Глава 14

Мне нужно было побыть наедине со своими мыслями, и я провела несколько часов под сводами купальни.

«Это не последний некромант. Мы найдем другого…» — всплыли в памяти слова Яспера. Непуганый мальчишка искренне хотел уберечь меня от беды. В отличие от господина Вилорда.

«Всего лишь ночь…» — сказал старик за мгновение до того, как я покинула обеденный зал.

Глядя на гладкую поверхность камня, я позволила легкой улыбке тронуть мои губы.

Передо мной всплыло давно забытое воспоминание: девочка с волнистыми волосами и наивным детским взглядом сидела на покрывале из вареного льна. В мягком свете свечей она сосредоточенно колдовала, пытаясь создать иллюзию дракона. Его изображение было нарисовано на раскрытой странице книги, лежавшей перед ней. Девочка забавно вытянула руки, стараясь повторить образ, который художник так мастерски изобразил.

Видение было таким прекрасным, что я решила оживить его, чтобы еще немного полюбоваться этой картиной не в мыслях, а наяву.

— Элин? — спросила я, едва осознавая, что видение слишком живо.

Девочка подняла на меня обиженный взгляд, словно говорящий: «Неужели ты меня забыла?»

Нет, это была не Элин. Это была Эделин — мое настоящее имя, всплывшее из глубин памяти.

Девочка улыбнулась.

Повинуясь неизвестному мне порыву, чуть в стороне я «нарисовала» Роиль Чансе — адептку академии «Плавучей горы», которая обреченно сжимала в руках обтянутую черным бархатом коробочку, глядя на приближающихся стражников.

Следом за ней возникла Айла — болезненная девушка с древним молитвенником в руках, представительница малоизвестного рода Акмидивен, которая родилась на суровом севере Себрийской империи, сбежала из дома и встала на путь монашества.

Затем я оживила Ликерию Ригхест. В ночной рубашке она сидела в кресле, лениво поглаживая острие своего меча.

И снова мой дар иллюзии создал Элин. Она сидела за массивным столом, с ласковой, чуть грустной улыбкой наблюдая, как Нэрийи выводит свои первые буквы.

И, наконец, круг замкнула девушка в жемчужно-сером платье из дамаста. Это тоже была я. Под мертвенно-бледной кожей проступали кости, лицо скрывала маска ледяного спокойствия, а в глазах плескалась потаенная тьма. В ее руках был мистический клинок, на лезвии которого смерть оставила свой поцелуй.

Все эти образы, словно по команде, устремили на меня свои взгляды: задорный, обреченный, смиренный, воинственный, полный любви и желания защитить… и взгляд, лишенный жизни, словно пустые ветви дерева.

— Маски, — прошептала я. — Мои маски. Мои роли.

Все они были сыграны… кроме одной. Последней.

— Значит, мне суждено стать тобой? — спросила я, глядя в глаза безжизненному призраку.

«Сделай все правильно», — молчаливо ответил взгляд призрака.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к завыванию ветра за стенами.

— Всего лишь ночь… — прошептала я.

Когда я открыла глаза, холодная решимость наполнила меня.

— Нет. Это будет не просто ночь! Это будет ночь, которая обернется катастрофой для этого мира. Он опустеет с такой скоростью, что сама Повелительница Тьмы не сможет сдержать восхищенного вздоха.

* * *

Словно тени ночи, длинные силуэты скользили по ступеням старого замка. Они поднимались вверх, пока не достигли знакомой двери. Но не успела моя рука коснуться ее, как дверь открылась.

— Я знаю этот взгляд, — нарушил тишину голос Фициона. — Он не сулит ничего хорошего.

— Я войду, — мягко сказала я.

Дверь распахнулась шире, и я вошла в комнату, озаренную золотым светом свечей. На столе стояли два кубка и покрытая пылью старинная бутылка вина.

— Ты ждал меня, — произнесла я, оборачиваясь. — Знал, что я приду?

— Знал, — ответил Фиц с холодной уверенностью.

Закрыв за мной дверь, он подошел к столу и наполнил кубки вином.

— Когда я учился в академии, я знал одну девушку. Она жила так, как хотела и никому не позволяла управлять своей судьбой. А теперь передо мной стоишь ты, и все, что я о тебе знаю, — это то, что ты готова лечь в могилу ради чужой воли.

На мгновение он замолчал, а затем добавил:

— Это из-за клятвы?

Я закрыла глаза и едва слышно ответила:

— Не просто клятвы. Великой магической клятвы на крови.

— Это дело рук старика? — спросил Фиц, протягивая мне кубок.

— Нет. Одной амбициозной стервы, которую поглотили собственные амбиции. Эта затея с мистическим клинком — ее рук дело.

Фиц пристально посмотрел на меня, затем выдохнул:

— Я могу помочь.

— Твоя помощь… Мне она действительно нужна, — прошептала я.

Он на мгновение замер, потом тихо произнес:

— Все, что пожелаешь.

Не в силах выдержать его взгляд, я отвернулась. Глухой стук вернувшихся на стол кубков нарушил тишину. Фиц повернул мое лицо к себе, пригладил непослушные пряди и запечатлел на моих губах медленный, обжигающий поцелуй.

Этот поцелуй. Тепло его губ. Щемящая душу нежность. В этот момент все существовало только для меня. Сердце забилось с такой силой, словно хотело разорвать грудную клетку, но впервые это было не от страха, а от предвкушения.

Фиц не только знал, кто я на самом деле, но и понимал меня так, как никто другой. Это избавляло меня от необходимости прятаться за масками. С ним я могла быть собой. И мне это нравилось.

Тонкие пальцы начали расстегивать пуговицы на моей рубашке. Его руки нежно скользнули по моим плечам, сбрасывая ткань, которая обнажила мою грудь, а вместе с ней и…

— Твой шрам, — прошептал Фиц, касаясь кончиками пальцев уродливого рубца.

— Кожа здесь ничего не чувствует, — тихо ответила я. И пообещала:

— Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю. Но сейчас…

Сейчас я хотела только одного — целовать его, пока не избавлюсь от страха, который долгое время был моим спутником. Я хотела забыть все темное, что со мной произошло, утонув в тепле его прикосновений.

Но слов не потребовалось. Я поднесла ладонь к его щеке, приподнялась на цыпочки и едва коснулась его губ.

Больше мы ни о чем не говорили. Все, что нам сейчас было нужно, — это избавиться от одежды и в открытом желании стать ближе друг к другу.

Фиц поднял меня на руки и перенес на кровать. Его темные волосы, словно покров ночи, опустились на мою белую кожу, когда он склонился надо мной. Его губы разжигали пожар, касаясь шеи, плеч, груди. Я задыхалась от этой неприкрытой, почти болезненной нежности.

Когда его желание стало непреодолимым, Фиц вошел в меня. Я вскрикнула от неожиданной боли.

— Солнце… — горячее дыхание обожгло мои губы.

Я замерла, прислушиваясь к своему телу. Боль постепенно утихала, и она казалась мне удивительно правильной, сладкой. Обхватив его шею руками, я притянула его ближе. В этот момент я хотела сгореть в изумрудном пламени его глаз, раствориться в глубоких, подчиняющих движениях страсти.

Его сила звучала во мне. Его мертвая энергия проникала в мою стихию эфира, смешиваясь с ней, но не подавляя ее.

Я знала, что будет, если эфир и мертвая энергия сольются. Я понимала, что разрушаю жизнь Фициона.

Я понимала это.

Но в тот момент ничего не имело значения. Я любила. Это мгновение было дороже всех сокровищ мира, потому что дарило мне чувство полной защищенности.

Я была счастлива.