Глава 24

Прошло несколько дней, и все уже было готово к отъезду. Лошади нетерпеливо переступали ногами в конюшне, повозка стояла нагруженная всем необходимым, а в воздухе витало напряжение ожидания. Но, несмотря на это, Морея медлила.

Наконец, я не выдержала и, найдя ее в покоях на третьем этаже, прямо спросила:

— Почему мы не едем? Что нас задерживает?

— Дело в некроманте, — ответила она, поднимая на меня взгляд. — Мы ждем от него один артефакт.

— Какой еще артефакт? — нахмурилась я.

— Это артефакт вызова, — пояснила она, потянувшись за небольшим пергаментом, чтобы показать мне. — Он работает через ритуал призыва на крови. Все, что нужно, — капля твоей крови. Если что-то пойдет не так или ты окажешься в опасности, амулет перенесет тебя обратно к тому, кому он принадлежит, — ее голос стал серьезным. — Это страховка.

Я посмотрела на нее, пытаясь осознать всю серьезность ее слов. Артефакт был не просто полезным — он мог спасти мне жизнь. А мысль о скорой встрече с некромантом вызывала во мне неожиданное чувство облегчения, даже радости. В этот момент я поймала себя на том, что, кажется, готова использовать артефакт, даже если в нем не будет необходимости.

— Твой некромант знает, что делает, — с уважением добавила Морея.

Через несколько дней господин Вилорд подошел ко мне и протянул руку, в которой лежал артефакт.

Когда его холодные пальцы разжались, в мою ладонь легла небольшая вещица, от которой веяло ледяным холодом. Это была кость человеческого пальца с выгравированными рунами, слегка светящиеся тусклым зеленым светом. Кость была обвита тонкими серебряными нитями, которые сходились в центре, удерживая ее в виде своеобразной оправы.

— Этот артефакт перенесет тебя ко мне. Для этого потребуется лишь капля твоей крови.

Его пальцы на миг коснулись моей ладони, будто он хотел убедиться, что я действительно взяла амулет. Я смотрела на артефакт с опасением, ощущая исходящий от него странный холод, проникающий в самую глубину моего тела. Как вдруг рука, державшая артефакт, чуть задрожала.

— Фиц, только не говори, что это твоя фаланга?

— Используй его с умом, — сказал Вилорд, улыбаясь уголками губ. — Сил в нем хватит лишь на один раз.

Теперь я знала, что держу в руках нечто большее, чем просто магический предмет. Это был кусочек его самого, его тела, его силы. И от этого понимания желание использовать артефакт вмиг растаяло.

Я выкручусь и без его помощи.

Вилорд, казалось, на мгновение забыл о своем хладнокровии. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, и этот жест был неожиданно мягким, почти трепетным. Он слегка наклонился вперед, явно собираясь меня поцеловать, но тут дверь внезапно отворилась, и на пороге появилась Лика.

Она замерла, став невольным свидетелем нашей сцены. Ее взгляд метнулся от меня к Вилорду и обратно, и в тот же миг на ее лице появилось выражение понимания. Лика быстро сообразила, что между мной и некромантом была связь, которую она раньше не замечала.

Она открыла рот, явно намереваясь что-то сказать, но тут же закрыла его. Всегда резкая и дерзкая, Лика неожиданно смутилась.

— Простите, что потревожила вас, — пробормотала она, сделав неуклюжий шаг назад. — Я подожду за дверью.

Как только Вилорд ушел, Лика вошла в комнату, и только тогда я заметила, что в ее руках была бутылка вина и два бокала. Она захлопнула дверь за собой, вздохнула и, усевшись на пол, начала разливать вино.

— Ну, рассказывай, — сказала она, протягивая мне один из бокалов. — Как тебя угораздило влюбиться в некроманта?

Я улыбнулась, уселась рядом с ней и взяла бокал. Мы чокнулись и запоздало выпили за встречу. Потом Лика предложила тост за успех нашего мероприятия. Вино разливалось теплом по телу, смягчая напряжение последних дней.

— А теперь, — сказала она с озорной улыбкой, поднимая бокал в третий раз, — давай выпьем за то, чтобы ты наконец перестала целовать этого старого пердуна и переключилась на своего некроманта.

— До дна, — с улыбкой ответила я.

Потом мы наполнили бокалы и выпили за что-то еще, и смех, что раздался в тишине комнаты, напомнил мне, что даже в тяжелые времена рядом есть те, кто поддержит и отвлечет от мрачных мыслей.

А потом Лика неожиданно повернулась ко мне, словно собиралась сказать что-то важное.

— Спасибо, — тихо произнесла она, и ее голос дрогнул. — За то, что спасла меня и Сайроса. Если бы не ты… — Она запнулась, и по ее щекам скатилась первая слеза.

Ее слова были такими искренними, что у меня защипало в глазах. Я пыталась держаться, но не смогла. Слезы полились сами собой, и вскоре мы уже сидели на полу, обнявшись, и ревели, будто дети.

В какой-то момент перед нами появилось лицо Сайроса. Он посмотрел на нас с легкой улыбкой, полной нежности и понимания, а затем нагнулся и осторожно поднял все еще всхлипывающую Лику. Она, не открывая глаз, уютно устроилась на его груди, словно там было ее единственное место в мире.

Он унес ее. И я осталась одна, но тишина не была гнетущей. В ней было что-то успокаивающее. И хотя слезы все еще блестели на щеках, я впервые за долгое время почувствовала себя почти свободной. И почти счастливой. Это «почти» не давало мне забыть, что впереди еще долгий путь, но сейчас я позволила себе насладиться этим чувством — зыбким, но таким настоящим.

Я поднесла руку к артефакту, что висел на моей груди. Легкий свет рунических гравировок мерцал в полумраке, напоминая о том, что отныне он всегда будет рядом. Мой некромант.

* * *

На следующий день мы выехали. Наш отряд был небольшим, но достаточно подготовленным. Я, господин Вилорд, маг воздуха Арнас и отряд профессиональных наемников. Последние не смогли проявить себя на площади во время казни Сайроса Севере, но теперь были настроены показать, на что они действительно способны.

Дорога была непростой. Мы обогнули горную гряду с крутыми склонами и пересекли перевал, известный как «Черное солнце». Мрачные, пропитанные густой темной энергией скалы буквально вытягивали из нас жизненные силы. Поэтому, когда мы, наконец, вышли к дворцу, то вздохнули с облегчением.

Он возвышался перед нами, словно угрожающий монумент ушедшей эпохи, его высокие стены и угловатые башни пронзали небо.

К воротам дворца вела длинная дуга моста, уходящая далеко вперед. Его древние камни, покрытые трещинами и мхом, выглядели надежными, но каждый шаг по нему отдавался эхом, будто мост предупреждал о приближении к владениям, где покой был только иллюзией.

При нашем приближении к воротам дворца зазвонил вестовой колокол, его громкий, резкий звук разносился далеко по мрачным скалам, словно предупреждая всех о нашем приходе. Мы перешли мост и вошли внутрь. В воротах нас встретила женщина с яркими огненными кудрями.

За ее спиной стояли вооруженные маги — остатки королевской армии. Они выглядели настороженно, но были готовы действовать по первому сигналу. Однако, прежде чем женщина успела представиться, я вышла вперед и громко поприветствовала ее:

— Велория. Рада видеть тебя в здравии.

Ее глаза сузились, и я уловила в них вспышку узнавания.

— Мне нужно поговорить с тобой и Валтором. С глазу на глаз, — продолжила я твердо, надеясь, что Валтор был жив и что гнев Совета миновал его.

— Ты… — начала она, делая шаг ко мне.

Я вопросительно вскинула брови, но она быстро взяла себя в руки.

— Что ж, входи.

Она явно не была рада видеть меня здесь, но отказываться от разговора не стала.

Кабинет, куда нас проводили, был небольшим, но хорошо обставленным. Стены, обтянутые потемневшей от времени древесиной, создавали ощущение уюта, хотя в воздухе витало напряжение. Узкое окно с тяжелыми бархатными шторами пропускало лишь тусклый свет, оставляя большую часть комнаты в полумраке.

В центре стоял массивный дубовый стол, его поверхность была усеяна картами, бумагами и перьями для письма. По углам стола стояли несколько подсвечников, их пламя едва колебалось, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Мы разместились вокруг этого стола. Я сидела напротив Валтора дэ Глии — высокого и крепкого лазара, облаченного в строгую тогу, закрепленную аграфом в виде пера из темно-красного металла. Его гладко выбритая голова, лишенная бровей и ресниц, и сероватая кожа придавали лицу неживой, почти пугающий вид. Тонкие губы, опущенные вниз, и пронизывающий взгляд, казалось, способный заглянуть в самую душу, делали его похожим на хладнокровного монстра.

Господин Вилорд сидел от меня по правую руку, его фигура будто заполняла комнату своим молчаливым присутствием. Слева сидела Велория, ее поза была расслабленной, но глаза внимательно следили за каждым движением и словом.

— Мы пришли обсудить важный вопрос, — сказала я, первой нарушив тишину. — Мы хотим освободить БегГара Шампуса и вернуть ему его трон.

Едва эти слова сорвались с моих губ, я заметила, как Валтор и Велория попытались сохранить невозмутимость, но это оказалось выше их сил. Взгляд Валтора сузился, и тонкие губы сжались еще сильнее. Велория тоже замолкла, словно услышав нечто совершенно невероятное.

— И как, позволь узнать, ты собираешься это сделать? — с нескрываемым сарказмом спросила Велория.

Я не дрогнула под ее взглядом и спокойно ответила:

— Никогда не имела привычки раскрывать свои планы. И сейчас не собираюсь. Все, что требуется от вас, — это дать свой ответ в течение 24 часов. На это время разместите наш отряд во дворце.

Велория моргнула, словно не веря своим ушам, и ее лицо исказилось смесью удивления и возмущения. Она резко наклонилась ко мне, угрожающе нависая:

— Может, тебе напомнить, кто ты такая и где твое место?

Я не дала ей времени продолжить. Повторив ее позу, я произнесла холодным, уверенным тоном:

— Лучше вам дать свое согласие. Если, конечно, вы не хотите, чтобы 554 королевы восстали из мертвых и сожрали вас живьем.

Тишину нарушил спокойный голос Валтора дэ Глии, который до этого момента молча сидел, не отрывая взгляда от лазара, сидящего по правую руку от меня.

— Мы согласны, — произнес он, глядя на некроманта.

Велория замерла, еще не понимая, что только что произошло. Я встретилась с ее взглядом, в котором кипело раздражение, но она не возразила.

В голове пронеслась мысль, которая заставила меня широко улыбнуться: как приятно вести переговоры, когда за твоей спиной стоит некромант, способный воплотить в жизнь даже самые безумные твои идеи.

Никаких утомительных уговоров и никаких доказательств. Достаточно одного напоминания о том, что он способен поднять сотни мертвых королев, чтобы разговор тут же перешел в нужное русло.

Да, возможно, мне стоило быть осторожнее, играя с такой силой. Но в этот момент все казалось проще. Велория, несмотря на свою дерзость и уверенность, подчинилась. И пусть ее взгляд говорил о желании швырнуть в меня огненный шар, а лучше два, это ничего не меняло: решение было принято, и оно было в мою пользу.

* * *

Хорошо отдохнув, я неспешно выбрала одно из платьев, которые привезла с собой. Это был наряд, сшитый по моему заказу и напоминавший моду шестисотлетней давности. Облачение выглядело изысканно: плотный корсаж, длинные рукава с тонкой вышивкой и тяжелая юбка, которая легко скользила по полу. Платье было идеальным для того, чтобы шагнуть в прошлое.

Поднявшись на башню Шампуса вместе с господином Вилордом, я замерла на мгновение, оглядывая пространство. Помещения, некогда забитые артефактами и книгами, теперь стояли пустыми, погребенными под слоем пыли. Миновав их, я вышла на открытую террасу.

Замерев в шаге от пропасти, я изменила свою внешность. Я стала Мулоус — дочерью первого короля Лариуса, Дела эль Корсака. Ее образ был знаком Шампусу до боли: высокие скулы, длинные волосы, аристократические черты лица и глаза, сверкающие серебристо-голубым блеском. Я стала ее воплощением, ее тенью, ее воспоминанием.

Этот облик был не просто иллюзией. Он был моим ключом к тому, чтобы заставить Шампуса остановиться хотя бы на мгновение. Ведь Мулоус была не просто женщиной из его прошлого — она была его возлюбленной. Я искренне верила, что этот образ даст мне шанс хотя бы начать разговор, прежде чем он успеет принять свое роковое решение.

Прямо подо мной раскинулся внутренний двор, камни которого выглядели до ужаса твердыми. Мельком я бросила взгляд вниз, где терпеливо ждали Валтор дэ Глии, Велория и Арнас. Роль последнего была простой — не дать мне разбиться, подхватив потоком воздуха, если вдруг что-то пойдет не так.

Я пыталась убедить себя, что он справится. В конце концов, это ведь элементарная задача для сильнейшего из магов воздуха, не так ли? Все что требовалось от меня — сделать один единственный шаг, но…

Я продолжала упрямо стоять на месте, чувствуя, как дрожат колени и сердце бешено стучит в груди.

Одно дело обсуждать падение, сидя на диване и утопая в мягких подушках. И совсем другое — стоять здесь, на самой высокой точке замка, с ветром, который тянет тебя к краю, и пропастью, зловеще чернеющей под ногами. На этом узком выступе, в шаге от бесконечного падения…

— Фиц, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя страх застрял в горле.

— Да, — тут же откликнулся некромант.

— Можешь меня толкнуть? — умоляюще попросила я.

— Конечно, — отозвался он с легкостью, будто я попросила его подать чашку чая, а не сбросить меня с башни.

Не дав мне времени передумать, он легко подтолкнул меня к краю, и я полетела вниз.

Воздух сорвался с губ вместе с криком. Башня мелькнула в поле зрения и исчезла, уступив место стремительно приближающимся камням. Последнее, что я успела увидеть, это как Арнас, стоявший внизу, вскинул руки, и вокруг него закипел поток воздуха. Он вызывал свою магию.

Но прежде чем воздух успел меня подхватить, я вдруг увидела, как темный, густой туман поднялся из ниоткуда, словно вырвался из самой земли. Он окутал меня, холодный и вязкий. В один миг все исчезло: башня, двор, Арнас. Меня полностью поглотила эта тьма, и я провалилась в ее недра.

Приземление оказалось самым жестким из всех. Когда тьма отступила, я с громким хлопком шлепнулась пятой точкой прямо на каменный пол. Боль пронзила тело, но я быстро подскочила на ноги и, схватив артефакт некроманта на груди, осмотрелась. Это была пыточная — сырое, темное помещение, пахнущее кровью, гнилью и страхом. Мой взгляд тут же заметил его.

БегГар Шампус был подвешен в воздухе массивными цепями, прикрепленными к его запястьям и щиколоткам. Его тело, обнаженное до груди, выглядело ужасающе: кожа была покрыта глубокими рваными ранами, некоторые из которых едва начали заживать, а другие все еще сочились кровью и черной жижей. На спине виднелись следы ожогов и порезов, будто пытки здесь не заканчивались никогда.

Его некогда мощная фигура теперь казалась истощенной, ребра резко выделялись под бледной, словно мертвой кожей. Черные волосы, густые и длинные, слиплись от крови и грязи, свисали на лицо, почти скрывая глаза. Но даже в этом состоянии его присутствие ощущалось как что-то невероятно сильное и опасное.

Его голова едва заметно приподнялась, и я поймала его взгляд. Глаза Шампуса, некогда горящие властным огнем, теперь были затуманены болью. Этот взгляд моментально пронзил меня, но я поняла одну важную вещь: мои страхи, что он убьет меня, как только увидит, были напрасны. У него не было ни сил, ни возможности даже пошевелиться.

Этот когда-то могучий черный маг, способный повергать армии и внушать страх одним своим именем, теперь был всего лишь тенью самого себя.

На его потрескавшихся губах появилась слабая, кривоватая улыбка, больше похожая на оскал. Голос, хриплый и низкий, раздался из глубины его измученного тела:

— Зачем ты здесь?

— Пришла спасти вас… муженек, — ответила я с едва заметной усмешкой. — Простите, что заставила ждать.

На мгновение в его глазах промелькнуло что-то, напоминающее удивление, но затем он коротко усмехнулся. Шутка явно пришлась ему по вкусу.

— Зачем? — спросил он.

Хороший вопрос. Бьет прямо в цель. Лучше бы он спросил, как я вообще собираюсь это сделать? Но, несмотря на это, я решила пояснить.

— Мне нужно создать магический клинок, объединив девять разнонаправленных энергий.

На его губах появилась едва заметная усмешка, полная скептицизма.

— Хочешь спасти мир от порождений Бездны?

— Нет, — твердо ответила я. — Хочу защитить «иных» от магов.

Его улыбка сошла на нет, лицо стало серьезным, взгляд острым и сосредоточенным. Это был не тот измученный Шампус, что минуту назад казался сломленным. Он внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, насколько я серьезна в своих намерениях, а затем коротко кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я помогу.

Я замерла, почувствовав, как внутри что-то оборвалось.

— И все? Так просто? — кажется, я сказала это вслух.

Шампус усмехнулся, но на этот раз без насмешки, скорее, с легкой тенью усталости.

— Ничего не бывает просто, — тихо ответил он, опуская голову. — И ты знаешь это не хуже меня.

— Что вы хотите взамен?

Наши взгляды встретились. Его глаза блеснули холодным светом, в котором читались усталость, горечь и… что-то еще, почти неуловимое.

— Поцелуй.

Я замерла, не сразу понимая, о чем он говорит. Он, казалось, наслаждался моим замешательством, прежде чем пояснить:

— Поцелуй меня, как ты целуешь своего некроманта. Я хочу почувствовать, что чувствует он, когда губы любимой касаются его. Я хочу ощутить любовь моей Мулоус.

Это была не просьба о мимолетной ласке или жесте благодарности. Это было что-то гораздо большее — требование ощутить ту самую любовь, которая, по его мнению, принадлежала только ему.

Он хотел любви своей Мулоус. Хотел ощутить ее в этом поцелуе, даже если я была лишь иллюзией, ее тенью.

Я осмотрела комнату, задержав взгляд на ее угрюмой обстановке. Среди пыточных орудий, среди грязи и тьмы, я заметила старый табурет, покрытый пылью и царапинами. Подняв его, я медленно подошла к Шампусу и встала прямо перед ним.

Я не спешила. Моя рука медленно потянулась к его лицу, и я убрала липкие пряди волос, спадавшие на его лоб. Они были грязными, спутанными и влажными от крови, но меня это не остановило.

Его глаза, несмотря на боль, встретили мой взгляд с силой, которую не смогли уничтожить ни пытки, ни время. Я глубоко вдохнула, чувствуя в груди странное тепло. Этот маг, каким бы жестоким ни был, удерживал мир на своих плечах столетиями. Под его правлением непримиримые энергии существовали в относительной гармонии. Каждому в королевстве нашлось место, и стихийникам, и магам света, и темным магам, и некромантам, и друидам, которые олицетворяли саму жизнь.

Под его правлением был порядок, пусть и жесткий. Он был достоин этого поцелуя. Достоин хотя бы одного мгновения счастья, которого у него так долго не было.

Я обняла его лицо ладонями, вдыхая терпкий запах крови и отчаяния, и позвала его:

— БегГар…

Я произнесла его имя тихо, но с той интонацией, которая была знакома только одной женщине — той, что любила его по-настоящему. На мгновение в его взгляде появилось что-то теплое, почти человеческое.

Я наклонилась и коснулась его губ своими. В этом поцелуе не было страсти, а лишь отчаяние, боль и смутная надежда. Это был поцелуй на грани жизни и смерти, прощальный жест для того, кто когда-то был вершителем судеб. Его губы, потрескавшиеся и жесткие, едва ответили, но в этот миг он перестал быть пленником. Он стал тем, кем был всегда — магом, королем и человеком, которого мир отверг.

Магом, которого всем сердцем любила Мулоус.

В этом поцелуе я отдавала ему не только мгновение близости, но и эфир — ту энергию, которой он так отчаянно нуждался. Я осторожно прикоснулась к его магическим нитям, словно к хрупкому узору, и почувствовала их слабое, но теплое мерцание. Здесь, в этом ужасном месте, эти нити были едва живыми, истощенными, и все же в них теплилась жизнь, как в угасающем пламени.

Я потянула их на себя, позволяя своей энергии мягко скользить в его изможденное тело. С каждым мгновением я щедро наполняла его эфиром, чувствуя, как его магия оживает. Его черная аура начала возвращаться, медленно и уверенно обволакивая меня своей давящей энергией.

Краем сознания я отметила, что его сила восстанавливается. Его напряженные мышцы начали наполняться жизнью, взгляд становился острее, а дыхание — увереннее.

И в какой-то момент, прежде чем я осознала это, его губы завладели моими. Этот поцелуй больше не был благодарным — в нем вспыхнула страсть, необузданная и властная, как у магии, которую он возвращал себе. Я подчинилась, чувствуя, как мое тело тянется к нему.

В этот миг мы были едины: я отдавала ему свою энергию, а он наполнял меня своей неистовой магией, поглощая и обволакивая. Это было не только физическое прикосновение, здесь и сейчас о себе напомнил супружеский ритуал, проведенный в древнем храме.

Этот ритуал был не только о возрождении жизненной энергии. Он был о доверии, о том, чтобы отдать часть себя и принять часть другого. Пусть на короткий миг, но магия и клятвы переплелись, чтобы напомнить о связи, которую невозможно разорвать.

Когда я отстранилась, его взгляд был прикован ко мне. Столько эмоций — гнева, благодарности, усталости и, возможно, чего-то большего — было заключено в этих горящих, стальных глазах, что я невольно задержала дыхание.

С тихим рыком он напрягся, и массивные цепи, удерживавшие его, с громким звоном разорвались. Шампус опустился на пол, его магия наполняла комнату, почти подавляя все вокруг. Прежде чем я успела пошатнуться, он подхватил меня на руки, словно я ничего не весила. Иллюзия Мулоус развеялась.

— Я убью твоего некроманта, — пообещал он голосом, полным ярости.

Я улыбнулась, хоть была почти без сил.

— Нет, — тихо, но твердо сказала я. — Ты этого не сделаешь. Потому что, если ты убьешь его, я приложу все усилия, чтобы уничтожить тебя.

Он остановился, его взгляд впился в меня, но вместо ярости там появилась другая эмоция.

— Ты его не любишь, — произнес он, и в его голосе слышалась уверенность. — Я наложил на тебя заклинание: «эхо тени».

Я нахмурилась, но он продолжил:

— Это заклинание воздействует на тонкий план мага в момент его глубокого потрясения. Оно прививает одну устойчивую мысль. Я вложил в твою голову мысль, что ты выберешь тьму.

Я снова усмехнулась, хотя силы покидали меня с каждой секундой.

— Нет, — мягко ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я выбрала его и полюбила гораздо раньше твоего заклинания.

На мгновение он замолчал, будто мои слова его поразили. Но потом он крепче прижал меня к себе.

— Только не теряй сознания, — резко приказал он.

— Здесь так мало эфира, — прошептала я, чувствуя, как силы окончательно меня покидают. Сознание плавно погружалось во тьму, и последнее, что я услышала, был звук его дыхания и магии, пульсирующей вокруг нас.

Когда я очнулась, вокруг царила тишина. Я была одна, посреди леса, и утренний свет едва пробивался сквозь плотные кроны деревьев. Шампус вытащил нас, но сколько жизней ему пришлось для этого отнять, я не знала. Об этом говорили лишь обрывки воспоминаний: его гневный взгляд, всполохи черной магии и крики, растворяющиеся в ночи.

Я тяжело поднялась, тело все еще сковывала слабость, а боль в шраме на солнечном сплетении отзывалась глухим давлением. Закрыв глаза, я медленно потянула эфир из окружающего пространства. С каждым вдохом энергия наполняла меня, словно прохладный ручей, омывая уставшее тело и очищая разгоряченный шрам. Это была не столько медитация, сколько отчаянная попытка восстановить силы.

Когда я закончила, боль немного отступила, но слабость все еще давала о себе знать. Я огляделась, чувствуя себя растерянной и уязвимой. Где он? Где я?

Недалеко раздавался тихий, успокаивающий звук воды. Я развернулась и пошла в ту сторону. Ноги слегка дрожали, но шаг за шагом я приближалась к источнику звука.

Река. Ее вода блестела на утреннем солнце, медленно катясь меж гладких камней. Я опустилась на колени, зачерпнула холодную воду ладонями и умыла лицо. Прохлада мгновенно оживила меня, смыла остатки напряжения и страха.

Пока я смотрела на бегущую воду, мысли путались в голове. Я спасла Шампуса. Шампус спас меня. Но где он теперь? Где я? И что мне делать дальше?