27. Знак судьбы

Мужчина, не таясь, подошел прямо к ним и тепло поприветствовал своих питомцев прикосновением к сияющей чешуе. Но при этом не произнес ни слова.

Сами драконы тоже не издавали ни звука, вели себя тихо, но было заметно, что очень соскучились по своему хозяину. Драконица была более раскованной. Она крепко обвила хвостом ногу мужчины и склонила голову к его лицу. Самец, который был значительно крупнее самки, стоял позади и не сводил блестящих глаз с профессора.

Я нечасто приближалась к звездным драконам, не решаясь их тревожить лишний раз. Мне было жаль их. Горе и тоску самца по своей хозяйке я ощущала, как свою собственную. А еще чувствовала вину. Иногда мне казалось, что это я виновата в том, что не даю дракону воссоединиться с Милфиной. Ведь именно я ношу кулон с ее душой.

Однако сейчас, с появлением Санта, он больше не казался таким расстроенным. На сердце будто стало спокойнее, тревога и скорбь утихли… Я даже не заметила, как на моем лице появилась слабая, немного грустная улыбка.

В этот момент мне почему-то стало неловко. Я будто бы наблюдала сцену воссоединения семьи, хотя сама была посторонним человеком.

Тогда решила тихонько отойти, вернуться обратно к Изумрудику. Ему, должно быть, тоже сейчас одиноко.

Но профессор Сант заметил мой маневр и позвал:

— Подойди сюда. Не бойся, они не причинят вреда.

Я неохотно повиновалась.

С каждым шагом волнение росло в моей душе. За несколько месяцев уже успела привыкнуть к драконам, но эти двое почему-то заставляли меня трепетать. Они были столь красивы и величественны, что хотелось преклонить перед ними колени. Сразу видно, божественные животные!

С моим приближением самка не шелохнулась, лишь горделиво вскинула голову и отвернулась к своему хозяину. А вот самец заинтересованно приблизился, принюхиваясь и приглядываясь ко мне.

Его большие темные глаза очаровывали. Узкий зрачок расширился, словно желал меня поглотить целиком. Не совсем понимая, что делаю, я подняла руку и наконец коснулась кончиками пальцев его темной дымчатой чешуи.

В этот момент в моей голове послышался чужой голос, который почти оглушил меня своей излишней эмоциональностью, никак не проявляемой внешне. Вот только понять, что он пытается до меня донести, было, к сожалению, невозможно.

— Так вот как вы общаетесь! Мысленно! — поняла я.

— Да, — подтвердил профессор. — Звездные драконы во всем превосходят своих сородичей. Их тела гораздо больше и гибче — в свободном полете могут заслонить собой небеса. Их слезы способны затопить целые страны, а пламя в их легких — сжечь дотла самые крепкие из древнейших городов. Голоса их настолько громкие, что могут оглушить несколько миров сразу. А сознание более совершенно, что позволяет им общаться друг с другом и своими хозяевами при помощи мыслей и чувств. Как думаешь, почему за все время их присутствия здесь, никто не попытался к ним прикоснуться?

«Я пыталась», — мысленно возразила я, но вслух сказала:

— Они отпугивают всех своими эмоциями. Тоска и скорбь вовсе не те чувства, что привлекают к себе.

— Верно. Но все же заметь, ты теперь здесь, гладишь Эминира, как своего собственного, и не испытываешь неудобств.

В этот момент я замерла и вдруг осознала, что моя рука все это время действовала будто бы отдельно от меня. Я так активно гладила дракона, что даже удивительно, как мне за это еще руку не откусили. А сам дракон, казалось, был не против.

— Эминир? — переспросила я.

— Да, так его зовут. Жаль, что ты его не понимаешь, он бы сам тебе об этом сказал.

— А вашу драконицу как зовут?

— Заряна. Эти имена им давал не я. Они родились на драконьей ферме, расположенной на окраине одного из человеческих миров. Место то было очень живописным, хоть и казалось немного заброшенным. Хозяин никогда не держал много слуг, хотя его поместье было очень большим. Окончательно не стать отшельником ему помогала лишь маленькая дочь, что все время была рядом и помогала заниматься драконами. Она и даровала имена всем звездным драконам, когда те появились на свет.

История показалась мне знакомой. Кажется, Лестар рассказывал что-то подобное про легендарную встречу Сантанора и Милфины. Вроде бы он говорил, что отец Милфины занимался разведением драконов. Может быть, именно о ней сейчас речь?

Профессор продолжил:

— Рождение звездных драконов должно было стать поистине знаменательным событием, ведь других таких в природе никогда не существовало. Было приглашено множество влиятельных гостей, готовых потратить запредельные суммы только на то, чтобы посмотреть на их рождение. А это было действительно неописуемое зрелище! В тот день небеса раскалывались на части, молнии непрестанно били в землю с ужасающей частотой, дождь лил, как из ведра, а днем на небе горели звезды. Но в итоге не пришел почти никто. В общей сложности свидетелями этого события стало не больше десяти человек, двое из которых были хозяевами поместья, а еще двое — их слугами. Я и сам немного опоздал и смог прийти лишь к заключительной части, когда погода стала успокаиваться, а двенадцатилетняя девочка уже дала им имена.

Откровенность профессора меня потрясла. Впервые он решил поделиться со мной историей из жизни, которая в красках, будто живая, предстала в моем воображении. Я словно тоже находилась там, наблюдала за появлением на свет этих неповторимых существ, слышала раскаты грома, что набатом стучали, предзнаменуя великое событие. Ощущала на своей коже потоки ледяной воды, застилающие глаза и превращающие все вокруг в грязевую ванну.

Да уж… Мое богатое воображение готово оспорить слова Сантанора о том, что это зрелище было хоть сколько-нибудь впечатляющим. Грязь, кровь и шум. Сплошная головная боль…

— Но почему никто не пришел? — спросила я. — И что заставило вас задержаться?

— В тот день началась война, которая положила начало объединению миров в Империю. Даже сейчас многие считают, что рождение звездных драконов было знаком судьбы. И нынешний император жаждет заполучить в свою коллекцию хотя бы одного из них, как символ единства народов.

Я не знала всех подробностей, но того, что мне было известно, хватало, чтобы поверить — это действительно судьба. Ведь наверняка четверо из присутствующих в тот день на драконьей ферме, были теми, кто стал в итоге великими Старшими, предводителями своих народов и покровителями своих рас.

Известно, что Старшие появились во времена жестокой и разрушительной войны за Империю, когда простым смертным нужно было на кого-то полагаться, кому-то молиться за мир и спокойствие. А до тех пор они были простыми детьми и подростками с выдающимися, но нераскрытыми талантами, выходцами из знатных семей — всего лишь одними из многих.

Можно сказать, что звездные драконы изменили их жизни, помогли стать великими…

За время разговора снаружи уже почти стемнело. Мы вышли во двор и направились в сторону замка.

У самого входа мы остановились, и я заключила:

— Так значит, вы — хозяин этих двух драконов.

— Не двух. Только Заряны. Эминир нуждается в хозяйке, и ты вполне сгодишься для этой роли.

— Что?..

— Разобьешь кулон, и он станет твоим.

Я закатила глаза. Ну сколько можно уже?! Мне конечно, хотелось заполучить себе такого прекрасного дракона. Еще в свой первый день в академии я мечтала хотя бы разок полетать на нем. Но торговать чужим животным ради уничтожения артефакта с душой бывшей хозяйки этого самого животного? Да что он за человек такой?! Ни стыда ни совести!

Мужчина добавил:

— Поверь, это вовсе не мое условие. Так нужно. С этим кулоном ты будто невидима для них. В создание Ключа было вложено слишком много сил. Должен признать, он сработан на славу. Превосходная работа! — похвалил он, но в его голосе слышалась грусть. — Другого такого артефакта во всем свете не сыщешь! Можешь даже у ректора нашего спросить, он подтвердит.

О, в этом нет необходимости! Я прекрасно знала, как сильно профессор Морис мечтает обладать моим кулоном — спрятать от посторонних и беречь, как зеницу ока. Его аж трясет в экстазе при виде него!

— Когда ты только появилась здесь, я надеялся, что Эминир признает в тебе свою хозяйку без учета Ключа. Пусть даже не сразу. Критическая ситуация, в которой ты оказалась, должна была побудить его к действию, но… этого не произошло.

Критическая ситуация? Уж не о том ли случае он говорит, когда Изумрудик сбросил меня прямо в полете и едва не превратил в лепешку? Значит, это не профессор Теон желал мне смерти, а профессор Сант все подстроил?! И что бы со мной было, если б не Сапфир?..

— Если б не этот мелкий клоп, решивший влезть не в свое дело… — подумал о том же мужчина и тяжело вздохнул. — Что ж, к счастью он подоспел вовремя и сработал, как надо. Только за это я пощажу его и не стану наказывать за то, что снова лезет, куда не просят.

Он с намеком посмотрел на меня, и я поняла, что он говорил о новой работе Сапфира.

— Если хочешь, могу даже предложить его кандидатуру на должность вашего старосты. Или можно сразу сделать его председателем студсовета. К моим словам обязательно прислушаются.

— Верю, — кивнула я, но больше ничего не сказала. Если это предложение входит в стоимость моей услуги по уничтожению Ключа, то лучше повременю с ответом, пока не приму окончательное решение.

Профессор не торопил. Он вновь коснулся кулона, случайно, а может и нет, задев пальцем мою кожу, отчего по телу тут же побежали мурашки, и мне захотелось поежиться.

Однако мужчина будто бы не заметил моей реакции на его прикосновение. Он задумчиво покрутил подвеску в своей руке, а потом резко, с силой сжал ее. По тому, как вздулись вены под его кожей, а между пальцев стал прорываться багровый свет от его магии, стало понятно, что он прикладывает все усилия для того, чтобы раздавить кулон.

Мне стало страшно.

— Не трогайте! Отпустите!

Профессор выдохнул и тут же выпустил подвеску. Та осталась совершенно невредима и имела ровно тот же вид, что и всегда.

— Слишком хорошо сработано… — с укором произнес он, глядя при этом мне в глаза, будто это я во всем виновата. — Как было бы просто, если бы я сам мог его разрушить!

— Но зачем вам это надо?

Мужчина не ответил. Он посмотрел на утопающий в вечерних сумерках величественный замок, а потом перевел взгляд на меня.

— Я слишком хорошо тебя знаю, Милли. А ты должна знать, что в моих глазах ты совершенна. Но есть в тебе один недостаток. К сожалению, очень большой.

У меня внезапно пересохло горло. Я хрипло спросила:

— Какой?

— Твои друзья. Вездесущие, многочисленные, как муравьи, не отстающие от тебя ни на шаг. И что самое ужасное, ты дорожишь каждым из них. Они для тебя — главная ценность, не так ли?

Я машинально кивнула. Он действительно очень точно угадал. Хотя тут и гадать было нечего. Любой бы, кто был знаком со мной хотя бы немного, мог без труда заметить это. Я была готова горой стоять за своих друзей в любой ситуации, любила и ценила каждого в отдельности. Они — мое главное сокровище. Ведь родительской любви я толком и не знала. Моя приемная семья была для меня хорошей поддержкой, но близкими наши отношения нельзя было назвать. Зато лучшие друзья дарили мне тепло и радость. За одно лишь это я готова была дать им многое.

Но что есть главная ценность — дружба или любовь? И почему всегда нужно выбирать что-то одно?..

— Я знаю точно — ради друзей ты пойдешь на все, — тихо произнес он. А потом аккуратно взял прядь моих черных волос и покрутил между пальцами, наклоняясь ко мне.

Я почти забыла, как дышать. Он был так близко, что я могла пересчитать каждую ресничку на его веках. Взгляд его выражал столь многое, что было невозможно разобраться в мешанине этих чувств. Его губы почти касались моих, оставляя лишь сантиметр пустого пространства.

Но вместо того, чтобы поцеловать меня, профессор потянулся к моему уху и шепнул:

— Я бы очень хотел потворствовать твоей маленькой слабости, Милли. Только представь, как бы я мог вознаградить твоих друзей! Только попроси, и они получат это. Но в последнее время ты столь упряма, что я, увы, все больше склоняюсь к противоположному варианту…

Его горячее дыхание будто опаляло меня, но внутри разлился лютый холод.

— Вы не посмеете!..

— Ты так думаешь? — насмешливо спросил он и отстранился. — Что ж, давай проверим. Скоро начнутся экзамены, а потом и новогодний бал. Так и быть, дам тебе время на раздумья до этих пор. Учись прилежно, готовься к празднику. И не забывай. Меня и сегодняшний день.

Свои слова он закрепил легким, едва уловимым поцелуем в щеку, а потом развернулся и отправился в сторону преподавательской башни.

А я осталась стоять на месте, растерянно глядя ему в след. Его прощание хоть и звучало, как слова влюбленного человека, который не хотел, чтобы его любимая хоть на мгновение выпускала из головы мысли о нем. Но я понимала, что на самом деле имелось в виду.

«Не забывай, кто я, и на что способен…»