Глава 23. Императорский прием
Этьен смотрел на два женских лица, обращенных к нему, и думал — какие они разные, эти женские лица. Одинаково миловидные, но все равно разные.
Дельфина и… та, имени которой он до сих пор не знал.
Обе они признавались ему в любви. Или, по крайней мере, говорили, что любят. Но даже их признания были разными. Откровенные — Дельфины, и нежно-таинственные той, другой.
Лео сказал, что детектив не преуспел в расследовании. Таинственный двойник графини де ла Мар словно явилась из ниоткуда — не удалось узнать ни ее имени, ни фамилии, ни обстоятельств знакомства с Розалин.
Явилась, чтобы так прочно занять место в его жизни…
В его сердце…
— Это неправда, — сказала лже-Розалин возмущенно, медленно вставая из-за столика. — Ты заманила меня сюда.
— Я?! — воскликнула Дельфина. — Ну конечно! И заставила тебя обниматься с твоим любовником!
— Твоя ложь, Делф, видна за милю, — оборвал ее Этьен и шагнул вперед, обнимая лже-Розалин за талию. — Пойдем, дорогая. Если ты не хочешь еще кофе?
Он увел ее от кипящей от злости Дельфины и с удовольствием увел бы от жизни настоящей Розалин, будь на то его воля. Но пока шла эта странная игра, незнакомка была рядом с ним. Кто знает, не надумает ли она исчезнуть в тумане, когда ее обман раскроется?
— Я могу все объяснить, — сказала она, волнуясь.
— Не надо ничего объяснять, — Этьен нашел ее руку и погладил ладонь. — Я знаю, что ты не виновата.
— Спасибо, — пробормотала она и бросила на него быстрый, взволнованный взгляд.
— Я иду на технодром, — сказал Этьен. — Хочешь со мной?
Она согласилась с такой готовностью и радостью, что он не смог сдержать улыбки.
А девушка сразу забросала его вопросами: технодром — это там, где стоят машины? почему он идет не на фабрику? Почему такое название — технодром?
Он рассказывал ей обо всем не спеша, обстоятельно — это здорово, когда женщина проявляет такой живой интерес к твоему делу. Пусть даже она притворяется.
Но лже-Розалин не притворялась, граф видел, что ей и в самом деле интересно. А увидев поле, которое он приготовил для испытаний перед ралли, она в восторге всплеснула руками.
— Я постарался воссоздать все препятствия, которые могут встретиться на пути, — объяснял Этьен, — и песок, и неровную дорогу, и бездорожье. Хочу быть уверен, что мой железный конь даст сто очков вперед лучшим рысакам.
— И ты ездишь здесь?! — выдохнула она, оглядывая огромную дистанцию, больше похожую на последствия долгой и жестокой войны.
— И даже на время, — поддакнул он. — Показать?
Разумеется, она этого пожелала, и даже пожелала поехать с ним и подержать руль. На особо опасных виражах Этьен не доверил ей управлять машиной, но на ровной дороге позволил проехать немного.
— Как мне нравится! — объявила лже-Розалин, не замечая, что испачкала перчатки в машинном масле. — Она и правда лучше любой лошади!
— Вот это мне и предстоит доказать, — серьезно сказал Этьен.
— Ты сможешь, — сказала она уверенно и погладила его по плечу. — Я уверена, ты сможешь добиться всего, чего захочешь…
— Хотелось бы и мне быть таким уверенным… — Этьен взял ее за подбородок. — У вас щека в копоти, мадам графиня…
— Какой ужас… — ответила она ему в тон, сияя взглядом.
Они еще целовались, когда рядом раздалось осторожное покашливание.
Лже-Розалин смешно и испуганно пискнула и засмеялась, пряча лицо на груди Этьена, потому что рядом стоял Лео.
— Добрый день, Розалин, — поприветствовал он и обернулся к графу. — Хорошо, что ты здесь. Только что сообщили, что император с императрицей вернулись. Думаю, сегодня тебя официально пригласят во дворец.
— Давно пора, — Этьен спрыгнул на землю и помог спуститься девушке. — Дай мне две минуты, пожалуйста. А потом я провожу тебя домой.
Она кивнула и отошла к воротам, позволив ему поговорить с Лео без свидетелей. Она даже не знала, что разговор пойдет о ее таинственной особе.
— Ничего нового? — спросил Этьен, не отрывая взгляда от тонкой женской фигурки в светлом утреннем платье.
Даже наряды она умудрялась подбирать такие, что они шли ей, как вторая кожа! И никаких вываливающихся грудей из декольте, как любила Розалин. Это неплохо где-нибудь в спальне, но не на людях, когда на аппетитные яблочки таращатся сотни мужчин, пускающих слюни.
— Ты о своей мошеннице? — поинтересовался Лео, тоже наблюдая за лже-Розалин. — Нет, ничего. Детектив ничего не раскопал насчет ее. Но знаешь, если она родилась и выросла в какой-нибудь нищей колонии, мы никогда не узнаем о ней.
— Какие колонии, ты посмотри на ее кожу — белая, никакого загара.
— Она могла долго жить здесь, — возразил Лео. — Например, последние год или два. А ты меня удивляешь, Этьен.
— Чем это?
— По-моему, неразумно подпускать ее так близко к машине. Она может быть шпионкой конкурентов. Испортит что-то перед ралли, чтобы ты проиграл.
— Ты всегда говоришь очень умные вещи, дружище, — Этьен снял шлем и взъерошил волосы. — Но теперь ты говоришь откровенную ерунду.
— Хорошо, если так, — теперь Лео наблюдал за ним. — А ты увлечен, по-моему.
Этьен не выдержал и рассмеялся.
— И по-моему, очень сильно, — сказал он, хлопнув компаньона по плечу.
Месье Вандербильт только покачал головой, но благоразумно промолчал.
Император и в самом деле пожелал поскорее увидеть чету де ла Маров. Этьен получил приглашение на званый обед от чопорного курьера в вышитой золотом ливрее этим же вечером. Лже-жена сидела в гостиной и плела кружева — такая милая в новом светло-зеленом платье. Обыкновенная женщина, нежная, мягкая, без страсти к авантюрам и грязной подзаборной любви. Разве есть что-то приятнее для мужчины, чем возвращаться домой после работы, которой был увлечен целый день, и встречать женщину, которая ждет тебя, чтобы увлечь на всю ночь.
Прислонившись к косяку двери плечом, Этьен любовался незнакомкой в зеленом платье, желая подольше продлить спокойствие и умиротворение этого момента.
Как-то так получилось, что обманувшись в Розалин, он нашел свое спасение, свое счастье вот в этой — даже имя которой не было ему известно.
Она почувствовала его взгляд и подняла голову, улыбнувшись.
— Император ждет нас в конце недели, — сказал Этьен, бросая карточку-приглашение на стол.
Девушка отложила рукоделие и подошла к столу, разглядывая карточку с золотыми имперскими вензелями.
— Я ведь не могу отказаться? — спросила она тихо.
Этьен отвел глаза.
— Да, понимаю, — она погладила его по плечу. — Это важно для тебя — чтобы император увидел, что мы помирились. Значит, пойдем. Думаю, там будет весело.
Но весело ей не было, Этьен заметил, что она побледнела, и забеспокоилась.
— Обещаю, что не отойду от тебя ни на шаг, — заверил он ее. — Все пройдет хорошо, не бойся.
— Я и не боюсь, — она слабо улыбнулась. — С чего бы?
Но она боялась, и когда в назначенный вечер они прибыли в императорский дворец, рука ее заметно дрожала.
Внимательно прочитав приглашение, мажордом попросил графа и графиню де ла Мар проследовать за ним. Они свернули к главной лестнице, и Этьен шепнул лже-Розалин:
— Кажется, старичок решил отгрохать прием по полной. Мы идем в Большой зал, значит, приглашенных будет не меньше пятисот. В такой толпе мы потеряемся, и никто не помешает нам приятно провести время.
Она чуть заметно усмехнулась и сделала ему знак молчать, потому что их уже представляли, распахнув двери приемного зала.
Этьен напрасно надеялся, что их появление останется незамеченным. Четверть часа его императорское величество вместе с супругой уделили теплой беседе — расспрашивали «графиню» о ее семейной жизни, об увлечениях… Все тонко, ненавязчиво, но такая беседа больше походила на допрос с пристрастием.
Его обманщица держалась великолепно — очень естественно, не выказывая ни страха, ни смущения, и отвечая на вопросы именно так, как следовало — правдиво, но не откровенно. А когда к ним подошел маэстро Рикарди, она и вовсе расцвела, позволив композитору расцеловать себя в обе щеки. Этьен был несколько озадачен таким дружеским приемом, но лже-Розалин тут же развеяла его подозрения:
— Маэстро написал чудесный романс, он играл мне у мадам Ботрейи…
— И я посвятил его вашей жене, граф, — галантно подтвердил маэстро, подкручивая ус. — Романс называется «Самая красивая».
— Да, это точно про нее! — подтвердил Этьен, вызвав смех императорской четы.
— А почему бы вам не исполнить романс прямо сейчас? — предложила императрица. — Маэстро, это было бы божественно — услышать вашу игру.
— Только если мадам де ла Мар согласится петь, — лукаво ответил композитор.
— О! Нет! — тут же перепугалась лже-Розалин. — Я не осмелюсь…
— Моя жена сегодня не в голосе, — пришел ей на помощь Этьен. — Позвольте нам…
— У мадам чудесный голос, — продолжал композитор, обращаясь к императорской чете. — Не будь она замужней женщиной, я бы насильно увез ее на мою родину, и там она стала бы примой столичного театра.
— Месье Рикарди! — шепотом упрекнула его лже-Розалин.
— Только у мадам графини есть месье граф, — Этьен пытался свести все к шутке. — А он так просто не уступит свое сокровище.
— Вы слишком жадны, де ла Мар, — заявил император. — Мадам, если маэстро так в вас уверен, вам не стоит бояться. Порадуйте нас музыкальной новинкой?
— Вы же не откажете императору? — ее величество дружески пожала девушке руку. — Ну же, спойте, дорогая!
Этьену пришлось остаться среди зрителей, в то время как маэстро Рикарди увел его розу к роялю. Гости зааплодировали, предвкушая новое развлечение, официанты разносили шампанское и закуски, а композитор поцеловал «графине» руку и сел к инструменту, коснувшись клавиш.
Лже-Розалин поймала Этьена взглядом и кивнула. Граф тоже кивнул в ответ, переживая такое волнение, какого не испытывал и в день свадьбы.
Маэстро заиграл, и девушка запела.
Хрустально-свирельный, чистый, ни с чем не сравнимый — ровный и легкий, выразительный и переливчатый, но спокойный… В нем не было яркости цветов, нет… Скорее — тысячи оттенков одного цвета…
Этьен почувствовал, как забилось сердце, словно певица поцеловала его — на расстоянии. Он уже слышал, как она поет, но тогда — в деревенском доме Санрежа — это было всего лишь забавой. А теперь она повелевала толпой, властвовала, покоряла…
Не он один был захвачен прекрасным исполнением. В зале воцарилась такая тишина, что это было странным, учитывая, сколько здесь собралось людей.
— Белиссима!.. — прошептал император, обращаясь к супруге, и та кивнула, с полными слез глазами.
Но вот мелодия изменилась — из нежно-цветочной она превратилась в озорную песенку, и певица тотчас преобразилась из ангела в чертенка. Этен готов был поклясться, что даже глаза ее загорелись особым огнем.
Слова романса были незамысловаты, но именно эта простота придавала произведению невыразимую прелесть: девушка сетовала, что любимый обижен и холоден с ней, но разве она не заслуживает прощения? ведь она — самая красивая, самая очаровательная…
Она и в самом деле была самой красивой.
Этьен не мог оторвать от нее взгляда, но тут кто-то взял его за руку, и он с досадой оглянулся.
Это была Дельфина — подошла незаметно и прижалась к нему плечом. Этьен отодвинулся и пропустил окончание романса.
— Сделай одолжение, Делф, — сказал он, освобождаясь от нее и присоединяясь к восторженным аплодисментам, — не порть вечер.
Гости пылко выражали восхищение певицей, император сам преподнес ей алую розу, услужливо поданную слугой, и Этену не хотелось даже разговаривать с Дельфиной. Его маленькая обманщица стояла вся пунцовая от смущения, и так и светилась от счастья, а он… он был очень горд за нее. И восхищен ею, и… влюблен, как мальчишка.
— Стоило ей похлопать глазами, и ты тут же ее простил, — сказала Дельфина негромко. — Очаровательная шлюшка. И какая хитрая…
— Ты не права, — сказал Этьен. Можно было ответить грубо, но он был слишком счастлив, чтобы ругаться с кузиной. — Она — чудо. Она — самая лучшая.
— Самая лучшая обманщица! — фыркнула Дельфина. — Твоя жена тебя обманывает. Я могу назвать тебе ее любовников, и список будет очень, очень длинный…
Императрица расцеловала певицу и повела к своему креслу. Этьен хотел пройти следом, но Дельфина схватила его за локоть и зашипела:
— Ты не слушаешь меня?! Над тобой все смеются, что ты рогоносец! А ты смотришь на нее влюбленными глазами! У тебя есть хоть капля гордости?!
— Я знаю, что делаю, — Этьен разжал ее пальцы и поцеловал ей руку — рассеянно, не глядя, — не волнуйся за меня.
— Я не волнуюсь, я люблю тебя! — всхлипнула Дельфина, хватая его за лацкан пиджака. — Этьен! Только я смогу сделать тебя счастливым, я понимаю тебя лучше всех! 1439f7c
В любое другое время Этьена бы это взбесило — цепляться за него при всех, в присутствии императорской четы, но сейчас он лишь опять разжал пальцы кузины и покачал головой:
— Нет, тебе это только кажется. Тебе надо устраивать свою жизнь без меня, Делф. Потому что я уже нашел свою женщину.
Он заставил себя посмотреть ей в лицо, чтобы она точно поняла отказ.
Голубые глаза расширились, потом сузились, а потом она все-таки отпустила его.
— Значит, шлюшка-Розалин — твоя женщина? — сказала она ядовито. — О Боже! Но где же она?! Что-то я ее не вижу. Наверное, уже уединилась с очередным любовником, пока ты тут хлопаешь ушами! Простофиля!
Этьен посмотрел в сторону императорского стола и похолодел — императрица разговаривала с маэстро Рикарди, а обманщицы… нигде не было видно!
— Что? Я права? — Дельфина зло хихикнула. — Где же это совершенство? И с кем, самое главное?
— Сделай одолжение, — сказал Этьен резко, прежде чем броситься на поиски лже-Розалин, — исчезни из моей жизни.