Глава 14. Возвращение в столицу

Солнце светило в окно, прямо мне в лицо, и я сначала постаралась спрятаться от солнечного света, а потом со вздохом открыла глаза. Спать на крохотном диванчике было не очень удобно — ноги совсем затекли. Я села, потягиваясь, и едва не толкнула коленом в плечо Этьена, который сидел на полу, положив голову на подлокотник дивана и… преспокойно спал.

Мне тут же вспомнились страстные безумия прошлой ночи, и я вскочила, чтобы убежать подальше от этого человека, но на пороге кухни остановилась и оглянулась.

Куда мне бежать? Обратно в театр?

Я смотрела на мужа графини де ла Мар и думала, что он просидел возле меня остаток ночи, но не стал будить. А там, в спальне… Так ли была я испугана его страсть? Или больше — обижена, что эту страсть он испытывал не ко мне, а к своей жене… к прекрасной Розалин… И Роза Дюваль — лишняя в их любовном союзе.

В кухне было прохладно, и я, поколебавшись, принесла из спальни плед и укрыла Этьена, стараясь действовать осторожно, чтобы его не разбудить. Еще одна подобная ночь — и я не знаю, как буду смотреть ему в глаза. Потому что главная ответственность за всё лежит на мне, ведь это я — обманщица, а он…

Я ощутила болезненный укол в сердце. Этот мужчина никогда не принадлежал мне, и никогда не будет моим. И как бы артишок не прикидывался цветком, на деле он — всего лишь садовая колючка, которую полагается мариновать в масле и уксусе.

Поднявшись в спальню, я оделась и причесалась, и когда посмотрела в зеркало, почувствовала себя увереннее. Еще два-три дня, и граф де ла Мар с родителями уедут, и я смогу дождаться возвращения графини.

За завтраком я старалась вести себя как можно спокойнее, как будто ночью между мною и графом ничего не произошло, хотя всё время ловила на себе его взгляды, и от этого мое бедное сердце то замирало, то пускалось вскачь.

Сесиль выскочила на крыльцо, встречая почтальона, и принесла газету месье Аржансону и конверт для Этьена.

Я заметила, как граф нахмурился, разглядывая печать, и София тоже это заметила.

— Что там такое? — спросила она встревожено.

— Не знаю, — он пожал плечами, разрывая конверт и не дожидаясь, пока Сесиль подаст ему нож для писчей бумаги. — Письмо из императорской канцелярии…

Месье Огюст отложил газету, и мы втроем воззрились на Этьена, пока он читал послание. Брови его все больше сходились к переносью, а дочитав, он досадливо дернул углом рта, быстро посмотрел на меня и отвел глаза.

— Император приказывает вернуться в столицу, — сказал он, бросая письмо на стол и вставая.

Засунув руки в карманы брюк он прошелся по гостиной, в то время, как София взяла письмо и пододвинулась к мужу, чтобы он тоже мог прочитать. В отличие от Этьена, лица Аржансонов посветлели, а София даже улыбнулась и протянула письмо мне.

— Так это замечательно, Этьен! — произнесла она с энтузиазмом. — Вот и хорошо! Вернемся все вместе!

Вернемся… вместе?

Я развернула плотную бумагу с золотым императорским гербом. В самых изысканных и витиеватых выражениях графу де ла Мар предлагалось приехать в столицу, чтобы участвовать в придворных праздниках, а также в ралли, которое состоится в будущем месяце. При этом настоятельно рекомендовалось приехать вместе с женой — с Розалин де ла Мар.

Гербовая бумага задрожала у меня в руке, и я положила письмо на стол, спрятав руки под скатерть, чтобы никто не заметил, как я взволнована и испугана.

Поехать в столицу? Вместо графини?

Я и здесь-то лишь чудом справилась с ее ролью, а в столице найдется гораздо больше людей, знавших графиню достаточно близко, чтобы разоблачить меня.

В отличие от меня, София была очень довольна.

— Не будем тянуть, вернемся сегодня же, — говорила она. — В столице сейчас так весело!

— Врач рекомендовал мне свежий воздух и покой, — напомнила я.

— Мы будем оберегать вас, дорогая Розалин, — заверила она меня. — И я уверена, что неделя в городе не отразится на вашем здоровье. Я знаю прекрасного врача и свожу вас к нему. Возможно, он скажет, что волноваться уже нет никаких причин! У вас чудесный цвет лица, нежный румянец — я бы сказала, что вы совершенно здоровы!

— Мама! — одернул ее Этьен.

— Что такое? — она удивленно вскинула брови. — Ты как будто не рад!

— Не рад, — сказал он сквозь зубы.

Я с надеждой посмотрела на графа — если он запретит мне возвращаться в столицу, то я буду спасена.

— Было бы странным отказать его императорскому величеству, — сказал месье Огюст. — По-моему, он просто хочет убедиться, что у тебя в семье мир и понимание. Он очень переживал по поводу… вашего разлада с Розалин.

— Император знает?! — София схватилась за сердце.

— Моя семейная жизнь — не дело государственной важности, — отрезал Этьен. — И никто, даже император, не должен совать свой нос не в свои дела.

— Только не скажи ему такого, — добродушно посоветовал месье Огюст. — Мне кажется, тебе с Розалин надо просто показаться при дворе, чтобы император успокоился. А потом, если хотите, можете…

— Розалин не поедет в столицу, — отчеканил Этьен. — Ты же слышал — это может пагубно отразиться на ее здоровье.

— Но Этьен… — начала София.

— Ведешь себя, как мальчишка, — сказал вдруг месье Огюст довольно резко. — Не понимаю твоего ребячества. Император согласен поддержать твою идею с автомобильным и конным забегом, хотя никто не верит в успех, а ты решил взбрыкнуть и проигнорировать просьбу? Но ты же понимаешь, что это — не просьба, — он ткнул пальцем в письмо на столе. — Это — приказ!

— Не упрямься, Этьен, — поддержала мужа София. — В самом деле — что страшного произойдет, если Розалин на недельку вернется к привычной жизни? Ей и самой, наверняка, хочется хоть немного развеяться, — она улыбнулась мне, приглашая присоединиться к уговорам.

— Нет! — Этьен разрубил воздух ребром ладони и вышел из столовой.

Я облегченно перевела дух, но месье Огюст поднялся из-за стола, поцеловал Софию в щеку, ободряюще кивнул мне и сказал:

— Не волнуйтесь, я поговорю с ним. Он обязательно передумает.

До обеда я не видела Этьена, и провела время крайне дурно, не зная, что меня ожидает. Поехать в столицу, где Розалин знали даже журналисты скандальных газет — это было заведомым провалом. Но если приказал сам император…

К обеду Этьен не появился, но месье Огюст обнадежил жену, что все наладится.

— Он немного побесится, а потом примет правильное решение, — сказал месье Аржансон, отдавая должное куриному супу с профитролями.

— Мне вообще не понятно, с чего он так уперся, — вздохнула София, с аппетитом пробуя поджаристую утиную грудку с соусом из кислых яблок.

И только я не могла проглотить ни кусочка, хотя все блюда, приготовленные мадам Пелетье, выглядели великолепно.

Когда подали кофе и шоколад, в столовую заглянул Этьен.

— Можно тебя на пару минут? — позвал он меня, и я поднялась из-за стола, чувствуя такую тяжесть в теле, словно меня обмотали чугунными цепями.

Мы прошли в гостиную, и граф потер ладони, подбирая нужные слова.

— Нам надо съездить в столицу, — сказал он несколько смущенно. — Отец прав. Просьба императора — все равно, что приказ. К тому же, его поддержка мне и в самом деле очень нужна. В следующем месяце будет организован забег от Дюбре до Тинтажаля, где я должен доказать всем, что будущее дорог — за машинами. Будут участвовать лучшие наездники на лучших лошадях, и я — на автомобиле. Предполагается большая шумиха в газетах… Акционеры тоже волнуются. Я брал деньги в залог всего имущества де ла Маров, если провалю ралли — корпорации «Деламар» придется объявить себя банкротом…

Я опустилась в кресло, сцепив руки, чтобы он не заметил, как дрожат мои пальцы, и ничего не ответила.

— Все будет хорошо, — граф шагнул ко мне и погладил меня по плечу — очень нежно, и заглянул в глаза, наклонившись. — Никто не может заставить тебя ехать к императору, мы можем сказать, что ты себя плохо чувствуешь, поэтому все время находишься дома. И… я буду рядом.

Я посмотрела ему в глаза и увидела непритворное сочувствие. Как будто… как будто он знал, что я — не Розалин, и собирался прикрывать меня в обмане.

Теперь мне стало страшно совсем по другой причине. Неужели… он знает?.. Сердце мое рухнуло куда-то вниз, грудь сдавило так, что я не могла вздохнуть, и впервые в жизни я захотела упасть в обморок.

Этьен убрал руку и отошел к окну, зачем-то приподняв штору и выглянув в сад.

— Собирайся, Розалин. Нам лучше выехать сегодня, чтобы уже завтра я мог сообщить императору, что его просьба выполнена.

Розалин. Значит, мне показалось.

Я задышала ровнее, но слабость в коленях никуда не делась, и я предпочла остаться в кресле.

— Едем сегодня? — спросила я тоненьким голоском.

— Да, — Этьен отвернулся от окна и посмотрел на меня. — Возьми самое необходимое. В столичном доме у тебя найдется достаточно нарядов. Если хочешь, можешь поехать со мной на машине… Если нет — с родителями в коляске…

Мне показалось, он ждал моего ответа с особым чувством. Но мне и самой хотелось еще раз ощутить бешеный полет по ухабистой дороге, чтобы ветер бил в лицо, чтобы сердце замирало от скорости, силы и почти волшебных возможностей железного коня, придуманного человеком.

И чтобы этот человек сидел рядом.

Разумеется, графу не надо было знать о моих мыслях, и я сказала:

— С удовольствием отправлюсь в столицу вместе с вами, Этьен. На машине.