Глава 5

На мягком ковре из мха, в тени зеленых крон, сидели двое. Девушка в жемчужном платье из дамаста, изящная и статная, и девочка, которая в длинной рубашке, мешковатых штанах и мягких кожаных сапогах на босу ногу больше походила на мальчишку.

Тишину соснового леса нарушало птичье многоголосье. Птицы садились на нижние ветки, заливая пространство чистым мелодичным пением. На мгновение-другое они замолкали, словно ожидая похвалы от гостей, решивших посетить их лес.

Не знаю, сколько прошло минут, прежде чем я очнулась от своих размышлений и начала наш последний урок.

— Нэрийи, сегодня я должна попрощаться с тобой. Но прежде позволь рассказать тебе об «иных». Помнишь тот волшебный свет, которым я очищала свое тело от темной энергии, осевшей в моей груди? Это эфир. Очень редкий и опасный дар, способный разрушить жизнь своего носителя.

Я замолчала, давая Нэрийи время осмыслить мои слова.

— Ты «иная»? — наконец тихо спросила она.

— Да.

— И этот дар разрушает твою жизнь?

— Жизнь разрушают люди, — ответила я. — Когда они сталкиваются с явлениями, которых не понимают. Поэтому так важно держать этот дар в тайне.

Я сделала паузу, наблюдая за ее испуганным лицом.

— Ох, Нэрийи, словами этого не объяснишь. Я могу долго пугать тебя ужасами, которые ждут тех, чью тайну раскрыли. Но это неправильно…

Глядя в ее расширенные от страха глаза, я вдруг почувствовала острое сожаление.

«Я хочу спокойно завершить начатое, но не могу заглушить в себе опасения за ее жизнь. Мне страшно! Страшно оставлять ее одну. Но здесь, среди „слепых“, ее дар не привлечет внимания. Что же касается Барка? Я сделаю все, чтобы он больше никогда здесь не появился».

Я придвинулась ближе и сплела наши руки.

— Нэрийи, ты тоже можешь управлять этим светом. Его источник — в твоей груди, — я мягко коснулась ее солнечного сплетения. — Поэтому, пожалуйста, будь осторожна. Важно сохранить этот дар в тайне. Иначе, — я нежно провела рукой по ее лицу, заставляя девочку посмотреть мне в глаза, — иначе смерть.

— Мне страшно…

— Все будет хорошо, — пообещала я, пытаясь улыбнуться. — А пока… позволь мне кое-что тебе показать. Ты никогда не видела моря и кораблей? Сейчас мы это исправим.

Я больше ничего не сказала, но пространство вокруг нас вдруг ожило. Поляна наполнилась яркими красками. По бескрайней синей глади, словно огромные птицы, скользили парусные корабли. Загорелые матросы в белых одеждах сновали по палубам, послушно выполняя команды своих капитанов. Из воды выпрыгивали дельфины, сверкая мокрыми боками под ярким солнцем.

Сердце кольнуло болью — картинка задрожала, словно хрупкий мираж, и исчезла.

Нэрийи стояла молча, вглядываясь в лесной пейзаж, словно надеясь увидеть в нем остатки моего чуда. Потом она обернулась ко мне с совершенно растерянным видом и…

— У тебя кровь! — воскликнула она.

— Ничего страшного, — спокойно ответила я, касаясь пальцами губ. — Это не в первый раз. И, надеюсь, не в последний.

«Барк, — мысленно обратилась я к охотнику. Его не было видно, но я отчетливо ощущала его присутствие. — Я сделала свой ход. Теперь твоя очередь…»

Барк не заставил себя ждать.

Картинка поплыла. На мгновение я потеряла связь с реальностью, а когда очнулась, надо мной уже склонился охотник. Молча, без лишних движений, он снял с пояса веревку и крепко связал мне руки.

Наша троица вышла из леса. Сначала никто не обратил на нас внимания — все были заняты встречей сборщиков. У коновязи стояли четыре вьючных мерина. Незнакомцы разгружали тюки у дома тетушки Глайи: зерно, инструменты, зубила и, конечно, мешочки из ослиных шкур. Один из них расседлывал лошадей, второй разговаривал с тетушкой, вокруг которой уже собралась небольшая толпа женщин.

— Барк, что это значит⁈ — возмущенный голос тетушки раздался над шумом реки. Ее окрик сразу привлек к нам внимание.

Барк грубо толкнул меня в спину. Потеряв равновесие, я упала к ногам собравшихся.

— Она «иная»! — выкрикнул охотник.

Барк начал распаляться, крича что-то о древнем пророчестве, о земле, погруженной в хаос, о крови и боли. Казалось, по его словам, все беды с момента рождения первой звезды произошли по моей вине.

Едва он замолчал, меня оглушил гул голосов. Люди кричали, спорили, а тетушка, уже собравшаяся вступить в перепалку, внезапно передумала. Она никогда не сомневалась в словах Барка.

Остальные? Им было проще поверить, что все их несчастья исчезнут вместе со мной, чем рискнуть оставить меня среди них.

Еще вчера эти же люди делились со мной лепешками, считая, что я недоедаю. А сейчас, дрожа от страха, они разбежались по домам и захлопнули двери.

У реки остались только сборщики, тетушка Глайя, Харет и я, сидящая у ног охотника.

— Может, отвезем ее в столицу? — предложил сборщик с бегающими глазами. — Там наверняка знают, что с ней делать.

— Я поеду с вами! — воскликнула Харет.

— Ох, милая, — фыркнула я. — В нашем квартете тебе нет места.

— Опять твои заумные словечки! Язык бы тебе оторвать!

— И что тогда? Как, по-твоему, я буду читать свои страшные заклинания? — вызывающе спросила я. — Без языка я точно не буду нужна властям, а вы лишитесь своих привилегий.

Барк ухмыльнулся, явно забавляясь тем, как мои слова выводят Харет из себя.

— Мы не можем подвергать груз опасности! — вмешался другой сборщик, из-под разорванной рубашки которого торчал локоть.

— Что ты предлагаешь? — спросил глазастый.

— Сожгите ее, и дело с концом. «Иных» ведь сжигают?

— Ваша самодеятельность дорого вам обойдется, — хмыкнула я.

— Что ты хочешь этим сказать?

Я опустила голову и загадочно улыбнулась.

— Представьте себе, какие привилегии вы получите, если сдадите меня властям. Из простых работяг, несущих ответственность за изумрудный груз, вы в одночасье станете выше толпы. Вам достанутся лучшие скакуны, богатая одежда, яства на завтрак, обед и ужин. Но если вы устроите самосуд… Сможет ли горстка пепла или смрадный дым обогатить вас?

Я сделала паузу и с досады мотнула головой.

— Меня окружают одни тупицы, раз приходится объяснять такие простые вещи.

— Я бы переломала тебе ноги, — угрожающе бросила Харет, встав передо мной.

— Осторожнее со своими желаниями, — спокойно посоветовала я, поджимая под себя ноги. — Если я не выдержу это путешествие, твой возлюбленный останется ни с чем.

— Ты слаба и ничтожна. Хватаешься за соломинку, лишь бы отсрочить день своей смерти, — отрезал Барк.

— Возможно, — кивнула я. — Но это не отменяет моей особой значимости как «иной», верно?

Харет, не справившись с эмоциями, рванулась вперед и пнула меня в живот.

— Харет, демон тебя побери… — простонала я, болезненно улыбаясь и тряся головой.

— Что ты задумала? — спросил Барк, грубо хватая меня за волосы и заставляя поднять на него взгляд. — Тебе не сбежать. Шрам на груди не даст тебе этого сделать.

— Интересно, Харет все тебе рассказала? Про родинку над моей левой грудью тоже знаешь?

Ответом стал тяжелый удар ее кулака, врезавшийся мне в скулу. Мир взорвался и поплыл перед глазами звенящей черной пеленой.

Когда я пришла в себя, Барк рывком поднял меня, держа за волосы.

— Прекрасно, — пробормотала я, с болезненной тоской глядя на его кулак и свисающий между пальцами клок моих рыжих волос.

— Что ты задумала? Отвечай!

Я заставила себя поднять голову и, с трудом выдавливая слова, ответила:

— Хотелось бы взглянуть на мир перед смертью.

— Это несложно устроить, — усмехнулся он и скомандовал грузчикам: — Готовьте груз.

Следующие несколько часов я провела под широким деревянным навесом, молча наблюдая за сборами. Подпруги затягивались, к седлам крепились переметные сумы, в которые аккуратно укладывались мешочки с зелеными кристаллами. Сверху их перевязывали веревками и добавляли провизию.

— Садись в седло, — приказала Харет, которая стерегла меня с видом хозяйки положения.

— Лошадки-то выдержат? — лениво поинтересовалась я. Уж больно маленькими они казались под такой ношей.

— Заткнись и лезь давай, — рявкнула она.

— С завязанными руками? Как ты это себе представляешь?

Зоркий сборщик как раз заканчивал поить лошадей, прижимая ведро к животу, как вдруг раздался истошный крик Нэрийи.

Я обернулась и увидела, как Барк тащит упирающуюся девчонку к колонне и забрасывает ее в седло впереди идущего мерина.

— Какого демона, Барк⁈ — в ужасе воскликнула я. — Она ни при чем!

— По всей видимости, при чем, — отрезал он.

«Нет, Барк не мог слышать наш разговор в лесу. Все, что он видел, — это мои иллюзии. Значит, его действия основаны лишь на догадках», — пронеслось у меня в голове.

— Одумайся, Барк! Она всего лишь ребенок! Она ни в чем не виновата! — я бросилась к тетушке Глайе, падая перед ней на колени. — Тетушка, помогите мне!

Но ее взгляд был холоден и непреклонен.

— Барк сказал у вас похожие ауры.

— Вы совершаете ошибку! Она же ваша семья! Вы не можете так поступить с ней.

Тетушка отвернулась, не желая меня слушать.

«Уговоры бессмысленны», — поняла я и бросилась к Барку.

— Не трогай ребенка, ты, сукин сын! — зарычала я, ударяя его связанными руками по спине. Все шло не по плану. Он не должен был подозревать Нэрийи. Я изменила ее ауру, но…

— Хватит выть, — оттолкнул меня Барк. — Если она ни при чем, я привезу ее обратно.

— Иди давай, — бросил сухопарый сборщик, который даже не удосужился зашить свою рубашку.

Он закинул меня в седло и взял лошадь под уздцы.

— Думаешь, там будут разбираться? — горько рассмеялась я. — Твари. Скоты. Где ваша совесть? Да чтоб вас горы живьем сожрали!

Колонна углублялась в лес. Проклятия, которые я выкрикивала, постепенно затихали, превращаясь в шепот.

Путь оказался долгим и изнурительным, но лошади упорно тащились вперед. Привалы делали редко. Спали мало, ели еще меньше: черствые кукурузные лепешки, вяленое мясо и случайную дичь, попавшуюся на пути.

Ради Нэрийи я старалась держаться, но с каждым днем это становилось все сложнее. К разбитой губе и опухшей ноге, которые причиняли боль при каждом шаге, добавилась тяжесть в груди. Мое состояние медленно, но неумолимо ухудшалось. Под конец пути единственным способом сохранить лицо оставались язвительные замечания в адрес конвоиров. Но даже на это уходило все больше сил.

Когда мы добрались до столицы Себрийской империи, лошади уже с трудом передвигались, а всадники, измученные дорогой, едва держались на ногах. Город Нериан не охранялся ни заставами, ни воротами — люди свободно входили и выходили даже ночью.

Я полусидела в седле, уткнувшись лбом в шею лошади, и смотрела на землю под ее копытами.

— Потерпи немного, конец близок, — насмешливо бросил Барк.

«Так уверен, что я просто смирюсь и позволю себя убить?» — даже не помню, сказала ли я это вслух или догадалась придержать мысли при себе.

Наконец лошади остановились. Почувствовав близость сена и отдых, они оживились, затрясли головами. Конвоиры тоже огляделись. Было видно, что они здесь впервые. Оно и понятно: не каждому выпадает честь доставить «иную» властям.

Барк обошел небольшой островок зелени, в центре которого стоял странный монумент — белая мраморная костлявая рука, сжимающая серебряную табличку. На ней было выгравировано: «ворон не считать и всех проверять».

Барк потер шею, устало кивнул и вошел в старое трехэтажное здание, увитое плющом. Он вернулся в сопровождении начальника и трех охранников.

— Порядок. Нам повезло, — произнес он. — Ее проверят сегодня же. Мы переночуем на постоялом дворе, а завтра завершим формальности.

— Какая же ты сволочь! — прошептала я, пытаясь обнять дрожащую Нэрийи. Ее трясло, как осиновый лист.

— Девчонку наверх, эту — в темницу! — скомандовал начальник, с неприкрытым скептицизмом разглядывая меня. Его взгляд словно говорил: «И эта оборванная бродяжка со слабой магией воздуха — иная?»

— Ну как, похожа я на абсолютное зло? — спросила я с кривой улыбкой.

Один из стражников легко подхватил Нэрийи, перекинул ее через плечо и унес вглубь здания.

— Что ж… Ведите. Буду пугать ваших крыс, — буркнула я, понимая, что теперь мне остается только ждать. Чего? Ах да, менталиста. Нужно было собраться с силами.

Испуганный крик Нарии пронзил тишину лестницы, ведущей в подвал. Сердце болезненно сжалось.

— Все будет хорошо, — прошептала я, прислонившись к холодной стене. Тело отказывалось меня слушаться. — Я что-нибудь придумаю. Обещаю, я нас вытащу. Просто нужно немного времени.

Меня отвели в сырую камеру и приковали цепью к полу. Стражник ушел, и я тут же провалилась в сон.

Сон оказался недолгим. Громкий стук каблуков эхом разнесся по подземелью, вырывая меня из забытья.

В камеру вошла женщина в сопровождении двух стражников. Ее красота была настолько совершенной, что я невольно затаила дыхание. Все в ней было прекрасно: перламутровая кожа, таинственные темно-синие глаза, черные, собранные в высокую прическу волосы и изящные, словно созданные для игры на арфе пальцы.

Она шагнула ближе, и аромат ее духов окутал меня холодным дыханием зимнего леса.

— Этот полутруп и есть «иная»? — ее алые губы дрогнули в насмешливой улыбке, а голос прозвучал ядовито-мелодично. — Прискорбно.

— Вы тоже не похожи на менталиста, — бросила я, подняв голову. — Вы тоже сжигаете «иных» на костре? Или для меня припасено что-то более изощренное?

— Я готова подарить тебе свободу, но взамен ты поможешь мне, — неожиданно сказала она.

Я молчала несколько минут, обдумывая услышанное.

— Если разделить мир на «своих» и «врагов», — заговорила я едва слышным голосом, — жить становится проще. Я принимаю твое предложение: ты используешь меня в своих планах, а я взамен прошу свободы для себя и Нэрийи. Детали обсудим, когда лучшие лекари империи поставят меня на ноги.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— И еще кое-что. Начнем нашу… дружбу с жеста доброй воли. Мне нужны головы моих конвоиров. Всех, включая женщину.

Едва я закончила, подземелье разразилось ее заливистым смехом, который эхом отразился от сырых стен, заполняя помещение зловещим звуком.

* * *

— Мое имя — Морея.

— Где Нэрийи?

— О, не беспокойся. С ней все хорошо.

— Я могу с ней увидеться?

— Конечно, но не сейчас. Сейчас у нее занятия. Девочка выросла среди дремов и сильно отстает от своих сверстников, которые уже практикуют магические искусства.

— У нее будет личный учитель? — спросила я недоверчиво.

— Уже есть. Достопочтенный учитель О. долгое время был передовым магом за границей, но в последние годы его здоровье пошатнулось, и он был вынужден вернуться в родные края. Договориться с ним было непросто. Как и с господином У. Он владеет монополией на ревень, прекрасно разбирается в торговле и медицине, — сказала она, изящно откинув голову на декоративную подушку и прикрыв глаза, словно наслаждаясь весенним солнцем и тонким ароматом благовоний.

— Спасибо, — поблагодарила я, чувствуя себя немного растерянной.

Мы находились в роскошной комнате, оформленной в холодных тонах. На стенах висели картины с изображением цветов, вышитых шелковыми нитями лунного оттенка. На полу небрежно лежали мягкие шкуры и яркие подушки. Перед нами стоял низкий столик, украшенный кристаллами кварца.

Я протянула руку к кофейнику с золотым носиком, наполнила свою чашку и сделала глоток горьковатого напитка, прописанного мне имперским лекарем для восстановления сил. Едва слышно поставив чашку на стол, я улыбнулась:

— Выходит, я действительно тебе нужна.

— Давай отложим дела на потом, — предложила Морея. — У меня хорошее настроение.

Ее рука плавно скользнула под подушку. На стол лег клинок с изящным узким лезвием. В следующее мгновение двое рослых мужчин втолкнули в комнату изрядно потрепанного охотника. Болезненный удар по ногам заставил Барка рухнуть на колени.

Соединив два плюс два, я подняла клинок и встала перед ним.

— Забавно, как быстро мы поменялись местами, — сказала я, схватив его за волосы и заставив поднять голову.

— Барк… Ты так хотел узнать, кто я. Ну, как тебе настоящая я? Нравлюсь?

— Как шрам от медвежьей лапы на моей заднице, — прохрипел он, скосив на меня единственный открытый глаз.

— Похвально. Пытаешься шутить… А знаешь, ты был единственным, кто мне не поверил. Все остальные считали меня слабой и ни на что не способной.

— Ты демонов прут с железными шипами, — процедил он сквозь зубы.

— Мне потребовалось время, чтобы научиться носить петлю на шее как украшение, — проговорила я, глядя не на Барка, а на отражение Мореи, утопающей в подушках.

— А знаешь что?..

Я подняла клинок так, чтобы его лезвие блеснуло в свете.

— Конец действительно близок.

Мужчины, державшие Барка, крепко сжимали его, запрокидывая голову так высоко, что мне почти не пришлось прилагать усилий. Острое лезвие легко рассекло его кожу, и его тело мгновенно напряглось. Резким движением я оборвала его жизнь.

Кровь хлынула, заливая грудь охотника. Он хотел что-то сказать, но изо рта вырвался лишь хриплый булькающий звук. Его глаза закатились, и он рухнул.

— Прекрасное начало, — засмеялась Морея. — Клинок можешь оставить себе.

— Я не люблю оружие, — ответила я.