11. Запретная тема

В приемной ректора было сегодня на удивление многолюдно. Преподаватели, студенты и прочие местные обитатели восприняли своим долгом спросить совета у того, кого мало интересовало хоть что-то, кроме своих волшебных побрякушек, но кто в силу неудачного стечения обстоятельств вынужден был делать вид, что его это все крайне интересует.

Когда-то и мне предлагали эту должность. Я публично отказался, заставив всех выдохнуть с облегчением. И лишь немногие были в курсе реального положения вещей — фактически все в этой Академии подчинено моей воле.

Вот и сейчас я мог бы просто войти в дверь ректорского кабинета, и никто бы даже слова против не сказал. Но вместо этого терпеливо ожидал своей очереди у двери, за которой раздавались невнятные крики, и старался не привлекать к себе лишнего внимания.

Это было сложно, поскольку люди боялись слишком сильно приближаться ко мне и невольно образовывали вокруг меня пустое пространство. Забавные. А как сладок их страх!..

— Профессор Сант, — сдержанно кивнула в знак приветствия седовласая женщина, которая все-таки рискнула подойти ко мне достаточно близко.

— Профессор Амари, — с легкой улыбкой кивнул ей в ответ. У нее не было необходимости со мной сейчас разговаривать, но она все же сделала это. Зачем? Есть что сообщить?

Некоторое время она молчала, подбирая слова, и наконец заговорила тихим ровным голосом, не выдавая своих истинных эмоций, будто вела повседневную беседу:

— Я считаю неприемлемыми ваши методы обучения, профессор Сант. Слышала, всей моей группе первокурсников назначили наказание. Не кажется ли вам, что это слишком сурово?

— Не беспокойтесь, на вашем завтрашнем занятии они будут невредимыми и в полном составе.

Предъяви мне подобную претензию кто-то другой, я бы вряд ли удержался от язвительности. А может и вовсе без лишних слов поставил бы зарвавшегося смельчака на место. Но старая волчица вызывала к себе уважение. Хотя бы тем, что, в отличие от остальной безвольной массы, не стремилась бездумно и безропотно выполнять все мои приказы.

Женщина поджала губы, раздосадованная очередной неудачей. Вот уже который год она не упускала ни единого шанса упрекнуть меня в излишней жестокости к своим студентам. Это она зря. Я не считал нужным что-то менять в сложившейся системе, пусть и не надеется меня переубедить! Стоит хотя бы раз дать им поблажку, как они тут же сядут на шею и свесят ножки, еще и ожидая похвалы за это…

— Есть новости? — в свою очередь спросил у нее.

Только она собралась отвечать, как дверь кабинета распахнулась, и в приемную выскочила знакомая брюнетка с тяжелой сумкой наперевес. Как и с утра, учебники вываливались у нее на пол. Дырявая она у нее что ли? Надо будет отправить Теона по магазинам. А еще лучше — сказать Морису, чтобы стипендию ей повысил. Наверняка девчонка даже вещей с собой из дома не прихватила. Надоело, что при встрече со мной ей постоянно приходится на посторонние вещи отвлекаться…

Щеки девушки раскраснелись, глаза сверкали гневным блеском — видимо, она о чем-то ожесточенно спорила с ректором, но безрезультатно. А вот это интересно…

Заметив меня, она вдруг замерла на месте и испуганно сглотнула. Ясные голубые глаза заметались по сторонам, но неизменно возвращались к моим губам, которые невольно скривились в ухмылке. Девушка взволнованно облизнула свои, заставляя меня задержать на них взгляд. На лице ее вспыхнул нежный румянец, и она задышала так часто, что грудь ее стала сильно вздыматься.

Не думал, что произвожу на нее столь сильное впечатление.

Женя, Женечка, Евгеша… Мы с тобой еще обязательно поиграем. Но не сейчас. Пока что меня ждало другое дело…

Шагнул к двери, заставив студентку в страхе отшатнуться, и скрылся в кабинете ректора.

***

Сердце бешено колотилось, и я не могла с точностью сказать, от чего именно. От страха перед этим человеком? Или от его непреодолимой притягательности? Тело пылало от того, как он смотрел на меня. Тот сон вдруг стал казаться гораздо реалистичнее, и появились сомнения в том, что все это была лишь моя фантазия…

А может, все дело вообще не в нем, а в упрямом профессоре Морисе, который отказался помогать с поиском информации по филактериям, чем довел меня до белого каления?

Сразу после того, как эльфы сбежали из столовой, я поплелась к ректору, просить хотя бы о реферате на тему филактерий. Но тот мне отказал.

— В нашей Академии эта тема под запретом! — заявил он.

— Но при этом в библиотеке хранится достаточно литературы на эту тему, — парировала я. — Зачем она нужна, если запрещено ее изучать?

— В библиотеке вообще много чего хранится, студентка Скворцова. Но это не значит, что во все нужно совать свой нос!

— О-о, спасибо за подсказку, профессор! — съязвила я. — Именно это я вам и отвечу в следующий раз, когда вы зададите подготовить какой-нибудь доклад!

Ректор устало вздохнул и потер переносицу. Всего лишь середина дня, а по нему было видно, как сильно он устал. Но поблажки я ему давать не собиралась и отступать была не намерена.

— Вы же преподаватель! Разве не должны вы поощрять в студентах стремление к знаниям? — упрекнула я его.

— Знания тоже бывают опасны.

— Опаснее не владеть этими знаниями! Разве не так?

— Только не в этом случае.

— Но почему?! — я искренне не понимала, что плохого в этой теме.

Профессор заметил мое недоумение, поэтому решил разъяснить:

— Когда-то давно информация о филактериях была в свободном доступе. Их изучением мог заняться любой, и тема эта действительно животрепещущая. Только представьте: реальный способ обрести бессмертие! Разве такая возможность не будоражит воображение?

Мой ответ ему не требовался, поэтому он продолжил:

— Их изучали все, кому не лень. Проводили эксперименты, высчитывали формулы, строили чертежи идеального сосуда жизни. В результате большинство умирало в страшных муках в процессе, унося за собой тысячи невинных жизней. Но кому-то из них все же удавалось в итоге совершить перенос части души в предмет. Таких магов отлавливали по всей Империи и сажали в специально обустроенные магические тюрьмы. Потому что законом запрещено насилие над душой. Как своей, так и чужой. А создание филактерии требует именно этого. С тех пор, как магические тюрьмы упразднили, всех личей и темных магов, замеченных в связях с подобными артефактами, казнили без суда и следствия. Все! Их больше нет и не будет. И я за этим прослежу, имейте в виду!

Я была во многом не согласна. Ведь не собираюсь же я, в самом деле, уподобляться этим преступникам и совершать нечто подобное! Мне просто нужна теория, чтобы выяснить правду! Ничего сверх этого!

Но с другой стороны, логику профессора тоже можно понять. Соблазн обрести бессмертие действительно велик, особенно когда имеется точное представление о том, как этого добиться. И кто мог дать гарантию, что, прочитав эти книги, я не сойду с ума и не захочу того же?

А вот еще один момент в его речи меня сильно удивил. Профессор Морис сказал, что магических тюрем больше не существует. А как же та, что мы с ребятами нашли под Академией? Соврал или не знает?

Хотя, судя по тому, с какой фанатичной убежденностью и пылкостью он об этом говорил, скорее, все-таки второе.

Пока я обдумывала эту мысль, ректор отдышался после длинной речи и спросил:

— А вам зачем эта информация, студентка Скворцова?

Я помедлила с ответом, решая, как быть. Сказать правду или придумать какой-нибудь предлог? Вряд ли он поверит, что праздное любопытство могло толкнуть меня на такой подвиг, как сидение за книгами ночи напролет. А правда казалась слишком невероятной. Но ведь он не мог о ней не знать, не так ли?

— Все дело в Ключе, профессор, — сказала я, внимательно следя за выражением его лица. Если выяснится, что при нашей первой встрече он умышленно скрыл от меня вероятность того, что мой кулон может оказаться чьей-то филактерией, я буду в праве требовать от него любой информации.

Однако к моему удивлению, его реакция оказалась не такой, на какую я рассчитывала.

— А что Ключ? — не понял он. — Какая связь между ним и филактериями?

— Мне кажется, что Ключ и есть филактерия, — призналась я.

Лицо профессора вытянулось от искреннего изумления, а уже через пару секунд приобрело оскорбленное выражение.

— Вы намекаете, что я, искусный артефактор с многолетним опытом, мог не заметить в каком-то кулоне присутствия чужой души?! Ну знаете!.. Артефакт ваш, конечно, древний и могущественный, но поверьте мне, ничего общего с филактериями он не имеет.

— Уверены? — засомневалась я. — Как давно в последний раз вы держали его в руках, профессор? И насколько хорошо вообще с ним знакомы, если учесть, что вот уже почти двадцать лет он находится исключительно лишь на моей шее?

— Мне не обязательно держать его в руках, чтобы заметить явные признаки сосуда жизни, — высокомерно заявил он. — Поверьте, они видны даже невооруженным глазом. Мне приходилось с ними сталкиваться много лет назад, когда по мирам Империи проходило упразднение магических тюрем. Именно меня, Октавия Мориса, привлекали к поиску и опознанию филактерий! Так вот, будьте спокойны, природа Ключа совсем в другом.

— И в чем же? — не унималась я. Сомневаться в его словах не было повода, но ведь он тоже не мог знать всего на свете, несмотря на весь свой богатый опыт. Может, признаки филактерии и присутствия в ней чужой души видны только мне, ее владелице? А для всех остальных она маскировалась под обыкновенный драгоценный камень?

Именно поэтому мне нужно было больше информации. Необходимо выяснить больше подробностей, скрытых способностей и прочих мелочей. Вдруг для меня даже нахождение радом с кулоном слишком опасно? Для меня и окружающих.

— Как я уже говорил, это источник энергии для питания всей Академии и города в целом, — принялся объяснять профессор. — Уж не знаю, как именно Ключ смог попасть на Землю, не исключено, что его кто-то похитил. Возможно даже ваши предки. Вы об этом не задумывались?

Я пожала плечами. О своих биологических родителях я не знала ровным счетом ничего. В детском доме моим приемным родителям сказали, что меня нашли на улице. Кто знает, может и правда кому-то потребовалось похитить Ключ?

— В любом случае после исчезновения этого артефакта некоторое время Академия еще вполне неплохо себя чувствовала. Здесь все работает на магии: отопление, водоснабжение, освещение, защита и прочее. Все устроено так, что некоторый запас энергии распределен по другим, более мелким кристаллам, подобным вашему. Они запасные и хранятся в разных частях этого замка. Но основного, центрального источника, я имею в виду ваш Ключ, мы лишились почти сразу после основания Академии. Сначала мы не сильно переживали по этому поводу, но когда заметили движение города по направлению к вашему миру, стали предполагать худшее и начали посылать людей на поиски.

— Но скажите, хотя бы в теории, может ли филактерия стать подобным источником?

— Конечно же нет! — без раздумий заявил мужчина. — Ни одна смертная душа не способна излучать такого мощного потока силы! И вообще, прекращайте уже нести эту чушь про филактерии! Забудьте о них! Я не куплюсь на ваш бездарный предлог с Ключом! Тоже мне, удумали!..

Так он решил, что я все выдумала?! Ах он…

— Почему же сразу предлог? Может, вы просто не настолько искусны и опытны в своем деле, как думаете? Или не хотите замечать очевидного?..

Профессор весь напрягся и возмущенно глотал воздух. Лицо его побагровело от гнева, но я была зла на него не меньше. Еще свежи были воспоминания о том, как он хотел забрать у меня кулон и стереть память, перед тем, как отправить обратно на Землю.

— А ну пошли вон из моего кабинета!!! — взревел он. Ну как взревел, скорее запищал — голос его был далек от мужицкого баса. — И чтобы больше я вас тут не видел без серьезных на то причин! А то повадились ходить все, кому не лень в мой кабинет. Вон!

Ярость, клокотавшая внутри меня, побуждала к необдуманным действиям, но я смогла ее усмирить и гордо вышла из кабинета, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью.