10. Мой персональный кошмар

Из состояния шока меня вывел грохот учебников, посыпавшихся на пол, которые я так и не успела до конца запихать в сумку. То краснея от стыда, то белея от страха, склонилась и быстро собрала вещи, а когда выпрямилась, оказалась нос к носу с преподавателем, едва не ударившись головой о его волевой подбородок.

Боже, все черты лица именно такие, какими я их помнила!.. Нос, брови, скулы… И даже эти глаза невообразимого темно-фиолетового цвета… Век бы в них тонула…

Однако то, как они на меня смотрели в данный момент, — без капли тепла и прежнего интереса, но с ледяным непроницаемым равнодушием, — отрезвило меня и заставило вспомнить, где и с кем я нахожусь.

— П-п-профессор Сант? — заикаясь от волнения, уточнила я.

Его бровь слегка изогнулась в недоумении.

— А вы ожидали увидеть кого-то другого, студентка Скворцова?

— Нет, — тихо выдохнула. Так тихо, что за стуком бешено колотящегося в груди сердца сама едва расслышала, что сказала.

Но профессору было плевать, он вернулся к работе и больше не обращал на меня внимания. А я побрела к своему месту под сопровождением сочувствующих взглядов одногруппников, которые тут же стали враждебными и даже свирепыми, стоило профессору сказать:

— Напоминаю для всех тех, кто не знал или не захотел узнать правила, а также для тех, кто все знал, но не потрудился объяснить их новенькой. Любое неуважение ко мне или моему предмету будут караться серьезными наказаниями. Опоздания я склонен расценивать как личное оскорбление, поэтому сегодня за проступок одной… особы, будут нести ответственность все остальные. Три часа интенсива сегодня на закате каждому. Кроме Скворцовой.

Н-да… Вот я и влипла…

Жестоко. В первую очередь по отношению ко мне, ведь теперь меня все возненавидят. За мою оплошность, совершенно незначительную в действительности, будут страдать все остальные. Уж не знаю, что там за интенсив такой, но судя по всеобщему ужасу, это что-то очень страшное.

Профессор Сант перешел к лекции, а я честно попыталась сосредоточиться на том, что он говорил. Но каждый раз, как смотрела на него, сердце мое замирало, а перед мысленным взором вновь появлялись его губы в непозволительной близости от моего лица, темные глаза, смотрящие на меня с неприкрытым желанием, его бархатный голос, шепчущий приятные слова…

— Скворцова! Почему не пишем? Особое приглашение нужно? Могу устроить.

Я вздрогнула. Прежнего очарования как не бывало.

— Простите, профессор, — стыдливо пробормотала я и принялась поспешно записывать информацию и формулы заклинаний, которые он диктовал.

— Руна «Ан» создает мощную силовую волну. Очень полезна при укрощении проблемных магических существ, особенно воздушных, таких, как драконы. В остальных случаях, как правило, бесполезна, потому что представляет собой резкий, одномоментный выброс энергии. Для магических боев не подходит. Имеет две разных формулы, они показаны на доске…

Теперь даже стало немного сомнительно, что именно этого человека я видела во сне. Держался он прямо и очень уверенно, говорил строго, разрезая голосом тишину. Смотрел на нас, как на глупых надоедливых букашек, а меня вообще не замечал, будто я пустое место… И, хотя он никак этого не проявлял, чувствовалась в нем такая сила, что дыхание перехватывало, а воздух вокруг едва ли не искрился от напряжения. Интересно, что он за маг?

Вряд ли светлый. Такие, как правило, имеют притягательную ауру, им хочется доверять, они кажутся безобидными. А от темных часто веет неукротимой мощью, прямо как от профессора Санта.

Я с трудом улавливала смысл того, о чем он рассказывал, и не совсем понимала, как это все применимо на практике, особенно в моем случае, при полном отсутствии магии. Но послушно записывала каждое слово, боясь лишний раз оторвать глаза от тетради и встретиться с его надменным взглядом.

Наконец прозвенел звонок, но никто даже не шелохнулся. И только после того, как профессор объявил об окончании занятия, все начали собираться.

Кабинет опустел довольно быстро, и я не заметила, как нас осталось всего трое: я, профессор Сант и еще одна девушка — моя одногруппница по имени Криста, стройная длинноногая блондинка в слишком облегающей форме. Должно быть, та была ей маловата.

— Я подготовила то, что вы просили, профессор Сант, — сказала она с придыханием и плавно подошла к преподавательскому столу, соблазнительно виляя при этом бедрами.

Профессор что-то тихо ответил ей, расслабленно откидываясь в кресле и подзывая к себе ближе, но я не услышала его слов, потому что уже стояла в дверях кабинета и сбиралась выходить. Криста встала рядом с ним и склонилась над какими-то бумагами в весьма неприличной позе, выпячивая все свои прелести.

Мне вдруг стало жарко, я чувствовала, как лицо покрыл густой румянец смущения. А в груди стало нарастать возмущение от происходящего. Он преподаватель, а она студентка! Как они смеют так себя вести! Да еще столь открыто, не стесняясь постороннего человека! И это после всего, что было между нами ночью!

И пусть случившееся происходило лишь во сне, да и вообще было всего лишь моей глупой фантазией, здравый смысл вдруг дал сбой под шквалом безудержной ревности.

Я резко хлопнула дверью, отвлекая сладкую парочку от своих дел. Они синхронно повернулись на шум.

Профессор недовольно посмотрел на меня, но глаза его подозрительно сверкали от удовольствия.

— Вы что-то хотели, студентка Скворцова? — невозмутимо поинтересовался он.

— Я… да… — запнулась, пытаясь быстро придумать, что бы такого ему сказать, и вспомнила: — Пожалуйста, не наказывайте группу из-за меня. Или позвольте хотя бы вместе с ними отбывать наказание.

Профессор отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес, и холодно заявил:

— Этот вопрос уже решен и обсуждению не подлежит.

— Но может…

— Не может! — отрезал он. — Покиньте кабинет, Скворцова! — и снова вернулся к просмотру бумаг, принесенных Кристой.

Девушка как-то странно посмотрела на меня и, чуть помедлив, вновь склонилась над столом.

Вот гад! Хоть бы стул студентке предложил! Но кажется, ему только и нужно было, чтобы та стояла перед ним почти под углом девяносто градусов в компрометирующей позе и что-то рассказывала ему тихим дрожащим голосом.

Она боится его! Теперь это ясно было видно по тому, как она пыталась отстраниться всякий раз, когда он случайно задевал ее рукой. Вот только страх перед ним ничуть не мешал ей щеголять в облегающих брюках и рубашке, расстегнутой почти до пупка! И это взбесило меня еще больше.

— Профессор Сант! — воскликнула я, почти не контролируя себя.

Тот лениво отозвался, не поворачивая головы.

— Да, студентка Скворцова? Вы все еще здесь?

— Да, я… — вновь запнулась, не зная, чем заинтересовать его, чтобы остаться в кабинете, и тут меня осенило: — Я ведь еще не выбрала тему курсовой работы. Мне бы хотелось писать у вас!

Криста резко выпрямилась, ошеломленно вылупившись на меня.

«Сумасшедшая! — кричал ее взгляд. — Беги отсюда, пока не поздно!»

Но было поздно, потому что профессор вдруг хищно улыбнулся и сказал:

— Значит, вас привлекает боевая магия? Похвально. Тогда договорились! Тему работы я вам озвучу позже. А пока можете быть свободны.

— Но…

— Всего доброго, студентка Скворцова.

На сей раз возразить мне было нечего, и подходящих предлогов, чтобы остаться, тоже не нашлось. Поэтому пришлось уйти.

— Ты точно безумная, Женька! — воскликнул Лестар за обедом, после того, как я рассказала ему и Ронни, что напросилась на курсовую по боевой магии. — Чокнутая на всю голову! Видать, дракон тебя слишком часто на землю роняет. Что, другого предмета не нашлось?

В отместку за эти слова выдернула у него из-под носа свою тарелку, на которую он сегодня налетел с удвоенной силой. Нормальные студенты ездят домой откармливаться как минимум на неделю вперед, а этот наоборот — голодать.

На его лице тут же образовалось такое возмущение вперемешку с обидой, как у ребенка, у которого отняли любимую игрушку, что я сжалилась и поставила тарелку обратно. Все равно есть не хотелось. И так все утро корила себя за то, что случилось. Ну кто меня дернул за язык? Зачем заикнулась о курсовой? Я ведь хотела ее на артефакторику оставить, чтобы иметь повод официально запросить информацию о филактериях!

— Не обижайся на него, — сказала Ронни. Она, в отличие от друга, сегодня вела себя на удивление скромно и лишь немного поклевала салат. Вот кого дома встретили подобающим образом! — Это он просто свой опыт вспомнил.

— Я не обижаюсь, сама знаю, что сглупила, — махнула рукой. — А что у него случилось?

— Да он так же сдуру согласился на курсовую по истории магии, хотя собирался брать исцеление.

— Да… — вздохнул Лестар. — Преподаватель так упорно уговаривал меня: «Вот станешь правителем, тебе это обязательно пригодится!» А потом скинул на меня наискучнейшую тему про магическое право, которую никто брать не хотел. Тоска… Она ведь совсем бесполезна! Да и в Эльфхейме всегда найдутся специально подготовленные именно для этой сферы помощники. Мне-то она на что?

— А к профессору Санту никто в здравом уме добровольно на курсовую не попросится даже среди наших боевиков, — добавила девушка. — Только если тот сам не назначит ее в качестве наказания.

Наказание… Наверняка, именно это вынудило Кристу задержаться в кабинете. А я-то решила… Что ж, теперь у меня в копилке два незаслуженных — ну ладно, частично незаслуженных — наказания за первый же день. Молодец, отличилась!

— Кстати о наказаниях. Я сегодня опоздала на его пару…

— У-у-у… — протянула Ронни, а эльф пугливо вздрогнул и посмотрел на меня так, будто уже готовился хоронить.

— Есть идеи, что меня может ждать? — осторожно спросила я, стараясь игнорировать холодок нехорошего предчувствия, пробежавший по спине.

— Ну скажем так, худшее из того, что возможно, ты уже получила. Так что расстраиваться нечего! — оптимистично заверила подруга. — А так, с большой долей вероятности тебя ожидает интенсив. Много интенсива.

— А что это?

Опять это слово, которого так испугались мои одногруппники.

— Практические занятия по программе боевых магов высшего уровня. Для вас почти смертельно, учитывая, что у первокурсников вообще-то только теоретические занятия должны быть, и они, как младенцы, даже защитить себя не способны.

— Это пытка, — со знанием дела сообщил Лестар, явно успел испытать на себе. — Будете боксерскими грушами для старшекурсников или живыми мишенями для магической стрельбы. Тут как повезет. На мой взгляд, второе лучше — есть шанс, что в тебя не попадут.

— Довольно мизерный, на самом деле. Боевики свое дело знают, — «успокоила» Ронни.

— После каждого такого интенсива в нашем лазарете прибавляется больных и нам накидывают новые часы практики. А значит… — с этими словами эльф хитро улыбнулся и нагло притянул мою тарелку к себе обеими руками, будто самое дорогое сокровище.

Подруга подскочила с места и возмущенно прошипела:

— А ну верни!

Лестар покачал головой, активно запихивая в себя остатки еды, пока была возможность.

— Поставь на место, я тебе говорю! — рявкнула Ронни, и окружающие стали с интересом оглядываться на шум. Но, разобравшись в происходящем, снова возвращались к своим делам. Видимо, такое здесь случается часто, и я вовсе не первая жертва Лестарова аппетита.

— Мне нужно подкрепиться перед практикой! — с полным ртом заявил он. — На лечение Женьки все силы потрачу, снова похудею, не беспокойся! Она все равно не ест.

После такого заявления мне снова сделалось тревожно. Неужели моих одногруппников ждало настолько страшное наказание?.. Мне их уже жаль, но разве могу я что-нибудь сделать?

А подруга тем временем решила прибегнуть к более действенным методам: вырвала уже опустевшую тарелку из рук своего подопечного и накинулась на него дикой кошкой. Белобрысому кое-как удалось избежать атаки. С полным ртом, так и не успев дожевать, он ринулся к выходу из столовой, а Ронни побежала следом.

Оставалось лишь надеяться, что этот эльф не повторит судьбу своего предка и все-таки доживет до своей коронации…