Глава 28

Я плакала.

Слезы текли ручьями, и я ничего не могла с этим поделать. Мир перед глазами все больше размывался, а горло сжималось, как от удушья.

Мне вдруг стало так жалко себя, до ноющей, тянущей боли в груди. Все это время я держалась, не позволяла слабости вырваться наружу, но сейчас, когда напряжение спало, когда все уже произошло, я вдруг почувствовала, насколько устала.

Я опустила взгляд на свои руки. Пальцы — все до единого — были перевязаны, и пульсировали тупой, колющей болью. Я попыталась пошевелить ими, но это было похоже на пытку. Даже взять что-то в руки — казалось невозможным. Я поняла это, когда попыталась поднять ложку, чтобы поесть, но она просто выпала из моих рук и с глухим стуком упала на деревянный пол.

И тут меня накрыло.

Лакасс стоял напротив, наблюдая за мной. Я подняла на него полный отчаяния и усталости взгляд.

— Это все ваша вина! — всхлипнула я, ткнув в его сторону обмотанной бинтами рукой. — Если бы не вы со своими ритуалами и тенями-покровителями, ничего бы этого не случилось!

Я шумно всхлипнула, стараясь даже не смотреть в сторону Шампуса. Все утро он молчал, сидел в стороне и неотрывно смотрел на меня, словно я была не человеком, а духом, призванным из мира мертвых. От этого взгляда мне становилось не по себе.

— Теперь тебе придется брать на себя ответственность и кормить меня, иначе я умру с голоду!

Лакасс удивленно моргнул, но потом кивнул, принимая мои слова всерьез. Он сел напротив, скрестив ноги, взял ложку, зачерпнул рисовую кашу с изюмом и медом и поднес ее к моим губам.

Но вместо того, чтобы открыть рот и покорно принять пищу, я расплакалась еще сильнее.

— Ваши циновки — это просто орудие пыток! — всхлипнула я, закрывая лицо обмотанными тканью руками. — После двух ночей здесь у меня все болит! Шея, спина, вообще все!

Он застыл с ложкой в воздухе, явно растерявшись и не зная, что делать.

Схватив еду с ложки, я продолжила стенать, теперь уже жалуясь на благовония.

— И еще этот запах! Сколько можно им дышать⁈ — простонала я, пережевывая. — Он ужасен! У меня от него кружится голова! И мысли путаются! Я уже даже не понимаю, что было на самом деле, а что мне просто приснилось!

Бедняга выглядел так, будто не был готов к такому шквалу жалоб. Он даже забыл, что должен меня кормить, и просто уставился на меня в замешательстве. И я тут же напомнила ему о его обязанностях. Лакасс вздохнул, явно сожалея о своей судьбе, но молча зачерпнул следующую ложку каши.

Всхлипнув, я приняла еду и продолжила жаловаться дальше:

— Я такая молодая, мне даже нет девятнадцати, а моя жизнь уже кончена! — ревела я, подняв взгляд на Лакасса. — Я должна была путешествовать, открывать для себя мир, а вместо этого связала себя узами брака с самым ужасным темным магом королевства! И теперь сижу с ним в глуши, среди болот…

Я вытянула перед собой пальцы, обмотанные бинтами, и покачала руками, словно демонстрируя свое бессилие.

— Я даже соглашение о разводе подписать не могу!

Лакасс открыл рот, но прежде чем он успел что-то сказать, раздался спокойный голос Шампуса:

— Соглашение о разводе тебя не спасет. Брачный союз нерушим.

— Серьезно? — усмехнулась я, мгновенно забыв о слезах. — А как же 554 девушки, уже лежащие в гробах?

— Единственное, что может его разрушить — это смерть, — уточнил он спокойно.

— Она не за горами, — так же спокойно ответила я, скользнув взглядом по монарху.

Шампус чуть прищурился, но ничего не сказал.

И тут я поняла, что вышла из образа. Горло предательски сжалось, и я разрыдалась еще сильнее, закрыв лицо руками.

* * *

Дорога домой сначала петляла среди мрачных озер и редких перелесков, а затем выводила на просторные луга и бескрайние поля. Я покачивалась в седле, не особо стараясь держать равновесие. Лакасс привязал повод моей лошади к своему седлу, так что я просто плыла за ним, ощущая себя беспомощным ребенком.

На одном из привалов, когда мы устроились на ночлег у небольшого ручья, я, кутаясь в плащ, наконец спросила:

— Лакасс, что вообще такое эта тень-покровитель?

Он оторвал взгляд от огня, задумчиво покрутил в руках ветку, которую только что собирался бросить в пламя.

— Тень-покровитель сливается с живым потомком, становится его частью, — пояснил он.

— То есть… это призрак, связанный со мной? Никогда о таком не слышала. Я знаю, что призраки могут быть привязаны к месту или предмету, но о тех, кто связан с магом, мне ничего не известно.

Он слегка наклонил голову, задумчиво глядя на меня.

— Об этом мало кто знает, — произнес он после паузы. — А тех, кто действительно способен установить такую связь, еще меньше.

— И что может этот призрак? — спросила я.

— Он защитник. Он чувствует опасность, предугадывает удары, отводит магию, если ты не способна защититься сама.

Лакасс бросил в огонь ветку, наблюдая, как языки пламени охватывают сухую кору.

— Например, если кто-то попытается ударить тебя клинком, его рука дрогнет, а лезвие пойдет в сторону. Если направят на тебя заклинание — магия рассеется, не достигнув цели. Но это не значит, что ты неуязвима. Тень-покровитель не всесильна.

Но мне и не нужно было всесилие. Достаточно того, что Мулоус рядом… я больше не одна.

— А что может ее разрушить? — спросила я, вновь нарушая тишину.

Лакасс молчал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Твое предательство. Или если кто-то сумеет ее уничтожить… но для этого нужна особая магия, способная разорвать связь между тобой и твоим покровителем.

Я задумчиво смотрела в огонь, следя, как языки пламени пожирают остатки ветки.

— Значит, даже моя смерть не разорвет эту связь? — тихо спросила я.

Он посмотрел на меня, но не ответил. Потому что в этом не было нужды.

* * *

Очень быстро я оценила все преимущества того, что бывшая любовь Шампуса стала моей тенью-покровителем. Монарх больше не предлагал мне остаться с ним, не пытался прикоснуться ко мне и, что самое главное, больше не угрожал испепелить моего некроманта. Это было облегчением.

Дорога домой прошла спокойно, без неожиданных происшествий или встреч. Мы двигались размеренным темпом, и каждый день постепенно возвращал мне силу. Боль в пальцах еще напоминала о себе, но теперь я могла обходиться без повязок. Я снова держала столовые приборы без посторонней помощи и, наконец, самостоятельно управляла лошадью.

Поэтому, когда меня встретила Нэрийи, ничто в моем облике не выдавало всех тягот путешествия. Только в глазах, если всмотреться, таился слабый отблеск пережитого — тень усталости, спрятанная за решимостью.

Но стоило мне увидеть девочку, как все остальные мысли исчезли.

Я обняла ее, крепко прижимая к себе, и не спешила отпускать.

— Мы справились, Нэрийи, — прошептала я, ощущая, как ее маленькие пальцы цепляются за меня. — У нас получилось. Остался последний шаг… и скоро все закончится.