Глава 6

— Нэрийи, я так счастлива, — шептала я, крепко обнимая девочку, не в силах выпустить ее из своих рук. — Теперь, когда я вижу, что с тобой все в порядке, я наконец могу спокойно дышать.

Успокоившись, я все же отстранилась, чтобы осмотреть ее. Дни, проведенные в поместье Мореи, заметно изменили Нэрийи. С распущенными волосами, украшенными изящной лентой, в длинных штанишках до середины голени и бирюзовой блузке с высоким воротником, она выглядела очаровательно. В ее ясных глазах играли солнечные блики, щеки порозовели, а пальчики то и дело ныряли в карман блузки.

— Что там у тебя? — не удержалась я от вопроса.

— Карликовый лемур! — с восторженной улыбкой ответила Нэрийи и вытащила из кармана крошечного зверька с огромными умными глазами и длинным хвостом. — Госпожа Морея подарила его мне. Я очень его люблю, но…

— Но… что?

— Она сказала, что если я не буду прилежно учиться, то она его прибьет! Она такая красивая, но я ее очень боюсь, — призналась Нэрийи, и ее глаза округлились, став похожими на глаза лемура, который замер у нее на ладони.

Судьба зверька меня мало волновала, но я мысленно оценила методику Мореи. Использовать лемура в качестве средства мотивации — это достойно признания.

— Расскажешь, чему тебя здесь учат? — предложила я, жестом приглашая ее на террасу, где стояли роскошные кресла.

Удобно устроившись, Нэрийи начала рассказывать. Она упомянула господина У., который учил ее читать, а также господина О., который целых два дня объяснял, как вести себя за столом.

— Почему взрослым можно говорить за едой, а детям нельзя? — возмущалась она. — Иначе останешься без сладкого! А пирожные у повара госпожи Мореи такие вкусные — куда там лепешкам в общине!

— Довольно, — неожиданно перебила я. — Это все детали. Чему еще тебя учат?

Нэрийи замялась, а затем тихо сказала:

— Еще меня учат петь и вышивать.

Она достала небольшой лоскут ткани с аккуратной вышивкой и протянула его мне, но я уже не могла оценить ее работу. Видя, что из девочки делают послушную жену, я резко встала и отвернулась.

— Это совсем не то, чему ты должна учиться!

— А чему, по-твоему, я должна учиться? — удивилась Нэрийи.

— Тебе нужно уметь обращаться с оружием, ездить верхом, охотиться. Все остальное — пустое. Ты не будешь ходить на балы или появляться в обществе. Твой дар не позволит этого.

— Охотиться? — переспросила она, прижимая лемура к груди.

— Да, и еще лечить. Господин У. разбирается в медицине — это гораздо полезнее, чем сидеть за столом и молчать.

— Но я не хочу! — перебила меня Нэрийи. — Не хочу тебя слушать! Это твои желания, а не мои!

Она заплакала и, хлопнув дверью, выбежала, оставив меня одну.

Понимая, что сейчас подходящий момент для разговора с Мореей, я отправилась в ее покои. Однако по дороге меня перехватили две здоровые служанки, которые отвели меня в гардеробную, где облачили в платье из синей парчи, расшитое серебряными цветами. Высокий воротник скрывал шею, а фасон подчеркивал талию, создавая хоть какую-то видимость груди.

Но вот беда… Несмотря на их старания, зеркало показывало мне призрак — фигуру, находящуюся на грани между жизнью и смертью.

— Повернись, я хочу на тебя посмотреть, — сказала Морея, входя в гардеробную с бокалом вина огненно-рыжего цвета.

Она выглядела превосходно. Яркий алый цвет ее платья, казалось, стирал все вокруг, превращая окружающий мир в тусклый и серый фон. Высокая прическа, украшенная шпилькой с резным красным кораллом, подчеркивала изящную шею. Узкий пояс выделял ее тонкую талию, завершая образ настоящей королевы.

— Когда я думаю о том, что придется везти тебя, такую больную, через всю столицу, мне становится дурно, — заметила она, оценивающе глядя на меня.

— Мы едем на бал?

— А ты умеешь танцевать? — ответила Морея вопросом на вопрос, ее соблазнительная улыбка казалась загадочной.

Она подняла бокал с царственной грацией, выпила за мои таланты и с мягким звоном поставила его на прикроватный столик. Затем, обернувшись к служанкам, приказала:

— Принесите плащ-накидку. И мне — с рукавами, отделанными шелком. Ах да, и платок с синей каймой.

Экипаж подали быстро. Откинувшись на мягкий бархат сиденья, я укрылась плащом и позволила себе отдохнуть. Мысли о недавних событиях — о боли, потерях, разрушенных мечтах — больше не заполняли мой разум. Я не знала, куда меня везут и каким будет мое первое задание, но ощущала странное спокойствие. Я исполню каждое поручение, которое даст мне Морея. И этому есть причина. Стоило мне подумать о Нэрийи, как в душе поднималось нечто иное — мощное и дикое желание защитить ее. Ради нее я была готова на все, даже на то, чего никогда бы не сделала для себя.

Через час с небольшим экипаж, наконец, остановился. Дверца распахнулась, и элегантный пожилой мужчина в безупречно сшитом костюме галантно помог мне выйти.

Я замерла, увидев перед собой бесчисленные ступени, которые мне предстояло преодолеть. Они казались для меня настоящим испытанием.

— Моя «императрица», вы, как всегда, ослепительны, — вернул меня в реальность голос мужчины. Приветствуя Морею, он склонился, чтобы поцеловать ее затянутую в перчатку руку. — Рад, что вы приняли мое приглашение. Прошу, чувствуйте себя как дома.

Морея одарила его соблазнительным взглядом и, взяв меня под руку, направилась к главному входу, рассказывая о хозяине дворца.

Его звали господин Вилорд. Он принадлежал к элите высшего общества и устраивал этот вечер для узкого круга гостей. Его интересы простирались от коллекционирования старинных книг до приобретения редких картин. И как оказалось, он владел самой большой коллекцией произведений искусства в империи.

— Здесь даже есть знаменитое «Объятие смерти» Шио Баля, — добавила Морея. — Это полотно восходит к временам правления первого короля Лариусских земель.

Когда мы поднимались по лестнице, я потянулась за платком, чтобы вытереть пот со лба, но Морея быстро схватила меня за руку.

— Не вздумай, — она окинула взглядом подъезжающие экипажи. — Не здесь и не сейчас.

Мы миновали холл, прошли вдоль стен, задрапированных пастельными тканями, с коваными подсвечниками, яркий свет которых освещал дорогие картины, и остановились у полотна, занимавшего всю стену.

— «Объятие смерти» Шио Баля, — с восхищением сказала Морея.

«Его жалкая копия», — разочарованно подумала я.

Это была копия разрушенного временем оригинала, который я однажды видела в замке Шампуса. На картине обнаженная дева, целомудренно прикрытая хвостом дракона, держала на раскрытой ладони амулет, источающий непостижимый свет. Эфир, каким его представлял художник, выглядел грубо. Это напоминало попытку передать страсть через простое обнажение тел.

— Она совершенна! — прошептала Морея, едва касаясь картины кончиками пальцев. — Моя любовь. Я столько раз пыталась заполучить этот шедевр, но безуспешно. В отчаянии я даже решила его украсть. В итоге утром в своих покоях я нашла букет алых роз и короткое, но очень емкое послание, написанное кровью моих людей: «Забудьте. Даже не думайте».

— Мы здесь из-за картины? — спросила я.

На губах Мореи заиграла предвкушающая улыбка.

— Нет. Я хочу, чтобы господин Вилорд узнал кто ты.

— Моим первым заданием будет раскрыть себя?

— Верно.

— Рассказать правду амбициозному магу, имеющему такую власть?

— Тебе ничего не угрожает, — попыталась успокоить меня Морея.

— Просто чтобы прояснить ситуацию: я должна сказать господину Вилорду, что я «иная»?

— Ты «иная» или тупая? — теряя терпение, спросила Морея. Черты ее лица ожесточились, в глазах вспыхнул зловещий огонь.

— Но…

— Со мной не спорят, мне подчиняются, — сказала, как отрезала она.

Заметив поблизости молодого и весьма привлекательного мужчину, по всей видимости, своего кавалера на этот вечер, она удалилась, оставив меня наедине с мыслью: что ж, у меня есть целая ночь, чтобы убедить господина Вилорда в том, что я «иная». Этого времени вполне достаточно…

В кабинете на столе стояла изящная драгоценная шкатулка для нюхательного табака, рядом лежали шляпа и запонки. В кресле, словно ожидая хозяина, устроилась я. Когда настенные часы пробили половину второго ночи, господин Вилорд, утомленный вечером, наконец вошел.

На его вопросительный взгляд я ответила жестом, приглашая его занять место на удобной софе, но хозяин предпочел устроиться в кресле напротив.

— Кто ты и как тебе удалось попасть в мой кабинет? — спросил он, внимательно разглядывая меня.

— Я должна выполнить одно необычное поручение моей госпожи, — ответила я, растягивая губы в улыбке.

— Кому ты служишь?

— Это не имеет значения. Важно другое: вы всю жизнь охотились за редкими и безумно дорогими картинами. Как насчет самой охраняемой тайны Лариусского королевства?

— Удиви меня.

— Прежде чем я начну рассказывать свою историю, я хотела бы обсудить ее цену.

— Что ты хочешь?

— Картину «Объятия смерти».

— Это невозможно! — сказал хозяин дворца.

— Бросьте, эта жалкая копия не принесет вам славы. А вот тайна, которую я раскрою, сделает ваше имя бессмертным. Только представьте: книгу, которую вы напишите, будут читать во всей империи. Что скажете? Хватит ли у вас смелости войти в историю?

— История настолько хороша? — недоверчиво прищурился господин Вилорд.

— Я открою вам тайну одной из дочерей первого короля Лариусских земель.

— Причина смерти инфанты Мулоус давно известна. Она погибла на собственной свадьбе из-за конфликта между имперской делегацией и БегГаром Шампусом, который отказался уступить любовницу подданному империи.

— Вы, безусловно, правы, — невозмутимо сказала я. — Но это лишь конец истории. А я расскажу ее с са-амого начала. Ну как?

— Я уже обладаю значительной коллекцией произведений, написанных на данную тему, включая собрание «Великих тайн королевства Лариус», — ответил господин Вилорд и, чуть подавшись вперед, продолжил: — Не думаю, что ты можешь с ними сравниться…

— Не волнуйтесь, — ответила я с лукавой улыбкой. — Лучше меня эту историю может рассказать только тот, кто ее создал. А это сам БегГар Шампус.

— Тогда начинай, — сказал он после минутного молчания.

— Мы часто видим вещи не такими, какие они есть на самом деле. Как вы видите во мне слабого мага воздуха, так и художник времен правления первого короля Лариусских земель, ныне известный во всем мире как Шио Баль, видел в инфанте лишь необычайно красивую девушку, владеющую магией света.

— Есть основания полагать, что это не так?

— Магия света и магия живительного эфира действительно похожи. Однако обычный маг не способен видеть потоки эфира. Значит, каким бы талантливым художником он ни был, он не может точно отобразить их на холсте.

— Хочешь сказать, что художник исказил реальность, изобразив инфанту в ореоле белого света?

— Именно так. Давайте начнем с самого начала. Часть первая. Детство. Учебники истории описывают инфанту как мрачную и нелюдимую девочку. Она принадлежала к высшему обществу, но избегала его. Как думаете, почему?

— Она отличалась слабым здоровьем.

— Ее тело действительно страдало, — подтвердила я, — но не из-за неизвестной болезни. Ее страдания были следствием дара «иной», который заставлял ее ощущать всю глубину боли. Чужая боль пугала Мулоус. Ее сердце буквально разрывалось, когда рядом кто-то страдал или умирал. Она не умела контролировать эту сторону своего дара, но смогла сохранить его в тайне, чтобы не бросать тень на семью. Тайну знали лишь трое: сама Мулоус, ее отец — первый король Лариусских земель Дела эль Корсак, и ныне правящий БегГар Шампус. Они делали все, чтобы скрыть истинную причину ее «слабого здоровья». Даже ее родная мать не знала правды.

Я погрузилась в воспоминания о прошлом, раскрывая тайну инфанты, рассказывая о БегГаре Шампусе — темном маге, который в те годы еще не обладал столь зловещей силой. Я описала и рассказала все, что однажды прочла в дневнике Мулоус.

Судя по выражению лица господина Вилорда, мой рассказ заставил его задуматься.

— Теперь, когда мы подошли к самой интересной части, я бы хотела подробнее остановиться на сердечных делах, но начну с путешествия БегГара на южные озера, — продолжила я. — Его задачей было найти и доставить во дворец мальчика с уникальным даром. Даром «иного». Однако мальчишка исчез, словно дым. Все, что удалось БегГару, — это передать инфанте амулет в форме рыбки, созданный руками «иного». Сердце инфанты забилось от радости и осознания того, что она не одна такая. Ее чувства к БегГару пробудились. В ту ночь… — я замолчала, подбирая подходящие слова, — в ту ночь мечты инфанты зашли дальше поцелуя. Она пропустила через себя темную энергию БегГара Шампуса, наполняя ее чистейшим эфиром и многократно усиливая. Так БегГар стал магом с мощнейшей энергией тьмы, внушающей страх всему живому.

— Если верить твоей истории, — начал господин Вилорд, недоверчиво качая головой, — то получается, «иная», которая разделит ложе с темный магом, становится катализатором мистического преобразования его силы.

— Почему вы удивлены? Вы привыкли считать «иных» абсолютным злом, но хоть кто-то задумался, в чем именно оно проявляется? — усмехнулась я. — Вы знакомы с магией Змеерога?

— Я много читал о ней, но мне не приходилось бывать в его храме.

— Как вы думаете, почему магию Змеерогого невозможно отследить?

— Вынужден признать, что ответа у меня нет.

— Все просто: в ее основе — эфир, который этот гад выкачивает из тел «иных».

— Это за гранью здравого смысла.

— Самая ядовитая змея в империи для меня безобиднее котенка. Знаете почему?

— Увы, нет…

— Потому что я «иная». И я нужна Змеерогому.

— Ты слишком уверена в себе, — заметил господин Вилорд, явно огорченный тем, что не коллекционирует ядовитых змей и, следовательно, не может проверить мои слова на месте. — И это пугает меня. Но… пожалуйста, продолжай.

— Мы приблизились к кульминации. Сила «иной» едва не убила Шампуса. Он с трудом контролировал процессы, происходившие в его теле. Но он выжил.

— И стал обладателем силы, не знающей равных.

— Он достоин этой силы. Только маг с железной волей и глубоким чувством ответственности мог пройти этот путь до конца и справиться с ужасными последствиями той ночи.

Далее я рассказала о тех самых последствиях: череде смертей, долгих месяцах траура, тайных встречах и, наконец, подготовке к свадьбе.

— Что было дальше, вы уже знаете, — добавила я. — Нет смысла подробно рассказывать о свадьбе инфанты с влиятельным выходцем из империи. Уверена, эти события хорошо описаны в ваших сборниках.

— У тебя есть доказательства?

— К сожалению, все доказательства остались во дворце второго короля Лариусских земель, БегГара Шампуса. Кстати, там же хранится и оригинал картины, копией которой вы так дорожите.

Взглянув на часы, стрелки которых показывали начало шестого, я поднялась. Вместо галантного поклона я устало кивнула и назвала адрес, по которому господин Вилорд должен был доставить картину. Честно говоря, мне было плевать, получит ли ее Морея. Я рассказала владельцу особняка всю правду лишь для того, чтобы она вошла в историю. Испокон веков представители власти уничтожали «иных», но как только тайна нашего дара будет раскрыта, вмешательства темных магов в их дела не избежать. И это давало мне надежду.

— За одной тайной всегда скрывается другая, — вдруг заметил господин Вилорд, прожигая меня страшным взглядом.

— Это так, — согласилась я. — Однако, чтобы вы не воплотили в жизнь планы, которые так явно написаны у вас на лице, и не пытались свести меня с темным магом, чтобы проверить мои слова, хочу вас заверить: мое тело и моя душа принадлежат только мне. — Я сделала паузу и добавила: — К тому же, я уже давно не невинна.

Пойманный с поличным, господин Вилорд прочистил горло и изобразил учтивую улыбку.

— Скоро подадут завтрак. Окажите мне честь позавтракать со мной, — предложил он.