Глава 24. Роза Шахерезады

Успех романса был оглушительным. По крайней мере, я словно оглохла от рукоплесканий, от комплиментов, и могла только кланяться и смеяться. Толпа нарядных мужчин и женщин закружила меня, я заметила полные слез глаза маэстро Рикарди, потом доброжелательное лицо императрицы, а потом… оказалась в объятиях его высочества принца Франца-Иосифа.

— Только не вздумай вырываться, моя красавица, — прошептал он мне, увлекая меня за колонну. — Я передумал, можешь оставить розу себе.

— Не понимаю, о чем вы, — сказала я твердо. Пора было внести ясность в этот разговор, и я намеревалась показать принцу, что не боюсь шантажа, и не собиралась платить за грехи Розалин. — Извольте объясниться!

— Лучше поговорить наедине, — сказал принц, посматривая на меня многозначительно и с улыбкой.

«Ну уж нет!», — ответила я ему мысленно, припомнив «разговор» с Боннаром, а вслух произнесла:

— Выйдем на балкон, ваше высочество. Там нас никто не услышит.

И никто не сможет на меня покуситься, приняв за Розалин. Потому что балкон отделяла от зала лишь тонкая драпировка — совсем не опасно.

Мы вышли на балкон, и принц облокотился на балюстраду, не сводя с меня глаз.

— Ты сегодня такая… — произнес он, мечтательно посмеиваясь. — Можешь оставить алмазы себе, если вернешься. И даже «Розу Шахерезады» оставь. Пусть это будет подарком моей любви.

Алмазы!.. Значит, «Роза Шахерезады» — это не цветок, это — драгоценный камень!

Я постаралась сохранить невозмутимый вид, хотя даже не сомневалась, что Розалин де ла Мар вполне могла украсть алмазы. Вот нисколько не сомневалась!

— Какие алмазы, ваше высочество? — спросила я небрежно. — Мне кажется, вы что-то путаете.

— Кроме тебя никто не мог их взять, моя сладкоголосая соловушка, — промурлыкал он, забирая мою руку в свою. — После той ночи… ты же помнишь, Розалин? Вот я ее забыть не могу, а теперь — точно никогда не забуду. Я и не знал, что ты умеешь так петь… Теперь я думаю, что алмазы — это ничтожная плата за такую роскошную женщину.

— Плата? — переспросила я холодно, освобождая руку. — Я не продаюсь, ваше высочество.

— Все в этом мире имеет цену, — произнес он убежденно. — Ты настоящее сокровище! Какая песня! Все мужчины там, в зале, хотели тебя.

— Я замужняя женщина, а вы смеете говорить мне такие мерзости, — осадила я его. — Ваше высочество, нам и в самом деле пора объясниться.

— Говори еще, — он снова попытался поймать меня за запястье, но я отступила на шаг, не позволяя ему приблизиться ко мне.

— С этого дня между нами все кончено, — сказала я твердо. — Забудьте обо мне. Я верна своему мужу и советую вам тоже хранить верность своей жене.

— Что-то раньше тебя это не заботило…

— Люди меняются, — я серьезно посмотрела на него. — И я изменилась. Я не знаю, где ваши алмазы, и прошу больше не преследовать меня.

Но на принца мои слова не возымели никакого действия. Он по-прежнему поглядывал на меня, как кот на мышь, и посмеивался.

— Я с ума схожу, Рози, когда ты строишь из себя скромницу, — сказал он с придыханием. — Не капризничай! Я ведь знаю, как ты любишь всякие сверкающие камешки, и готов забыть о неком прискорбном инциденте, если ты…

— Довольно! Разговор окончен, — оборвала я его. — Вы или глухой или… притворяетесь. В любом случае, беседа между нами бесполезна, — и я решительно направилась в общий зал.

— Куда это ты?! — несмотря на полноту, принц подскочил ко мне с удивительным проворством и схватил уже за плечи. — Нет, моя дорогая, так просто я тебя не отпущу!

Но отпустить меня ему пришлось, потому что рядом вдруг очутился Этьен. Перед моими глазами мелькнуло его злое ожесточенное лицо, а потом — кулак, который впечатался прямо в челюсть его высочеству. Первый удар пришелся неловко, сбоку, и принц лишь крякнул, разжимая руки. Зато второй удар оказался таким сильным, что его высочество рухнул плашмя, безвольно разбросав руки и ноги, и застыл, не подавая признаков жизни.

— Этьен! — закричала я, бросаясь к графу и повисая у него на шее. — Не надо! Не надо!..

Он был бледный, как смерть, и смотрел на принца, словно и правда хотел его убить.

— Пожалуйста! — заговорила я уже тише, потому что в зале раздались встревоженные голоса, и через полупрозрачную занавеску я увидела, что к балкону подтягиваются любопытные дамы и господа. — Пожалуйста, успокойтесь! Он того не стоит!

— Он напал на тебя, — ответил Этьен, немного остывая.

— Господи, он жив, надеюсь? — не отпуская графа, я оглянулась на его высочество Франца-Иосифа.

Тот как раз открыл глаза, но вставать не спешил.

— Выживет, — грубо сказал Этьен. — У него подбородок — как каменная тумба.

— Попрошу повежливее, — принц пошевелил руками, ногами а потом сел, крутя головой. — Черт побери, де ла Мар! Вы что себе позволяете?! Я — ваш будущий император! Или вы под суд захотели? Так я вам устрою!

Я ахнула, прижимаясь к Этьену. Под суд! Нападение на принца могут посчитать государственной изменой! Это было страшно, очень страшно!..

Но Этьен даже бровью не повел.

— Вы напали на мою жену, принц, — сказал он, заставляя меня разомкнуть объятия и кивнув, показывая, что спокоен. — Или вы дуэль захотели? Так я согласен.

— Дуэль из-за потаскухи?! — возмутился его высочество, поднимаясь.

Он не успел выпрямиться, потому что Этьен еще раз ударил его в лицо. Я лишь вскрикнула, когда принц снова повалился навзничь.