18 · Кеннеди

– Что ты хочешь? Что я должна сделать? – Пальцы Исайи переплетаются с моими, и мой голос почти превращается в шепот.

– То, что тебе нравится.

Будь передо мной любой другой мужчина, я бы растерялась от смущения, но это Исайя, и по какой-то причине этот самоуверенный тип, хозяин квартиры с ужасным интерьером, быстро стал человеком, которому я доверяю больше всех.

«Делай то, что тебе нравится».

Мое тело кричит от желания прикоснуться к нему, попросить, чтобы он прикоснулся ко мне, но в комнате светло, а я стою над ним, и, кажется, все написано у меня на лице.

Это не доставляет мне удовольствия.

Убирая руку, я наблюдаю, как Исайю захлестывает разочарование, но он быстро замечает это и тут же одаривает меня понимающей улыбкой.

– Как насчет второй порции спагетти? – спрашивает он, провожая меня к двери своей спальни.

Но я не ухожу, а запираю дверь изнутри, оставаясь с ним наедине.

Это… приятное ощущение. Безопасность. Контроль.

Исайя останавливается как вкопанный, приоткрыв рот. Я вижу его эрекцию под тонкими спортивными штанами, и он осторожно приближается ко мне.

– Кенни?

Я не отвечаю, но выключаю свет, и комната мгновенно погружается во мрак, если не считать светящегося резинового ночника в виде утенка, включенного в розетку рядом с его кроватью.

Я издаю тихий нервный смешок.

– А это кто выбирал?

Мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы видеть, как он приближается ко мне, преодолевая расстояние между нами. Я прислоняюсь спиной к двери, а он прижимает к ней ладони, окружая меня с обеих сторон.

– Поверишь, если скажу, что это выбрал я?

– Ни за что.

– Хорошо. – Он наклоняется, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на моих губах. – Потому что это выбрал Зандерс.

Я улыбаюсь ему в губы.

– Чего ты хочешь, Кеннеди?

На самом деле, все просто. Я хочу чувствовать себя уверенной и подготовленной. Я не хочу, чтобы в следующий раз, когда я окажусь в спальне мужчины, мои нервы были на пределе. Но также я понятия не имею, как добиться этого эффекта – разве что получить опыт.

Проскальзывая у него под мышкой и удерживая зрительный контакт, я отступаю к другой стороне кровати и ныряю под одеяло.

– Я хочу этого, – говорю я, полностью скрытая темнотой и простынями. Затем через голову я стягиваю футболку и бросаю ее на пол.

– Господи! – выдыхает Исайя в другом конце комнаты, проводя ладонью по лицу. – Я всегда представлял, как ты можешь выглядеть.

Я наблюдаю, как он делает осторожные шаги к своей стороне кровати. Размеренные и неторопливые. Он ступает так, будто пытается запомнить каждую секунду происходящего.

Исайя забирается под одеяло, оставаясь на своей стороне кровати, стараясь не прикасаться ко мне, не сводя глаз с моего лица и не позволяя себе смотреть куда-то еще.

Я никак не ожидала, что он окажется таким милым. Все годы нашего знакомства я считала его импульсивным парнем, который строит из себя клоуна, регулярно делает или говорит что-нибудь забавное, чтобы вызвать смех у товарищей по команде.

Но здесь, со мной, он… терпелив. И без рубашки.

Почему он всегда без рубашки?

– Кеннеди, – шепчет Исайя, поворачиваясь ко мне. – Я хочу, чтобы ты использовала слова и точно сказала мне, чего хочешь. Или чего не хочешь.

– Я не знаю, чего не хочу.

– Ладно. Как насчет того, чтобы придумать стоп-слово? Слово, которое ты сможешь сказать, если почувствуешь себя некомфортно.

– Я не хочу использовать стоп-слово с тобой. Я знаю, что, возможно, мне будет некомфортно, но в этом весь смысл. Чтобы убрать неловкость.

– Но мне будет спокойнее, если ты придумаешь стоп-слово. Не хочу случайно переступить черту.

Если быть честной, на данный момент нет ничего такого, что Исайя мог бы сделать, а мне бы не понравилось. Но он не отступает.

– Хорошо. – Я вздергиваю подбородок. – Если мне понадобится стоп-слово, то, наверное, это будет «миссис Родез».

Он издает отрывистый смешок.

– Ты выбрала то, чего никогда не скажешь?

– Да.

– Маленькая нахалка.

Я улыбаюсь в ответ, удобнее устраиваясь на подушке.

– Вот что, Кен. – Протянув руку, он гладит меня по затылку, проводит большим пальцем по подбородку. – Тебе придется задавать темп. Я мечтал увидеть тебя здесь, в своей постели, со дня нашего знакомства, и это желание только усилилось теперь, когда я знаю тебя намного лучше. Независимо от того, какую чушь я нес, находясь под воздействием обстановки в «Чили», правда в том, что я взял бы тебя прямо там, если бы ты попросила. Я сделал бы это медленно, если бы ты так захотела, или жестко. Но я не могу читать твои мысли, так что повторяю: мне нужно, чтобы ты использовала слова и задавала темп.

Слова? Он думает, что после этого у меня найдутся слова? Я пытаюсь их подобрать.

– Я хочу не торопиться.

Он кивает в знак согласия.

– Значит, не будем торопиться.

Я же не девственница. У меня был секс, но не совсем тот, о котором читаешь в книгах, не тот, что видишь в романтических сценах кино. Он всегда начинался сразу с главного и заканчивался, как только партнер кончал.

Как ученый я пыталась оправдать это перед самой собой: если он кончил, то, по крайней мере, ему было достаточно приятно. Но как женщина я хочу большего.

Я просто не знаю, как произнести эти слова, чтобы не показаться совершенно неопытной, поэтому беру руку Исайи, которой он обхватывает мой подбородок, и направляю ее вниз. Его мозолистые пальцы касаются кожи моей шеи, спускаясь дальше, пока я не задерживаю их на своей груди.

Подняв глаза, я замечаю, что взгляд Исайи прикован к моему лицу: он наблюдает за мной и пока не позволяет своему вниманию опуститься ниже.

– Пожалуйста, посмотри на меня, – умоляю я.

Я хочу… нет, мне нужно знать, что почувствует Исайя, если посмотрит на меня.

Он резко втягивает воздух, закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями, а когда открывает их, его зрачки расширяются. Он скользит взглядом по моему горлу и останавливается на груди, глядя на меня так, словно я – самое замечательное существо на свете.

На меня никогда, ни разу не смотрели так, как смотрит мой муж. С желанием. Внимательно. Разрушительно для его планов на жизнь.

Его большой палец проводит по веснушкам на моей груди.

– Мне нравится, – шепчет он, прежде чем начать расстегивать мой кружевной лифчик. – А это… Кен, это так чертовски хорошо на тебе смотрится! Какого оно цвета? Белое?

Я нервно сглатываю.

– Желтое.

На губах Исайи появляется усмешка, когда он поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, и родинка, на которой я так зациклилась, скрывается из-за улыбки.

– Мой любимый цвет.

Черт меня побери! Да, я точно знала, что делаю, когда выбирала это белье. Знала, что он спросит, и теперь, когда стало ясно, что я надела это белье для него, чувствую, как по моей груди разливается тепло.

Очевидно, он тоже так думает, когда протягивает руку, чтобы прикрыть все мое декольте.

– Не стесняйся меня, Кенни. Ты знаешь, я просто схожу с ума от того, что ты надела его ради меня.

Мои руки опущены, потому что мне неловко и я испытываю дискомфорт – тот самый, когда тебя выталкивают из зоны комфорта и ты растешь.

– Отключи голову, – шепчет он. – Выключи мозг и делай то, что нравится. Это просто игра, верно? Ты и я – это просто игра, так что подыграй мне.

Это не похоже на игру. То, как Исайя прикасается ко мне, не кажется фальшивым, как и то, как он смотрит на меня – одновременно с тоской и благоговением.

Но когда я убеждаю себя, что Исайи нет в моем будущем, мой перфекционизм сдает позиции. Если я рассматриваю наши отношения как практику ради кого-то другого, кого я, возможно, встречу в будущем, то могу ошибаться и учиться без изнуряющей необходимости быть безупречной.

Даже если это что-то такое простое, как полное изучение мужского тела.

– Мне тяжело.

– Тебе тяжело? Это у меня сейчас стояк просто каменный.

Я хлопаю его по груди.

– Непросто… отключать мозг. Я склонна слишком много думать. Переоценивать. Перестраивать планы.

– Я знаю. Я вижу тебя, Кенни, даже если ты не смотришь на меня.

Повисает тяжелая пауза, между нами чувствуется напряжение. Возможно, Исайя обратил на меня внимание несколько лет назад, но до этого момента я никогда не позволяла себе по-настоящему взглянуть на него.

– Иди сюда.

Его просьба звучит так тихо, что я ее почти не слышу.

Мы встречаемся в центре кровати, и я ложусь на его руку, прижимаясь своим лбом к его. И по какой-то причине, которую я до сих пор не могу точно определить, меня охватывает спокойствие.

Этот необузданный парень с бесконечным количеством друзей предпочитает проводить время со мной. С ним я чувствую себя в центре внимания. Чувствую себя нормальной.

Я чувствую, что наши отношения – это нормально.

Его ладонь все еще прижата к моей груди. Я обхватываю его запястье, веду вниз по предплечью, по плечу и спине, вдоль позвоночника. Мои ногти скользят по всему его телу.

Исайя мурлычет.

– Это приятно.

Я той же рукой провожу по его шее и спускаюсь вниз. Живот Исайи сжимается от резкого вдоха, когда я кончиками пальцев касаюсь дорожки волос.

– Все в порядке? – спрашиваю я. Мы оба опускаем глаза и наблюдаем.

– Да, – выдыхает он. – Продолжай.

Я не тороплюсь, вожу пальцами по его прессу, поглаживаю грудь и обнимаю за шею, привлекая к себе для поцелуя – медленного, нежного, сладкого.

Наши губы не торопясь исследуют друг друга, и мы прячемся под простынями. Исайя нежно обхватывает ладонями мое лицо, прижимая меня к себе, и в мгновение ока становится жарко, а наши поцелуи превращаются в долгие и глубокие. Я одобрительно мурлычу, когда его язык касается моего, проникая внутрь и забирая контроль.

Его руки нежно прикасаются ко мне, но губы… они завладевают мной.

– Я мечтал об этом. Целовать тебя. Прикасаться к тебе. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

И я не хочу.

Я закидываю ногу ему на бедро, и в этот момент Исайя укрывает нас с головой.

От непривычных эмоций ком встает в горле. Я чувствую, что могу изучать эту науку без опасений, когда выключен свет и мы прячемся под простынями. Я чувствую себя в безопасности, потому что могу быть неидеальной, когда никто, кроме него, не видит.

Взяв меня за ягодицы, Исайя отрывается от моих губ и прижимает мои бедра к своим. Его эрекцию невозможно скрыть за хлопковой тканью спортивных штанов, и теперь она становится еще более заметной, когда он прижимается ко мне.

С моих губ срывается стон, я выгибаю спину, когда он задевает мой клитор.

– Черт, – выдыхает Исайя, наблюдая, и повторяет это.

Мне никогда, ни разу не было так приятно к кому-то прикасаться. На самом деле, я никогда и никого не трогала так, как Исайю.

– Продолжай, – подбадривает он, убирая с моего лица выбившиеся пряди, а большим пальцем нежно касаясь скулы.

Я не спеша изучаю взглядом каждую впадинку, каждый изгиб на его груди и животе, а он терпеливо наблюдает, отстраняясь и давая мне возможность исследовать его тело.

– Это так приятно, Кенни.

Мне нужно подтверждение, что я могу продолжить прикасаться к нему.

Я наблюдаю, как Исайя прикрывает веки, когда мои ладони касаются его спины. Как раздуваются его ноздри при каждом вдохе и как напряжены руки. Как у него перехватывает дыхание, когда кончики моих пальцев опускаются вниз, чтобы нарисовать букву V, огибая выступ на его спортивных штанах.

Я испытываю острую потребность прикасаться к этому красавцу, который, кажется, свел меня с ума.

Раздвигая бедра, я прижимаюсь к Исайе всем телом и наблюдаю, как он сглатывает. Я наклоняюсь и прижимаюсь к нему губами.

– Господи, Кенни, сделаешь это еще раз, и я кончу в штаны, как несдержанный подросток.

Я улыбаюсь, приникая губами к его коже.

Исайя дрожит всем телом и прижимается ко мне. Его дыхание становится прерывистым, когда я еще раз провожу указательным пальцем, рисуя букву V и спускаясь к его члену.

– Прикоснись к нему, – отрывисто просит Исайя. – Черт возьми, Кеннеди, пожалуйста, просто прикоснись к нему!

Ух ты! Мне нравится, как звучит голос этого наглеца, когда он умоляет.

Я делаю, как он просит, и моя рука проникает под пояс штанов. Я пальцами провожу по теплой коже, по напряженным мышцам и выступающим венам, а затем скольжу еще ниже и касаюсь нежной кожи его члена.

Исайя стискивает зубы. Каждый мускул его тела напрягается, пальцы впиваются в мое бедро.

– Пожалуйста, – умоляет он. – Пожалуйста, обхвати его рукой.

– Ты очень вежлив, когда чего-то хочешь.

Он невесело усмехается.

– О, детка, я уже говорил тебе: я пай-мальчик, особенно когда чего-то хочу.

Я обхватываю его член, подушечкой большого пальца поглаживая головку, чтобы собрать капельку влаги.

– Это… – Он стонет мне в шею, и этот отчаянный звук посылает пульсацию прямо к моему клитору. – Это то, чего я хотел больше всего.

Я и не знала, что могу так на кого-то подействовать. Подействовать на него.

Исайя – опытный мужчина, а это всего лишь легкое прикосновение.

– Твоя рука, – выдавливает он. – Черт возьми, я мечтал об этом, Кенни. О твоих губах. О том, что у тебя между ног. Держу пари, там ты такая же идеальная, как и всё остальное в тебе, правда?

Исайя прижимается ко мне сильнее, и, только когда он проводит своим членом по всей длине моей ладони, я точно понимаю, какого он размера.

Господи Иисусе.

– Тебе нравится? – спрашиваю я.

– Заткнись, – напряженно смеется Исайя и снова отчаянно льнет к моей руке. – Из-за тебя у меня каменный стояк, и ты это знаешь. Ты это чувствуешь.

Мои щеки горят, но я не могу удержаться и отвечаю ему:

– У меня никогда не было возможности спрашивать, и я просто хочу убедиться, что тебе нравятся мои прикосновения.

Исайя замирает – перестает двигать бедрами, но не задает никаких смущающих меня наводящих вопросов. Он отрывает голову от моего плеча и внимательно смотрит. В его карих глазах светится понимание, а я при этом не чувствую себя глупой или неопытной.

– Я никогда по-настоящему не обсуждала подобные вещи, – продолжаю я. – У меня никогда не было мужчины, с которым я могла бы общаться.

– Ну, Кенни, ты с первого раза делаешь все идеально. Ты чертовски идеальна.

– Но скажи, что я могу сделать, чтобы тебе было еще лучше. Я хочу научиться.

Он качает головой, посмеиваясь надо мной: я ничего не могу с собой поделать, но хочу быть лучшей. И да, очевидно, это относится и к работе рукой.

– Ты могла бы обхватить чуть крепче, если хочешь.

Именно так я и поступаю.

– Что еще?

– Мне нравится, когда ты уделяешь внимание головке.

Я снова обвожу, распределяя влагу, потом смачиваю ею ладонь и провожу вниз.

– М-м-м, – стонет он. – Вот так, детка.

Тело Исайи напряжено, дыхание поверхностное. Кажется, он близок к финалу, но еще слишком рано. Я не хочу, чтобы все закончилось прямо сейчас.

Как бы мне ни нравилось прикасаться к нему, я хочу, чтобы и он прикасался ко мне.

Словно читая мои мысли, Исайя накрывает мою руку своей, останавливая.

– Так я кончу слишком быстро, а мне хочется доставить тебе такое же удовольствие, как ты даришь мне. – Его нежные губы встречаются с моими. – Разрешишь доставить тебе удовольствие, Кенни?

Я энергично киваю в ответ и получаю нежную мальчишескую улыбку в ответ.

Исайя обхватывает мои ягодицы, притягивая вплотную к себе. Его пальцы играют со швом на моих легинсах – до боли близко к тому месту, где они нужны мне больше всего, в то время как губы спускаются вниз по моей шее, ключице и груди и скользят по ткани лифчика.

– О, – выдыхаю я, когда он проводит языком по кружеву, создавая восхитительное трение на моем напряженном соске. – Да, мне это нравится.

Его тихий смешок раздается над самым ухом, и он повторяет это движение, накрывая ртом весь сосок.

Черт побери!

– Это нужно снять. – Он прижимает гладкую ткань к моей коже и, прежде чем засунуть руку в трусики, обхватывает мою ягодицу ладонью, слегка сжимая.

На мгновение я застываю в нерешительности.

Исайя переворачивает меня на спину и прокладывает по моему животу дорожку из поцелуев и касаний языком.

– Кен, скажи, чтобы я остановился.

– Нет.

Он улыбается и стягивает с меня легинсы впечатляюще плавным движением. Присев, снимает их с моих лодыжек и бросает на пол.

– Такого же цвета. – Его внимание сразу же возвращается к моим стрингам в тон. Он проводит большим пальцем по резинке.

Да, именно.

И теперь ему ясно, что, когда я пришла сюда, у меня был план.

Хотела ли я оказаться в его постели, когда постучала в его дверь? Да.

Была бы я не против, если бы мы не раздевались и просто ели спагетти у него на диване, как будто я пришла, чтобы просто провести с ним время? Определенно.

И в этом кроется огромная проблема.

Но прямо сейчас я не могу об этом думать, потому что огромный бейсболист в буквальном смысле отвлекает меня, покрывая мой живот страстными поцелуями, двигаясь вверх по моему телу. Его твердый член упирается в мое бедро.

– Ты в порядке?

Это мило, правда. Все это чертовски мило, но, помимо того, что он очень нежен, очень терпелив со мной, я понимаю, что сделала правильный выбор, доверившись ему в этом вопросе, потому что он опытен. Мне не нужно, чтобы он относился ко мне, как к хрупкой вазе, которая может разбиться. Мне нужно, чтобы он относился ко мне, как к женщине, которой не может насытиться.

Я нежно провожу ладонью по его лицу.

– Тебе не кажется, что нам пора перестать быть такими чертовски вежливыми?

– Что ж, либо так, либо я испорчу тебя для остальных мужчин. Выбор за тобой, женушка.

– Правда? – усмехаюсь я.

– Здесь только ты собираешься встречаться с кем-то еще после всего, что будет между нами. Я лишь пытаюсь обеспечить тебе такую возможность.

– Похоже, ты возлагаешь на себя слишком большие надежды.

Его смех звучит немного зловеще. Исайя переворачивается вместе со мной, и я оказываюсь сидящей на нем верхом в одном лифчике и стрингах. Он стягивает резинку с моих волос, и они рассыпаются по спине.

– Хочешь поиграть, Кенни? Так давай поиграем.

Он проводит руками по моим бедрам, сжимая их и заставляя меня тереться об его член.

– М-м-м… – Я издаю стон. – Еще.

– Сделай это сама. – Он скрещивает руки за головой, на его губах появляется надменная улыбка. – Сама, Кен. Покажи мне, на что ты способна.

Я чувствую жар, по коже бегут мурашки. Предполагается, что это Исайя должен контролировать ситуацию, показывать мне, учить меня. Но естественная реакция моего тела – двигать бедрами и тереться, поэтому я делаю именно это, насаживаясь на его член, и ощущения просто неверотяные.

Я кладу руки ему на грудь, медленно извиваясь. Его спортивные штаны достаточно тонкие: он точно поймет, насколько я мокрая. Поймет, насколько сильно я его не ненавижу.

И я не парюсь, потому что с ним мне хорошо. Легко. Комфортно.

– Боже, посмотри на себя. Ты такая красивая, когда скачешь на мне. Собираешься кончить вот так, Кенни?

– Думаю, да, – выдыхаю я, ритмично скользя клитором по его головке.

– Да, так. Чертовски приятно. Ты меня возбуждаешь. Не останавливайся, пока не кончишь. Я хочу это увидеть.

Я замечаю, как напрягаются мышцы его рук, когда он пытается убрать их за голову. Но я не хочу, чтобы его руки были там. Хочу, чтобы они были на мне.

– Исайя? – впиваюсь ногтями ему в грудь. – Ты поможешь мне кончить?

Его набухший член пульсирует подо мной, а глаза закрыты, как будто он с трудом контролирует себя.

– Когда я мог сказать тебе «нет»?

Этот же вопрос он задал мне наутро после того, как мы произнесли те пьяные клятвы. На этот раз он произносит их с чуть меньшим остервенением, но с трудом переводя дыхание.

Исайя находит руками мою талию, обнимает меня за спину, плавно проводя вверх и вниз вдоль позвоночника.

– Я… – Он качает головой. – Не могу поверить, что ты здесь. Чувствую себя чертовски счастливым. – Он берет в ладони мою грудь, большими пальцами обводя стоящие соски под кружевом лифчика. – И она… она чертовски идеальна.

Моя грудь? Нет, это не так. На самом деле, она далека от совершенства. Довольно маленькая и несимметричная, но, черт возьми, как же идеально она смотрится в его руках!

Исайя выпрямляется, усаживая меня к себе на колени, и прижимается губами к моим губам для быстрого поцелуя. Его руки скользят по моим ягодицам, помогая мне извиваться на нем, и Исайя шепчет на ухо:

– Ты еще никогда не возбуждала меня больше, чем сейчас, Кеннеди Кей. Это белье, которое ты надела для меня… Я вижу, как твои волосы струятся по спине каждый раз, когда ты извиваешься на моем члене, и я никогда, никогда не был возбужден так, как сейчас, когда знаю, что ты кончишь прямо на мне, а ведь я еще даже не имел удовольствия как следует к тебе прикоснуться.

Исайя проводит руками по внешней стороне моих бедер. Он шепчет что-то ободряющее, и мы оба опускаем глаза, наблюдая, как я двигаюсь на нем.

– Да… Мне с тобой так хорошо, Кенни. Боже, это чертовски потрясающе.

Исайя откидывается на спину. Его ладони обхватывают мои бедра.

Давление внизу моего живота быстро нарастает и опьяняет, готовое вот-вот выплеснуться наружу. Я на грани. Я так близко! И это заставляет задуматься, почему мне никогда раньше, ни с кем раньше не было так легко. Что я делала не так? Что я делаю правильно на этот раз? Почему мне так легко заниматься сексом с этим раздражающе обаятельным мужчиной?

Почему я думаю об этом сейчас? Почему надвигающийся оргазм отступает?..

У меня вырывается отчаянный стон, давление начинает ослабевать. Я борюсь, желая его удержать, но мои мышцы отказываются, – они расслабляются сами по себе. Дыхание становится ровнее, инерция исчезает.

– Нет, – отказывается Исайя. – Кончи для меня. Прямо сейчас. Я хочу это видеть.

Его большой палец скользит по моим трусикам прямо над клитором. Он водит там мягкими круговыми движениями, и мои бедра повторяют их, постепенно усиливая давление.

– Да, – шиплю я сквозь зубы. – Помоги мне.

Исайя просовывает указательный палец в мои трусики, туда, где я больше всего нуждаюсь в его прикосновении. В тот момент, когда я решаю, что он сейчас отодвинет ткань в сторону, чтобы облегчить себе доступ, он подцепляет ее пальцем и делает петлю, за которую можно держаться. Что-то, чтобы меня направлять.

Он подтягивает мои трусики – меня – к себе. Кружево натягивается и восхитительно трется о клитор.

– О боже мой… – Я запрокидываю голову от удовольствия.

Это чертовски возбуждает – чувствовать его под собой, чувствовать, что его палец так близко, в сочетании с грубо натянутой тканью на моей чересчур чувствительной коже.

Он руководит мной, направляя мое тело, подталкивая и притягивая меня одним пальцем, вцепившимся в мои стринги, как в чертовы вожжи, и я охотно следую его указаниям.

– Детка, ты так хороша, когда скачешь на мне! – Он с трудом выговаривает слова сквозь прерывистое дыхание. – Используй меня.

И я делаю это. Я извиваюсь и двигаюсь по всей длине его члена, пока напряжение нарастает, а затем выплескивается наружу, и все мое тело растворяется в ослепительном оргазме. Я отчаянно хочу закрыть глаза – разрядка почти невыносима, – но не могу. Я ничего не могу с собой поделать – смотрю, как лежащий подо мной мужчина наблюдает, смотрит на меня так, словно не может поверить своим глазам.

Исайя прикасается ко мне, нежно проводит руками по бедрам, животу, груди. Он успокаивает и терпеливо ждет, пока я кончаю, прижимаясь к нему всем своим измученным телом.

Он обнимает меня. Он, черт побери, удерживает меня после оргазма!

Меня ни разу в жизни никто не обнимал, и сейчас, когда я на седьмом небе от счастья, этот мужчина делает это так, словно не может меня отпустить.

И я должна напомнить себе, что сейчас не время для эмоций по этому поводу. Однажды кто-то другой тоже увидит меня такой. Мне остается надеяться только на это.

Я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи, а он гладит меня по волосам и обнимает, крепко прижимая к себе.

– Ты… – Исайя целует меня в висок, – самая красивая женщина, которую я когда-либо знал. Я увидел это, и теперь умру самым счастливым.

– Я никогда так не кончала.

– Да? Просто подожди, скоро я прикоснусь к тебе пальцами или ртом.

Черт, я кончу, просто думая об этом!

Я смеюсь, прижимаясь к Исайе, а после перекатываюсь на спину. Мы оба блестим от пота: я – от пережитого напряжения, а он – от того, что сдерживает себя. Однако мы лежим рядом, переводя дыхание, прижавшись друг к другу.

Он вытягивается во весь рост, и тогда я вижу это – мокрое пятно, которое оставила на его штанах, а также очень сильную эрекцию, о которой еще никто не позаботился.

Его рука скользит под пояс, поглаживая член, и я завороженно наблюдаю за тем, как она двигается.

– Мне срочно нужно в ванную. Я сейчас вернусь. Не смей уходить, или я узнаю, где ты живешь, и затащу тебя обратно в свою постель.

– Мне кажется, ты уже знаешь, где я живу.

Озорная ухмылка, с которой он на меня смотрит, подтверждает, что это так.

– Шпион!

– Миллер должна была что-то привезти тебе домой на Рождество, и я умолял ее взять меня с собой, чтобы тебя увидеть. Она сказала, что я должен буду остаться в машине.

Я усмехаюсь.

– В Чикаго была зима, и ты все равно решил поехать?

– Было межсезонье. И я отчаянно хотел тебя увидеть. – Он произносит это как нечто очевидное и садится на край кровати.

– Подожди. – Я хватаю его за руку. – Кончи здесь. Я хочу посмотреть.

Он приподнимает бровь и оглядывается через плечо.

– Ты мне поможешь?

Кажется, мои щеки стали пунцово-красными, но я все равно киваю, уткнувшись в подушку.

Исайя не сводит с меня глаз, поднимаясь с кровати. Большой, высокий и гордый, он проводит одной рукой по волосам, а другой вытирает пятно, которое я оставила на его брюках. Затем засовывает руку за пояс и обхватывает свой член ладонью.

Черт возьми.

Я в шоке приоткрываю рот, в то время как этот мужчина стоит, совершенно не смущаясь и не обращая внимания на мою реакцию. Он ласкает себя. Его большая рука скользит по члену, но скрыта за тканью брюк.

Боже, я хочу это увидеть!

– Как ты собираешься помочь мне с этой проблемой, Кен?

– Я… эм… Чего ты хочешь? Что мне сделать?

Он облизывает нижнюю губу.

– Возьмешь меня в свой аппетитный ротик? Отсосешь мне, пока я не кончу в твою прелестную глотку?

О…

Я смущаюсь, и это очевидно. Я не уверена, что сегодня готова зайти так далеко. Просто не готова. Я делала минеты только одному парню, и он говорил, что в этом я недостаточно хороша. Я не хочу услышать это снова, хотя понимаю, что, если попрошу, Исайя меня научит. Однако я не ожидала, что мне придется просить об этом уже сегодня.

Мой голос звучит тихо:

– Я могу это сделать.

Он медлит так же долго, как и я.

– В следующий раз. – Он стягивает свои спортивные штаны и позволяет им упасть на пол. – Сегодня я хочу, чтобы ты трогала меня руками.

Впервые за вечер я злюсь на себя за то, что выключила свет, потому что хочу рассмотреть его как следует. Во всей красе. Я почувствовала его член в своей руке. Буквально взяла этого мужчину. Я знала, что он большой, чувствовала это, но не представляла, что он такой… идеальный.

Толстый и длинный, но пропорциональный. Рост этого парня – сто девяносто три сантиметра, у него крупные руки, огромные ступни и довольно большой член. Красивый, как и все остальное. На самом деле, такой красивый, что мне приходится напоминать себе, что я не собираюсь возлагать на него большие надежды.

– Тебе нравится мой член, Кен?

– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Твое самомнение и так достаточно велико.

– М-м-м, – мурлычет он. – «Велико» – это первое слово, пришедшее тебе на ум, да? Интересно, почему.

Я хохочу.

– Кеннеди, мои глаза повыше.

Я не могу оторвать взгляд от его руки, от головки, которая покраснела и сочится влагой, от набухших вдоль всего члена вен.

– Трудно выразить, насколько мне наплевать, где там твои глаза.

– А, ясно, – смеется Исайя, забираясь на кровать. – Теперь я просто секс-кукла для твоего удовольствия.

– Именно так.

Он раздвигает мои ноги, прижимаясь и возвышаясь надо мной всем своим обнаженным телом.

– Честно говоря, это работа моей мечты. Если бы я знал, что вакансия открыта, то подал бы заявку много лет назад. – Запечатлев нежный поцелуй на моих губах, он берет мою руку и обхватывает ею свой член. – А теперь будь хорошей женушкой и сделай так, чтобы я кончил.

Он двигается, медленно толкаясь в мою ждущую руку – точно так же, как делал это чуть раньше, только теперь на нем нет одежды, которая мешала бы мне наблюдать.

Исайя прижимается вплотную, всем телом, и я чувствую, как его член пульсирует в моей руке, при каждом движении задевая мои мокрые трусики.

Невероятное ощущение!

Я все еще разгоряченная, а он твердый, и, черт возьми, это восхитительно.

– Боже, – выдыхает он, когда я сжимаю член в кулаке. – Я долго не продержусь.

Прижимая мою свободную руку к матрасу, Исайя переплетает наши пальцы, безымянным проводя по моему обручальному кольцу – он всегда делает это, когда держит меня за левую руку. Другой рукой он отчаянно вцепляется в прутья изголовья кровати у меня над головой.

Я поглаживаю член до самой головки, собирая преякулят и распределяя его по всей длине.

– Да, Кеннеди. У тебя так хорошо получается… Вот так.

Я повторяю это движение, прежде чем уделить больше внимания головке – Исайя уже говорил, что ему это нравится, поэтому я сжимаю кулак, делая короткие и неглубокие движения.

– Да, – выдыхает он. – Да. Да. Пожалуйста! Пожалуйста, не останавливайся.

Я продолжаю. Подстраиваюсь под его темп, доставляя ему удовольствие с помощью своей руки.

Это выглядит так, как будто он входит в меня: мои ноги раздвинуты, его член упирается в самую сердцевину. Боже, я уверена, что и в этом он будет хорош.

Его движения становятся размашистыми, бедра дергаются. Исайя приближается к оргазму и кончает как раз в тот момент, когда я провожу большим пальцем по его головке, прежде чем продолжить движение вниз по выступающей вене.

– О черт! – ругается он, кончая мне на живот и накрывая меня всем телом.

Я не прекращаю двигать рукой, продолжаю поглаживать его вверх и вниз, желая, чтобы он отдал мне все, что у него есть.

Боже, это завораживает. Он отчаянно хватается за меня, и мне трудно поверить, что это я довела его до такого.

Исайя утыкается лицом в мою шею, тяжело дышит и постанывает.

– Это волшебно. Ты прекрасно справилась. Ты очень хороша, – продолжает он, словно поет мне хвалебную оду после оргазма.

И у него получается. Моя самооценка взлетает до небес.

– Ты как? – спрашивает Исайя.

– Я? Идеально.

– Знаю. – Он целует меня в шею. – Это я и пытался тебе доказать: ты идеальна.

Исайя, полностью обнаженный, еще на какое-то время задерживается сверху, вдыхая мой запах, прижимаясь как можно сильнее. Я глажу его по спине, играю с кончиками волос и крепко обнимаю, потому что мне никогда не было так комфортно с мужчиной.

Жгучая страсть уступает место нежности.

Усеивая мое лицо быстрыми поцелуями, он говорит:

– Как бы мне ни хотелось, чтобы всю оставшуюся жизнь ты была рядом, покрытая моей спермой, пора привести тебя в порядок.

Исайя отрывается от меня, хватает чистые брюки и исчезает в ванной.

И конечно, так и не надевает футболку.

Я слышу, как льется вода и он что-то насвистывает, а сама лежу на кровати с дурацкой улыбкой на лице и гадаю, что, черт возьми, только что произошло.

Я просила об уроке близости. Но что, черт возьми, только что было? Вот чего мне не хватало все эти годы? Всего лишь прелюдии.

Возможно, Исайя прав: есть риск, что после него я не захочу секса с другим мужчиной. Но не могу этого допустить, потому что происходящее между нами временно. Это лишь подготовка к тому, что будет потом.

Исайя быстро возвращается. На его лице мальчишеская улыбка, в руке – влажное полотенце.

– Я могу сделать это сама, – говорю я, протягивая руку за полотенцем.

– Рад за тебя. – Он держит полотенце вне моей досягаемости. – А теперь убери свои жадные ручонки и дай мне вытереть тебя, прежде чем я обхвачу твоими ручками свой член и мы начнем все сначала.

– Господи! – Я вздрагиваю от смеха.

Исайя вытирает меня теплым полотенцем. Он не торопится, с каждым движением его пальцы нежно поглаживают мою кожу. Это мило, заботливо и нежно. Вот три слова, которые теперь ассоциируются у меня с этим человеком, хотя раньше я считала его дерзким, импульсивным и инфантильным.

– Кеннеди… – Его голос дрожит, как будто он нервничает. Исайя не сводит глаз с моего живота, пока вытирает меня. – Как ты думаешь, может, ты бы…

Звук открываемого замка обрывает его на полуслове. Мы смотрим друг на друга и молчим, слушая, как хлопает дверь его квартиры.

Раздаются шаги и звяканье ключей.

Кто-то внутри. Еще шаги. Людей становится больше.

– Пожалуйста, не обращай внимания на декор, – говорит незваный гость. – Все это принадлежало моей бабушке, и я так по ней скучаю, что просто обязан был сохранить его из сентиментальности.

– Так мило, – отвечает женский голос.

– Да. – Следует тяжелый вздох. – Она очень много для меня значила.

Коди. Этот голос принадлежит Коди!

Глаза Исайи расширяются, он встает с кровати.

– Я убью его на хрен.

Он направляется к двери, но тут же разворачивается и подбегает ко мне, чтобы быстро поцеловать в губы.

– Не уходи. – Он протягивает руки, словно хочет, чтобы все оставалось как есть. – Не уходи, ладно?

Я не могу удержаться от смеха, когда Исайя вылетает из спальни и плотно закрывает за собой дверь, оставляя меня почти обнаженной внутри.

Слышны голоса. Много голосов. Три, а может быть, четыре человека. Похоже, что один из них – Трэвис. И у последнего легкий бостонский акцент.

Пользуясь случаем, я привожу себя в порядок, надеваю футболку и легинсы, потому что знаю, о чем собирался попросить меня Исайя. Он хочет, чтобы я осталась на ночь. Но мне нужно немного побыть одной. Мне нужно время, чтобы осознать произошедшее как практику, а не как реальность.

В гостиной звучит несколько темпераментных фраз. Череда «пошел ты» сменяется пьяным смехом.

– Подожди, пожалуйста! Не уходи! – умоляет Коди. – Мы можем пойти в мою настоящую квартиру!

Хлопает дверь. Затем она открывается снова, и Исайя кричит:

– Кстати, его бабушка жива и здорова! Она живет в Джерси!

Я выглядываю из спальни и вижу, что Исайя выглядывает в коридор, а эти слова явно адресованы девушке, которую привел сюда Коди.

– Ну, это был провал. – Коди вскидывает руки. – Можно, хотя бы я один здесь останусь? Боже мой, ты приготовил спагетти! Вот почему мы лучшие друзья.

Коди, Трэвис и Рио – один из защитников команды НХЛ «Чикаго Рапторс» – стоят возле тарелки с остатками макарон.

– Вы можете вызвать такси и забрать спагетти с собой, но вам всем придется уйти.

Рио в замешательстве оборачивается с набитым ртом:

– Почему?

– А ты, черт возьми, откуда взялся?

– Столкнулся с ребятами в баре. Увидел, как Коди пытается уговорить какую-то девушку пойти с ним домой. И мне захотелось услышать, что он собирается сказать, чтобы объяснить эти ужасные плакаты. У тебя еще висит тот, что я купил для ванной? «Привет, сладкие щечки!» – Он краем глаза замечает меня. – Ой. Я имел в виду… это на плакате написано. Я уверен, что у тебя тоже сладкие щечки, Кеннеди, но имел в виду табличку.

Исайя качает головой, слушая, как его пьяный друг несет чушь.

– Закрой свой гребаный рот. Нечего думать о щечках моей жены!

– Ага. – Рио делает вид, что застегивает рот на молнию. – Не буду.

Коди разворачивается с понимающей усмешкой, переводя взгляд со своего лучшего друга на меня.

– Здравствуйте, миссис Родез.

Я показываю средний палец в знак протеста, но подколка кажется мне не такой острой, как обычно.

– Осторожнее.

– Кеннеди! – Трэвис широко разводит руки, его рот набит макаронами и перепачкан соусом. – Это лучшая ночь в моей жизни.

– Какая-то девушка поцеловалась с ним на танцполе, – объясняет Коди.

– Рада за тебя, Трэв!

Исайя бросает на меня невозмутимый взгляд с другого конца комнаты, одними губами говоря: «Не поощряй их».

– Я… мы, – Коди указывает на них троих, – уже уходим.

Исайя без колебаний распахивает дверь.

– Так будет лучше всего.

– Вообще-то, – перебиваю я, находя свою обувь, шапку и куртку, которые разбросаны по гостиной, – мне все равно нужно домой. Завтра ранний рейс.

– Но… – Исайя в замешательстве хмурит брови, пока я надеваю кеды.

– Рада была увидеться, Рио, – машу я рукой. – Коди, Трэв, желаю хорошей игры!

Исайя взглядом провожает меня до двери. Оказавшись в коридоре, я медленно поворачиваюсь к нему, не зная, что сказать. «Спасибо за урок?» «Спасибо за оргазм?» «Можешь в следующий раз научить меня, как правильно делать минет?»

Он загораживает дверной проем, не позволяя своим друзьям вмешиваться в разговор. В карих глазах светятся нежность и мольба.

– Я хочу, чтобы ты осталась.

– Я знаю.

– Но ты уйдешь? Даже если они уйдут?

Качая головой, я говорю ему «да».

Ожидаю, что он начнет спорить, попытается подтолкнуть меня к тому, к чему я не готова, но вместо этого Исайя уступает.

– Могу я хотя бы отвезти тебя домой?

На моих губах появляется улыбка.

– Я доберусь сама.

– Хорошо. – Он сокрушенно вздыхает, но тут же берет себя в руки и улыбается. – А как насчет меня? – спрашивает Исайя, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. – Хорошо ли я сыграл сегодня вечером?

Его тон явно говорит о том, что он имеет в виду не бейсбол.

– Я думаю, у нас сегодня была отличная игра.

Он усмехается, наклоняется и нежно целует меня в губы.

– Я тоже так считаю.