Глава 22

Уже на следующий день небольшой отряд мертвых крыс, которых я «наделила» иллюзорной аурой жизни, отправился на задание. Они двигались быстро и незаметно, точно слаженный механизм, послушный воле некроманта. Но едва они приблизились к изолятору, как активировалась сеть мощных магических заклинаний. Яркие вспышки света — и от моего маленького отряда остались лишь обугленные тени.

Я замерла, чувствуя некоторое разочарование, хотя этого и следовало ожидать. Когда я проводила свои дни в изоляторе, я не заметила там ни одной крысы. И этому было объяснение. Это место тщательно оберегали от любых существ, даже таких мелких, как грызуны.

Осознав это, я решила сменить тактику. С воздуха защита могла оказаться слабее или отсутствовать вовсе — во всяком случае мне хотелось в это верить. Этим же днем некромант «призвал» голубей. Украсив их иллюзиями ауры, мы направили их в изолятор. План казался надежным, но едва птицы приблизились к зоне магического барьера, как воздух наполнился шипением и оглушительными разрядами энергии. Невидимая сила буквально размазала голубей. От их стройной стаи остались лишь мельчайшие клочья перьев, рассеявшиеся в воздухе.

Новый план требовал более тонкого подхода.

Морея как бы невзначай склонила голову набок и с интересом спросила:

— Что дальше?

Я лишь усмехнулась, словно давно знала ответ на этот вопрос.

— Дальше… переходим к плану «Б». И тебе, Морея, придется выглядеть сногсшибательно. Сегодня вечером мы будем блистать.

На ее губах появилась легкая усмешка.

К вечеру Морея выглядела уверенной и притягательной, но в ее облике ощущалась скрытая угроза. Тонкая подводка на глазах делала ее взгляд более резким, а алые губы придавали образу роковую остроту. Ее длинные черные волосы свободно спадали на плечи, подчеркивая точеные черты лица. Она выбрала облегающее изумрудное платье, которое плавно повторяло линии ее фигуры. Ткань мягко струилась, переливаясь при движении, а глубокий вырез открывал изящную линию ключиц и соблазнительный изгиб груди.

На ее фоне я выглядела совсем по-другому, гораздо менее эффектно. Мое худощавое, почти бледное лицо резко контрастировало с короткими непослушными рыжеватыми волосами, которые торчали в разные стороны. Я надела узкое платье цвета темного вина, украшенное тонкой вышивкой, напоминающей паутину. Оно плотно облегало мое тело, подчеркивая угловатую изящность. Образ дополняли слегка растушеванные тени, придававшие мне больше усталый, чем загадочный вид, и тонкий слой помады, едва заметно подчеркивающий болезненную бледность моих губ.

Морея бросила на меня слегка насмешливый взгляд:

— И кого мы будем соблазнять? Хоть на этот вопрос я получу ответ? — в ее голосе звучала смесь любопытства и легкого раздражения.

Я сделала паузу, наслаждаясь моментом. Затем медленно повернулась к ней и, позволив уголкам губ изогнуться в легкой улыбке, произнесла:

— Самого надзирателя следственного изолятора.

Морея усмехнулась, затем, приняв выражение лица, достойное роковой красавицы, сделала шаг вперед.

Вечер обещал быть интересным.

Таверна «Золотой кубок» располагалась в одном из богатых кварталов города. Интерьер был выполнен с размахом: массивные дубовые столы, кресла с высокими резными спинками и люстры, сверкающие тысячами стеклянных подвесок. Здесь собирались горожане, чьи карманы были достаточно полны, чтобы позволить себе дорогие напитки и блюда. У дверей, словно статуи, стояли два мага охранника. Их пронизывающие взгляды внушали уверенность, что любой конфликт здесь закончится еще до его начала.

Мы вошли внутрь, и несколько посетителей уставились на нас. Но наше внимание сразу же привлек человек у стойки. Невысокий, с массивным телом, которое, казалось, с трудом удерживалось в форме. Складки жира перетекали через ворот его мундира, поседевшие волосы на голове сально блестели. Как только он увидел нас, его взгляд заметно потяжелел. Одутловатое лицо тут же расплылось в улыбке, в которой читалось все, кроме приличия.

— Это и есть надзиратель? — спросила Морея.

— Он самый, — ответила я.

— Какая удача встретить таких красавиц в этом заведении! — протянул он, поднимаясь и делая шаг нам навстречу.

— Присаживайтесь, прекрасные дамы, — сказал он, жестом указывая на свободный стол в углу. — Позвольте мне угостить вас напитками.

Как только мы заняли предложенные нам места, надзиратель, с трудом втиснувший свое массивное тело на соседний стул, отпил из своего бокала и, слегка прищурившись, поинтересовался:

— Дамы, что привело вас в наш город?

— Я певица, — ответила Морея с легкой, почти игривой ноткой в голосе. — Мы путешествуем из города в город, выступаем, ищем вдохновения…

— Ах, значит, вы артистка! — проговорил надзиратель с неподдельным интересом. — Путешественницы… Знаете, наш город действительно интересное место. Надо будет показать вам его лучшие стороны.

Отставив бокал, я обратилась к надзирателю с самым любопытным выражением лица:

— А чем же занимаетесь вы, уважаемый?

— Я надзиратель в следственном изоляторе Табела, — проговорил он, с явной гордостью в голосе. — Работаю там уже двадцать лет.

— Двадцать лет! — воскликнула Морея, ее глаза будто расширились от восхищения. — Это же целая эпоха. Наверняка такая работа требует невероятного опыта.

Он откинулся на спинку стула и кивнул, довольный значимостью своей персоны.

— За все это время не было ни одного побега. Моя система контроля безупречна.

— Восхитительно, — промурлыкала Морея, держа в руках бокал с темным рубиновым вином. — Вы просто образец служения закону…

Атмосфера за столом становилась все теплее, улыбки все шире, а намеки — все непрозрачнее. Надзиратель все чаще склонялся ближе к Морее, позволяя себе непринужденные прикосновения, которые она с грацией терпела.

— Я бы хотел профинансировать ваше следующее выступление, — сказал он тягучим, как сироп голосом.

Морея наклонилась чуть ближе, проведя кончиком пальца по краю бокала, и мягко ответила:

— Вы так добры. Я как раз искала покровителя для своих выступлений.

— Почему бы нам не продолжить разговор в более уютной обстановке? — тут же предложил надзиратель, бесцеремонно опуская свою толстую руку на бедро Мореи.

— Тогда не будем терять времени, — с благодарностью ответила Морея.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Надзиратель открыл дверь и жестом пригласил нас внутрь уютного, но перегруженного декором номера.

Как только дверь за нами закрылась, все изменилось. В одно плавное движение господин Вилорд, ожидающий нас в номере, вытащил тонкий клинок из складок своего плаща, и прежде чем надзиратель успел понять, что происходит, клинок по самую рукоять вошел ему в грудь. Воздух разрезал его приглушенный хрип, и он осел на пол, широко раскрытыми глазами глядя на нас.

— Сколько это займет времени? — спросила Морея, которая мгновенно поняла, что действиями господина Вилорда руководит Фицион.

— Несколько минут, — спокойно произнес господин Вилорд, наклоняясь над телом.

— Несколько минут? — переспросила Морея. — Ты собираешься сделать из него обычное умертвие?

— Я не могу сделать из него лазара. Для этого нужна кровь некроманта, — голос господина Вилорда прозвучал безэмоционально.

— Умертвия будет вполне достаточно, — подтвердила я.

Фицион начал свои мрачные манипуляции, призывая силу мертвого знания. Я ощутила, как воздух вокруг мертвого тела надзирателя уплотнился и задрожал, словно сама реальность напряглась под давлением чуждой силы. Надзиратель вздрогнул и открыл глаза, но это были уже не человеческие глаза — пустые, мутные, лишенные жизненной силы.

Господин Вилорд выпрямился. За ним поднялся надзиратель.

— Отлично. Ключ к тайнам следственного изолятора Табела теперь у нас, — улыбнулась я.

В следующий миг мертвое тело надзирателя приобрело иллюзию нормальной ауры — достаточно убедительной, чтобы никто не заметил подвоха.

— Поторопимся, пока он не начал вонять.

Этой же ночью надзиратель покинул «Золотой кубок» и направился прямо к массивным воротам следственного изолятора, известного как «Замок грешников».

Мощный арсенал магических заклинаний, окружавших крепость, не стал для него преградой. Он без проблем миновал охранные посты и массивную крепостную стену, окруженную грозными бастионами. Даже маги-стражи у входа, острые взгляды которых редко упускали что-либо подозрительное, лишь мельком посмотрели на него.

Внутри мрачных каменных коридоров изолятора он направился прямо в свой кабинет, где опустился в массивное кресло.

— Приведите ко мне Ликерию Ригхест, — приказал он.

Приказ был выполнен незамедлительно.

Ликерия вошла в кабинет в сопровождении двух конвоиров. Их форма сразу бросилась в глаза: вместо привычной униформы изолятора, они были одеты в более строгую одежду с нашивками, указывающими на их принадлежность к королевским службам. Это говорило о том, что Ликерия находится под особым надзором.

Однако времени на раздумья не было — лето и жара быстро портили труп, — и он решил придерживаться исходного плана.

— Подготовьте Ликерию Ригхест. Ее перевозят в изолятор «Тихий берег». Немедленно, — сказал он, ткнув толстым пальцем в карту.

Двое конвоиров нахмурились. Один из них сделал шаг вперед и, сдерживая раздражение, произнес:

— Это невозможно. У нас есть королевский указ, предписывающий оставить ее здесь.

Надзиратель откинулся на спинку кресла, сверля конвоиров прямым, тяжелым взглядом.

— Король больше не правит этими землями. Старый порядок мертв. Теперь власть в руках Совета Судеб. Более того…

Надзиратель придавил карту, разложенную на столе, массивным бронзовым пресс-папье и медленно поднялся.

— Казнь Сайроса Севере сорвалась…

При этих словах Ликерия резко вскинула голову и уставилась на надзирателя, словно пытаясь прочесть по его лицу, правда ли это.

— Мага огня забрали прямо с площади «Застывшей кукушки» и увезли в неизвестном направлении, — продолжил надзиратель. — А это значит, что он в любой момент может напасть на наш изолятор. Ликерию нужно срочно перевозить в изолятор на остров. Вода вокруг острова не позволит магу огня атаковать его.

Конвоиры переглянулись, но надзиратель не дал им времени на возражения:

— Распоряжение направлено. Там ее уже ждут.

С первыми рассветными лучами Ликерия уже направлялась к изолятору «Тихий берег». Ее сопровождал небольшой, но хорошо обученный отряд магов, включая ее двоих конвоиров, а также сам надзиратель, решивший лично удостовериться, что перевозка пройдет гладко.

Тяжелая карета, запряженная мощными лошадьми, катилась по извилистому лесному пути, окруженному тенями вековых деревьев.

Внезапно земля задрожала, а затем с треском разверзлась, выпуская наружу гниющие тела и скелеты, вооруженные ржавыми клинками. Они обрушились на отряд магов, наполняя лес стонами и скрежетом костей.

Маги сражались умело и хладнокровно. Заклинания вспыхивали яркими всполохами света, разрывая нежить на куски. Защитные барьеры отражали удары, словно невидимые стены, а точные атаки раз за разом прореживали ряды врага.

Но кошмар лишь начинался. Каждый погибший маг, едва коснувшись земли, дергался в конвульсиях, а затем вставал вновь — но уже с пустыми глазами. Ожившие защитники тут же обрушивались на своих бывших товарищей.

Сначала это были единичные случаи, но с каждым падением одного из магов чаша весов медленно, но неумолимо склонялась в сторону нежити.

Дождавшись, когда все окончательно стихнет, надзиратель неспешно подошел к карете. Он открыл тяжелую дверь, и в тот же миг Ликерия, сидевшая внутри, обрушила на его голову удар руками, закованными в тяжелые металлические наручники. Глухой звук разнесся в тишине.

Надзиратель повернул к ней равнодушный взгляд. Его толстые пальцы уверенно потянулись к ее наручникам.

— Слушай внимательно, — произнес он. — Я от монахини Айлы. Она велела передать, что ты должна исполнять все, что я скажу, если, конечно, хочешь снова увидеть Сайроса.

Ликерия застыла, ее запястья слегка дрогнули, будто неохотно принимая внезапно обретенную свободу. Ее взгляд встретился с его, и она молча кивнула, принимая поставленное условие…

Когда Ликерия вошла в холл, я замерла, внимательно глядя на нее. Ее худощавое, но сильное тело сохранило хорошую физическую форму. Короткие волосы, небрежно уложенные, едва прикрывали шею. Она была одета в простую мужскую рубашку и брюки, которые, несмотря на заточение, оставались чистыми и аккуратными.

Я шагнула к ней, и она сделала то же самое. Мы обнялись, коротко и сдержанно.

— Где Сайрос? — спросила она, отстраняясь.

Я не успела ответить — из соседней комнаты вышел Сайрос. Глаза Ликерии расширились, в них смешались радость, шок и неверие. Она сделала шаг вперед, но тут же остановилась, будто боялась, что это всего лишь обман.

— Это ведь не иллюзия? — прошептала она, переводя взгляд с него на меня.

— Нет, — ответил Сайрос, едва сдерживая эмоции. — Я не иллюзия.

Ликерия сделала еще шаг и бросилась к нему, ее руки сомкнулись вокруг его плеч. Она всхлипнула, слезы покатились по ее щекам. Сайрос прижал ее к себе, уткнувшись в ее волосы.

— Ты здесь… — ее слова срывались на полушепот. — Сайрос… ты правда здесь…

— Я здесь, Лика, — мягко произнес он, крепче прижимая ее к себе. — И я никуда не исчезну.