Глава 18. Полночный разговор в постели

Глубоко вздохнув, лже-Розалин приподнялась на локте и смотрела, как граф де ла Мар приближается, избавляясь первым делом от пиджака.

Сегодня она выглядела, как германская фарфоровая статуэтка в модном платье Розалин, с волосами, уложенными в тугую прическу, но сейчас девушка нравилась Этьену гораздо больше — когда волосы ее лились свободно, а сама она дрожала, и щеки ее горели, как самые настоящие розы.

— И… как вы собираетесь восстановить справедливость? — спросила она, таким голосом, что Этьен сразу почувствовал, что в штанах стало тесно.

Собственно, тесно было и в гостиной, но сейчас его член готов был пробуравить ширинку.

— Это спрашиваете вы — моя жена? — он стащил рубашку через голову, не утруждая себя расстегиванием пуговиц, и принялся снимать туфли и расстегивать поясной ремень.

— Этьен, — сказала она предостерегающе, — врач запретил мне…

— Мы вспомнили о враче? — делано изумился он, снимая штаны — сразу верхние с нижними, и швыряя их комком под стул. — Там, в гостиной, мадам, у вас был провал в памяти, наверное? Потому что вы совсем позабыли о рекомендациях вашего врача.

Она опять покраснела — увидела его стоящий член, но глаза не отвела и быстро облизнула губы.

Только увидев этот язычок, можно было взорваться. Этьен чуть не умер, представив, что испытал бы, вздумай она так же быстро облизать его. Но согласится ли она на такое? В гостиной эта стыдливая роза едва не потеряла голову, и можно было воспользоваться ее слабостью, но игра увлекла Этьена. Завоевать это красивое, таинственное существо хотелось так же, как победить в ралли. Почувствовать снова, как она дрожит от наслаждения, когда он ее ласкает.

А как бы она задрожала, если бы позволила все, до конца…

Он на секунду остановился, замерев на расстоянии двух шагов от постели. Хотелось помотать головой, чтобы развеять дурман. Как бы то ни было, дамочка — сообщница Розалин. Можно было признаться и покаяться в обмане уже десятки раз, но его упорно продолжали кормить байкой о настоящей жене.

И еще решила обидеться на него за то, что он в сердцах наговорил про Розалин правду. Значит, для нее права Розалин, а не он.

Что ж, пусть. Ведь и ему нужно только лишь ее признание на суде, а потом…

Он смотрел на нежное лицо, обращенное к нему, и думал, что слишком заигрался в этой войне цветов. Но игра оказалась такой увлекательной, что мечталось, чтобы она длилась как можно дольше.

А если совсем мечтать…

Пропала бы чертовка Розалин навсегда. А вот эта… осталась бы с ним.

Горела настольная лампа, освещая спальню мягким, приглушенным светом, и в ее свете лже-Розалин словно бы ласкала его взглядом — всего, мило краснея, когда посматривала на возбужденный член.

— Мне бы не хотелось… — начала она, но Этьен присел на край кровати и прижал палец к ее губам, пресекая все возражения.

— Я же обещал, что мы не навредим тебе, — он старался говорить тихо, спокойно, чтобы не вспугнуть эту стыдливую розу, — лишь поцелуи… лишь прикосновения… такие невинные, ничего не значащие…

— Невинные? — не поверила она, лукаво приподняв бровь.

— Почти невинные, — он погладил девушку по щеке. — Опять краснеешь. Хочешь, погашу лампу?

— Нет, не надо, — быстро ответила она, пряча глаза.

Не надо гасить лампу — значит, она хочет все видеть. Это хорошо, потому что он тоже хочет все видеть. Всю ее — до кончиков пальцев. И прежде всего надо избавить ее от этого платья.

— Сядь и повернись, — попросил он, — я расстегну пуговицы.

Но она покачала головой и ответила:

— Лучше примите ванну, от вас пахнет маслом и машиной. А я пока сниму платье. В прошлый раз вы порвали мне кружева на лифе.

— Вот медведь какой, — шепнул он, целуя ее в щеку, и в шею. — Я вернусь очень скоро, так что не затягивай.

Он и в самом деле вышел из ванной минут через пять, наскоро ополоснувшись и даже не вытершись толком.

Лже-Розалин только закончила воевать с пуговицами и оглянулась на него через плечо.

— Еще не всё? — Этьен подошел к ней и обнял сзади, лаская ее грудь через ткань. — Но это даже к лучшему, с удовольствием помогу тебе раздеться.

— Что-то вымылись вы почти молниеносно, — заметила она, пока он помогал ей освободиться от платья. — За это время я успела бы только лицо ополоснуть.

— Я торопился, — скромно признался он. — Можешь проверить, если сомневаешься — здесь я еще мокрый, — он взял ее за руку и положил ее ладонь себе на грудь, заставляя спуститься ниже.

— Да-да, выскочили из ванной и забыли про полотенце, — засмеялась она. А теперь отпустите, пожалуйста…

Этьен сел на постель, глядя, как она убирает платье в шкаф, как неуверенно оглаживает ночные рубашки, не зная, что надеть на ночь.

— Ничего не надо, — сказал граф, умирая от нетерпения, — я все равно с тебя все сниму.

Она заколебалась и подошла, сев на постель рядом с ним. Он хотел уже обнять ее, но она чуть отстранилась и сказала:

— Этьен, но то, что мы с вами делаем, это неправильно…

Неужели, сейчас признается в подмене?

— Лучше бы вы отправились к себе в спальню, — закончила она.

— Ни за что, — тут же запротестовал Этьен. — А как же справедливость?! Ведь тебе было хорошо со мной… — он положил руку девушке на затылок, массируя, поглаживая, спускаясь к шее, зарываясь пальцами в распущенные волосы.

Отвечая на его прикосновения, девушка опустила ресницы и сама потерлась о его ладонь, как кошка, которая вот-вот замурлыкает от удовольствия.

— Хорошо, — сдалась она, — я сделаю все, как в прошлый раз, а потом вы уйдете.

— Согласен, — Этьен тут же обнял ее, увлекая на подушки.

Пусть только начнет, а чем это закончится — он увидит позднее.

Он лег на спину, предоставив лже-Розалин заняться им, но прежде, чем коснуться его напряженного члена, она провела ладонью по его плечам, груди — ласкающими, круговыми движениями.

— Продолжай, — попросил Этьен, когда она вдруг поцеловала его в грудь — коротким, быстрым поцелуем.

Было бы хорошо, вздумай она покрыть его поцелуями пониже… еще пониже…

Но она передумала целовать и пробежала кончиками пальцев по его члену — от основания до головки.

— Забавляешься? — Этьен еле выдохнул и едва сдержался, чтобы не схватить ее за руку, ускоряя процесс.

В этой игре ему нравилось все — и ожидание, и осторожность… В отношениях с этой женщиной была тайна, и была чистота. Никакой вульгарности, никакой грубости, как с Розалин.

Но и Розалин сначала казалась ему нежной скромницей, а что из этой скромницы получилось дальше? Может и эта — всего лишь притворщица. Или, может, все женщины такие — стоит им попробовать чувственной любви, и они из фей превращаются в чертовок. С чертовкой приятно позабавиться, но жить с ней невозможно. Но пока ему не хотелось и думать, в какую ведьму превратится потом этот нежный цветок. Пусть это всего лишь мечты, всего лишь игра, но лишь бы она продлилась подольше, даря хотя бы иллюзию счастья.

— Почему вы всегда такой торопливый? — спросила лже-Розалин шепотом.

— Потому что… — начал граф, но тут тонкие женские пальцы обхватили его член, вызвав сладкую дрожь во всем теле, и все мысли и тревоги улетучились разом, и говорить расхотелось.

В этот раз она ласкала его смелее и увереннее, и Этьен готов был поклясться, что ей самой было любопытно, потому что она то и дело поглядывала на него, словно проверяя его реакцию на ее прикосновения.

Каждым движением она возносила его на небеса, но сейчас этого было мало, очень мало. Потом лже-Розалин потянула его за руку, и Этьен не сразу догадался, в чем дело.

Но она всего лишь хотела продолжить уже знакомую игру — коснулась кончиком языка его пальцев, взяла в рот его указательный палец, облизнула, словно леденец, выпустила из нежного плена своего рта, втянула, опять выпустила… И вдруг спросила:

— Хотите, сделаю так же здесь?.. — и погладила налитую кровью головку члена.

Ответить Этьен попросту не смог, смог только кивнуть, но когда девушка чуть наклонилась, убирая мягким жестом распущенные волосы с лица, он схватил ее за плечо и притянул к себе, прижав к груди.

— Не надо, — выдохнул он обманщице в ухо.

Она повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза и тихо произнесла:

— Вам кажутся грязными женщины, которые так делают?

— Нет, не кажутся, — ответил он медленно, понимая, что сейчас произошло что-то важное, для нее. Но что именно?

— Тогда — почему?..

— Ты сама — хочешь?..

— Но вы же целовали меня подобным образом?..

Они переговаривались шепотом, а их руки уже начали обоюдную любовную игру. Пальцы Этьена переплелись с пальцами лже-Розалин, нежно сжали, погладили, приласкали ладонь, прочертили дорожку к запястью. Удивительная игра, тонкая, поэтичная… Этьен погладил локоть девушки, плечо, шею, коснулся подбородка, задрожавших губ…

— Мне нравилось, — сказал он, — хотел бы поцеловать тебя туда еще. Чтобы ты умирала от наслаждения.

— Я тоже хочу, чтобы вы умирали от наслаждения, — она улыбнулась и шутливо прихватила зубами его палец.

— Будешь вести себя так, я умру раньше, чем ты досчитаешь до трех, — пригрозил Этьен.

— Только у меня просьба… — теперь уже она говорила ему на ухо. — Помогайте мне немного… Я была далеко от вас… долго… И от многого отвыкла…

«То есть никогда этого не делала», — мысленно поправил ее Этьен, и в самом деле едва не умер от счастья.

— Я начинаю, — шепнула она и скользнула по нему вниз.

Шелковистые волосы упали ему на бедра, и он приподнял темные пряди, чтобы лучше видеть. Он хотел это видеть. Хотел не пропустить момент, когда нежный девичий рот возьмет его в плен.

— Да… хорошо, — выдохнул он, когда лже-Розалин начала ласкать его языком — действуя, как осторожная кошечка, а потом накрыла головку губами. — Еще… еще!..

Он чуть надавил ей на затылок, показывая, что желал бы почувствовать ее глубже, и она послушно скользнула вниз, а потом вверх.

Ей было неудобно сидеть рядом с ним, и она переменила позу — встала на колени, выгнув спину. Этьен уже не сдерживал стонов, потому что его прекрасная обманщица взялась за него с удвоенным усердием. Она была не слишком умела, и после каждого глубокого проникновения отстранялась, чтобы отдышаться, но Этьен видел, что она увлечена. Еще как увлечена!..

Сбоку находилось зеркало, о чем мошенница совсем позабыла, или не догадывалась, какие сюрпризы преподносит эта замечательная вещь, и Этьен видел, как задирается коротенькая нижняя рубашка, когда девушка подавалась вниз. Тогда тонкая ткань приоткрывала столь желанную нежную щель, опушенную рыжеватыми волосками.

«Это-то и выдало тебя, милая», — мысленно обратился к девушке Этьен, замечая и то, что обманщица хотела его. Она была уже вся мокрая, вся блестящая, и стоило только повалить ее на спину…

— Прости, но уже не могу, — прохрипел Этьен, хватая девушку за плечи и переворачивая, вминая в подушку.

Его обманщица не успела и ахнуть, когда он припал к рыжеватому холмику, показывая, как надо ласкать, и был вознагражден гортанными вскриками, стонами, а потом сладким долгим вздохом, когда она изогнулась в его руках, а потом обмякла, опуская ресницы.

— И еще раз прости, — граф был уже на грани, но доводить сам себя до пика не пожелал, и переместился повыше, положив твердый, как камень, ноющий член между женских грудей, рванув перед этим ворот ночной рубашки, надетой на обманщицу, и обнажив ее до пояса.

Лже-Розалин слабо встрепенулась, но Этьен сжал ее груди, стискивая ими член, и задвигался — бешено, быстро, чувствуя, что разрядка уже близка.

Запрокинув голову и стиснув зубы, он гонял член в этом уютном гнездышке, мечтая, как хорошо было бы погонять его там, где только что хозяйничал языком. Но не следовало… не следовало…

Он ощутил легкое прикосновение, и посмотрел вниз. Его милая обманщица положила ладони ему на бедра — поглаживая, проводя ногтями, подталкивая, и смотрела на него — тоже безумно, широко распахнув затуманенные глаза, и медленно провела языком по полной нижней губе, словно приглашая…

Этьен не успел принять это чертовски привлекательное приглашение, и еле успел накрыть член ладонью, чтобы не выстрелить девушке в лицо, потому что побоялся шокировать ее.

С Розалин он даже не стал бы церемониться…

Но с этой застыдился, как мальчишка…

Вскрикнув, он дернулся всем телом, замер, дернулся еще раз, и скатился с нее, перекатываясь на бок. Чистейшее безумие получать удовольствие от женщины таким полуспособом… Узнай об этом — его бы высмеяли даже попугаи из императорского зверинца… Но с этой даже подобная пытка оказалась мощнее, чем удар в мозг.

На некоторое время Этьен потерял способность думать и что-либо понимать. Он очнулся, только когда к его руке прикоснулось что-то мокрое и прохладное, вытирая следы страсти. Разлепив веки, он увидел лже-Розалин, колдующую над ним с салфеткой.

Девушка вытирала его с такой нежностью, что Этьен не посмел ей мешать. Потом обманщица пригасила лампу, вытянула из-под него покрывало, набросив на них обоих, и свернулась калачиком у него под боком, готовясь уснуть.

Этьен с трудом стряхнул блаженное бессилье, обнял девушку со спины и поцеловал в висок:

— Спасибо тебе, — поблагодарил он тихо. — Правда, очень хотелось.

Она устало и ласково погладила его по руке, и произнесла уже совсем сонно:

— Люблю тебя, Этьен…

— И я люблю тебя, моя нежная роза, — сказал он.

Она назвала его по имени, а он не мог сделать того же в ответ — потому что произносить имя Розалин сейчас было все равно, что бить кирпичом зеркала старинной венецианской работы, а имени обманщицы он не знал.