Глава седьмая. Поэтом можешь ты не быть…
Машина остановилась в живописном лесу, прямо на опушке, где сквозь деревья мелькали степные травы. Я вышла, вдыхая полной грудью сладковатый запах, и улыбнулась. Я до сих пор не верю, что мне не нужно домой! Откуда-то со стороны степи послышался топот копыт, а из-за деревьев показались всадник. Я прищурилась, а потом поняла, что это никакой не всадник! Это — кентавр! Неужели и они существуют? На спине кентавра сидела девушка в платье с венком, а он резво мчался в нашу сторону. Мускулистый, накачанный торс, огромные руки и красивая голова древнего бога — все это переходило в лоснящееся лошадиное тело с массивными ногами. На голове кентавра был венок, а всадница спешилась и подлетела к нам.
— Меня зовут Юлия, очень приятно, — подлетела к нам нимфа красоты неописуемой. — А это Бейлис! Мой жених! У нас завтра свадьба, поэтому мы решили так сказать полностью утвердить сценарий и все отрепетировать! Смотрите! Мы хотим все в стихах! Бейлис — поэт и певец!
Я положила бумаги на капот машины и достала ручку, с уважением глядя на жениха.
— Сначала мы хотим, чтобы приглашенные сделали вот так вот: «Аааах!», — вдохновенно рассказывала Юлия, выдавая блаженный вздох.
Я посмотрела на Дона, а его взгляд настаивал на «Ой!». «Ах!», — написала я на бумажке.
— Я думаю, что проведу небольшую разминку! Может, в стихах! — оживилась я, слыша, как в лесу мелодично поют птички.
— Что за повод, что за страх, кто там прячется в кустах? — мрачно предложил Дон, глядя на мои «почеркульки».
— Или кто прекрасней всех в цветах! Наша Юля просто «ах!», — улыбнулась я, а Юля интенсивно закивала. — Или вот еще вариант. В это яркий день, прекрасный, солнце светит просто «ах»! Два кольца и вздох «Согласна!». С поцелуем на губах!»
И тут послышался голос кентавра, который подошел и высокомерно посмотрел на сценарий.
— Это что за поэтическое убожество? — скривился он. Нет, я, конечно, согласна, что я — не Пушкин, но …
— Вы абсолютно не умеете писать стихи! — возмутился жених, а я почувствовала давление поэтического авторитета на мою ранимую лирическую психику. — Переделывайте! Начинайте так! Стучит копытами любовь, стучит, как сердце без подков! И пусть в хвосте застыла кровь, моей ты будешь вновь и вновь!
Я вежливо записала, а Юля посмотрела на своего гения. Уточнять, где в хвосте кровеносная система я не стала.
— Дальше у нас пара слов о женихе! — улыбнулась невеста. — Смотрите, нужно сказать, что он очень талантлив и прекрасен… Что все его любят и гордятся… А потом он поет песню!
— Гений и муза, брачные узы… — робко начала я, а Бейлис налетел на меня, тыкая пальцем в сценарий.
— При чем здесь муза! Только я — гений! Обо мне стихотворение! Он — прекрасен и велик, и талант его безмерен! Его голос многолик! Его рифмы беспредельны!
— О, жених у нас могуч, — продолжала я, глядя на самодовольное лицо жениха. — Он гоняет стаи туч, он волнует сине море, песней веет на просторе… Это — не мои стихи.
— Ужас! Кто писал такой позор? Да ему лучше вообще не быть поэтом! — высокомерно вскинул голову красавец, авторитетно ударив копытом и тряхнув волной роскошных волос.
— А как на счет? Уж небо радостью дышало, уж ярче солнышко блистало, прекрасней становился день, лесов таинственная сень с счастливым шумом… — предложила я, любуясь красивой природой и наслаждаясь шелестом листиков.
— Бездарность! — вынес вердикт жених, обиженно скрестив руки на груди. — Пробежала любовь — пыль в глаза, на щеке застывает слеза! Вот это — гениальные строки!
— Подари мне подкову-любовь, подари мне подкову на счастье! Я тебя вспоминаю, и кровь разливается в венах от страсти! — схитрила я, глядя на жениха с вопросительной улыбкой, но она тут же померкла, когда поэт сдвинул брови.
— Как вы смеете! Эти стихи должен был написать я! — жених демонстративно зажал уши. — Я вынашивал их десять лет! Десять долгих лет я вынашивал эти стихи, никому не показывал, даже вслух не произносил, а вы… Вы украли их и присвоили!
— Хорошо, — предложила я, глядя на молчащую Юлю. — Может, вы напишете стихи, а мы просто включим их в сценарий? И обязательно укажем авторство!
— Нет! Я ничего писать не буду! — надменно произнес поэт, а я чувствовала, как у меня дергается глаз. — Это — ваша работа!
— По полям и по лесам скачет счастье прямо к вам! А любовь, как конь ретивый, рвется по степи красиво …. — снова предложила я, вопросительно глядя на поэта.
— Вот! Вы опять украли мой стих! Как вы смеете воровать чужое творчество, которое еще не написано? Десять лет, я думал над этим стихотворением! Вы только представьте! Десять лет! И тут вы взяли и написали! — возмутился жених, потрясая венком.
— Хорошо, давайте откинем копыта, и попробуем по-другому, — я чувствовала, как нервишки начинали пошаливать и грозить кентавру пальчиком. — Пока без стихов! Сделаем сценарий в прозе, чтобы ваше творчество смотрелось как нельзя кстати!
С горем пополам, со словами «я еще подумаю», мы перешли к структуре праздника.
— Вот здесь я снова пою! — ткнул пальцами кентавр, пока я выстраивала план мероприятия. — Записывайте сразу! Песня «Копыта любви». Следом твои никчемные стишки и моя блистательная песня «Подкова на счастье»… Вот сюда записывай песню «Стучит копытами любовь».
Жених решил прогуляться по лесу, перетряхивая свой репертуар, а мы остались втроем. Пел он так, что через три минуты у меня дико заболела голова.
— Вот, — робко заметила Юля, протягивая мне бумажку. — Можно я стих прочитаю… Я посвятила его любимому… Прочитайте… Как вы думаете, подойдет?
Она умиленно отошла в сторону, глядя на то, как я разворачиваю бумажку.
«Пахнет осенью день ушедший,
Вдалеке затаились леса…
Это — ангел с небес сошедший
Дивным светом одел небеса,
Вправил алое солнце в златистые кроны,
И навек исчезая вдали
Он надел золотую корону
На седое чело земли…»
Я с улыбкой посмотрела на Юлию, которая смутилась и покраснела еще сильней.
— Вот! Вспомнил! «Сердце копытами скачет в груди»! — прискакал восторженный жених, а с его головы слетел венок прямо на капот. Он поднял его, увидел стихи Юли, пробежал глазами и заорал: «Это что за чудовищная бездарность написала этот кошмар! Бред! Бред сумасшедшего! Ни рифмы, ни смысла, ничего! Нет, этого позора не будет в день моей свадьбы!».
Я видела, как он разорвал бумажку и тут же ткнул пальцем в черновик, требуя вставить новую песню между поцелуем новобрачных и тостом за их здоровье. Я видела, как дрожат губы Юли, как она стоит, опустив голову, и мнет в руках обрывки листочка.
— Это был подарок вам. Эти стихи, которые вы только что порвали, написала ваша будущая супруга, — произнесла я, глядя в глаза непризнанного и непризванного музой гения.
— И что? Если она — бездарность, то кто виноват? Зато красивая! — надменно заметил жених. — Милая, не обижайся, просто твои стихи — навоз из соплей и слез! Я тебе, как поэт говорю!
Юля вздохнула и согласилась, пытаясь улыбнуться жениху.
— Так! Мне это надоело! — внезапно заметил поэт, хватая листы с капота и разрывая. — Бездарность! Посредственность! Вы просто тратите мое драгоценное время! Я уже должен был репетировать свадебные песни!
В этот момент мне в лицо полетел ворох порванных бумаг, осыпаясь на траву.
— Милый, ну что ты творишь! — Юля подбежала ко мне, извиняясь. — Милый, ну не нужно так. Все знают, что ты — гений! Простите его, он очень нервно относится к чужим стихам, песням, и последнее время даже к прозе… Любимый, никто не пытается тебя затмить! Все знают, что ты у меня — самый талантливый!
— Я вижу, что кто-то посмертной славы захотел? — услышала я голос Дона, который подошел ко мне и положил руку на плечо. — Считай, ты уже классик. Я, к сожалению, не поэт…
Его разноцветные глаза сощурились, а на губах появилась нехорошая улыбка.
— Я больше художник. Рисую в жанре импрессионизм. Не хочешь побыть натурщиком? — насмешливо заметил Дон, поднимая брови.
— А где ваши краски и мольберт? — спросил наивный кентавр.
— А зачем, если есть натурщик? — поднял брови Дон. — Очень надеюсь, что сейчас на тебя снизойдет вдохновение для извинений. Можно в прозе, можно в стихах.
— Не буду я ни перед кем извиняться! — топнул ногой гений, высокомерно глядя на Дона. — Ты хоть знаешь, с кем ты разговариваешь? Гении всегда стоят выше обычных людей! Что позволено гению, не позволено бездарности!
— Ну что ж, попробую в рифму объяснить, — Дон стал увеличиваться в размерах. Его глаза полыхали огнем, а на голове вырастали огромные рога. Он такой красивый, аж сердце екает! — Там где ямб, и где хорей отгребешь ты звиздюлей…
— Браво! Браво! — тут же захлопал глазами и руками слегка офигевший кентавр. — Это… Это были самые великолепные стихи! Да вы просто гений!
— Могу еще! — огромная полыхающая пламенем тварь возвышалась глыбой над присевшим на задние ноги поэтом. — Чтобы мир вдруг стал добрей, отгребешь ты…
— Это невероятно! Как… К-к-какая рифма! Такой глубокий смысл… — согласился Бейлис. — Это просто … просто шедевр! Вам нужно сборник выпускать!
— А я вот тут подумываю, как зарыть талант в землю. Правда, не свой, — усмехнулся Дон, пока кентавр аплодировал, рассыпаясь в комплиментах и хвалебных отзывах.
— Я нижайше прошу простить меня, — улыбнулся он, глядя на меня перепуганными глазами. — Мы — гении, иногда бываем очень нервны…
— Извинения приняты, — улыбнулась я, глядя на то, как Дон снова принимает свой обычный облик.
— Я тут подумал, — заметил кентавр, мечтательно поднимая глаза к небу. — Мы… сами напишем сценарий и сами проведем нашу свадьбу… Эм… Меня тут осенила рифма! Думаю, что это будет самый лучший сценарий нашей свадьбы!
Я кивала, глядя на Юлю и понимая, что быть музой нужно иметь железное терпенье. Они ускакали, а я стояла, глядя на яркое небо и улыбаясь каждому солнечному лучику, пробивающемуся сквозь листву.
— Ты правда писал стихи? — спросила я, чувствуя, как меня обнимают и украдкой улыбаясь.
— Писал. Один раз. Вместе с братом, — мрачно заметил Дон.
— У тебя брат есть? — с удивлением спросила я, гордясь своим гением по умолчанию.
— Есть. Он хотел впечатлить одну девушку. И мы писали стихи. Вместе, — снова почему-то мрачно вздохнул Дон, сжимая меня покрепче. — Что-то мне подсказывает, что тебе они не очень понравятся. У них слишком глубокий смысл.
— Ну прочитай, — я закусила губу, предвкушая серьезную поэзию. Где-то витали в воздухе многоступенчатые рифмы, аллегории, аллюзии и метафоры. Весь мой мозговой потенциал замер в ожидании «глубокого смысла».
— Звезды светят очень ярко… — задумчиво начал Дон, а потом посмотрел на меня. — Раздевайся и ложись!
Эм… Ой… Глядя на Дона я понимаю, что стихи очень интересные. Я бы даже сказала — интригующие. Скажем так, я уже большой поклонник его творчества…
— А еще можно? — спросила я, видя, как мой поэт склоняется, чтобы поцеловать, а потом замирает.
— Ладно… — на губах появилась улыбка. — Прекрасен лес порой ночною… Раздевайся и ложись.
— У меня очень деликатный вопрос, — я отводила взгляд. — А девушке понравились стихи?
— Мы их на всякий случай еще штук двести написали, — серьезно ответил Дон. — Чтобы наверняка.
— Хм… А ты не задумывался об их экранизации? Хотя, кажется, тебя уже слегка опередили, — рассмеялась я, но тут прозвонил телефон.
— Да, — мрачно вздохнул Дон, переходя от поэзии к прозе. — Хорошо. Мы едем к морю. У нас сегодня еще одно торжественное меропринятие. Только нужно заскочить в магазин. За рыбой…
— А что? Они рыбу не могли купить? — спросила я, представляя свадьбы в морском стиле, которые мечтала провести. У меня даже парочка сценариев в папке есть!
То, что в нашем скромном городке обязанности моря исполняет закисший городской пруд, меня огорчало. Но молодожены от мечты не отказывались, поэтому мужественная Ассоль кормила комаров на берегу, высматривая деревянную галеру, на которой мужественно гребли гости с другого конца ставка. Один из гостей держал красную ткань, имитируя алые паруса под радостное кваканье лягушек, а ближайшее заведение с поэтичным названием «Теремок» уже предлагало меню из мороженых морепродуктов.
Машина рвала туман в клочья, а сердце предвкушало море, песок, шуршание волн, ветер с непередаваемым запахом и облизанную гальку. Я нервничала, сжимая в руках три лучших сценария морской свадьбы, которые иногда перечитывала для вдохновения.
Я сидела в машине и сыто икала после плотного и очень вкусного обеда в уютном ресторанчике. В моих руках были старые сценарии, а я активно компоновала и переписывала из интернета все стихи на морскую тематику. Душа разворачивалась при мысли о шуме прибоя, пенных волнах и такого маленького отпуска прямо на работе.
— Рыбы не было, — сурово заметил Дон, открывая дверь и показывая огромный пакет, который подозрительно громыхал железяками. — Зато были консервы. В томате, в масле и в собственном соку.
Я вздохнула, мечтательно глядя в туман. Неужели маленькая мечта сбудется, и я смогу побывать на море? И не просто побывать, а провести самую настоящую свадьбу! В моих мечтах красавица-невеста бежала по пляжу босиком, а ее белоснежное платье парусом развевал ветер… Навстречу ей бежал жених, подхватывал ее на руках и кружил под крики чаек и шелест волн.
— Приехали? — с надеждой спросила я, припадая к стеклу.
— Ты так переживаешь, — заметил Дон, глядя, как я быстро перекладываю сценарии.
— Я никогда не была на море, — жалобно посмотрела я, чувствуя, что от такой несправедливости у меня даже в носу щиплет без шампанского. Дон улыбнулся, а я выскочила из машины, чувствуя, как новые туфли увязли в золотом песке. Я их скинула и босиком помчалась в сторону пенящихся волн, которые с урчанием облизывали огромные валуны. Странно! Почему не видно шатров? Столов? Гостей?
— Дон, а мы точно приехали в нужное место в нужное время? — спросила я, осматриваясь. Ветер шелестел моим сценарием и трепал мои волосы.
— Ангел мой, — меня обняли, показав в море. — Свадьба там…
Я подозрительно посмотрела на мерно катящиеся волны, а потом перевела взгляд на Дона, который положил мне руку на плечо.
— Ты хочешь сказать, что здесь живут…, - сердце екнуло от предвкушения. — Русалки?
— Не сказал бы, что живут, — усмехнулся Дон, а сквозь облака пробился луч света. — Да, здесь выживают русалки…
И тут я увидела, как из воды поднимаются головы. На меня смотрели бледные лица с зеленоватыми волосами, похожими на водоросли. Одна голова слегка отличалась от остальных цветом волос. Я присмотрелась и увидела русую голову с длинными волосами.
— Мы здесь, — позвал нас женский голос, а я посмотрела, как красиво они плывут к нам, рассекая огромными хвостами волны.
— Итак, — произнес Дон, глядя на улыбчивые лица, с которыми мне не терпелось познакомиться еще со времен детских сказок. — Вести свадьбу она будет с камней. Если хоть одна рука потянется к ней, если кто-то к ней хоть пальцем прикоснется, пойдете на консервы. Я достаточно ясно выразился?
— Никто ее не тронет! — заметил голосок той девушки, которая отличалась от других, а я смотрела на ее бледную кожу, на веснушки, россыпью украсившие нос и на ясные голубые глаза. — Обещаем! Мы же не какие-то акулы, чтобы бросаться на людей?
Я пошлепала по воде, поднимая юбку, взобралась на скользкий от водорослей камень и уселась, наслаждаясь красотой.
— И в этот славный день глаза на мокром месте, — начала я, придерживая сценарий. — Желаю много счастья — красавице невесте, желаю много счастья — красавцу жениху…
А дальше у меня был ступор, потому как напрашивалось слово «уха».
— И крепкого здоровья желаем на духу! Пусть ласковое море сердца венчает ваши, и с каждою волной любовь пусть станет краше, пусть радость в вашем доме… — продолжала я, а на меня смотрели любопытные русалочьи головы.
— А что она делает? — спросила одна русалка, а невеста обернулась и прошипела на нее.
— Я хочу, чтобы было все как у людей. Согласна ли я… Ну вы меня поняли… А потом история нашего знакомства и вальс! Да! Мы с Оху репетировали! — улыбнулась она, а я почувствовала, как чьи-то руки пытаются стянуть меня в воду. Внезапно послышался крик боли, а в воду погружалась консервная банка «Бычки в томате».
— Я сказал. Руками не трогать, — произнес Дон с берега, взвешивая в руке еще одну консерву. — Условия конкурса таковы. Тронешь руками — получишь приз с занесением в жабры.
— Дорогие… — начала я со всей торжественностью, глядя на светящиеся от счастья глаза молодоженов.
— Оху и Женя! — подсказала невеста, прижимаясь к торсу жениха.
— Дорогие Оху и Евгения, — с умилительной улыбкой прочитала я, пока ветерок загибал уголок сценария. — В этот замечательный день, вы приняли решение объединить ваши сердца! Согласен ли ты, Оху, быть с любимой всегда? Сносить ее плохое настроение, утешать, когда ей плохо, обнимать, когда она расстроена? Беречь и любить, первому мириться после ссоры?
К моей ноге прикоснулась холодная рука, но тут же снова послышался крик боли. Еще один победитель получил свой приз по голове.
— Согласен. Всегда и во всем, — произнес русал, обнимая невесту. У меня чуть губы не задрожали.
— Согласна ли ты, Евгения, любить его всегда, утешать, обнимать, когда он расстроен, ухаживать, когда болен, заботиться о нем и беречь его? — чуть не всплакнула я, глядя, как невеста обнимает жениха.
— Согласна. Во всем и всегда, — улыбнулась она сквозь слезы.
— Объявляю вас мужем и женой, — улыбнулась я, глядя, как они трогательно целуются. Еще один вскрик свидетельствовал о том, что где-то крался вражеский диверсант.
— Я не понимаю этого? — возмутился какой-то русал, осматриваясь вокруг. — Мы когда ее есть будем?
Через минуту он выиграл конкурс и супер приз в виде «Горбуши в собственном соку».
— Я потом покажу, как она открывается! — радостно сообщила невеста, глядя на консервную банку. — Объеденье! Мы сейчас вернемся! И продолжим!
Я выбралась на берег, глядя, как они уплывают с нашими консервами. Сердце почему-то разрывалось от счастья, а я прижималась к Дону, слыша, как в его кармане разрывается телефон.
— Да, — мрачно произнес Дон, поднимая трубку. — Прямо сейчас?… Сейчас — нет! … Что значит пернатые перекрылись? … Сколько раз уже подавал документы?… Шестьдесят шесть? … Я тебя понял… Что значит срочно?… Сейчас. За ней присмотрят.
Через мгновение по пляжу летели четыре знакомых всадника.
— Глаз с нее не спускать. Отвечаете головой! Скоро вернусь, — приказал Дон, исчезая.
* * *
В кабинете у Дэма царил бардак, а он сидел в очках за столом с видом сумрачного гения.
— С каких новостей начать? С плохих? Шестьдесят шесть раз подавал документы. Документы молча падают обратно на стол. Пропал ее муженек. Мы следили за домом. Он двадцать раз бегал за пивом и пропал. Наши зеленые и мелкие пошел его проведать в очередной раз, но дома его не оказалось, — вздохнул Дэм, раскрывая старинную книгу. — Но, есть и хорошая новость. Я нашел способ! Ведь знал, что он есть! Смотри!
Ветхая книга «Свод небесных законов» очутилась в моих руках. На старых страницах были написаны причины расторжения брака.
— Ты подпись смотри, — рассмеялся Дэм, откидываясь на спинку роскошного кресла — трона и закидывая руки за голову. — Ну как? Тут они уже ничего сделать не могут. Руководство от руководства! Нарушь три заповеди, и будет вам счастье в личной жизни! Ты год посмотри? Ха, а нового закона они так и не приняли, так что этот кодекс еще действителен! Злонамеренное оставление супруга, которое ведет к невозможности продолжения брачной жизни! Прелюбодеяние, я так понимаю, уже было?
— Нет, — ответил я, глядя на остальные пункты.
— Дон? — Дэм посмотрел на меня странным взглядом. — Вы что? Только целовались и обнимались? Так, я что-то понять не могу! Давай, наверстывай упущенное!
Я тяжело вздохнул, глядя ему в глаза. Дэм вопросительно посмотрел на меня, поднимая брови.
— Я боюсь этого, — произнес я, листая пыльный фолиант древних законов. — Понимаешь, я боюсь потерять над собой контроль. Я боюсь в какой-то момент превратиться в чудовище, которое не знает пощады. Я едва научился рассчитывать силу, чтобы не сломать ей ребра, когда обнимаю. Люди очень хрупкие. С ними нужно… Как бы сказать… Нежно. Я понимаю, что могу сломать ей руку двумя пальцами, поэтому постепенно учусь…
— Продолжай, продолжай, — закивал Дэм, глядя на меня заинтересованным взглядом. — Продолжайте, сударь… Я тут внимаю! Просто вот смотрю на тебя и думаю, когда тебя это останавливало? Как раньше было? Испугалась? Следующая! Закинул на плечо и все! Как раньше определяли? Чем медленней убегает, чем чаще оглядывается — тем больше ты ей нравишься! Бери пример с Бельфегора!
— То были любые, а эта любимая, — я опустил голову, пытаясь отогнать наваждение. — Она может испугаться… Только что ее обнимал в образе ангела, а потом вошел…
— Ну-ну… — гаденько продолжил Дэм, улыбаясь нехорошей улыбкой.
— Вошел во вкус и … демон! — усмехнулся я, глядя на вмятину на обложке книги, свидетельствующую о том, что на ней стоял чей-то стол.
— Заметил все-таки, да? У босса стол шатался, он подложил, — ухмыльнулся Дэм. — Знаешь, мне кажется, что ты просто преувеличиваешь. Ну посуди сам! Рога? Отлично! Держаться удобно! Хвост? Хвост в помощь! А то, как ты в последний раз язык показывал, я вообще молчу! Ну да, в этот момент на морду ты не принц, ну и что? Боишься, что твоя демоническая рожа отпугнет ее? Ха! Ты ее мужа видел? Там не всегда не лицо, а морда! Там даже орки мрачно отошли в сторонку и тихо вздрагивают. А она его каждый день видела! Устрой ей нормальное свидание, в конце концов!
* * *
Всадники стояли на берегу, а я снова взобралась на камень, глядя, как лучи уходящего солнца плавят морскую гладь.
— А потом маленькая русалочка… — продолжала я сказку, которую с меня потребовали гости. — Отправилась к морской ведьме…
— А я это своими глазами видел! А вы говорите, что такого не было! — возмутился жених, пока гости внимательно слушали.
Внезапно небо потемнело, а по лицам русалок пробежала тревога.
— Шторм, — зашептали они, переглядываясь. — Откуда? Шторм — это плохая примета на свадьбу! Нужно уходить в открытое море!
В небе что-то громыхнуло, а в лицо ударил ветер, выхватив сценарий, унося его куда-то вдаль. Сверкающая молния расчертила свинцовое небо, а я слезала с камня, понимая, что нужно на берег! Кони на берегу рыли копытами землю, а я уже спустилась в воду, поднимая юбку.
— Быстрее! — торопились испуганные гости, а потом кто-то замер, тыкая пальцем сторону. — Смотрите!
Я едва успела обернуться, видя огромную волну, с грохотом обрушивающуюся на нас. Внезапно все стихло, а я почувствовала, как меня утаскивает за собой в водоворот. Меня едва ли не швырнуло о камни, но меня поймала чья-то рука, я мутными глазами видела силуэт впереди себя, а рядом что-то мелькало. Воздуха не хватало, а меня вытолкнули на самый верх. Я дышала и не могла надышаться, но на нас надвигалась еще одна волна, а меня дернули вниз… Дальше я уже ничего не помнила…
Очнулась я, лежа на чем-то твердом, а меня все еще качало на невидимых волнах. Закашлявшись и сплевывая соленую воду, я открыла глаза, глядя на звездное небо. Рука нащупала песок.
— Ты как? — спросил женский голос, а я увидела лицо невесты. — Четырех твоих друзей смыло… Там такой шторм бушевал, что даже побережья не видно.
— Нормально, — прокашлялась я, привставая на руках, но тут же обессиленно падая на песок.
— Спасибо тебе, — улыбнулась Женя. — Спасибо вам. Просто у нас было мало денег, чтобы провести церемонию…
— А как ты сюда попала? — все-таки привстала я, глядя на ее сверкающий хвост.
— При помощи чудесной игры для старой девы! Я думала, что ты о ней знаешь! Помнишь, часики с одной стрелкой и договор с демоном? — спросила Женя, пока ветер развевал ее красивые волосы. — Раз в три дня в полночь к тебе приходят женихи… Вот я и решила сыграть…
Сквозь звон в ушах и свист ветра я слышала ее голос, который растворялся в какой-то странной дымке. В моих руках были часы… Я их нашла в бабушкином доме, когда разбирала старый хлам. На всякий случай я завела их, чтобы проверить, а они пошли! И тут появился демон… Я не помню его лица, но помню договор, который читала. Помню, как подписала его, а потом… Помню какого-то барона, который убил своих жен… Помню, как пряталась от вампира в ванной со связкой чеснока на шее… А потом помню…
Я задыхалась, слыша призрачные голоса в голове…
Мужа! По сравнению с другими он действительно казался мужчиной мечты. Он сказал мне, что по условиям его договора, он приглашает невесту к себе, во дворец. Несмотря на комплименты, признание в любви и богатство, которое он мне демонстрировал на каждом шагу, Император мне не нравился. Я просто терпеливо ждала, когда срок истечет… Однажды он попытался взять меня силой, но я успела убежать. Император полз на коленях и говорил о том, что это из-за того, что безумно любит меня… Он просил дать ему второй шанс…
Я закрыла глаза, вспоминая роскошное убранство огромного дворца. Мятеж! Да! На третий день начался мятеж! Я проснулась, заслышав крики… Может. Мятеж начался раньше, но я отчетливо помню, как кто-то бежал и кричал: «Убийцы ранили его величество!».
Я выбежала из комнаты, а вокруг все было в дыму…Сквозь разбитое окно слышались страшные звуки… Я хотела спрятаться, но в некоторых залах уже был бой. Стража сражалась с захватчиками. «Долой тирана и узурпатора! Хватит убивать невинных!», — орали мятежники, бросаясь на кордон из дворцовой стражи.
Перед глазами все мелькало, а я сгребала рукой холодный и песок, который тек сквозь пальцы.
А потом… Потом я увидела Императора, который лежал раненый на полу возле трона… И свет откуда-то сверху… Голоса шептали, чтобы я спасла его… «Сюда идет демон разрушений, войны, чумы, смерти и голода… Он скоро будет здесь… Настоящее чудовище… Мы можем тебя спасти… Не бросишь же ты умирающего?». Я помню, как тащила Императора подальше от битвы, как не обращала внимания на крики, шум, а луч света показывал дорогу. Помню, каким тяжелым он был, как хрипел и кашлял кровью… А потом мне сказали, что помогут спастись только, если я свяжу наши жизни…
— Что с тобой? — я услышала голос Жени. — Тебе плохо? Воды наглоталась?
— Проклятая игра, — прошептала я, пытаясь понять, почему все внутри дрожит от слабости. — Ненавижу ее… Они меня сами в это втянули, а теперь вытаскивают…
— Это — самая замечательная игра на свете, — улыбнулась Женя. — Если бы ни она, то я бы никогда не смогла бы передвигаться самостоятельно, не встретила любимого и не была бы так счастлива! Я была колясочницей… Знакомилась в интернете, но когда мужчины узнавали о том, что я прикована к коляске, они вежливо сводили общение на нет. Они считали, что много мороки. А один написал, что тут одиноких и здоровых навалом, а я со своей проблемой… Типа, хочешь, чтобы тебя всю жизнь жалели? Другой написал, что у меня дети будут больными! И вот это было обидно! Меня машина на пешеходном переходе сбила, когда я летела на работу! При чем здесь больные дети?
Я смотрела на нее и пыталась понять, это слезы на ее щеках, или вода, стекающая с волос.
— Я не скрывала своей проблемы, была вполне самостоятельной, работала удаленно… По вечерам смотрела мультики и пила чай… Да, мне тоже хотелось отношений, любви, романтики… И однажды в посылке с одеждой, доставленной курьером, я увидела странные часы… Дальше ты догадываешься. Первым был какой-то полузмей… Василиск или наг…. Я не поняла… «Встань и приготовь мне!», «Сходи и принеси!» и «Сползай и отнеси!». А потом появились еще змеи. Мать, бабка, тетки… Короче, они вынесли у меня всю одежду, украшения и все, что блестит… Даже ложки! Три дня показались мне адом. Тетка меня с коляски толкнула, а коляску оттащила в другую комнату, перед тем, как исчезнуть вместе с женихом, а я лежала в коридоре…
Неожиданно она засмеялась.
— А потом такой звук «Шмяк!». Я на руках ползу к нему, а он ползет ко мне… Оху, я его просто обожаю! Русалка! Представляешь! Мужчина — русалка. Это потом он сказал мне, что Тритон. «Ты тоже русалочка?», — улыбнулся он, а я реву, не могу, — Женя смеялась, а по ее щекам катились слезы. — Вот так я стала «русалочкой»! Он сам налил воды в ванну, сползал за солью. Самостоятельный. Я приболела, лежала на кровати, а Оху ползал на кухню на руках за таблетками и едой. Я ему даже коляску свою предложила, а он ответил, что у него руки сильные! Ага! Сильные! Он весь хвост до кровавых мозолей стер! Помню, как заснула в ванной, лежа на нем. Мы смотрели все экранизации русалочки. А до этого мы пели! Так здорово было! Он предложил стать его женой, русалкой. Мы бы очень скучали друг без друга… А потом я узнала, что ради этого зелья Оху отдал голос… Раньше он чудесно пел, а сейчас может только разговаривать. И не только голос, а все, что у него было, сокровища морей и затонувших кораблей… Я плакала, а он обнимал меня… Тут даже сомневаться не пришлось! Я его нашла! Так что это — самая лучшая игра на свете! Если бы не она, мы бы с Оху не встретились никогда!
Женя улыбалась и плакала.
— Я не знаю, что произошло, — вздохнула она, утирая слезы. — Но послушай. Пока я тебя тащила, а Оху отбивал нас от тупых и кровожадных сородичей, какая-то сила пыталась тебя утопить… Будь осторожна, прошу тебя… И спасибо за свадьбу… Пусть у нас не хватило денег на приличную, мы все равно счастливы!
Внезапно она умолкла, глядя на камни, которыми было усеяно побережье.
— Смотри, сейчас будет прилив. В море не суйся! Русалки еще не скоро успокоятся. Они будут петь, очень красиво, звать тебя, а ты не вздумай идти… Съедят! Отойди к деревьям и закрой уши. Поняла? — предупредила Женя, ползя на руках в воду. — Мы предупредим твоего спутника, когда он вернется! Никуда не уходи! Поняла?
Она бултыхнулась в воду, а я увидела лишь взмах роскошного хвоста и брызги на воде.
«Если бы не игра, я бы никогда…» — вертелось в голове. Я вздохнула, вспоминая Дона. Вода уже достигла камней, облизывая их. Прилипшие водоросли оживали, а я встала и поковыляла к деревьям, чувствуя, как меня познабливает от холодного ветра.
Я и прижалась к стволу дерева, глядя, как на камнях появляются русалки. Их глаза светились странным светом, а рты открывались. Где-то у меня в кармане есть пробки для ушей! Нашла! Уря! Я быстро засунула их в уши, а русалки явно старались. Один русал уже беззвучно кашлял, а я сидела и перебирала руками песок, выискивая красивые ракушки.
— Еще разочек можно? — не выдержала я, а русалки переглянулись и снова стали беззвучно открывать рты.
Я встала, отряхнула песок, вскинула руки, улыбаясь русалкам, которые обрадовались моим телодвижениям, но тут же разочаровано переглянулись.
— Плохо! Очень плохо! — я стояла в позе дирижера, отломав какую-то веточку. — Многие из вас недотягивают! Поверьте, такое пение отталкивает людей!
Русалки умолкли, снова переглядываясь, вода постепенно прибывала, поглощая побережье, а на небе появилась огромная какая-то нереальная луна.
— Вот вы, дружок с прической «рожок»! Да, да, я к тебе обращаюсь, — я ткнула палочкой в сторону тритона с прической — ракушкой. — Вы фальшивите! Я отсюда слышу, как вы не попадаете в ноты!
Русал смотрел на меня, а на его лице отражалось изумление.
— Еще раз, — прокашлялась я, глядя на их обескураженные лица. — С третьего такта!
Я взмахнула палочкой, они стали открывать рты, а я поморщилась.
— Нет! Нет! Нет! — закричала я, а русалки умолкли. — Да у меня по весне кошки больше в ноты попадают, чем вы!
Взгляд русалок сложно было передать словами. Я выпрямилась, пытаясь сохранить серьезность, взмахнула дирижерской веточкой, а русалки стали опасливо открывать рты. Кто-то толкнул соседа с камня, а тот блинчиком шлепнулся в воду.
— Никуда не годиться! Девушка! Да, вы! Если вы так поете, то не удивляйтесь, почему последний моряк был у вас в прошлом веке! Молодой человек! Да, вы! Да у меня сосед-импотент чаще попадает, чем вы! — развлекалась я. Через пять минут русалки не выдержали критики и уплыли расстраиваться в глубины моря. И в этот момент меня схватили огромные руки… Я вертела головой, видя жуткие зеленые морды.
— Брачный обряд! Новый вождь! Новый гарем! — обсуждали большие, потные и зеленые товарищи, таща меня в сторону. — Удача заполучить ту, которая провести обряд! Мы о ней слыхать!
Меня тащили по лесу, потом по степи, а под конец выгрузили, как грузчики, узнавшие, что за разгрузку им платить никто не будет!
Вокруг меня были какие-то шатры из обтянутых шкур, на земле валялись кости, а посреди шатров возвышалось каменное достояние в виде мужского достоинства.
— Вставай шаманка любви! — меня резко дернули вверх, а я покачнулась, глядя на рожи, способные соперничать лишь с упитым лицом моего бывшего мужа. Со связанными руками меня вели к огромному каменному … ой! Так вот куда меня посылали с завидной регулярностью! Уважаемые турагенты, которые посылали, не волнуйтесь, я уже здесь! Я на месте! Добралась удачно! Я кисло смотрела на единственную достопримечательность, торчащую прямо из-под земли. Так, а где все? Где та противная тетка из очереди, поднявшая скандал? Где мой дорогой бывший муж? Где эти замечательные молодожены, которые убеждали, что три тысячи за ночь — вполне нормальная сумма не только для девицы легкого поведения, но и для тамады!
— Поклонись символу плодородия! — прорычал хриплый голос, а меня силой поставили на колени. — Воздай ему почести!
«Символ плодородия» был украшен цветами, а под ним сидело огромное зеленое нечто в набедренной повязке. Исполосованная шрамами зеленая грудь, мускулистое и потное тело, лысая голова с единственной прядью волос, заплетенной в косу и нижняя челюсть — экскаватор — все это убеждало меня в том, что его сюда посылали в основном девушки после предложения познакомиться.
— Она! — послышался скрипучий голос, а ко мне шкандыбала старая, сморщенная зеленая мадам в цветном платке вместо юбки. Ее обнаженная висящая грудь была прикрыта ожерельями, а на лице у нее был макияж, которым впору вызвать импотенцию у любого маньяка. — Было мне видение, новый вождь! Это она!
Опознание завершилось, зеленые заволновались, а вождь кивнул.
— И кто ж вас сюда так послал? — осведомилась я, понимая, что, не смотря на теплый и радушный прием, руки мне развязывать никто не собирается.
— Она проведет свадебный обряд! — снова проскрипела старуха, подходя ко мне и изучая так, словно количество зубов — важный показатель для хорошего тамады. В чем-то я с ней даже согласна. — А если она откажется, мы ее убьем!
— Конечно, проведу! — закивала я, видя знакомые методы убеждения. Стража с топорами расступилась, а из чума вышла вереница зеленых чудовищ в набедренных повязках, видимо, женского пола, судя по изысканным прическам в стиле «Сопля в помете», «Гнездо воронье» и «Волоса-волоса, посредине чуть лыса». Обилие незамысловатых украшений прикрывало грудь каждой, а набедренные повязки всеми дырявыми силами пытались сокрыть женские прелести.
— Это — будущий гарем нового вождя! — проскрипела зеленая старуха, опираясь на клюку с перьями и костями на набалдашнике. — Это — новый вождь племени Тотеб!
В последний раз я так нервничала на свадьбе Толяна и Кисуни, где у каждого уважающего гостя был при себе кастет, бита и полный арсенал подворотного лексикона.
— Ты проведешь свадебный обряд между гаремом и вождем! — постановила шаманка таким голосом, словно лично выступлю распорядителем торжества во дворце!
! — Каждый раз, когда умирает или погибает старый вождь, его гарем хоронят вместе с ним, чтобы в мире вечных костров и набегов, его услаждали его любимые жены.
Ой-е-е-ей! По спине побежали мурашки. Фразу «И пока смерть не разлучит нас» можно смело вычеркивать из сценария.
— А когда появляется новый вождь, он берет себе новый гарем! Имхо — новый вождь племени Тотеб! А это его новый гарем! — шаманка ткнула зеленым пальцем в молчаливых невест. — Большая честь стать одной из жен вождя! Видишь, какие они радостные и счастливые?
Девицы молча стояли в рядок неподалеку от символа плодородия, выражая такую радость и столько счастья, что где-то промелькнула мрачная визитка Дона.
Я украдкой посмотрела на гостей, понимая, что лучшим конкурсом будет «получив в бубен и бубенцы»! Нет, меня не спрашивали, зато на меня положили огромный «символ плодородия» на кожаной веревке. Агрегат был в величину натуральную, а я чувствовала себя тренером со свистком на шее.
— А может, мне руки развяжут? — поинтересовалась я, глядя на задумчивый взгляд шаманки.
— Нет! — постановила она, обходя невест и осматривая их. Я встала на ноги, чувствуя, что такого дизайнерского украшения на шее еще не носила. — Проводи церемонию!
Я вышла в центр толпы, понимая, что со связанными за спиной руками мой голос с задорно-профессиональными нотками веселья, звучит не так задорно и весело, как обычно. У меня даже сценария нет!
— Проводи! — прорычал вождь, дыхнув на меня ветром, напоминающим запах свежей помойки.
— В этот радостный денек, — грустно начала я, глядя на огромный костер, который потрескивал неподалеку. — Все пришли на огонек! Любовь сердца объединила, своей волшебной, страстной силой, и … эм… одиннадцать колец счастливый предрекли конец!
Фуф! Так я еще не импровизировала, глядя на суровых орков, который смотрели на меня взглядами интеллектуального меньшинства. Я посмотрела вокруг и продолжила.
— Пусть плодородным будет брак… — начала я, а орки тут же оживились. — Пусть счастье к вам в шалаш стучится, пусть этот доблестный вожак детишками всю жизнь гордиться!
Орки радостно заорали, а у меня прямо от сердца отлегло.
— Пусть боги обратят свой взор, услышав пожеланья эти! Пусть не угаснет ваш костер, пусть каждый год родятся дети, — продолжала я, расправив плечи. — Пусть завершится молодцом… Ваш каждый выпад огурцом!
Вождь развалился на деревянном троне, а невесты стояли, опустив головы. Что — то в голове задорно пело «в траве сидел кузнечик! Зелененький он был!».
— Согласны ли вы, уважаемый … эм… вождь взять в жены… — начала я, потом поняла, что по именам не знаю никого. — Ваш гарем? Любить его, уважать его, ценить его, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, согласны ли вы уделять каждой достаточно времени?
— Нет!!! — резко встал вождь с места. Он возвышался надо мной камуфляжной стеной. — Я ходить в набег! Они сидеть в шатре! Они беречь огонь, растить детей, стирать, готовить, собирать, охотиться, защищать племя, меня кормить! И чтобы каждая мне через два новолуния десять сыновей родила!
— Х-х-хорошо, — я с грустью взглянула на гарем, который стоял, опустив глаза. Теперь я понимаю, что у них тут брак по расчету. А вот кто на кого рассчитывает — это уже совсем другой вопрос!
— Эм… Дорогой гарем! Вы сегодня прекрасны, как никогда! — попыталась подсластить пилюлю я, а на меня даже не подняли глаза. С такими условиями, милый, замуж нужно выходить уже беременными. — Согласны ли вы делать все вышеперечисленное для вашего вождя?
А в ответ — тишина. Я терпеливо ждала, чувствуя, как внутри что-то поджимается. Ладно!
— Объявляю вас мужем и женами! — радостно выкрикнула я, чувствуя, как у меня дергается глаз. Глаз действительно дергался, потому, что по знаку шаманки ко мне уже шли два зеленых шкафчика. — А теперь конкурсы и поздра…
— По традиции племени Тотеб, ту, которая проводила обряд, мы приносим в жертву богам, чтобы они даровали милость свою! — выкрикнула Шаманка, потрясая своей клюкой, а меня схватили за плечи. — Дабы долгим был брак, дабы в шатре всегда была добыча, дабы каждый набег был удачным, а боги через два новолуния даровали вождю десятки детей!
* * *
— Дон, романтическое свидание — это очень важный этап отношений! Ты должен произвести впечатление на девушку! — Дэм расхаживал по кабинету, а потом повернулся ко мне. — Нужна особая атмосфера! Особая! Подчеркиваю! Волнующая, удивительная… Забудь про банальные кино и рестораны! Вы должны быть вдвоем, наедине… Ты понимаешь, о чем я?
— Мне что? Убить всех лишних? — я поднял бровь, глядя, как Дэм покачал головой.
— Нет! Без крайностей! Просто нужно выбрать место, с особой атмосферой, где вы будете только вдвоем, — мечтательным голосом произнес Дэм, активно размахивая руками. — Ты и она! И больше никого! Место должно быть особенное… Атмосферное… Чтобы ей весь вечер хотелось прижиматься к тебе… Чтобы ее прямо тянуло на романтику!
— Дальше, — мрачно спросил я, прикидывая в уме места, подходящие под описание.
— Забудь о природе! И самое главное! Не надо тащить ее в поле, показывать цветы и говорить, что это все для нее! — учил Дэм. — Запомни! Девушки любят свидания на природе только потому, что от кавалера будет легче убежать в случае чего! Поэтому природа хороша для первых свиданий!
— Я тебя услышал, — я чувствовал, что романтические свидания — это не мое. Особенно их организация.
— Ты должен сделать так, чтобы все получилось как бы само собой! — вдохновленно распинался Дэм, едва ли не вальсируя по кабинету с папкой. — Вот она прижалась к тебе… А ты… Почитай ей стихи… Дон, я слышал ваши стихи… Лучше доверься классикам… Клянусь я первым днем творенья, клянусь его последним днем, клянусь позором преступленья и вечной правды торжеством… Клянусь паденья горькой мукой… У одного, кстати, прокатило! Правда, не смог отвоевать свою девочку у небесной канцелярии. Она любила и страдала. И рай открылся для любви… А теперь смотри! Обязательно, чтобы была луна… Этот кусок чего-то там, болтающийся на орбите, считается признаком романтики!
— Это я уже заметил, — мрачно отозвался я, записывая все пункты. — Так, луна, романтика, уединение, атмосфера, чтобы она хотела прижиматься ко мне постоянно, стихи… Сейчас еще брату позвоню! Он лучше разбирается в тонкой женской психологии, чем я!
— Не-е-е-ет! — заорал Дэм, глядя на меня страдальческим взглядом, когда я достал телефон и набрал номер. — Так, Горе, нужна твоя помощь!
— Неееет! — орал Дэм, падая на ковер и глядя куда-то вверх и тыкая в меня пальцем. — Кто-нибудь, остановите это безобразие! Я вас прошу!
— Да, Дося, — послышался хриплый рык брата. — Погодь. У меня телефон маленький, а рука большая… Ща… Одну секунду, когтем его поддену… Призаткнулись все! Расползлись и сдохли!
— Я видимо не очень вовремя? — нахмурился я, тяжело вздыхая и глядя на золотую ручку в руках.
— Да, нормально! Трое сдохнут сами, остальных легко потом поймать! Погоди, я им ноги повырываю… — послышался рык брата. — Ну вот! Теперь можно разговаривать. Как ты там? Другие все еще «как» при виде тебя? Мне тут уже кое-что рассказали… Если ушастный трансвестит не свистит, а он после той свадьбы тайком в бабьи шмотки рядится, то у тебя завелась девушка! Выкладывай!
— Я вас умоляю!!! — полз ко мне Дэм, рыдая и пытаясь отобрать телефон. — Бельфегор! Не надо! Она — очень тонкая и нежная натура! Твоих ухаживаний она не переживет!
— Тонкая и нежная, говорите? Ха! Ты стихи ей читал? — оживился братик, смеясь так, что где бы он не находился, это место после его смеха автоматически превращается в общественный туалет. — Все читал? До какой страницы добрались? Про «Солнце светит прямо в глаз» читал?
— В первую очередь. И про звезды тоже, — мрачно вздохнул я, пока Дэм с адскими криками корчился на полу: «Ловела-а-асы рогаты-ы-ые! А-а-а-а! Да я еще удивляюсь, как вам что-то перепадает! Карау-у-ул!».
— И? — спросил брат. — Она наш тонкий намек поняла? Ты попробуй прочитать и подмигнуть, чтобы она поняла, что это — намек! Это она у тебя так орет? Молодец Дося! Так держать! Давай, братишка, держи ее крепче! Помни! Поэтов можешь ты не бить, но знать про рифму ты обязан!
— Это — не она. Это — Дамиан, — спокойно ответил я, глядя на предсмертные конвульсии дьявольского адвоката. — Горе мое, будь так добр, проверь ее. Я сейчас скину тебе координаты. Что-то у меня на остатках души неспокойно. Я поставил своих, но что-то тревожно.
— Не вопрос, Дося. Один момент! Привет тебе от Каролины. У нас тут сын женился! На человеке! Сам ему выбирал! — послышался грохот в трубке, а вызов погас.
— Дон, — Дэм заглянул мне в глаза. — Забудь все, что он тебе говорил! Забудь и не вспоминай! Каролина просто убежать вовремя не успела, ты же помнишь…
— А она говорила на свадьбе, что специально три раза падала, а потом ползла… Ради приличия, — озадаченно заметил я, глядя на свой список. Дэм выхватил его, перечитал, дописал слово «цветы, ужин, вино, сюрприз».
— Девушки любят сюрпризы и тайны! — подмигнул Дэм, а потом расплылся в улыбке. — Заинтригуй ее чем-нибудь… Все, не благодари!
* * *
Меня привязывали веревками к огромному каменному достоинству, пока вокруг били обтянутые шкурами барабаны, выли голоса, а шаманка разгоняла руками невидимых комаров.
— А давайте я конкурсы проведу!!! — орала я, пытаясь перекричать барабаны. — Вам понравиться! В честь плодородия! Все будет в лучшем виде!
— Мы приносим жертву богам! Скрепите ее кровью брак нашего вождя! — выла шаманка, делая руками «фонарики». — У-а-а…..ха-я-я… У-а-а! И пусть каждая невеста выберет ветку для будущего семейного костра, чтобы ублажить богов и мужа! По веткам мы определим будущее в браке!
Орчихи поплелись собирать ветки, а потом по одной подходили к шаманке.
— Троих подаришь детей. Двух сыновей и одну дочку! Крепко связаны будете! — прищурилась шаманка, глядя на ветку, которую невеста бросила к моим ногам. — А ты нелюбимой женой будешь! Одну дочь подаришь!
В мою сторону полетела какая-то тонка ветка, а потом показалась зеленая красавица, которая тянула огромное молодое дерево.
— Вот! — заорала шаманка, глядя на сурового вождя с лицом-кирзачом. — Любимая твоя жена будет! Сколько веток, столько детей!
Под моими ногами уже складывали дрова, а я дергалась, понимая, что очень люблю свадебные традиции! И их фанатичных ревнителей в виде добрых бабушек, дальних и недалеких родственниц и прочей когорты «быть беде!», не дающих молодым ни чихнуть и оступиться во время торжества.
В тот момент, когда к хворосту поднесли факел, я увидела свет, падающий откуда — то сверху и режущий глаза. Время, словно остановилось, а я смотрела на застывший огонь, который вот-вот перепрыгнет на ветки.
— Бедная девочка, — послышались мелодичные женские голоса в ослепительном сиянии. — Бедная несчастная девочка… Мы спасем тебя… При условии, что ты перестанешь упрямиться и вернешься к своему мужу, который ждет тебя… Он так тебя любит, так ждет… Твой муж все осмыслил, все понял и очень по тебе скучает…
— Нет, — ответила я, сжав кулаки. — Вы обманули меня. Я не собиралась выходить за него замуж?
— Мы тебя спасли! Игра для старой девы придумана демонами и адом, чтобы завлекать одинокие души. Если бы ты никого не выбрала, ты бы умерла! И твоя душа принадлежала бы аду! — шептали красивые, нежные голоса. — За твой милосердный поступок мы спасли тебя… Иначе бы ты попала в ад.
— Я не знаю, как в аду… Я там не была. Но знакомые есть, — усмехнулась я, борясь с собственной слабостью. — Ад — два года с идиотом!
— Почему ты так сурова с ним? Он имел право так с тобой обращаться, потому что ты была плохой женой! — убеждали меня, пока я отгоняла наваждение. — Хорошая жена должна стирать, готовить, убирать, поддерживать мужа…
— Над унитазом, когда его выворачивает от выпитого? — ответила я, пытаясь развязать себе руки. — Спасибо, это как-то без меня.
— Женой быть замечательно! Это же рай! Готовить, стирать, убирать, воспитывать детей, зарабатывать деньги для любимого! — пели мне, а я тряхнула головой, сглатывая при виде застывшего огня. — Отрекись от своего демона, и мы спасем тебя. Отрекись! Ты ведь — будущий ангел! Мы посылали тебе испытания, чтобы после смерти ты жила в раю.
— Будущий ангел? То есть вы намекаете на то, что развязывать мои руки никто не планирует? Вы тут о спасении души мне рассказываете? — усмехнулась я, кряхтя и дергая руками. Веревка резала запястья, а я сопела и пыталась вывернуть руку так, чтобы можно было ее вытащить.
— А о чем же еще нужно заботиться при жизни? Только о душе! — сладко произнесли голоса.
— С милым рай и в шалаше, но с заботой о душе! Вот от душа я бы не отказалась! — ворчала я, постанывая от бессилия и боли.
— Отрекись от него! Дни испытания прошли… — пели мне ангельские в уши голоса. — Это не сложно. Просто скажи, что отрекаешься от тьмы ради света…
— Нет, — процедила я сквозь зубы, а свет погас со словами: «Прощай!». В лицо ударил ветер, а факел в руке вождя поджег сухой хворост. Я нервно подобрала ноги, чувствуя покалывание огня, который только-только разгорался.
Внезапно прямо посреди орков появилась огромная рогатая махина.
— Где она? — послышался рычащий голос. Кто-то пришел, явно за мной, но я в упор не знаю кто это! Я милого узнаю по рогам! А это другие рога!!!
— Так, сейчас те, кто с барабанами получат по барабану, а остальные — в бубен! — прорычало чудовище, поймав офигевшего вождя. — А ну-ка! Давай, сядь лягушечкой! И скажи «ква»! Потешный! Себе возьму! Молодец! Учись квакать! Что лягушата? Дося-я-я-я!
Он что? По телефону разговаривает!
— Она с лягушечками сидит! Все хорошо! Люсе лягушечка нужна? Ты спроси! Просто с лягушечками, никто ей не угрожает! — заметил демон, а телефон в его руке растворился.
— Помогите! — орала я, но что-то мне подсказывало, что спасать меня нужно не только от лягушек, но и от этого чудовища.
— Ой! Ща, погоди! Меня рванули, а потом взяли за ногу и подняли на вытянутой руке. Обгоревшая юбка поднялась, а я яростно пыталась вырваться.
— Красивая, — заметило чудовище, с интересом рассматривая мои новые трусы. — Темпераментная! Плохо, что не рыжая!
— Я тебе сейчас глаза выцарапаю!!! — орала я, отбиваясь, а чудовище ухмылялось. — Отпусти меня! Я кому сказала!!!
— Ты только посмотри! Я как раз думал, что жене на день рождения подарить! Ничего себе! — замерло от восхищения чудовище, забыв обо мне, придерживающей юбку. — Во! Отличный подарок! Главное, что большой!
Я повернулась, глядя с каким восторгом чудовище смотрит на местный символ плодородия, и понимала, что кто-то получит в подарок примерно то же самое, что я на последний день рождения, только осязаемый и каменный.
— Поставим в спальне! — размышляло вслух чудовище, а потом отпустило меня землю, с восхищением глядя на каменное нечто.
— Ага, тоже мне Лувр! — заметила я, не понимая, что происходит.
— Я буду охранять его как призрак! Ха-ха! Чтобы никто не похитил! Бельфегор! Ты молодец! — обрадовалось чудовище. А я вот просто хочу посмотреть в глаза тем, кто на это позарится.
— Тоже мне, Бельфегор призрак Лувра, — прокашлялась я, отходя подальше.
— Пошли, подарок жене выбрали, а теперь три лягушечки! Мне, Люсе и Досе! Шоб у нас три одинаковых было! — меня похлопали по плечу так, что где-то встрепенулся травмотолог.
— А кто такие Люся и Дося? — вяло уточнила я, чувствуя, что тихо схожу с ума, глядя на то, как чудовище потирает огромные руки.
— Досю я уже успокоил! Он попросил меня проведать тебя! Тэкс! О! Две похожие лягушечки нашел! Ща тебе волосы выдерем — один в один будешь с моя лягучешкой, — произнесло чудовище, вытаскивая двух орков. — Присаживайся! Квакай! Эх ты! Будешь жить у меня во дворцовом парке! Там пруд есть, а лягушек нет! Тебе там хорошо будет! Будешь сидеть и квакать!
На секунду я представила болото, в котором сидят на раскорячку орки, опасливо переквакиваясь.
Снова зазвонил телефон, а я видела, как чудовище взяло трубку, высунув полуметровый язык от усердия.
— Ну вот как тут попасть! Едва когтем попадаю! Эх! — возмущалось он, пытаясь огромной лапой ерзать по маленькому экрану. — Обычно жена трубку берет и мне дает… Ручка у нее маленькая, красивая… А за Досю не переживай! Дося у Люси…Просил тебе не говорить!
— У какой Люси???? — возмутилась я. Меня тут чуть Жанной Д’Арк не объявили, а он у Люси!
И тут я увидела Дона. Если бы пять минут назад, я бы бросилась к нему, то сейчас я стояла и хмурилась. Вот так случайно я узнала, что у нас есть Люся.
Дон посмотрел на лагерь орков, прошел мимо лягушечки, которая хрипло квакала, опасливо поглядывая на чудовище. Внезапно лягушка решила сбежать.
— Дося! Лови мою лягушечку! Это я тебе в подарок ее поймал! Смотри, сколько у меня их! Целое болото! — восторженно заметило чудовище, а Дон философски поднял на него взгляд.
— Ну что, Дося, — я посмотрела на него очень пристально. — Как там Люся?
— Да, как там Люся? — встревожилось чудовище, пытаясь обнять Дона.
— Люцифер в полном порядке. Он на тебя обижен за то, что ты случайно пол ада разнес. Все еще обижен, — мрачно заметил Дон. — Я вижу, что с одним из моих братьев ты уже познакомилась. Бельмо на нашем глазу. Бельфегор.
— А что? Их двое? — меня уже мало что пугало.
— Я же тебе говорил! Я, Люся и Дося! Я — старший, Люся- средний, а Дося — младший! — радостно заметило чудовище, перебирая лягушек. — У тебя что? Лапка болит? Ладно, я сегодня добрый, прыгай отсюда! Мне больные лягушки не нужны! Вот пойдут у меня внуки, будут с вами играть! Дося, не обижай братика! Возьми себе лягушечку! Чтобы у нас три одинаковых было! Я еще Люсе отнесу! Шоб не дулся!
— Спасибо, воздержусь, — усмехнулся Дон, закатывая глаза. — Мы поедем. Нам пора.
— Это ты про… хы-хы… романтическое свидание? — довольно усмехнулось чудовище. — Ну-ну! А ведь сам что говорил? Никаких людей! Да никогда! О!