища врагов, то это выглядело бы очень героически, даже если учесть, что принц уже висит в воздухе на огромной вытянутой лапе, вереща что-то про честь, славу и королевский род.

— Я его заберу. Мне нужен новый вентилятор! — хрипло усмехнулся Дон. До принца с героическим именем Айвэн, доходило медленно, но понимал он очень быстро. Меч вывалился из его рук, где-то старый мужик в короне и пурпурной мантии с меховой опушкой прикрыл лицо рукой, отворачиваясь.

— Ах ты! Вот кто девственниц похищает!!! Ты у меня заплатишь за каждую каплю их крови, которую ты пролил!!! — верещал герой, пытаясь наподдать ногой Дону. Я вышла из машины, осторожно закрывая дверь, пока Айвэн демонстрировал чудеса смелости и ужасы интеллекта. — У тебя руки по локоть в крови несчастных девственниц!

— Мне казалось, что в этом кропотливом процессе руки не сильно участвую, ну да ладно! — усмехнулся Дон, а на страшной морде появилась зубастая улыбка. — Я так понимаю, что это — жених! Очень приятно.

Дон снова улыбнулся, а хмурый день свадьбы стал светлее, потому, как даже тучки опасливо расползлись, не говоря уж про обитателей замка.

— Это ты, — заорал Айвэн, а с его головы слетел шлем, с грохотом падая на каменные плиты двора. Принц был очень красив. Золотые локоны, ясные васильковые глаза, правильные черты лица и волевой подбородок! Не жених, а загляденье! — Ты похищаешь коз!!! Мне крестьяне рассказывали!!!

— Целыми днями только этим и занимаюсь, — Дон смотрел на героя снисходительно. — Хожу по дворам и спрашиваю: «Козы и девственницы есть?». Если нет, то иду дальше. Ты когда угомонишься?

— Когда тебя победю!!! — гордо бросил принц, сдувая прядь волос с лица.

— Давай, дружок, добивай меня своим интеллектом. Еще немного и все, мне конец! — лениво заметил Дон, пока Айвэн, пытался схватить его за огромную лапищу.

— Больно?!! — принц сощурил глаза, свирепо глядя на Дона. «Не плачьте, Ваше Величество!», — слышалось откуда-то со стороны. «У меня все сыновья погибли… Он один остался… Младший!», — слышался старческий голос.

— Умираю от боли! — зевнул Дон, пока все терпеливо ждали. Я посмотрела на короля, понимая, что у него еще могут быть нормальные дети.

Айвэн выдохся, а его опустили на землю.

— Я его почти победил!!! — заорал Айвэн, к которому тут же подбежала невеста. — Ты видела? Я его почти победил!!!

— Да, милый, почти победил, — согласилась темноволосая девушка с прической, напоминающий каравай. — Почти-почти! Еще немножечко бы и все! Наша победа!!!

— Обо мне сложат легенды? — спросил Айвэн, глядя на отца. У отца дергался глаз, но все тут же закивали, что сложат! — Папа! Пусть менестрель напишет про меня новую балладу!

— Конечно, сынок! Где менестрель! Быстро пиши балладу, — кивнул старый король какому-то мужику в куртке и лосинах.

— Ваше Величество! Начинать со слов: «Айвэн — гордость королевства! Айвэн — рыцарь хоть куда!»? — занервничали лосины, тренькая что-то на лютне.

— Привествую вас, — со вздохом произнес король. — Я так понимаю, что вы пришли помочь нам с организацией свадьбы? Проходите во дворец!

— А где ваши лошади? — спросил кто-то из слуг, учтиво улыбаясь Дону.

— Под капотом! Двести штук, — усмехнулся Дон, принимая человеческий облик и снова красивым жестом надевая часы и поправляя с педантичностью манжет. — Просто они маленькие!

— Так! У нас столько стойл нет!!! — занервничали слуги. — Конюх!!! Конюх!!!

— Машину не трогать! — произнес Дон, положив руку мне на плечо. — Пусть стоит там, где стоит.

Мы вошли в замок, который поражал своим убранством. Все было готово к пиру! В центре зала стояли столы, снова мужики в лосинах с лютнями, гости уже обсуждали церемонию, а два высоких кресла с короной были украшены лентами.

— Пройдемте! — вздохнул король, глядя, как Айвэн с гордостью слушает балладу о самом себе. «Наш Айвэн — это наш герой! За правду он всегда горой! Наш принц совсем не знает страху! И все кричат: «Иди ты на… подвиг!», — устало пропел менестрель, глядя на принца, который похлопал его по плечу, обещая что в следующий раз, когда поедет на дракона, возьмет певца с собой!

— О, нет, спасибо! — менестрель поднял на Айвэна один глаз. — Мы уже на циклопов ходили… Это, конечно, большая честь для меня, но мне уже здоровье не позволяет…

Мы прошли по коридору, король дал знак, а свита удалилась в зал.

— Стража! Охранять комнату! Никого не пускать! — произнес старик-король. — И за Айвэном присматривайте! Вина ему не давать, по голове можно, но не сильно! Я хочу отдохнуть… Здоровье у меня слабое… Это раньше я всю ночь мог пить, а сейчас уже сложно…

Дверь закрылась, а Анна тянула нас по коридору дальше, пока я осматривала старинные гобелены и замшелую кладку замка. Вокруг факелов были черные пятна, а в углах завелась сырость.

— Меня Анна зовут. У нас к вам очень деликатная просьба, — заметила невеста, осматриваясь по сторонам. — Нам не нужно проводить свадьбу… Нужен кто-то, кто меня заменит!

— Что??? — прокашлялась я, глядя на Дона. Тот положил тяжелую руку мне на плечо.

— Ничего сложного! Просто посидеть рядом с женихом перед гостями! — щебетала Анна, а я видела, что она явно нервничает. — Мы заплатим вам, как будто вы провели ее… Я сказала королю, что у нас, в нашем королевстве, есть такая традиция!

— Я немного не поняла, — реально обалдела я, прижимая к груди ненужный сценарий свадьбы. — Я должна побыть невестой?

— Именно, — произнесла Анна, отводя нас в сторону. — Понимаете, я не уверена в том, что Айвэн меня любит… Мне кажется, что ему вообще… все равно на ком жениться… И для меня важно понять, раскусит ли он обман или нет… Это — маленькая проверка… Вы же сами видели, а я просто… просто… не хочу ошибиться. Никаких церемоний венчаний не будет… Это проходит тайно… Вам просто нужно посидеть рядом с ним в моем платье… А потом, если проверка пройдет успешно, то мы с вами поменяемся обратно…

Я смотрела на нее, понимая, что сама уже один раз ошиблась. И теперь ошибка дорого мне обходиться…

— Хорошо, — вздохнула я, глядя на Дона, который усмехнулся, давая добро. — Я согласна.

Анна взяла меня за руку и потащила в свою комнату, рассказывая о том, что целовать меня никто по традиции не должен, что весь вечер я просто молча просижу рядом под вуалью, как и подобает королевской невесте. Общаться я могу только с женихом, а гостям достаточно кивать.

Платье поражало своей роскошью и красотой. Оно было тяжелым и сверкало драгоценными камнями.

— Я помогу тебе! — произнесла Анна, пока я снимала халат. — Сейчас-сейчас, одну минутку! Волосы! Осторожно! Оно тяжелое! Вот! Погоди! Сейчас я тебя зашнурую…

Я выглядела в платье настоящей принцессой, пока Анна позади меня мучилась с завязками, кряхтя и упираясь мне в спину коленом.

— Готово! — обрадовалась она, накидывая белую полупрозрачную вуаль мне на голову, а сверху ставя корону. — Отлично! Погоди! Еще один штрих!

Анна полезла в сундук и достала флакон духов и облила ими меня с ног до головы, а я закашлялась, чувствуя приторный цветочный запах, от которого нюхательные рецепторы ушли в бессрочный отпуск за свой счет. От такого запаха к моим ногам должны падать мужчины, мухи, комары, птицы. Запах был настолько суров, что близлежащие населенные пункты всерьез задумались о переезде подальше от источника, а шлейф был настолько осязаем, что его впору было нести.

— Вот теперь все! — рядом в зеркале появилось лицо Анны. — Помни! Сиди рядом и молчи! Тебе что-то говорят — просто кивай! И, главное, смотри, чтобы Айвэн не напивался! Как только начинает пить — тормози его! Меня он не слушает, а тебя, может быть и послушает! А потом начнется… Ну ты сама видела!

— То есть, это одна из причин? — спросила я, пытаясь не дышать глубоко.

— Да. Просто он никого не слушает! А нужно, чтобы он весь пир был паинькой! — заметила Анна, снова глядя на мое отражение. — После пира у нас будет венчание…

— Что-то я не понимаю, — произнесла я, глядя на нее. — То я должна проверить его чувства, то просто следить, чтобы он не напился…

— А что? — удивилась Анна, поглядывая в окно. — Одно другому мешает?

Я понимала, что что-то тут не так, но меня уже вели по коридору, осыпая цветами и желая мне долгих лет, большой любви и крепкого здоровья. Я смотрела на Айвэна с короной, в сверкающих, начищенных доспехах, понимая, что пожелание звучит как угроза. Гости сидели за столами, а я уселась на стул невесты, храня покорную тишину.

Старый король встал с трона, а виночерпий с серебряным кувшином тут же плеснул ему рубиновой жидкости, которая полилась через край.

— Друзья мои, вассалы, соратники и подданные! — произнес король, пока Айвэн потянулся за кубком. Виночерпий с кислым лицом плеснул ему вина, и отошел в сторону, закатывая глаза.

— Горе подкосило мою семью! Гибель моих старших сыновей стало невосполнимой утратой! — король опустил глаза в бокал, а его седые, лохматые брови насупились. — Но сегодня мы празднуем свадьбу моего младшего сына Айвэна Смелого, Отважного, Храброго, Лучезарного и Мудрого!

— Забыли про победителя Дракона, — шепнул виночерпий, скромно отходя в сторону.

— Победителя Дракона… — вздохнул отец, глядя на Айвэна, который выпятил грудь и приосанился. «Видели мы того дракона! Мелкий был гад!», — зашептались гости. — «Его бабка мотыгой забила в поле, а принц труплятину в замок волок через все село!».

— И его прекрасной невесты Анны! Принцессы пгт Семеновский, герцогини улицы Хрюкина Восемь! — гордо произнес король. Пока он возлагал на меня надежды, Айвэн решил возложить руку на мое колено. Так! Я на такое не дого… Что? Он просто вытирает об меня руки после перепела??? Отлично! Я теперь — баба-салфетка!

— Желаем им мудрости, любви, счастья и долгих лет! — вздохнул король, осушая бокал. По его седым усам и бороде потекло вино, а об меня уже вытирали руки после жаркого…

— Ура! Да здравствуют жених и невеста! Принц и принцесса! — орали гости, поднимая бокалы. — Долгих лет! Да здравствует король!

Последние слова были произнесены с такой надеждой, что стало понятно насколько Айвэн ценим в народе!

— Подвигов Айвэна не перечесть! — вышел вперед менестрель, надвигая на брови краповый берет. — Сотни баллад написал в его честь!

Он ударил по струнам, которые разлились мелодичной третью по всему залу, навевая какую-то лирическую тоску. Лица сразу погрустнели, создавая эффект временного отсутствия.

— Великий рыцарь Айвэн с циклопами сражался… Великой рыцарь Айвэн циклопов победил… — уныло выводил менестрель, тренькая лютней. — Героем он назвался…

Менестрель сделал красноречивый проигрыш. «Дебил», — подсказывал какой-то толстый мужик. «Циклопы? Это когда его в плен взяли, а потом отец его выкупал.

— Героем он назвался… И сам героем стал, — уныло повествовал менестрель, закатывая глаза. Душевный порыв превращался в душевный прорыв, а я уже прекрасно была осведомлена, что героических поход на мантикору, терроризирующую леса и горы закончился героическим бегством с потерей фамильного меча, за которым отправили целый отряд. Мантикору не нашли, меч тоже, балладу сложили, а лучше бы голову…

Об меня снова страстно вытирали руки, а я пыталась вырвать третий кубок из рук чужого супруга.

— А ну быстро прекратил! — прошипела я, глядя, как красавец-принц вливает в себя очередную порцию пойла. Я опустила глаза, видя по столом, дохлую мышь. Я осторожно опустилась вниз, а потом брезгливо схватила ее за хвост. Уличив момент, когда герой отвернулся, я бросила мышь в его кубок, сделав вид, что я здесь совершенно не при чем. Король отец дал знак принцу больше не наливать, ибо герой решил залезть на стол и продемонстрировать, как побеждал дракона. Я, менестрель, виночерпий и еще пара слуг тянули обратно на стул, на что герой возмущенным голосом с характерным растягиванием слов, грозно заявил, что не желает слушать никого! Отец покачал головой, чтобы принцу больше не наливали, а я узнала от новобрачного о стольких видах казней, что впору писать пособие для садиста. Мышь была выжата, а душа принца требовала подвигов!

И тут внезапно красивый витраж с изображением прекрасной девы с явной средневековой фригидностью на лице и какого-то рыцаря с характерными признаками импотента разлетелся, а в центр зала приземлилась огромная, лохматая фигура!

— Зайчонок номер пятнадцать! Как ты могла!!! — зарычало чудовище, бросаясь к столу и принюхиваясь. — Ты предала меня! Я говорил, что на тебе запечатлен?

Я сначала не поняла, что происходит, но Айвэн уже схватил меч, перевернув кубок, и попытался нанести удар, как огромная лапа отмела его в сторону.

— На кого ты меня променяла!!! — рычало чудовище, скалясь на меня клыкастой пастью. — Ты поклялась мне, что мы вечно будем…

И тут позади одного чудовища появилось другое, большое, доброе, рогатое, родное в два раза шире и крупнее. Оно нежно положило когтистую лапу на плечо первому.

— Что еще! Ты что такое! — заорало не наше чудовище, брызжа слюной. Оно бросилось на Дона, но его тут же отмело в сторону ударом огромной лапы, похожей на сгусток застывшей лавы. Глаза Дона полыхнули огнем, но противник сдаваться не хотел. Гости выскакивали из-за столов. Кто-то из рыцарей схватил меч, но его тут же отмело в сторону. Прибежала стража, которая встала как вкопанная вокруг короля.

— Это же оборотень!!! — орали они, а судя по лицам им срочно понадобится психологическая помощь после увиденного.

Дон бросился ко мне, но сверху на него прыгнул и тут же показал чудеса акробатики тот самый лохматый оборотень, сделав несколько оборотов, а под конец продемонстрировав тройной тулуп. Айвэн очухался, схватил меч и по траектории, которой с натяжкой можно назвать верной, с героическим криком бросился на Дона, записывая на его счет мужских побед не только девственниц и коз, но еще и куриц, и корову!

— ДОН!!! — закричала я, бросаясь к Айвэну, который решил обеспечить себе победу героическим ударом меча в спину противника. — ДОН!!! Сзади!!!

Принца отмело, а оборотень, воспользовавшись секундной заминкой, схватил меня поперек, в три прыжка взобрался по стене, не смотря на мое сопротивление, и выбрался в окно. На окутал туман, а через мгновенье я открыла глаза в мрачном и сыром лесу, где вокруг меня столпились такие же волосаты и мохнатые друзья!

— Наконец-то! Можно начинать цер-р-ремонию!!! Бабы есть? Есть! Давайте жениться! — прорычал старый одноглазый сухопутный волк, скалясь в сторону перепуганных девушек, к которым бросили и меня. — Сегодня у нас начинается бр-р-рачный пер-р-риод! Я — стар-р-рый волк и слов любви не знаю!

— Могу подсказать, — предложила я весь свой нецензурный словарный запас в ассортименте.

— Молчать женщина! Ты пока еще не в стае! — прорычали на меня, а я узнала, что он недавно что-то ел. И судя по запаху, лучше не интересовать что именно. — Бр-р-раки свер-р-ршаются под луной!

Все гости дружно завыли, задирая морды вверх.

— Каждая невеста — желанный пр-р-риз лучшем охотнику и победителю! — прорычал старый волк. — Готовы ли вы ср-р-разиться за лучшую из лучших? Помните, только лес р-р-решит, кому какая достанется, чтобы вы там не р-р-рычали!

Санитары леса!!! Срочно!!! Ах, да, они же тут все собрались! Девочки жались друг к дружке, а у меня в голове крутилась песня: «Просто одинокая волчица не желает больше мелочиться!».

— Мы дадим им фор-р-ру, а потом, когда луна взойдет, объявим бр-р-рачную охоту! Как говорит примета: «Тот, кто женой в лесу овладеет, тот не скоро овдовеет!», — усмехнулся старый волк, а я уже предположительно знала из кого видела плешивую шубу на соседней помойке.

Внезапно плешивый зарычал, а мы бросились в лес. Замечательно! Просто чудесно! Дон!!! Абаддонушка, выручай!!! Я, конечно, понимаю, что гарем из психов пополняется со скоростью два психа в день, поэтому мчалась что есть духу, видя, как бегут другие девушки, в чьи планы не входило обмениваться блохами… Одна девочка споткнулась и упала, а я решила заглядывать не в будущее, а себе под ноги!

Ветки хлестали по лицу, кустарники рвали юбку, а я шарила привычным движением по бедрам, понимая, что телефон остался в замке… Я шлепнулась в какую-то зловонную лужу, а потом посмотрела на платье… Белое платье! Да его же видно за версту! И духи! Теперь понятно, почему зайчонок номер пятнадцать брызгала меня каким-то дихлофосом для бабочек! Она знала! Ну ничего! Я приду и лично задушу ее! Могла бы и прямым текстом сказать! Кто бы мог подумать, что на свадьбу припрется ее бывший!!!

Я валялась в грязи, чувствуя, как она стекает с меня ручьями, а некогда белое платье превратилось в серо-зеленую тряпку. Маска из целебной грязи покрывала меня полностью, а воняла я так, что даже бомжи бы брезгливо отодвинулись бы от меня в автобусе. Подняв грязнющий подол, я бросилась бежать в темноту, едва ли успевая убирать ветки с дороги.

— Ай! — процедила я, пытаясь отдышаться. Луна осветила лес, лениво выползая из облаков и растекаясь загадочным светом среди черных деревьев.

— Аааааа!!! — заорал женский голос, но судя по тому, что я бы орала громче и сражалась бы насмерть, девица не сильно и убегала. Нога поехала по грязи, увлекая меня в какой-то овраг, а я зацепилась за корни, глядя на место, гдк можно засидеться в девках!

— Мамочки! — взвизгнул кто-то неподалеку, а следом послышалось довольное рычание. А вы говорите «знакомиться, ухаживать, водить в кафе-ресторан, дарить цветы»! Мимо меня, затаившей дыхание пронеслась огромная тень, свирепо дыша и перепрыгивая через овраг.

«Зайчонок номер пятнадцать» пах духами «Дерьмо номер пять», и жался к вывороченному дереву, пробираясь по его кор. Кстати! Дерево — пустотелое! Я посидела немного, а потом полезла в него, выглядывая в маленькое дупло. Мимо пронеслись еще тени, а неподалеку раздалось рычание: «Это — моя баба!». «Была твоя! Я ее раньше нашел!!!», — рычал второй голос. Послышался рев и шум драки. Мимо меня пробежал еще один оборотень, а потом остановился, принюхиваясь. Его морда приближалась к дереву, а я прикинулась девушкой-бревном, боясь даже шелохнуться и вздохнуть. Оборотень обнюхивал бревно, а через пару мгновений, показавшихся мне вечностью, послышалось умиротворенное журчание. Оборотень зарычал, а я услышала хруст веток под его лапами.

Нет, ну повезло зайчатам с первую по четырнадцатую! Девочки! Поделитесь рецептиком, как вам удалось сбежать? Очень нужно! Мимо пронеслась целая стая, а я спокойно лежала, чувствуя, что мне зябко и холодно. Ноги подмерзают… Дон… Я испугалась… Как же я за тебя испугалась… Я только сейчас представила, что было бы, если бы… Ой, лучше об этом не думать! Я ласкала на губах его имя, вспоминала запах духов, тяжелую руку, которая прижимала меня к себе изо всех сил… Почему он со мной возиться? Другой бы уже плюнул и прошел бы мимо, засвидетельствовав почтение счастью в личной жизни… Я улыбнулась, чувствуя, как мысль о нем согревает меня невидимым и теплым одеялом, обернувшимся вокруг души… Но ноги все равно мерзли.

Время шло, а я почувствовала, как замерзаю. Оборотней пока не видно и не слышно…

— Зайчонок!!!! — выл кто-то неподалеку, а я экстренно лезла обратно. — А ну быстро вылезла! Я тебе приказываю! Хватит, я тут с вами церемонился! Все вы одинаковые!

Раз все одинаковые, то тебе-то какая разница? «Просто одинокая волчица не желает больше волочиться!», — согласилось со мной мое простывшее воображение. Ладно, тактика девушки — бревна еще не давала сбоев!

* * *

Король-отец уже минут пять ерзал спиной по стенке, следом за ним в другой руке ерзал сын, пытаясь ответить на вполне логичный вопрос: «Где она?». Ответа я так и не добился. Телефон Ангелины не отвечал, но звонок проходил.

Я почувствовал неконтролируемый приступ ярости, от которого чуть не проломил стену. Дэм не отвечал, а я молча вздохнул, сел за руль и резко дал по газам, чуть не сбивая конюха с мешками овса.

— Мы ей соломы подстелили, — орал мне бородатый конюх. — Чтобы мягонько было! И овса дали! Ела, аж за ушами трещало!

А я-то думаю, что за хлопья летят мне на лобовое стекло? Через минуту я был в мрачном лесу, прорезая фарами тьму.

— Р-р-ритуал завер-р-ршен! — послышался рык и дружный вой. — Весенний гон пр-р-рошел! Во славу луны! Ау-у-у-у!

Я бросил машину, захлопнул дверь и вышел на поляну, снимая часы и укладывая их в карман. Пуговица манжета расстегнулась, а я закатывал их, предвкушая гостеприимство блохастых.

Первый оборотень бросился на меня, но тут же со скулежом отлетел к дереву. Еще один разинул пасть и получил по ней.

— Рот закрой, — мрачно произнес я, пиная его с дороги. — Я тебя не спрашивал.

Приступ ярости и гнева заставил меня закрыть глаза. Стоило мне открыть, как я видел свою огромную руку, в которой дико извинялся очередной волчок — переросток.

— Чудовище!!! — заорали оборотни, бросаясь на меня. — Р-р-разор-р-рвать его!

Я очень люблю животных, поэтому сгреб в охапку первую партию. Только они меня почему-то не любят. Хотя нет, уже любят. Особенно верхний, с выпученными от любви глазами.

— Пустите, я альфа стаи… — выпучил на меня глазенки серенький волчок.

— Мне плевать! — я схватил его за шкирку, как щенка и отпустил.

— Так, ты у нас кто? — спросил я, усмехаясь и разбирая волчью кучу. — Волчок, который собирался укусить за бочок!

— Си-си-сигма! — я держа его на вытянутой руке, а он жалобно щурился.

Надо их выпустить на волю! Оборотни с визгом полетели в сторону, пока я ловил руками и отбивал в полете самых бойких, которые решили взять реванш, наступая на хвосты, морды и лапы. Мне показалось, или кто-то из них заметил, что погавкать можно и из кустов? Направление для мысли выбрано верно. Молодец! Развивай!

Какая-то блохастая сволочь пыталась укусить меня за ногу уже минуты две. «Пор-р-рву! Р-р-растер-р-рзаю!», — рычал зверь, а я посмотрел на него сверху вниз, пока остальные зализывали раны и поджимали хвосты. «Р-р-р!», — как-то неуверенно произнес оборотень, прижав уши и глядя на меня загадочными глазами. «Р-р-р! Я — лямбда… Р-р-р!», — он медленно отпустил мою ногу, лизнул ее, а хвост с репейником сделал несколько дружелюбных взмахов.

— Ангелина! — хрипло позвал я. Ко мне высунулись какие-то уж больно довольные лица крестьянок. «Вот не знаю, мне понравилось!», — комментировала одна. «А я еще не распробовала! Но он такой мохнатый!».

Нет, ее здесь нет! Я бросил визитку.

— Свадьбы, похороны и прочие радостные события. Обращайтесь! — рявкнул я, возвращаясь к машине и принимая человеческий облик. Так! Следующий клан!

Через десять минут я снова шел к машине, а на поляне раздавалось душераздирающее, жалобное вытье еще одних любителей девчатинки. И здесь ее нет. Поехали дальше! Я пока не найду ее, не успокоюсь! Маленькая, хрупкая девочка одна, в лесу. Я с психом ударил руками по рулю, глядя на пустое пассажирское сидение. Машина завелась, а я врезался в туман, топя педаль газа. Третий клан!

— Алло! — я взял трубку, додушивая особо резвого альфу, а потом отшвыривая его прочь. Где-то под ногой извивался еще один оборотень, а на меня летела вся злобная стая. — Дэм! Мне сейчас не очень удобно разговаривать! Открывай Игру для Старой девы. Ищи Анну! Светлая такая! Да! Кого ей показывали, кроме принца-идиота! Я же сказал, что мне сейчас неудобно раз… Ты угомонишься, или нет?!! Заткнулись все, из-за вас ничего не слышно! …

Я рявкнул так, что некоторые оборотни присели на месте. Один пролетел мимо меня и врезался в дерево.

— Дон! — звучал голос в телефоне. — Ты же сам говорил, что людишки тебя не интересуют! Ха! Я говорил, что не зарекайся!

— Отстань, Дэм, — я открыл дверь, прижимая телефон к уху. — Мне не интересны люди. Я пообещал помочь, я помогу.

— Дон! Вот кому ты сейчас манну на уши вешаешь? Я что? Тебя первую сотню лет знаю? — усмехнулся Дэм. — Да там вся небесная канцелярия на ушах стоит! Теперь и вверху и внизу все в курсе, как ты к ней домой пришел. Как вы там стояли, обнимались…

— Это мое лично дело, — рявкнул я, сбрасывая вызов. — Я не хочу это обсуждать. Даже с тобой!

Если ты можешь разрушить хрупкую жизнь одним движением руки, если раньше уничтожал целые города, стирал с лица земли миры и народы, а сейчас смотришь на маленькую ручку и забываешь обо всем на свете, кроме одного — как погладить ее так, чтобы не сломать ненароком. И этот страх причинить ей боль заставляет каждый раз вспоминать, насколько хрупки человеческие тела… И каждый раз, когда обнимаешь, думаешь о том, что она очень хрупкая. И нужно быть… Как это правильно называется?… нежным! Да, нежным. Я никогда не сдерживался. Не считал нужным. И теперь пытаюсь найти название этой внутренней борьбе. Каждый раз я смотрю на нее и понимаю, что внутри меня идет тот самый Армагеддон, война между желанием и жалостью, страстью и осторожностью, желанием обладать и желанием принадлежать.

— Пустите меня, — простонал оборотень, глядя на меня таким взглядом, словно я спонсор приюта для животных. — Я пр-р-рошу вас… По человечески…

«Клан Кровавой Луны», — пришло сообщение, а я вежливо извинился перед кланом Черных Теней и оставил визитку. Оборотни зализывали раны, в основном под хвостом, куда еще не пинала их ни одна нога человека, а я шел к машине, решительно дергая дверь.

Туман рассеивался, а я въехал на поляну, на которой стоял старый, плешивый, как шапка волк, который шарахнулся в сторону, пронзительно завыв. Из леса выбежали оборотни, каждый из которых тащил девушку. Они грозно порычали, но я уже шел напролом.

— Где она? — я чувствовал, как ярость застилает глаза.

* * *

Я лежала, изображая мечту папы Карло и осторожно выглядывая в «бревной глазок». Холод пробирал меня до кости, а зубы непроизвольно отбивали чечетку. Хитрой гусеницей я победила в конкурсе

— Ангелина!!! — послышался такой рев, что мне казалось, меня сметет вместе с бревном в овраг. Судя по звукам, кто-то сейчас выкорчевывал деревья и отрывал хвосты оборотням.

Я попыталась вылезти, но не смогла. Слишком узко. Я ерзала гусеницей, а потом пронзительно заорала!

— Дон!!! — мой голос срывался в писк. — Дон!!!

Рев был ближе, а неподалеку послышался скулеж, от которого сжалось сердце любого любителя животных. Я пискнула, прильнув к глазку, а потом почувствовала, как бревно трещит, а мне в лицо бьет струя свежего воздуха. Огромная лапа прижимала меня к себе, полностью обхватывая талию, а я прильнула к ужасном морде, обвивая его руками.

— Не вздумай трогать моего зайчонка!!! — послышался рык, я прижалась к Дону. Умным оборотня называть не буду. Боюсь ошибиться. — Она — моя истинная пара!

— Твоя истинная пара — белые тапки! — рявкнул Дон, сметая любвеобильного пушистика на подлете.

— Зайчонок!!! Я люблю тебя!!! — заорал оборотень, снова бросаясь на Дона.

— Ты его любишь? — усмехнулся Дон, хватая за шкирку оборотня. — И я его не люблю! Хвост поджал и вон отсюда! Это — не твой «зайчонок»!

— Но я же запечатлился! — заорал оборотень, а его осторожно оттаскивали другие. — Я запечатлился!

Меня несли на руках, а я чувствовала, как с меня капает холодная и липкая грязь. Он отваливалась комьями, стекала по волосам, но я прижималась к Дону, пока мое сердце умоляло его не отпускать меня.

Я почувствовала, как Дон стал ниже, и я уже сидела у него на руке, вдыхая запах его волос.

— Дон, — прошептала я и заерзала у него на рука. — Пусти меня… Я грязная… У тебя теперь весь пиджак…

Мы стояли в ночном лесу, огромная луна освещала отпечаток меня на дорогом пиджаке. Второй рукав был разодран, а на груди Дона сохранился размашистый отпечаток чьих-то когтей.

— Вот что мне с тобой делать? — тихо произнес Дон, а его лицо казалось непроницаемой маской, от которой потепление в душе сменилось арктической стужей.

Я тяжело вздохнула, отвела взгляд, глядя на какой-то колючий куст. Глупо было надеяться на что-то большее, чем жалость. Глупое сердце поверило в то, чего не было и быть не может… Может, оно просто устало не любить? А может оно впервые в своей жизни захотело кому-то принадлежать? Я устала от яркого света, а мое сердце хочет побыть во тьме… На что же ты надеялось, сердце? На то, что тебя полюбят?

— И правда, — вздохнула я, пытаясь побороть нервную дрожь. Не могу понять, от чего я дрожу? От холода или от нервов? — Не могу понять, на что я могла надеяться?

Он смотрел на меня разными глазами. Черный туннель пугал и засасывал, серый холод отталкивал.

— Что мне с тобой делать? — холодно повторил вопрос Дон, беря меня за подбородок и разворачивая мое лицо к себе.

— Понять, простить и отпустить на все четыре стороны, — я сжала губы и снова попыталась отвести взгляд. Не могу… Не могу смотреть ему в глаза…

— Тогда почему ты плачешь, если ты так этого хочешь? — послышался голос, а я прерывисто вздохнула. Холодную грязь на щеках размывали жаркие слезы. Пусть он прекратит! Чего он добивается? Я больше не буду с ним работать. Я надеюсь, он найдет другую девочку. Со мной и так проблем не оберешься!

— Я ухожу, — прошептала я, пряча глаза. — Просто ухожу. Спасибо тебе за все, Дон. И… знаешь… Может быть с моей стороны это покажется наглостью или дерзостью… Но у меня есть просьба…

Я подняла на него глаза, пытаясь запомнить его черты лица. Он еще долго будет согревать меня в душе. Может быть вечно.

— Поцелуй меня, — я сжала губы и кулаки. — Я просто хочу запомнить наше расставание именно таким. Я придумаю, что ты меня любил. Что я нравилась тебе. И всю оставшуюся жизнь, сидя на кухне, я буду думать об этом. Пить чай и улыбаться.

Я увидела, как Дон медленно подходит ко мне, берет за подбородок и приближается к моим губам. Его губы прикоснулись к моим, а я положила руку ему на грудь, чувствуя, как меня обнимают. Он склонился надо мной в поцелуе, а где-то грянул гром. Страшный ветер зашелестел верхушками деревьев, срывая с них листья, а я отвечала на поцелуй. Ветер пронзал насквозь, над нами раскатисто громыхнуло, а небо прохудилось прямо на нас. Капли дождя смывали грязь, стекали за шиворот. Гроза бушевала, а я чувствовала лишь губы, которые целую и которые целовали меня. Это просто дождь… Обычный дождь… Холодный, противный, проливной дождь. И просто губы, которые прихватывают мои и заставляют изнемогать от нервной и сладкой дрожи. Казалось, что небо над нами разорвалось, молнии били в деревья. А я чувствовала, как теряю его губы.

— Прости, — я дернулась, чтобы уйти, но меня не отпускали. Рука, лежащая на талии, заставила мое сердце воскреснуть надеждой. Дождь резко прекратился. Небо снова стало сумрачным. Ветер утих, а я тяжело дышала, глядя на мокрые волосы Дона. И тут у него на губах появилась улыбка.

— Еще не все смыли, — негромко произнес он, наклоняясь к моим губам. Мое сердце готово было разорваться от счастья.

Стоило только нашим губам разомкнуться, как ливень и ураган прекратились. Его теплые пальцы гладили меня по мокрой щеке с налипшими волосами, вызывая у меня робкую и нежную улыбку. Я не верю своему счастью… Это ведь действительно — маленькое счастье. Пусть даже в этот момент в небе рокочет гром.

Внезапно послышался странный стук в багажнике, словно кто-то ворочается и пинается. «Эй! Откройте!», — требовал женский голос. — «Ку-ку! Мы уже приехали? Если приехали, то выпустите меня!».

Дон молча подошел к багажнику, рывком открыл его, а на нас жалобными глазками смотрела несостоявшаяся принцесса в моем халате и в моих тапках. В руках у нее был сжат мой телефон.

— Так вот кто похищает невест? — усмехнулась я, глядя на нее так, словно сейчас как запечатлю ей благодарность под глазом, что мало не покажется.

— Простите, я не хотела… Я играла в игру, а демон сказал мне, что если я никого не выберу, то мне конец… А потом, после оборотня и вампира, я увидела Айвэна и … решила, что пусть будет он! А оборотень в меня запечатлился… Я его только увидела, как это чудовище бросится на меня с криком: «Я в тебя запечатлен, зайчонок!», — оправдывалась без пяти минут счастливая обладательница безмозглого и воинственного счастья.

— Ты сама активировала игру, — отчеканил Дон, глядя на нее холодным взглядом. Я вырвала у нее из рук подаренный мне телефон. — Ты сама подписала договор.

— Да, но я думала, что его в любой момент можно разорвать, если мне никто не понравиться! — изумилась почти принцесса. — У меня был договор с хозяйкой квартиры, там долг набежал, а я обратилась к юристу и ничего платить не пришлось! А когда я делала ногти мне не понравилось, я тоже не платила! Хотя, ногти классные получились! А недавно покупала платье в магазине, я одела один раз на день рождения подруги, а потом сделал вид, что не носила и вернула с чеком в магазин! Я всегда так делаю!

Капот закрылся с грохотом, а мне открыли дверь.

— Ты посмотри, сколько на мне грязи! — жалобно заметила я, глядя на платье, с которого стекают грязные ручьи. — Я тебе сейчас весь салон измажу!

— Садись. В машину, — негромко, но очень доходчиво объяснил Дон, а я послушно села, подбирая грязный подол свадебного платья. — Мы возвращаемся в замок. Пусть забирают свою невесту!

Машина заурчала, дернулась, Дон откинул мокрые волосы. Его белая мокрая рубашка липла к телу. Я куталась в его пиджак, грея руки возле печки. Даже если бы пришлось еще раз поучаствовать в брачных играх оборотней, в которой главным призом был самый сладкий и самый желанный поцелуй, я бы согласилась… В зеркале я видела свое мокрое лицо и улыбку, которая едва заметно распускается на моих губах. Мне на колено легла тяжелая рука, а машина резко дернулась с места, ломая кусты. Ветки стучали по крыше, а впереди был туман.

Тут послышался стук копыт. Прямо на нас, едва успевших выйти из машины, летел всадник в шлеме. В руках у него было длинное копье с ленточкой, а в руках металлический щит с каким-то причудливым гербом.

— Аааааа!!! — орал рыцарь, подстегивая коня. — Айвэн не сдается! Принцу негоже отступать! Вы оскорбили честь и достоинство принца! Вы оскорбили достоинство короля!

Король нам, между прочим, не показывал свое достоинство, так что выводы преждевременные!

Багажник открылся, а в руке Дона висела та самая невеста, которую он молча высадил на землю. На нас со всех сторон надвигалось целое войско стражи, вооруженной до зубов.

— В атаку! — кричал старый король, восседая на красивом коне. — За честь и достоинство нашей страны!

Впервые вижу, чтобы войско собирали исключительно для того, чтобы не платить деньги!

— У меня к человечеству всего два вопроса. Люди, зачем вы так делаете? Это был первый вопрос, — мрачно заметил Дон, прикрывая меня собой. Со всех щелей сказочного замка с воинственными криками сбегались рыцари в надежде обеспечить нам сказочный конец. На зубцах стен засели лучники, целясь прямо в нас. — И второй. Идиотизм передается по наследству или приобретается в процессе короткой, но яркой на приключения, жизни?

Я прижалась к его спине, а Дон достал телефон, невозмутимо набирая чей-то номер.

— Да, через пару секунд… Платить не хотят, как тебе славный город Гаммельн. И этому скажи… У нас сегодня полная программа! Нет, ты не занят. Сколько обещали? Плачу в три раза больше, — усмехнулся Дон, прижимая телефон к уху и протягивая мне затычки для ушей.

Я отчаянно пыталась засунуть в уши затычки, глядя как Айвэн с грозным криком налетает на спокойно стоящего Дона, в надежде пронзить его копьем. Потом я видела, как Айвэн просто летит через машину, вместе с копьем, а перепуганный конь, лишившийся седока, пытается дать деру.

— Ну что ж, — усмехнулся Дон, засовывая себе в уши затычки и улыбаясь сам себе. — Свадебные конкурсы начинаются, а я буду очень глух к вашим мольбам.

Рядом с нами появился Гаммельнский крысолов, любовно протирая свою дудочку. У меня закралось подозрение, что через два часа король будет готов отдать не только полкоролевства, но и руку сына любому, кто остановит нашу свадебную программу.

Я не знаю, что заиграл крысолов, но войско остановились, как вкопанное. Ближайший к нам рыцарь почему-то вбил меч в землю, а потом стал эротично приседать, делая такие движения бедрами, что я стыдливо отвернулась. Чуть дальше изображали аргентинское танго два огромных воина, глядя друг на друга так, что потом, вероятней всего, здороваться больше не будут. Через минуту репертуар слегка поменялся. Доблестные рыцари, включай Айвэна и его генетически-одаренного предка, построились дружной шеренгой, положили друг другу руки на плечи и отбрасывали коленца. Никогда еще король не был так близок к своему народу. Шлем покинул голову Айвэна, который с круглыми глазами показывал такой кан-кан, что я увидела, как Дон медленно хлопает, посылая мрачные лучи восхищения юному дарованию. Рядом с ним брыкалась невеста, затравленно озираясь и, видимо, умоляя нас прекратить.

Внезапно мне на талию легла рука, а я увидела, как рыцари разбились по парам. Судя по лицам, некоторые плакали. Крысолов решил сделать перерыв. Я вынула затычки из ушей, глядя, как доблестное войско падает на землю, сдирает с себя доспехи и пытается отдышаться. Король лежал и смотрел в безжизненное небо своей родины, сложив руки на груди так, словно готов передать бразды правления единственному выжившему отпрыску.

— Это ловушка, — задыхался один из воинов, снимая кирасу и с грохотом бросая ее на пол. — Это капкан!

— Это не капкан. Это — кан-кан, — негромко, но с явным оттенком угрозы просветил Дон, подарив страдальцам улыбку, от которой ближайшие герои стали отползать. Пятьдесят оттенков угрозы прозвучало в тот момент, когда Дон сообщил присутствующим, чтобы не расходились, потому что будут веселые и занимательные конкурсы.

— Вы знаете, — задумчиво вздохнул Гаммельнский крысолов, протирая дудочку. — Я вообще в аду за свой первый детский праздник…. Ну-ка, детки, в хоровод… А потом что-то увлекся… Родители платить отказались…

— Понятно, — кивнула я, чувствуя нарастающую тревогу. В руках Дона был старый сценарий, а я полезла на заднее сидение за минералкой. На секунду меня выключило, а потом я очнулась с бутылкой в руках… Странно…Не могу понять… Я сделала несколько глотков, потрясла головой, пытаясь отогнать это чувство. Вроде бы и не двадцать четыре часа прошло, хотя, сколько времени?

Я вернулась к конкурсам, глядя на дьявольские огоньки, которые горели в глазах моего арт-менеджера. Половина рыцарей стояла в полный рост, а вторая перед ними на коленях. Король, который стоял перед Айвэном обещал полцарства, полказны, часть тела принца на выбор, лишь бы этот ужас прекратился.

— Ваша задача перекатить и вынуть из штанины… Кто первым это сделает, тот и выживет, — вздохнул Дон, шелестя бумагами.

— Не получается, — выл кто-то.

— А вы старайтесь! На кону ваша жизнь! — отозвался Дон, философски наблюдая за картинкой.

Слышались крики боли, а я не могла понять, что это за конкурс?

— Конкурс с яйцами. Перекати яйцо из одной штанины в другую, — с улыбкой заметил Дон, привалившись к капоту. Я посмотрела на его наручные часы и успокоилась. Прошло всего лишь пять часов… Мне так показалось.

— Погоди, — прищурилась я, пытаясь отобрать у него бумаги. — У нас же нет сырых яиц? Им что? Уже раздали?

— А что? Нужно было куриные? — Дон посмотрел на меня подозрительно, а я услышала крики. — У тебя в сценарии об этом ничего не сказано.

Я снова почувствовала, как меня выключает. Я видела, как Дон превратился в огромную рогатую махину, которая с отвратительной улыбкой расхаживает и контролирует процесс. Тревога нарастала. Мне нужно куда-то… Страшная тоска сжала мое сердце, а я не отдавала себе отчет. Я боролась с ней, пыталась ее преодолеть. Даже все звуки стихли вокруг, а я убеждала себя, что мне никуда не нужно… Что у меня больше нет дома… Что лучше уж на улице под забором, чем… «Дом-дом-дом», — бил к голове набат. «Дон!», — сопротивлялась я, чувствуя, как мир для меня перестает существовать.

— У меня получилось! — послышался радостный крик Айвэна, разрывая тишину, в которой неведомая тоска била в свой страшный колокол. — Я выиграл! Я лучше всех!

Очнулась я на пороге своего дома. В моих руках были ключи, а входная дверь была открыта. Тело все еще не слушалось, а я медленно приходила в себя, вдыхая запах не вынесенного мусора. Покачиваясь я вышла на улицу, увидела открытую калитку и знакомую разбитую машину, которая застыла в долгом и поцелуе с накренившейся от порыва страсти опорой электропередач.

— Дон? — позвала я, чувствуя, как туман в голове рассеивается. — Дон!!!

Я бросилась к открытой двери, глядя на ключи, вставленные в замок зажигания.

— Это конец, — дрогнул мой глаз. «А ну иди сюда!», — послышался мерзкий, отвратительный и надоевший до тошноты голос. — «Где не шляешься, домой возвращаешься!».