13 · Кеннеди

– Так значит, ты была помолвлена по расчету.

Это первые слова, которые Исайя сказал мне с тех пор, как мы вышли из ресторана. После того, как я попросила его наставничества, он потрясенно замолчал, слегка приоткрыв рот. Клянусь, он несколько минут смотрел на меня, не веря своим глазам, а потом сказал:

– Придется начать с самого начала.

Затем Исайя проводил меня к машине, и мы устроились на заднем сиденье.

– Мы так и не добрались до части, касающейся свадьбы, но да. Думаю, это можно и так назвать.

Он откидывает голову на спинку.

– Все эти годы я думал, что ты помолвлена с парнем, в которого влюблена. Знай я правду, то старался бы немного усерднее.

– Ты более чем старался. Поверь.

Его губы изгибаются в понимающей улыбке.

– Ну так вот. Я бы ухаживал за тобой серьезнее, был бы более сосредоточенным, а не просто откровенно приставал, как идиот, считая, что у меня все равно нет ни единого шанса.

Это не имело бы значения. Отчасти потому, что Исайя – не тот, за кого я могла бы выйти замуж, но в основном из-за того, что я никогда ни на кого не смотрела в этом смысле. С самого раннего возраста я знала, что выйду замуж ради финансовой выгоды или семейного бизнеса. Во мне не было ни капли романтики, которая нужна, чтобы встречаться, влюбляться и выходить замуж, следуя своим чувствам.

До сих пор я никогда не думала о такой свободе.

– Так ты сделаешь это? – снова спрашиваю я, поворачиваясь к нему. – Научишь меня?

– Черт возьми, Кенни, – выдыхает Исайя, проводя ладонью по лицу. – Я слишком измотан, чтобы вести этот разговор прямо сейчас. Кто в здравом уме будет просить такую плату за два кусочка еды? Кто-то вообще наедается в этих шикарных ресторанах?

– Если кто-то ответит тебе «да», знай: он врет.

Он искоса поглядывает на меня:

– Ты хочешь есть?

– Умираю с голоду!

Исайя усмехается.

– У меня на примете есть одно местечко. Очень милое. Может быть, найти там свободный столик в пятницу вечером будет непросто, но мы попробуем.

– «Чили». – В моем голосе нет никаких эмоций, когда я усаживаюсь за столик напротив Исайи. – Ты реально считаешь «Чили» отличным местом?

– Оглянись, Кен. Здесь полно народу! Пришлось попросить кое-кого об одолжении, чтобы для нас забронировали столик.

– Что ж, похоже, мне повезло.

– Я подумал: может быть, моя богатая жена никогда не имела чести обедать в «Чили».

– Нет. – Я приподнимаю бровь, открывая лежащее передо мной меню. – Значит, я могу заказать все, что захочу, и это за твой счет?

Он усмехается:

– Ни в коем случае! Ты думаешь, у меня денег куры не клюют? Можешь заказать что-нибудь из меню «Два за двадцать», и, если будешь хорошей девочкой и доешь свой ужин до конца, может быть, я не поскуплюсь и возьму тебе на десерт шоколадное печенье.

Я не могу сдержать рвущийся наружу смех. Исайя улыбается, и его родинка скрывается в морщинках вокруг глаз.

Это опасно. Эта улыбка. Это лицо.

Благодаря контракту с «Воинами» Исайя зарабатывает немыслимые деньги, но я решаю подыграть и переворачиваю меню, чтобы выбрать что-нибудь со скидкой.

Я не могла бы выглядеть более неуместно в своем платье от «Шанель» и на лабутенах, но еще я никогда не чувствовала себя так комфортно, как сейчас, сидя в кабинке, отделанной потрескавшимся кожзамом, и смеясь вместе с фиктивным мужем.

Исайя в этом хорош: он всегда знает, как снять напряжение или разрядить неловкую ситуацию улыбкой и шуткой. Иногда даже в ущерб себе.

Когда мы делаем заказ и нам приносят напитки, Исайя наконец спрашивает:

– Так чему именно ты хочешь у меня научиться?

Его щеки слегка розовеют, когда он задает этот вопрос. Самоуверенный Исайя Родез не должен становиться таким милым, когда стесняется!

Я пожимаю плечами.

– Всему.

Он тут же давится содовой.

– Черт побери! – говорит Исайя, опуская голову. – Чтобы сохранить рассудок, мне нужно знать, вдруг у нас с тобой разные определения понятия «все».

Сглотнув, я кладу ногу на ногу и выпрямляюсь. Этот разговор был бы неловким, если бы я вела его с кем-то другим. Но, учитывая все те странные вещи, которые мы с Исайей уже творим, может, это станет очередным пунктом нашего делового соглашения?

– Я хочу быть нормальной.

– Ты нормальная.

– Я имею в виду, что хочу быть хороша… – Я поднимаю руку, чтобы Исайя закончил предложение, но он ждет, пока я продолжу. – В этом.

– Черт бы меня побрал. – Запрокинув голову, он смотрит в потолок, на его шее выступает кадык.

Я испытываю безумное желание прижаться к нему губами, может быть, лизнуть или укусить, что только подтверждает: Исайя годится для этого плана. Этот мужчина, несомненно, привлекает меня.

Это хорошо. Даже если мой фиктивный муж не очень хорош в постели, по крайней мере, он будет неплохо выглядеть во время процесса.

Когда наши взгляды встречаются, его глаза вспыхивают.

– Хороша в чем?

Подавшись вперед, я кладу локти на стол и соединяю ладони, как будто речь на самом деле идет о деловом предложении.

– Впервые в жизни я могу встречаться с тем, с кем захочу. Ну, а после… Я хочу быть хороша в этом. Я никогда не ходила на свидания, не флиртовала с незнакомцами и так далее, чему люди учатся в двадцать с небольшим. Мне придется погрузиться в мир свиданий, не имея абсолютно никакого опыта.

Исайя водит пальцами по вискам.

– Кенни, пожалуйста, не говори сейчас «погрузиться».

– Я просто хочу чувствовать себя комфортно, когда держу кого-то за руку или моя нога прикасается к кому-то под столом, как в кино. Я не хочу, чтобы кто-нибудь повторил то, что сегодня вечером высказал Коннор.

– Да пошел он!

Да, к черту Коннора! Но в чем-то он прав.

– Исайя, – вздыхаю я, нуждаясь в его понимании, – я всю жизнь считала, что у меня никогда не будет такой возможности, и не хочу упускать ее из-за недостатка жизненного опыта. Если даже мужчина, который собирался унаследовать наш семейный бизнес, женившись на мне, не сумел справиться с моими интимными проблемами, я не могу ожидать этого от другого парня, который при этом ничего такого не получит.

Его челюсть каменеет, а вены на шее напрягаются.

– Если ты перестанешь беспокоиться о тех, кто тебя недостоин, то поймешь, что проблема не в тебе.

– Я хочу сделать это для себя.

Похоже, что во мне говорит перфекционист, но я отказываюсь начинать совершенно новую жизнь в Сан-Франциско, получив работу своей мечты и при этом испытывая трудности в личной жизни.

– Позволь мне прояснить ситуацию. – Исайя сцепляет пальцы, повторяя мой жест. – Ты хочешь попрактиковаться на мне, чтобы научиться встречаться с другими мужчинами.

– Вот именно! – Его глаза расширяются. – Черт! Звучит отвратительно.

– Да, не самая приятная штука, которую можно услышать… – Исайя сокрушенно вздыхает. – Но ты не напрашивалась на нежеланный брак. Ну… – Он мотает головой. – Хотя нет: ты, конечно, напрашивалась. Несколько раз. Умоляла меня, правда.

Я сдерживаю смех.

– Заткнись!

При звуке моего смеха уголки его губ приподнимаются в улыбке, как будто он гордится собой за то, что заставил меня рассмеяться.

Исайя откидывается на спинку кресла. Его рубашка, застегнутая на все пуговицы, туго облегает бицепсы, а идеально расчесанные пальцами волосы не нуждаются ни в каких средствах для укладки. Нужно быть слепой, чтобы не считать моего мужа привлекательным, но, что более важно, он опытный.

Очень опытный.

А его небольшая влюбленность в меня вряд ли является чем-то серьезным. Я слишком часто говорила «нет», и это его заинтриговало. Он хочет то, чего не может получить. В конце концов ему надоест ждать, когда я изменю к нему отношение. А может, он будет проводить со мной так много времени, что его фантазии о сексе с единственной женщиной в штате померкнут. И вскоре он уйдет.

Все это прекрасно, но мне нужен весь его опыт.

Исайя, в отличие от меня, уверен в себе. У него нет проблем с прикосновениями. Он не обдумывает каждое слово, прежде чем оно слетит с его губ. Это мне и нужно. Я хочу, чтобы он научил этому меня, и когда я стану с кем-то встречаться – с кем-то со средним уровнем уверенности в себе и раскрепощенности, мне будет легко сориентироваться, сравнивая его с моим нынешним мужем.

Как будто я ученый, а это исследование. Метод проб и ошибок.

– Так чего ты от меня хочешь, Кеннеди?

Я оцениваю обстановку, желая убедиться, что нас никто не слышит, но все равно говорю шепотом.

– Я хочу, чтобы ты ко мне прикоснулся.

В глазах Исайи вспыхивает огонь.

– Но еще, – продолжаю я, – я хочу прикоснуться к тебе.

– Ты хочешь прикоснуться ко мне?

– Если ты не против.

– Да, – невозмутимо отвечает он. – Думаю, я смогу это пережить. – Опершись локтем на стол, Исайя проводит большим и указательным пальцами по своим закрытым глазам и смыкает их на переносице. – Но в каком контексте ты хочешь прикоснуться ко мне? Публично или наедине?

Отличный вопрос.

К нашему столу приносят чипсы и сальсу, так что я жую, давая себе время все обдумать.

После того, как я увидела Коннора с Мэллори, то, с какой легкостью они прикасались друг к другу, меня словно ударило током: возможно, я никогда не буду чувствовать себя на людях так комфортно. Вот почему возникла идея, что Исайя – мужчина, за которым я замужем, – мог бы помочь мне этого добиться.

Все мое существо жаждет романтики. Я хочу, чтобы меня обнимали и целовали. Чтобы за мою руку держались, как за спасательный круг. Чтобы мной гордились и любили меня такой, какая я есть, а не ради денег.

В глубине души я ничем не отличаюсь от других.

Не могу сказать, что шокирована изменой Коннора. В нашем мире отношения часто выставляют напоказ, поскольку большинство союзов основаны на деловых договоренностях. Но я старалась. Я действительно пыталась привлечь его внимание.

Исайя не притрагивается к чипсам – просто сидит и ждет моего ответа.

Я делаю глоток чая со льдом, не в силах поднять на него глаза, и говорю:

– И то, и другое.

– Господи… – выдыхает он.

– Я имею в виду, что наедине, возможно, мы могли бы вести себя так же, как на публике. Я делаю это для себя, чтобы научиться. Мы уже разыгрываем перед другими счастливых молодоженов, так что я не понимаю, почему это нужно прекращать за закрытыми дверями.

Я действительно не знаю, о чем его прошу. Не понимаю, где должна быть проведена граница. Поцелуи. Объятия. Исследование. Я позволяю ему самому сделать выводы и установить границы.

И тогда он произносит это:

– Кенни, ты просишь меня с тобой переспать?

О…

– Потому что я не знаю, смогу ли с этим справиться. Заниматься с тобой любовью, чтобы ты была лучше подготовлена к сексу с кем-то другим…

Брови Исайи нахмурены, как будто сама эта мысль оскробляет его чувства. Конечно, я предполагала, что этот самоуверенный ловелас не откажется со мной переспать. Раз – и готово. Сделал – и забыл, чтобы избавиться от своей страсти. Но, кажется, одна мысль об этом ранит его.

– Я… Я не знаю, что на это ответить. Наверное, так далеко я не задумывалась.

Он проводит рукой по лицу.

– Это все из-за Коннора? Я заметил, как ты за ним наблюдала.

– Коннор тут ни при чем. Конечно, я отчасти обижена. Он не задумываясь бросил меня ради той, что соответствует его физическим потребностям и может к нему прикасаться, но в целом я благодарна Коннору за наш разрыв. Теперь я свободна и могу жить так, как хочу сама. И я наблюдала не за ним, а за ними. Вместе. Я хочу чувствовать себя комфортно и уверенно, как сейчас. У меня никогда не было близких отношений. Настоящего общения. Я никогда не исследовала чье-то тело, чтобы, в свою очередь, исследовали мое. Не прикасалась к тем, к кому хочу прикоснуться.

Взгляд Исайи смягчается. В его глазах читается сочувствие, а с губ слетает тихий вздох.

– Кенни, а что, если проблема не в тебе? Возможно, никто никогда не позволял тебе почувствовать себя в безопасности, и именно поэтому ты не умеешь проявлять нежность?

О…

– Я… я не знаю. У меня не было возможности проверить.

Он с трудом сглатывает.

– Почему ты решила проверить это именно на мне?

В переполненном ресторане между нами повисает тяжелая пауза.

– Потому что я тебе доверяю. Я всегда тебе доверяла.

На его губах появляется нежная улыбка. Он оценивающе смотрит на меня.

– Я тоже всегда тебе доверял. В день нашего знакомства ты застукала меня плачущим в женском туалете и ни разу об этом не упоминала.

Я хихикаю.

– Ты когда-нибудь расскажешь, что это было?

Его нога касается моей под столом. Легонько, но намеренно, и я не отстраняюсь.

– Может быть, когда-нибудь.

Он задевает мой каблук и ногой касается обнаженной кожи. Вы только посмотрите на меня: я заигрываю с мужем, прикасаясь к нему под столом, сидя в местном «Чили».

– Кен, если ты действительно этого хочешь, я готов.

Официант приносит нам еду. Мы оба заказали бургеры: Исайя с картошкой фри, а я с картофельным пюре с соусом на гарнир, потому что это звучит вкусно, и я никогда не была в ресторане, где к бургеру можно заказать картофельное пюре.

Мы приступаем к еде, но Исайя не отодвигает свою ногу от моей.

– Да, я так хочу.

– Хорошо. – Он откусывает огромный кусок и улыбается мне с набитым ртом.

Я делаю то же самое и бормочу:

– Хорошо. – Перегнувшись через стол, хватаю у него горсть картошки фри.

– Прошу прощения?

– Что? – не понимаю я. – Мы женаты. Что твое, то мое.

Он шутливо усмехается.

– Кенни, я хочу разделить с тобой свою жизнь, а не еду. – С этими словами Исайя протягивает руку и подцепляет вилкой мое картофельное пюре.

Я аккуратно подкладываю картошку фри внутрь бургера, а он с ужасом наблюдает за этим.

– Что? – Теперь булочка слегка хрустит. – Оставь меня в покое.

– Напомни еще раз, почему я на тебе женился.

Я откусываю еще и, одетая в коктейльное платье за две тысячи семьсот долларов, говорю с набитым ртом:

– Потому что ты мною одержим. Помнишь?

Я знаю, что наша свадебная песня звучит в его голове, как и в моей. Это ясно по понимающей улыбке, с которой он смотрит за тем, как я ем.

– Знай: ты никогда не была такой сексуальной, как сейчас.

– Спасибо. – Я слизываю капельку кетчупа с губ.

Он внимательно наблюдает.

– Черт!

Остаток вечера проходит в том же духе. Его ноги обвивают мои, мы с аппетитом едим. Ужин получился жирным, сытным и вкусным, а беседа – непринужденной, без упоминания моих проблем в интимной сфере, которые я надеюсь исправить.

Я рада, что мое платье неплохо растягивается, потому что Исайя заказывает на десерт торт с растопленным шоколадом, тот исчезает ошеломляюще быстро: таково завершение моего лучшего ужина.

Конечно, речь и о еде, но в основном – о компании.