Глава 26

Я не знаю, сколько просидела так, уткнувшись лицом в ладони, но, когда, наконец, подняла голову, передо мной уже стояла она.

Призрак.

Я сразу узнала ее.

Она была той самой женщиной, которая по моей вине сгорела на костре на площади Угольного Клейма в день моего дня рождения. Ее прозрачная, едва мерцающая фигура носила мужской костюм, на лице застыло выражение боли.

— Ну ты и тварь! — заорала она, бросаясь на меня с кулаками.

Я не шелохнулась.

Ее руки проходили сквозь меня, не причиняя боли, но оставляя ледяной след на коже.

— Бездушная тварь! Будь ты проклята! — завизжала она, переходя от яростных проклятий к истерическому, безумному смеху. Он резал слух, разносился по комнате, цепляясь за стены.

Я едва успела выдохнуть, как из чаши вышла еще одна тень.

Мелитина — моя прислужница во дворце Шампуса.

Ее глаза наполнились призрачными слезами. Она шагнула ко мне, опустилась на колени и, рыдая, беспрестанно шептала:

— Почему?.. Почему ты убила меня? Зачем?..

Я не ответила. Какой в этом смысл?

Они продолжали выходить. Следом были Барк и Харет. И еще двое сопровождающих меня мужчин, чьих имен я не помнила, но знала, что они погибли по моей вине.

И теперь они наконец могли выплеснуть на меня всю свою боль.

Температура в комнате продолжала падать.

Деревянные балки покрывались инеем, мой дыхание стало паром, пальцы начали неметь от холода.

Но призраки пришли не только за мной.

Я заметила, как из чаши начали выходить фигуры молодых женщин.

Их было много. Они окружили Шампуса. Их лица были полны ожидания, но никто не проронил ни слова. Они просто стояли, склонив головы, как будто их судьба зависела от одного его взгляда.

Шампус не шевелился. Он по-прежнему лежал, сложив руки на груди, его лицо оставалось бесстрастным, глаза были закрыты. Казалось, он даже не замечал их присутствия.

Но я видела, как его дыхание стало медленным и редким, а холод продолжал настойчиво пробираться все ближе.

И я поняла, что этот дом был ловушкой не только для меня, но и для темного.

И тут я увидела его. Он стоял среди призраков, среди рваных теней боли и гнева. Командор.

Я резко втянула воздух. Он-то здесь что забыл⁈

Он стоял чуть поодаль, не примыкая ни к обвинителям, ни к молчаливым женщинам у Шампуса. Его призрачный силуэт казался больше, четче, плотнее остальных, а глаза смотрели на меня холодно и внимательно, как тогда, при жизни.

Меня вдруг осенила безумная идея.

Я склонила голову набок, обдумывая ее, а затем медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Я спасла твою дочь, — мой голос разрезал напряженный воздух, вмиг обрывая стенания и проклятия призраков. — Она избежала участи стать королевой на год. Более того, я вытащила Ликерию Ригхест из изолятора. И сейчас она вместе с Сайросом. Она счастлива.

Я сделала паузу, позволяя голосу замереть в одном бесконечном мгновении.

— Так что, командор, самое время вернуть долг.

Я поднялась и шагнула вперед, сокращая расстояние между нами.

Призраки вокруг нас замерли, но я больше не обращала на них внимания. Сейчас важен был он.

— Хонор Ригхест, если ты хочешь, чтобы твоя дочь осталась в живых, — произнесла я, выдыхая облако пара. — Тогда приложи к этому руку. И позаботься о моем благополучии.

Я не просила, не умоляла.

Я требовала.

Впервые его призрачные черты дрогнули. Я видела, как в его взгляде вспыхнуло нечто холодное и неумолимое, но вся эта ледяная ярость теперь была направлена не на меня, а на бесплотную толпу.

Он не колебался.

— Убирайтесь, — его голос прозвучал твердо, не оставляя места для сомнений.

Мгновение ничего не происходило. Призраки оставались неподвижными, шепот страха и ненависти застыли в воздухе.

Но затем командор обнажил меч. Призрачное лезвие вспыхнуло бледным светом, и в ту же секунду тени начали отступать. Их силуэты дрогнули и начали расплываться, затягиваемые обратно в чашу.

Я выдержала паузу, позволяя воздуху очиститься от последнего эха призрачных голосов, а затем сдержанно кивнула командору.

— Спасибо.

— Позаботься о моей дочери, — сказал он, бросая напряженный взгляд мне за спину.

— Сделаю все, что в моих силах, — ответила я.

Командор ушел. С его уходом воздух начал теплеть, ледяной иней, покрывший балки, медленно таял, а затекшие пальцы наконец начали отогреваться.

Я обернулась. Шампус сидел на своей циновке и молча смотрел на меня. В его взгляде читалось удивление.

Я спокойно выдержала его взгляд, затем слегка склонила голову и небрежно бросила:

— Не благодарите.

После чего просто завалилась спать, не дождавшись его реакции.

* * *

Ночь прошла спокойно — если не считать гнетущего давления ауры темного мага, находившегося в одной комнате со мной. Его присутствие было тяжелым и негативно сказывалось на моем здоровье. Поэтому утром я не чувствовала себя отдохнувшей. Напротив, ощущения были такими, словно меня всю ночь придавливало могильной плитой. Тело ломило, мышцы казались ватными, а голова гудела, как будто внутри нее кто-то методично отбивал ритм.

Я выползла наружу, чувствуя, как утренний воздух, пусть и прохладный, приносит хоть какое-то облегчение. Сев в позу для медитации, я медленно потянулась к эфиру, впитывая его в себя, как пересохшая земля впитывает влагу после долгой засухи. Поток энергии струился сквозь меня, оживляя, смывая остатки ночного оцепенения.

Именно в таком состоянии меня и застал наш провожатый.

Услышав всплеск воды, я лениво открыла глаза, посмотрела на него и, улыбнувшись, помахала рукой.

— Доброе утро, — мой голос звучал хрипловато, но настроение было вполне бодрым.

Если он ожидал, что этой ночью призраки заморозят нас до смерти, то он ошибался.

Лодка мягко ударилась о пристань, слегка покачиваясь на волнах. Мужчина поднялся на деревянный настил перед домом, оглядываясь с явным удивлением. Его взгляд скользил по мне, по Шампусу, вставшему за моей спиной, по пустому пространству вокруг.

— Удивлен, что души скитальцев вас не тронули, — наконец произнес он, задумчиво нахмурив брови.

— Скитальцев? — переспросила я.

— Души, которые не могут обрести покой, — пояснил он. — Эти духи тянут живых в воду, шепчут в ночи, умоляют о помощи или проклинают. Считается, что только самые мудрые шаманы способны уговорить их уйти и не тревожить живых.

Я вскинула брови.

— О-о, — протянула я, искренне заинтригованная. — Надо было сказать мне об этом раньше. Я бы не прогоняла их и позволила им погостить подольше.

Кажется, я даже умудрилась выдавить улыбку.

Ну, не умею я быть милой.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Пойдемте, — произнес он ровным голосом. — Шаманы уже ждут вас.

Он развернулся и не спеша направился к лодке. Я бросила последний взгляд на дом, затем не спеша подошла к краю пристани и осторожно спустилась в лодку. Она слегка покачнулась подо мной, принимая мой вес, и я устроилась поудобнее.

Лодка медленно скользила между домами, стоящими на высоких сваях. Отражение деревянных построек колыхалось в глубине, создавая иллюзию, будто мир здесь раздваивается — один наверху, другой в водной бездне.

Наш проводник уверенно повел нас к самой большой хижине в центре поселения. Она выделялась среди остальных не только размерами, но и узорами, вырезанными на стенах. Символы, причудливо переплетаясь друг с другом, складывались в волнистые линии, напоминавшие течение реки. С крыши свисали костяные подвески, и когда дул ветер, они тихо звенели.

Внутри было полутемно, свет проникал сквозь небольшие проемы, пробиваясь тонкими полосами. Запах трав и горящих благовоний заполнял пространство, окутывая его тягучей, густой дымкой.

Шаманы ждали нас.

Их было трое. Старший, согбенной фигурой, с длинными белыми прядями, заплетенными в несколько кос, сидел в центре, на высокой резной деревянной подставке. Его лицо было покрыто ритуальными знаками, нарисованными темной охрой, а в руках он держал длинный посох с подвешенными к нему раковинами.

По бокам от него стояли двое младших — мужчина и женщина. Их лица тоже были покрыты узорами, но менее сложными. Женщина носила на шее ожерелье из рыбьих костей, а ее волосы были собраны в высокий пучок, украшенный крошечными перьями болотных птиц. Мужчина выглядел суровее, в его глазах читалась настороженность, а в руках он сжимал маленький барабан, обтянутый кожей.

Старший шаман пристально посмотрел на нас, словно сквозь наши тела, и после долгого молчания заговорил:

— Вы пришли туда, где живые и мертвые говорят на одном языке. Что привело вас к нам?

Недолго раздумывая, я предоставила себе право говорить — никто не мог лучше объяснить, зачем мы здесь.

Я сделала шаг вперед и сдержанно, но уважительно поклонилась шаманам.

— Благодарю за прием, — сказала я. — Меня зовут Элин. Я обладаю «иной» магией. И я пришла к вам с важной просьбой.

Старший шаман прищурился, — видимо его смутила аура воздушника, которая окутывала мое тело, — но перебивать не стал, позволяя мне продолжить.

— Мне нужно создать мистический клинок. Для этого нужно объединить девять разнонаправленных энергий. На данный момент у нас уже есть восемь магов, но нам нужен девятый. Медиум. За ним мы и пришли.

Повисла тишина.

Шаманы переглянулись

— Опасное дело, — пробормотала женщина-шаман, недовольно поморщившись.

— Создать такой клинок — значит прикоснуться к самой ткани миров, — добавил мужчина-шаман с барабаном в руках. — Почему ты решила пойти на это?

Я на мгновение задумалась. Сказать правду или соврать?

Если я совру… не выгонят ли они нас с позором? Не сочтут ли, что мы пришли с дурным умыслом? Если они знали, что мы идем к ним, то наверняка знали и зачем. А этот разговор — лишь формальность. Проверка. Как и ночь, проведенная в хижине.

Я подняла взгляд и сделала выбор.

— Чтобы защитить детей с иной магией, — ответила я прямо.

Шаманы не переглянулись, даже не обменялись жестами, но я чувствовала, что мой ответ принят.

Старший шаман, до этого хранивший молчание, наконец, медленно заговорил:

— Медиум… связующее звено между живыми и мертвыми. Не каждый способен удержать такую нить, не разорвавшись на части.

— Я это понимаю, — кивнула я. — Именно поэтому мне нужен очень сильный медиум.

— Что ты готова дать взамен? — спросил он, внимательно наблюдая за мной.

— Назовите вашу цену, — ответила я.

Шаманы снова переглянулись. Женщина задумчиво провела пальцами по ожерелью из рыбьих костей, мужчина с барабаном прищурился, а старший шаман наконец глубоко вздохнул и сказал:

— Если до захода солнца ты сможешь призвать хотя бы одну тень-покровителя, Лакасс пойдет с вами.

— Кто это такие? — спросила я, нахмурившись.

Ответ последовал не от старика, а от нашего провожатого, стоявшего у выхода. Видимо это и был тот самый Лакасс

— Тени-покровители — добрые духи, которые помогают своим потомкам, оберегая их от бед, — спокойно пояснил он.

Мы в заднице.

Видимо, осознание этого ясно отразилось на моем лице, потому что Шампус, лениво прислонившийся к одной из балок, вскинул бровь и спросил:

— Проблемы?

Я тяжело выдохнула.

— Еще какие. Я сирота, — коротко пояснила я, не глядя на шаманов.

— До захода солнца, — напомнил старик.