Глава 28. Главный приз

— Вы должны допустить меня, — в который раз убеждал Этьен главного распорядителя гонок. — Моя рука в порядке, я могу вести машину! Да ее ребенок сможет повести!

— Сожалею, господин граф, — неизменно вежливо отвечал месье Латуш, — но коллегия врачей дала свое заключение — с переломом вы не можете быть допущены к участию. Сожалею. Пока не поздно, подыщите себе замену.

— Какую замену?! — вспылил Этьен. — Я требую…

— У вас еще двадцать минут, — безжалостно возразил месье Латуш. — Иначе корпорация «Деламар» будет снята с соревнований.

Этьен плюнул в сердцах.

— Ведите себя уважительно по отношению к комиссии, — обиделся Латуш, — иначе будете оштрафованы.

— Да как вы не понимаете… — начал Этьен.

Но тут ведущий крикнул в громкоговоритель:

— Итак, все участники соревнований на стартовой линии! Нам телеграфируют, что «Деламар» присоединился последним, но с учетом произошедших событий, это не удивительно. Все мы внимательно следим за этим чудом современной науки — или за великой профанацией!..

— Что? — Этьен оглянулся, не веря ушам.

Штаб гонок находился в пяти милях от столицы, но чтобы максимально приблизить условия ралли к реальным, трассу сделали извилистую, удлинив до тридцати миль. На трассе были песочные насыпи, грунтовая дорога и специально устроенный участок с рытвинами, чтобы проверить проходимость испытуемого транспорта. В соревновании участвовали две почтовые кареты от крупнейших почтовых фирм, двое верховых и… машина от корпорации «Деламар».

Как раз в этот момент все участники выстроились на линии старта, ожидая знака к началу гонок.

— Дайте сюда! — Этьен очень невежливо вырвал бинокль из рук одного из участников комиссии, не обращая внимания на его недовольство.

Припав к окулярам, он торопливо подкручивал колесико, наводя резкость. На старте и в самом деле стояла его машина! И водитель суетился, за рулем, пристегивая ремешок его шлема и поправляя его очки. Но ни очки, ни шлем, ни нелепый мужской наряд не помешали графу узнать неожиданного участника гонок — это была мошенница! Обманщица, заменившая Розалин! Ангел, спустившийся на землю!..

— Черт побери… — только и произнес Этьен внезапно осипшим голосом, опуская бинокль.

Сердце забилось дробью, и он даже не заметил, как член комиссии вырвал бинокль у него из рук, возмущаясь произволом.

Этьен заметался, не зная, как поступить. Девица явно сошла с ума, если решила участвовать. Как она поведет машину, скажите на милость?! А если с ней что-то случится?.. С девицей, разумеется! Не с машиной!.. Черт с ней, с этой машиной! Нужно остановить эту безумную…

— Остановите гонки, — он дернул за рукав месье Латуша, который припал к глазку подзорной трубы, наблюдая за началом.

— О чем вы? — спросил он недовольно, с неохотой отрываясь от созерцания такого грандиозного события.

— Остановите гонки! — потребовал Этьен, отталкивая месье Латуша и заглядывая в трубу.

Несомненно, девчонка решила помочь ему!

Но зачем?!

Кто требует от женщин подобного безумства?!

— Вы с ума сошли, — сердито сказал месье Латуш, отталкивая Этьена и снова припадая к трубе. — То требовали вас допустить, то требуете остановить… По-моему, вы переволновались граф. Сейчас вам остается лишь следить за состязанием… А! Сейчас они начнут!

— Остановите их немедленно! — Этьен схватил месье Латуша за лацкан пиджака здоровой левой рукой.

— Да отстаньте, наконец!

Они устроили возню на радость журналистам, которые тут же сфотографировали, как буйный граф де ла Мар напал на распорядителя ралли. Но вскоре внимание всех привлек далекий выстрел, означавший начало гонок.

Этьен и Латуш тут же прекратили бороться и кинулись к трубе. К их сожалению, труба была одна и, после недолгого препирательства, труба досталась графу, а Латуш выхватил бинокль у многострадального члена комиссии.

Два экипажа медленно потянулись по дороге, их обогнали два всадника, машина задержалась на старте, но вот пыхнуло темное облачко — втрое, третье! — и автомобиль покатился. Этьен видел, как Роза дергала за рычаги и поворачивала руль, обходя сначала почтовые кареты, а потом догоняя всадников. Она действовала уверенно, спокойно, и даже помахала рукой зевакам, стоявшим вдоль дороги.

— Вы точно сумасшедший, де ла Мар, — проворчал месье Латуш, не отрываясь от бинокля, — к чему было все это представление, если у вас имелся водитель?

— Хм… — только и произнес Этьен, протирая рукавом запотевший глазок трубы.

Дорога в тридцать миль — это три часа для лошади, включая время на отдых. Машина же может преодолеть это расстояние за тридцать минут…

И зрители, собравшиеся у штаба комиссии, вооруженные подзорными трубами и биноклями, восторженно загомонили, когда стало ясно, что машина «Деламар» оставила лошадей далеко позади, уверенно преодолев песчаную насыпь, гравийную дорогу и теперь отважно бросилась на борьбу с ухабами.

— Месье граф, — услышал Этьен голос своего механика. — Месье де ла Мар!

— Чего тебе, Габриэль? — ответил граф, не оборачиваясь. Все его существо было сейчас там — за рулем, рядом с чертовкой, которая каким-то невероятным образом смогла не только завести машину, но еще и управлять ею.

— Куда деть ваш чемоданчик? — продолжал надоедливо тянуть механик. — Он тяжелый, как три черта!

— Какой чемоданчик? — Этьен раздраженно оглянулся.

— Ваш, с инструментами. Я нашел его в кустах, за технодромом. Это вы его туда унесли?

— В кустах? — Этьен никак не мог понять, о чем речь. — В каких кустах? Говори яснее.

— Это вы его туда унесли? — механик глупо хлопал глазами. — Он же стоял в машине, на случай поломки… А сегодня я нашел его в кустах…

— Бред какой-то, — Этьен отмахнулся, снова выглядывая Розу. — Оставь, потом разберемся.

— Хорошо, — механик со стуком опустил чемодан рядом с Этьеном и тоже посмотрел на дорогу, приставив ладонь к глазам. — А хорошо идет! — похвалил он.

Похвалил — и как сглазил.

Машина вдруг вильнула в сторону, Этьен увидел, как Роза быстро поворачивает руль, пытаясь выровнять ход, и похолодел, потому что автомобиль встал на два колеса, опасно накренившись на краю искусственно созданной ямы.

Зрители испуганно ахнули, и сразу же раздались щелчки от вспышек фотоаппаратов — журналисты наделись запечатлеть падение чудесного агрегата.

Но водителю удалось справиться с управлением, и машина остановилась.

— Осторожно, по краю ямы… — подсказал Этьен, забыв, что Роза не может его услышать. — Ну же, не медли…

Но она заглушила мотор и зачем-то вылезла из салона, растерянно подходя к моторному отсеку.

Поломка!

Этьена прошиб пот, и он вытер лоб рукавом.

Поломка!.. Только этого не хватало!..

— Где же хваленая неуязвимость железной лошади? — сказал насмешливо кто-то из зрителей. — Экипажи идут медленнее, но у них все в порядке, прошу заметить.

— Ах! А вдруг котел взорвется! — раздался истеричный дамский голос.

— Там нет котла! — рявкнул Этьен, но его не услышали, да он и не пытался никого убедить. Потому что ангел — его маленький ангел, с руками, нежными, как лепестки розы, пытался открыть крышку, чтобы заглянуть в мотор, как это делал когда-то он, по дороге в Санреж. Но что она сделает, даже заглянув?!

Чертыхнувшись, он отступил от трубы и споткнулся о чемодан, оставленный механиком. Чемодан! С инструментами!

Это был провал, просто конец.

Прикинув расстояние до машины, Этьен быстро сказал Латушу:

— Там поломка, а ящик с инструментами у моего механика, здесь. Дайте нам полчаса…

— Нет! — отрезал Латуш, и вспышки фотоаппаратов на мгновение ослепили Этьена. — По правилам гонок, нельзя вмешиваться вторым лицам! В случае поломки, ее должен устранить сам водитель! Вы же не отправите туда кузнеца, если у лошади оторвется подкова? Если так неуверенны в надежности своего транспорта, де ла Мар, не стоило и затевать все это! — он сердито отвернулся, поднеся бинокль к глазам.

Этьен испытал жгучее желание вновь пустить в ход кулаки, но в это время зрители издали общий вопль и захлопали в ладоши.

— Смотрите-ка! Едет! — крикнул какой-то юный франт. — И в самом деле — чудо-машина!

Не веря себе, Этьен следил за девушкой, которой каким-то чудом удалось устранить неполадку. Машина преодолела яму и бодро побежала по дороге, пуская время от времени облачка дыма. Лошади остались далеко позади, и теперь уже ни у кого не оставалось сомнений, кто победит.

Оставшиеся четверть часа были для Этьена самыми мучительными. Он извелся, поджидая, когда машина пересечет финишную черту, а когда это было сделано, бросился вперед, обогнав всех — даже ушлых фотографов.

Вскочив на колесо, он схватил в объятия водителя, чувствуя, что еще немного — и умрет прямо здесь, умрет от восторга, от счастья и от любви.

Это и правда была она — его роза, его храбрый цветочек! В его куртке и штанах, в его шлеме, похожая на подростка, зачем-то вырядившегося в отцовскую одежду.

Она подняла очки на макушку и смотрела на Этьена сияющими глазами, а он гладил ее милое, перепачканное копотью и пылью лицо, и не находил слов.

Вокруг них бушевало самое настоящее людское море — на капот машины летели цветы, вспышки фотоаппаратов ослепляли со всех сторон, и зрители что-то кричали, вопили, заглушая даже оркестр, исполнявший бравурный марш в честь победителя.

— Как ты?.. — Этьен пытался перекричать весь этот шум и не выпускал девушку из объятий. — Как ты это сделала?!

— А?! — не расслышала она.

В лицо им прилетел букет, и Этьен досадливо отбросил его на сиденье.

— Как справилась с машиной? — Этьен вдруг понял, что кричит во все горло в полной тишине. Даже оркестр перестал играть. — Фу ты… — он был слишком взволнован, чтобы подумать о таком чуде и торопливо спросил: — Как ты умудрилась завести ее, вообще?!.

Она улыбнулась, показав жемчужные зубки и ямочки на щеках:

— Я же видела, как это делал ты. На самом деле, это совсем не сложно. Ты же мне все показывал и рассказал…

— Слушай, — Этьен взял ее за шею, прижавшись лбом ко лбу.

— Да? — спросила она шепотом.

— Ты — чудо! — выдохнул он и поцеловал при всех — долгим поцелуем, словно пытался выпить ее душу.

Дамы и господа, явившиеся посмотреть на ралли, были шокированы, а кто-то из журналистов не выдержал и помчался прочь, чтобы поскорее телеграфировать в завтрашние газеты, что скандалы семьи де ла Маров не закончены — граф оказался приверженцем нового вида любви! Женщины его не интересуют, он переключился на мальчиков! Он публично поцеловал своего водителя! Скандал! И еще какой! Но, впрочем, это и неудивительно — при такой-то жене…

Граф вдруг прервал поцелуй и посмотрела с подозрением:

— А что случилось с машиной в дороге?

— Порвался ремень генератора. Вот он… он еще сгодится?..

— А как ты?.. — Этьен чувствовал, что его мозг сейчас взорвется. — Как без ремня?..

— Все в порядке, не волнуйся.

— Но у тебя не было ремонтного чемоданчика! У тебя не было запасного ремня!

— Не было.

— Тогда как?..

— У меня… — последние слова были произнесены шепотом, так что услышал их только граф.

— Что? — Этьен открыл рот, закрыл и снова открыл.

— Он прекрасно подошел! Можешь сам проверить!

Журналисты, стенографисты и все остальные с недоумением и напряженным вниманием слушали этот разговор, пытаясь разгадать личность таинственного водителя. Он был совсем еще юношей — безбородым, очень красивым, с ласковыми огромными глазами. После вопроса графа, юноша почему-то смутился и начал краснеть — нежно, быстро, став похожим на лепесток розы.

Этьен спрыгнул на землю, широким шагом подошел к моторному отсеку, открыл крышку, наклонился, хмуря брови, и застыл, словно увидел что-то невероятное, а потом начал хохотать.

— Ты… — он не мог выговорить ни слова, и опять схватил водителя в охапку, когда тот выпрыгнул из салона и подбежал. — Ты!.. Вот чертовка!..

Чертовка?!.

Журналисты и простые зрители нахлынули на машину, пытаясь разглядеть, что же так поразило и рассмешило графа де ла Мара.

Но он уже перестал смеяться и заговорил энергично и четко:

— Дамы и господа! — тут он заметил императорскую чету, стоявшую поодаль в окружении гвардейцев, и поклонился: — И ваши императорские величества! Благодарю, кстати, что приняли приглашение. Позвольте представить вам победителя этого ралли. Вернее — победительницу, — он стянул кожаный шлем с головы водителя, и все ахнули, увидев рассыпавшиеся длинные волосы.

Женщина!

— Графиня де ла Мар! — объявил Этьен, так и светясь от гордости и удовольствия. — Она легко устранила поломку в двигателе, натянув вместо ремешка генератора… свой чулок.

— Этьен! — зашептала графиня возмущенно, краснея еще больше.

Но тот только поцеловал ее в щеку и обратился к журналистам:

— Смогли бы вы починить сломанное дышло при помощи женского чулка? Тонкого, шелкового женского чулка? А в нашей машине это возможно. Более того, даже слабые женские руки справятся с поломкой. Хотя… — он улыбнулся, посмотрев на графиню, и поднес ее перепачканную руку к губам, целуя сначала кончики пальцев, а затем и ладонь, — разве можно назвать женские руки слабыми? Они не только могут водить машины, они способны на куда более трудное занятие — удерживать мужские сердца.