Глава 22. Неприятности вокруг
Королевская опера потрясла меня великолепием роскоши, ослепила, поразила в самое сердце. Мы с Этьеном поднимались по ступеням, застланным красным ковром, а рядом с нами шли важные господа во фраках и дамы, сверкающие бриллиантами. Я почувствовала себя лишней в этом мире блеска и роскоши, но Этьен, словно угадав мои сомнения, прошептал, целуя меня в щеку:
— Ты самая красивая, и я уже пожалел, что мы сюда пришли… Я бы остался с тобой дома, мы бы ушли в спальню…
— Прекрати! — ответила я тоже шепотом, краснея и оглядываясь — не услышал ли его кто.
Но Этьен не унимался:
— Ты так соблазнительно краснеешь, — продолжал нашептывать он, — что я не удержусь и начну приставать к тебе прямо в ложе.
— Тогда придется вызвать полицию, — пригрозила я ему.
Он заговорщически подмигнул и поцеловал мне руку.
Для нас была приготовлена одна из лучших лож, и мы оказались там одни. Отсюда было прекрасно видно сцену и партер, и я с волнением принялась разглядывать огромный зал, постепенно заполнявшийся зрителями. Я никогда еще не посещала оперу, и теперь мое сердце билось так, что хотелось положить руку на грудь, чтобы хоть немного его успокоить.
В соседнюю ложу тоже прошли зрители, и Этьен вдруг вскочил, кланяясь. Я тоже встала и поклонилась, хотя и немного запоздало. В ложе сидел мужчина — полноватый, уже начинающий лысеть, одетый модно и делано-небрежно, как с журнальной картинки. Он смотрел на нас с Этьеном и улыбался — очень приветливо, и даже помахивал нам рукой.
— Добрый вечер, ваше высочество, — приветствовал его Этьен.
Ваше высочество! Теперь я смотрела на полного мужчину во все глаза. Принц Франц-Иосиф! Будущий император!
Такое соседство не могло даже присниться бедной Розе Дюваль.
— И вам доброго вечера, — сказал принц. — Мадам графиня, вы очаровательны! Боюсь, сегодня все мужчины будут смотреть не на мадам Беллинчони, а на вас.
Он замолчал, и я поняла, что надо что-то ответить. Но что?! Боже! Розе Дюваль никогда раньше не приходилось разговаривать с венценосными особами! Так… что там ответила девица Малейн королю Утгарду в пьесе «Страшное заточение»?
— Ваше высочество преувеличивает, — сказала я, ухитрившись даже улыбнуться, как и положено было по роли Малейн, и немного перефразировав ответ гордой девы: — в этом зале много прекрасных дам, и все они — как звезды. Разве может одна звезда затмить другую? Но я уверена, что только лишь раздастся божественная музыка маэстро Рикарди, все позабудут о звездах, потому что взойдет солнце.
Этьен ободряюще пожал мне руку, а принца мой ответ ужасно позабавил.
— Отлично сказано, клянусь и звездами, и солнцем! — засмеялся он. — А скромность так идет вашей красоте, мадам графиня. Приглашаю вас в антракте в мою ложу. У меня шампанское и бутерброды с икрой — самое то подкрепиться между двумя восходами!
— Это честь, ваше высочество, — ответил Этьен.
В это время свет начал гаснуть, и мы опустились в кресла, приготовившись смотреть.
Когда занавес пополз в стороны, открывая сцену, я не удержалась и посмотрела в сторону ложи принца. Франц-Иосиф тоже смотрел не на сцену. Он смотрел на меня. Взгляды наши встретились, и принц кивнул мне, многозначительно прищуривая глаза. Радостное возбуждение, владевшее мною последний час, вдруг пропало, но принц уже обернулся к сцене и зааплодировал.
Едва началось представление, все мои тревоги удалились на задний план, а на авансцену вышли восхищение и восторг перед талантом маэстро Рикарди. Он сам дирижировал оркестром, и я не могла не залюбоваться его выразительными и точными движениями, когда он управлял музыкантами, не забывая давать знак начала арии артисту или артистке.
В антракте Этьен повел меня в ложу принца, а я все еще была под впечатлением, и даже личная встреча с наследником престола померкла по сравнению с тем волшебством, что я наблюдала сейчас.
Принц был любезен, встал нам навстречу, дружески пожал руку Этьену и поцеловал руку мне, предложив кресло.
В хрустальные бокалы было разлито охлажденное шампанское, а на тонких ломтиках поджаристого хлеба, выложенных на огромное фарфоровое блюдо, лежало что-то, по виду напоминающее черный жемчуг. Я догадалась, что это было черной икрой — ужасно дорогое лакомство, привилегия аристократов.
— Как вам Рикарди? — спросил принц, отправляя в рот сразу целый бутерброд. — Он восхитителен, верно?
— Маэстро — удивительный человек, — согласилась я, осторожно откусывая кусочек своего бутерброда и делая глоток шампанского.
Икра забавно взрывалась на языке, а охлажденное вино обожгло горло огнем и растеклось пламенем по всему телу. Очень вкусно!
— Вы в его ложе, — заметил принц.
— Да, маэстро прислал нам с мужем приглашение, — подтвердила я с улыбкой.
— Вы знакомы?
— Месье Рикарди — друг нашей соседки, — пояснил Этьен, с удовольствием отпивая шампанское. — Розалин познакомилась с ним и очаровала.
— Очаровала! — воскликнул принц. — Ничуть в этом не сомневаюсь! Мадам графиня очарует кого угодно!
Мне послышалось что-то странное в этих словах, и когда я посмотрела на принца, он снова прищурился, закусив губу, словно сдерживая довольную усмешку. Но, может, мне все это показалось?
Мы поболтали еще — о премьере, о мадам Беллинчони, исполнявшей главную роль. Вот-вот должен был начаться второй акт, и я с нетерпением ждала, когда мы с Этьеном покинем королевскую ложу. Почему-то мне казалось, что надо поскорее уйти, и уйти подальше от его высочества.
— Граф, будьте другом, — попросил тем временем Франц-Иосиф, — крикните моему камердинеру, чтобы принес еще шампанского. Месье Белуш, видимо, из почтительности меня не беспокоит. А может, — он посмотрел в мою сторону, — увлекся какой-нибудь звездой, просиявшей для него слишком ярко!
— Да, ваше высочество, — Этьен поднялся и выглянул за дверь ложи, подзывая камердинера.
Этого оказалось достаточно, чтобы принц резво перегнулся через подлокотник ко мне и тихо сказал:
— Мне все известно, мошенница!
Я чуть не выронила бокал с шампанским, глядя на принца с ужасом. Он догадался, что я — не Розалин?! И что теперь делать?!
Принц захихикал, наслаждаясь моим страхом.
— Вот ты себя и выдала, — шепнул он. — Даю тебе три дня, чтобы вернула розу. Если не хочешь проблем.
Вернулся Этьен, и в ложу тотчас зашел камердинер, поставив на лед еще одну запечатанную бутылку.
— Что с тобой? — спросил Этьен с беспокойством. — Ты очень бледная!
— Просто поперхнулась, — ответила я, — уже все хорошо.
Я и правда смогла перевести дух. Значит, дело было не в Розе Дюваль, принц не заметил подмену. Дело было в Розалин де ла Мар, в этой аферистке! И в какой-то розе, которую надо было вернуть!
— Ты хорошо себя чувствуешь? — Этьен коснулся моего плеча. — Сейчас вспыхнула вся!
— Возможно, мадам вспомнила что-то очень волнительное? — услужливо подсказал принц.
— Нет, ваше высочество, — сказала я, глядя ему в глаза, — просто булавка расстегнулась и колет. Разрешите, мы с мужем покинем вашу ложу?
— Конечно, мадам, — он вскочил, припадая к моей руке в прощальном поцелуе. — Граф! Вы обязаны спасти вашу жену от булавки! Надеюсь, вскоре увидимся. Всего доброго, всего хорошего…
— С тобой все в порядке? — заволновался Этьен, едва мы вышли из королевской ложи.
— У меня ужасно разболелась голова, — солгала я. — Не могли бы мы сейчас уехать домой? Хочу выпить чашку мятного чая и лечь спать.
— Неплохая мысль, — поддержал Этьен.
— Лечь спать одна, прости, — я погладила его по щеке.
— Вызвать доктора? — он взял меня под руку. — Да что случилось?
— Не надо доктора, ничего не случилось, — утешила я его. — Просто слишком много впечатлений. Мне надо отдохнуть.
Вернувшись домой, мне стоило огромных трудов отправить Этьена вон из спальни. Он был всерьез обеспокоен, а мне хотелось остаться одной. И сам его вид причинял мне боль, хотя граф точно ни в чем не был виноват.
Во всем была виновата проклятая Розалин, и я распалялась ненавистью и обидой. Как несправедливо, что такая лицемерная и подлая женщина имеет право на этого мужчину, но при этом не ценит своего счастья, и мучает его, и издевается…
Что за история с принцем? Какую розу он требует от Розалин?
Будь я на ее месте, я ни за что не причинила бы Этьену боли. Будь я на ее месте…
Но я и так на ее месте!
Я крутилась в постели без сна, понимая, что своими собственными руками отдаю Этьена его законной жене. Ах, если бы я вела себя, как она — подло, гадко, предавая его на каждом шагу!.. Возможно, сейчас он был бы уже разведен. Он был бы свободен.
Только смогла бы я поступить с ним так, как поступала Розалин?..
А она вернется, она обязательно вернется!
Бывают ли чудеса на свете?.. А вдруг что-то случится с ней и она никогда больше не появится в нашей с Этьеном жизни?..
Я застыдилась своих тайных надежд — черных и таких же подлых, как делишки графини. Неужели я превращаюсь в Розалин? Как я могу желать смерти кому-то? Я желаю лишь спокойной жизни, благополучия няни, и… и никогда больше не видеть де ла Маров!
Но никогда не видеть Этьена?..
В конце концов, я уснула под утро — измученная, обессилевшая. Окончательно запутавшись в своих желаниях и целях.
А утром меня ждал очередной сюрприз.
После того, как Этьен отправился на фабрику, в дом на Принцесс-авеню заявилась Дельфина. Я не желала выходить к ней, но горничная сказала, что девушка очень настаивает.
Пришлось спуститься, чтобы узнать, что ей нужно.
Мадемуазель Попполи стояла в гостиной, похожая в нежно-желтом платье и пелеринке на канарейку. Я остановилась на последней ступеньке, показывая, что присутствие Дельфины в этом доме нежелательно, но девушка, увидев меня, протянула ко мне руки и жалостливо изломила брови.
— Дорогая Розалин, — сказала она патетично, — тетя мне все объяснила. Я вела себя, как последняя дурочка! Ты простишь меня? Ты простишь? — она схватила меня за руки, заглядывая в лицо с таким огорченным видом, что я поспешила простить ее. — Вот и чудесно! — она просияла и захлопала в ладоши. — Ты такая милая! В самом деле, очень милая! А я… я вела себя гадко.
Я надеялась, что на этом все закончится, но Дельфина непременно решила закрепить наше перемирие.
— Здесь недалеко кафе, — затараторила она, — называется «Под каштанами». Пойдем туда? Там чудесное мороженое! И кофе — с виски и сливками! Пойдем, это будет означать, что ты меня простила. Розалин, ведь простила же?
— Хорошо, — сдалась я. — Только ненадолго.
— На полчаса, если ты занята! — Дельфина вытаращила голубые глаза, глядя на меня с наивной преданностью.
Вскоре мы шагали по авеню, держась под руки, и Дельфина болтала не останавливаясь — как настоящая канарейка.
Кафе, о котором она говорила, было открытым — кресла и столики выставлены прямо на улице, и можно было смотреть на прохожих, и на экипажи, попивая горячий кофе. И каштаны зеленели кронами над нашими головами.
— Я же говорила, здесь чудесно! — Дельфина смешно причмокивала всякий раз, когда вытаскивала ложечку изо рта.
— Да, здесь чудесно, — признала я.
Мороженое было удивительно вкусным, как и печенье из сухого бисквита, которое полагалось размачивать в кофе. Солнце светило ярко и радостно, а голуби сбивались в стаи вокруг посетителей, выпрашивая крошки.
Не такая уж плохая эта Дельфина, если подумать. А Этьен… да, из-за него можно потерять голову и наделать глупостей. Разве я не наделала глупостей? И еще кое-чего пострашнее? Так что не стоит сердиться на фарфоровую куколку, она не виновата, что рядом находится такой притягательный и чужой мужчина. Чужой.
Я задумалась, помешивая кофе, и не заметила, как к нашему столу подошел мужчина. Я обратила на него внимание только когда он бесцеремонно сел за наш столик, между мною и Дельфиной. Сначала я приняла его за знакомого Дельфины, потому что девушка сладко улыбнулась, не выказывая ни страха, ни недовольства.
Мужчина был достаточно молод, импозантен, хотя его несколько портила тонкая ниточка усов — на мой вкус это придавало ему вульгарный вид. Я вопросительно посмотрела на Дельфину, ожидая, что она представит нас с мужчиной друг другу, но он заговорил со мною безо всякого представления, поставив локти на стол.
— Хорошо выглядишь, Розалин, — сказал он, взял чашку с кофе из моих рук и сделал большой глоток. — Давно не виделись, я уже успел соскучиться.
— Простите?.. — только и смогла вымолвить я.
Мужчина вскинул брови, а потом расхохотался:
— Ну не строй из себя недотрогу, дорогуша, — промурлыкал он и придвинул кресло поближе к моему. — Ты же рада меня видеть? — и он обнял меня, ничуть не стесняясь Дельфины и прохожих.
Я не успела поставить нахала на место, потому что возле нашего столика появился Этьен. Мужчина отдернул руку, вскочил и бросился бежать, придерживая шляпу рукой, чтобы не слетела. Дельфина тоже вскочила и вцепилась в Этьена, как белка в орех, запричитав:
— Она хотела встретиться со своим любовником! Я пыталась ее остановить, но она просто обезумела! Это какое-то животное, а не женщина!