23 · Кеннеди

Пинком распахнув дверь в женский туалет, где мы познакомились, я вижу Исайю. Он стоит, опершись руками о раковину. Его галстук ослаблен, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

Он смотрит в зеркало, будто не узнавая человека в отражении. Затем переключает внимание на меня.

– Я сейчас в бешенстве, Кенни, и не хочу с тобой разговаривать.

Я пытаюсь не обращать внимания на обиду в его словах. Исайя расстроен. У него выдался плохой день, а он считает, что не имеет права на чувства.

– Хорошо. – Я запираю за собой дверь. – Злись на меня. Я никуда не уйду. То, что ты злишься, меня не пугает.

В его карих глазах появляется замешательство.

Я проскальзываю между ним и раковиной, протягиваю руку, чтобы через голову снять с него галстук. Отбрасываю его в сторону и нахожу пальцами все еще застегнутые пуговицы на его рубашке.

– Ничего страшного, если ты не хочешь разговаривать, – продолжаю я, расстегивая его рубашку до конца. – Мне не нужны слова, чтобы показать, что я хочу тебя.

Исайя замирает в замешательстве, как будто не верит моим словам. И это моя вина. Я сбила его с толку. Я никогда не позволяла ему поверить, что у нас есть шанс. Потому что никогда не позволяла себе по-настоящему осознать, что он рядом.

Итак, я делаю то, чего сама от себя не ожидаю: начинаю опускаться на колени.

При виде этого Исайя шумно втягивает воздух, но я не отрываю от него взгляда, ожидая разрешения, положив руки на колени и опускаясь ниже.

Я жду, когда его ярость улетучится. Когда его гнев утихнет. Но этого не происходит.

– Прекрати, – резко говорит он, отступая на шаг и заставляя меня остаться на ногах.

Мой желудок сжимается от смущения из-за его приказа.

Как бы я ни старалась притворяться, мне не по себе. Но я хотела этого ради него. В конце концов, это мой самый большой страх – чтобы человек, которого я так желаю, понял, что ему хорошо и без меня. Вот почему у меня никогда не получалось.

– Прости, – извиняюсь я, скрещивая руки на груди.

– К черту твои извинения. – Исайя пристально смотрит на меня, снимает пиджак и бросает его между нами прямо на пол уборной. – Теперь можешь встать на колени.

О…

В его тоне нет ни капли игривости: он властный и жесткий. Я никогда не думала, что услышу от него что-то подобное. Но в то же время мне это нравится. Наконец-то он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы быть собой, когда я рядом. Сейчас передо мной не тот глупый и беззаботный Исайя, и у меня есть привилегия увидеть его с другой стороны.

С притворной уверенностью я опускаюсь на его пиджак, встаю перед ним на колени и кладу ладони ему на бедра. Мои руки выглядят комично маленькими по сравнению с его ногами, а кольцо на пальце сияет, как чертов маяк.

– Посмотри на себя, – говорит он, проводя большим пальцем по моим губам. – Пухлые губки приоткрыты и готовы меня принять. А глаза большие и такие чертовски невинные.

– Ты можешь научить меня, что делать?

Его эрекция заметна под брюками, а челюсть заметно напряжена от возбуждения.

– Ты никогда раньше не делала минет?

– Делала. – Мои слова звучат тихо, когда я начинаю расстегивать его ремень. – Но мне сказали, что я не очень в этом хороша, а я хочу научиться. Так что скажи мне, как это делается.

Исайя проводит рукой по моим волосам. Его ноздри раздуваются, как будто он пытается сохранить самообладание.

– Я научу тебя, детка, но не для кого-то другого. Я собираюсь научить тебя тому, как делать минет, который понравится мне.

Черт!

Я медленно двигаю бедрами, пытаясь ощутить трение, но мои колени раздвинуты, и его попросту нет. Тогда я переключаюсь на то, чтобы расстегнуть пуговицы и молнию на его брюках.

Он приподнимает мой подбородок указательным пальцем, привлекая внимание к себе. Господи, его взгляд совершенно дикий.

– Сейчас я не хочу быть милым с тобой, Кенни, потому что взбешен и мне не хочется притворяться.

Я провожу языком по нижней губе, и он наблюдает за этим движением, выглядя как хищник.

– Я не хочу, чтобы со мной ты притворялся.

Слова тяжело повисают в воздухе. Мы не отрываем друг от друга взгляда. Я стою на коленях, а он возвышается надо мной. Его челюсть напрягается.

– Сними.

Я делаю, как он говорит, спускаю его брюки до щиколоток и стягиваю вместе с ними боксеры. Его член прямо передо мной, и у Исайи вырывается отчаянный стон. Исайя наблюдает за мной. Он медленно изучает мое лицо, как будто собирается его нарисовать.

Его член всего в нескольких сантиметрах от моего лица, и я не могу отвести взгляд. Вздувшиеся вены и сочащаяся головка. Черт, я хочу его!

Исайя снова проводит ладонью по моей голове, волосы проскальзывают между его пальцами, и он обхватывает затылок, чтобы удержать меня в нужном положении.

– Увлажни его.

Я встречаюсь с ним взглядом.

– Плюнь. Оближи. Мне плевать как, но сделай его влажным, Кенни.

Боже! Я вся извиваюсь, когда кончиком языка провожу по головке, убирая капли предэякулята.

Его глаза мгновенно закатываются.

– М-м-м, – стонет Исайя, и все его тело вибрирует. – Вот так.

Его слова подстегивают меня. Я обхватываю его член одной рукой и облизываю от основания до головки.

– Да, – шипит он сквозь зубы. – Черт побери, я так долго мечтал об этом.

Я пытаюсь оправдать его ожидания, смотрю на него снизу вверх, прикрываю отяжелевшие веки и округляю губы, чтобы втянуть его член. Двигая головой, я беру его в рот, но член слишком быстро касается задней стенки горла, потому что он намного больше, чем я когда-либо видела. Я держу его там, играя языком вокруг головки, пока мои глаза не закрываются от слез, собирающихся в уголках, а горло не сжимается от удушья.

– Господи… – Исайя обессиленно наклоняется вперед, одной рукой опираясь на раковину, а другой берет меня за волосы, заставляя отстраниться и перевести дыхание. – Кто тебе сказал, что у тебя плохо получается?

Я не отвечаю, потому что он и так знает. Просто глубоко вдыхаю.

Исайя наклоняется, и его челюсть напрягается, а лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от моего. Член блестит от слюны.

– Он чертов лжец. Мне не нужно тебя учить.

Исайя проводит большим пальцем по уголку моего глаза, собирая выступившую там влагу.

– Я испорчу твой макияж. – Он не предупреждает, а констатирует факт. – И сделаю так, что тебе не будет нужен никто другой. Ты поняла?

Я нетерпеливо киваю в знак согласия.

– Скажи словами.

– Да, – выдыхаю я.

– А теперь продолжай делать то, что начала.

И я подчиняюсь, поглаживая его рукой и поворачивая ее, чтобы создать трение. Затем опять беру член глубоко в рот, прежде чем оторваться от него с непристойным чмоканьем.

– Ты чертовски хороша, Кенни! Не слушай никого – только меня. Ты прекрасно знаешь, что делаешь.

Я не знаю, но следую его указаниям. Мышцы пресса Исайи сжимаются, когда я ласкаю его губами, поэтому я продолжаю. Его дыхание учащается, когда я провожу языком по нижней части головки и замирает, когда я протягиваю руку и обхватываю его яйца, снова проталкивая член в заднюю часть своего горла.

– Черт! – резко восклицает он и выходит из меня. – Сейчас кончу.

Я нетерпеливо киваю, стоя на полу в своем роскошном наряде. Тушь размазана по щекам, а в уголках губ скапливается слюна. Настоящая леди, какой меня воспитывали!

Исайя наклоняется и сжимает мой подбородок.

– Ты позволишь мне кончить тебе в рот?

– Да. – Мое дыхание становится коротким и прерывистым. – Пожалуйста.

– Ты собираешься быть хорошей женушкой и все проглотить? – Я киваю с излишним энтузиазмом. – Хорошо. – Он облизывает мои губы и заканчивает поцелуем. – А теперь сделай глубокий вдох, потому что на ближайшее время он будет последним.

Исайя нежно проводит большим пальцем по моей щеке, но это единственный момент, когда он проявляет нежность, прежде чем наклонить мою голову.

Как только мои губы оказываются на его головке, он задает темп, двигаясь быстро и непрерывно. Все вокруг будто затихает: остается только он и его тело.

Боже, как он смотрит на меня сверху! В его гневе сквозит желание. Я в жизни не видела ничего сексуальнее и никогда не чувствовала себя такой сильной, как сейчас, когда знаю, что способна разгадать этого мужчину.

Я впиваюсь ногтями в его ноги, чтобы удержаться.

– М-м-м, – стонет он.

Исайя наблюдает за тем, как мои руки скользят, нежно исследуя его бедра, пока не обхватывают, сжимая, его ягодицы. Когда я делаю это, он удерживает меня за голову и прижимает свой член к задней стенке моего горла.

Он такой большой, когда возвышается надо мной! Это непростая позиция, если учесть его габариты, но я никогда никому не доверяла так, как Исайе. Он входит в меня, но не слишком глубоко. Не замедляет темп, но следит за тем, чтобы я могла дышать, проверяя, все ли со мной в порядке.

– Боже, ты так чертовски хороша, Кенни! И меня бесит, что ты можешь быть настолько хороша для кого-то еще.

Я смотрю ему прямо в глаза и качаю головой.

– Что? – спрашивает он угрожающим тоном, зная, что я не в состоянии ответить словами. – Ты не будешь хороша ни для кого другого?

Я качаю головой, пока он продолжает брать меня в рот.

– Ты будешь хорошей только для меня?

Его толчки такие же неистовые, как и его слова, и мне это нравится. Я киваю, мои глаза умоляют его поверить.

– Только для меня, Кенни?

Я издаю стон, обхватывая всю его длину. Мои бедра ритмично двигаются в поисках трения.

– Черт возьми, малышка… Ты возбуждаешься от того, что отсасываешь у меня?

Он выходит, давая мне возможность нормально вздохнуть. Возможность как следует подумать.

– Да.

– Засунь руку под платье и покажи мне это.

Кровь приливает к щекам. Я чувствую себя смущенной, беззащитной. Чувствую себя противоречиво, потому что он почти полностью обнажен, стоит с возбужденным членом в туалете у нас на работе.

Исайя дрожащей рукой проводит по своим идеальным волосам.

– Покажи мне.

Я осторожно запускаю руку под платье и двумя пальцами собираю остатки своего возбуждения, предъявляю ему доказательство.

– Черт, – рычит он, и его глаза темнеют, когда он смотрит на мои пальцы. – Ты сделаешь все, что я тебе скажу, прямо сейчас, не так ли?

– Все что угодно.

Исайя наклоняется, хватает меня за руку и засовывает мои пальцы в свой теплый влажный рот, прежде чем провести языком по их кончикам так, как мог бы проделать это с совершенно другой частью моего тела.

Исайя кивает на свой член, покрытый моей слюной, твердый и готовый кончить.

– Заканчивай работу, Кен.

Я не могу сдержать ухмылку, видя, что он немного расстроен и взбешен.

– Думаешь, это смешно? Я сейчас, черт возьми, не в своем уме. Я больше никогда не хочу видеть, как к тебе прикасается другой мужчина.

Я смотрю ему в глаза, сжимаю член и снова беру его в рот.

– Да, – стонет он, запрокидывая голову. – Никогда больше.

– Никогда.

Я поглаживаю его по всей длине одной рукой, обхватывая головку губами. Проходит совсем немного времени, и Исайя начинает двигать бедрами. Его дыхание становится прерывистым, и эти звуки завораживают.

– Кенни, – вскрикивает он, а затем издает отчаянный стон. Вопреки своим словам, Исайя нежно держит меня за левую руку, поглаживая большим пальцем обручальное кольцо, а затем кончает мне в рот.

Я наблюдаю за происходящим. За тем, как Исайя наклоняется и опирается одной рукой на раковину позади меня. За тем, как не сводит с меня глаз, пока наслаждение не заставляет их закрыться. Как напрягается каждый его мускул, когда горячие струи попадают мне в горло. Как он все время держит меня за руку, словно ему нужно, чтобы какая-то часть его существа была ласкова со мной, как обычно.

Исайя открывает глаза, и вся его злость улетучивается. Он нежно убирает волосы с моего лица.

– Как красиво, – говорит он. – Полный ротик моей спермы. – Подушечкой большого пальца он проводит по моему горлу. – А теперь проглоти.

Я даже не колеблюсь и делаю, как сказано.

Одним быстрым движением он натягивает штаны и опускается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной.

– Я сделал тебе больно?

В его тоне слышатся отчаяние и беспокойство.

– Нет.

– Скажи мне правду, Кеннеди. – Исайя быстро пытается стереть с моего лица размазанную тушь. Его пальцы отчаянно пытаются убрать все следы того, что сейчас произошло. – Мне не следовало разговаривать с тобой так.

– Я говорю правду.

Он замолкает, как будто не может поверить. Его обеспокоенные карие глаза встречаются с моими. Мой заботливый муж вернулся!

– Мне понравилось, – заверяю я его.

Его улыбка становится самодовольной, и он притягивает меня к себе для обжигающего поцелуя. Это одновременно и отчаяние, и извинение. Исайя встает, привлекая меня к себе, прижимая к раковине, и протягивает руку за мою спину, чтобы намочить полотенце. Он не торопится, нежно проводит по моему лицу, под глазами, по губам.

– Я норм, Исайя.

– Ты не просто норм, Кенни. Ты само совершенство.

– Все еще злишься?

Он поднимает меня, обхватив руками за бедра и позволяя обнять его ногами за талию, и несет к дивану в дальнем конце туалета. Я не знаю, сидел ли на нем кто-нибудь до этого, поскольку я – одна из двух человек, которые когда-либо сюда заходили. Если только Исайя не проводит свободное время, отдыхая на диване в женском туалете…

Он садится сам и усаживает меня к себе на колени, так что мое платье задирается на бедрах.

Его голос звучит тихо и низко:

– Ты пошла за мной, когда я просил тебя этого не делать.

– Иногда мне не нравится тебя слушаться.

Его глаза искрятся озорством.

– А иногда ты слушаешься и повинуешься чертовски хорошо. – Я издаю смешок, когда он откидывает мои волосы назад, обхватывая большими руками мой подбородок. – Но почему? – спрашивает он.

– Я не боюсь того, что ты мужчина. Если у тебя выдался плохой день или неудачный момент, это не уменьшит мое желание быть рядом. В моей жизни достаточно сложностей, но ты все равно возвращаешься.

– Я буду возвращаться снова и снова, если речь идет о тебе.

– Тогда почему ты не веришь, что я сделаю то же для тебя? – спрашиваю я.

Губы Исайи приоткрываются, глаза скользят по мне, но ему нечего возразить. Вместо этого он притягивает меня к себе и целует. Сначала нежно, но поцелуй быстро становится жарким, неистовым и отчаянным.

У меня вырывается стон, когда Исайя обнимает меня за талию, а другой рукой прижимает мои бедра к своим. У него снова встает.

– Уже? – спрашиваю я, продолжая покачиваться на его коленях.

– Благодаря тебе, женушка, я хожу с постоянным стояком. – Одно быстрое движение – и я оказываюсь на спине, а Исайя – сверху, у меня между ног. – Но сейчас меня больше волнует вот это – его ладонь лежит на моем животе, а большой палец медленно проводит по клитору. – Насколько ты мокрая после того, как сделала мне минет в туалете на работе?

– Вся.

Он стонет. Я продолжаю:

– Я почувствовала, как течет по бедрам, когда ты удерживал меня на месте, пользуясь моим ртом.

– Тебе понравилось?

На моих губах появляется ухмылка.

– Очень.

Исайя наклоняется, прижимается губами к моим, и улыбается. Его язык проникает внутрь, и я представляю, как он будет скользить по другой части моего тела.

– Чего ты хочешь? – шепчет он.

– Я хочу, чтобы ты взял меня.

Исайя замирает надо мной.

– Что?

– Мне. Нужно. Чтобы. Ты. Меня. Взял. – Я никогда не думала, что произнесу эти слова.

– Сегодня вечером?

– Сейчас.

– Кен… – Он прижимается лбом к моей груди. – Я мечтал о дне, когда ты скажешь это, но я не могу. Только не так. У меня выдался дерьмовый вечер. Завтра ты уезжаешь. Сейчас я испытываю слишком много эмоций и не хочу, чтобы утром ты обо всем пожалела.

– Я не пожалею, – тут же возражаю я. – Знаю, что никогда не пожалею об этом.

Исайя мне не верит, и я его не виню. Я сопротивлялась этому годами. Ему действительно может казаться, что я передумала внезапно. И, черт возьми, возможно, так оно и есть. Возможно, все, что я узнала о нем сегодня вечером, – это то, чего я хотела от него с самого начала. Теперь я знаю, что его чувства ко мне вызваны не просто желанием заполучить то, чего у него нет.

– Хорошо, – уступаю я. – Тогда я хочу почувствовать твой язык.

Его губы изгибаются в дьявольской, но понимающей улыбке.

– Где?

По моим щекам разливается жар, но это быстро проходит, стоит мне вспомнить, с кем я сейчас.

– На моей киске.

– Черт, – рычит он. – Моя чопорная и правильная жена только что сказала слово «киска»? Продолжай в том же духе, и я кончу снова.

Я посмеиваюсь под ним.

– Буду очень благодарна, если мы перестанем разговаривать и ты займешься делом. Покажи мне, на что способен, Родез!

Он смеется.

– Знаешь, Кенни, мне нравится, когда ты немного придираешься ко мне. Это заставляет меня трудиться усерднее.

Обхватив его за затылок, я запускаю пальцы в волосы, пробегаюсь ногтями по коже головы, пока не добираюсь до макушки и не надавливаю, направляя его вниз.

Исайя смеется, опускаясь на колени и устраиваясь поудобнее между моих раздвинутых ног. Медленно поднимает платье вверх по бедрам.

– Какого цвета трусики я увижу?

Мое платье задирается на талии, на спине ткань по-прежнему под ягодицами, и я наблюдаю, как глаза Исайи мгновенно загораются, а ноздри раздуваются, когда его взгляд останавливается на моих бедрах.

– Ты вообще ничего не увидишь.

Откинувшись назад и сев на пятки, он не сводит с меня глаз. Прикрывает рот ладонью, обводя взглядом каждый сантиметр моего тела.

– Ты все это время была без трусиков?

Я киваю.

– Из-за них на моем платье образовались бы складки.

– Я понятия не имею, что это значит, и мне все равно. – Он проводит подушечкой большого пальца по внутренней стороне моего бедра. – Черт побери… С тебя действительно капало?

– Везде.

– Мы должны тебя вымыть, детка. Ты не можешь разгуливать в таком виде. Боже, это, должно быть, чертовски больно.

– Очень. Мне нужна твоя помощь.

– Я это сделаю.

Исайя сползает с дивана, закидывает мои ноги себе на плечи и раздвигает мою киску пальцами. Подушечки его больших пальцев устремляются к моему центру, и наши стоны эхом отражаются от стен.

– Я должен был догадаться, – говорит он, языком рисуя дорожку на внутренней стороне моего бедра, – что и тут ты будешь такой же идеальной, как и в остальном.

– Ты думал об этом до сегодняшнего вечера?

– Проклятие, ты надо мной издеваешься? – Его полуприкрытые глаза смотрят мне в лицо, когда он прокладывает языком еще одну дорожку на второй ноге. – Бесчисленное количество раз, Кенни. Я думал о том, какая ты на вкус. – Он высовывает язык и облизывает нижнюю губу. – Между прочим, это было божественно. Я представлял, как ты будешь извиваться подо мной. Я представлял, как ты будешь сжимать мои пальцы, а однажды, может быть, и мой член. Я думал обо всем этом. Но мои фантазии не сравнятся с реальностью.

Исайя проводит языком по клитору, не сводя с меня глаз. Он мурлычет, заставляя все мое тело вибрировать от возбуждения.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я быстро киваю.

– С тобой мне всегда хорошо.

– Кто-нибудь уже делал это для тебя?

– Да. Несколько раз.

В его глазах вспыхивает раздражение.

– Ты кончила?

– Нет. Ты единственный, кто заставлял меня кончать, кроме меня самой.

Он нежно целует мой клитор.

– Ты трогаешь себя, Кенни?

– Иногда.

– Хорошо. – Он облизывает меня одним долгим томным движением. – Покажи мне.

– Что?

– Ты хочешь учиться, и я тоже. Научи меня, какие прикосновения тебе нравятся. – Исайя нежно берет мою руку в свою и проводит ею вниз по моему телу, по складкам платья и между ног. – Научи меня.

Он тяжело дышит. Обнаженная грудь вздымается и опускается в ускоренном темпе, но его дыхание замирает, когда я провожу подушечкой среднего пальца по клитору.

– Черт. – Это звучит глухо, как будто он забыл, как пользоваться голосом.

– Я начинаю вот так. – Мои бедра следуют за пальцами. – Затем я рисую небольшие круги.

– Вот так? – спрашивает он, убирая мои пальцы и наклоняясь. Его язык повторяет мои движения, ритмично обводя клитор.

– О! – Из меня вырывается стон. – Да, именно так.

– Что еще? – Он возвращает мои пальцы, отстраняясь, чтобы посмотреть. Его губы блестят от моей смазки, и от одного этого вида я почти теряю самообладание.

– Это. – Я провожу вверх-вниз, вверх-вниз короткими плавными движениями.

Он убирает мою руку в сторону, проводя языком по моим пальцам. Но так гораздо приятнее. Исайя не торопится, облизывает меня с небольшим нажимом, и я не в силах удержаться, прижимаюсь бедрами к его рту.

Он стонет. Он, черт возьми, стонет от того, что пробует меня на вкус! И никуда не спешит. Впервые в жизни я не ощущаю, что нам надо просто поставить галочку на пути к сексу, когда все делается быстро и невнимательно, чтобы скорее перейти к следующему этапу.

Исайя пробует меня на вкус так, словно это единственное место, где он хотел бы оказаться. Растянувшись на диване, словно снайпер, – согнув одну ногу и вытянув другую, он буквально пожирает меня. Мой муж никогда не был так красив, как сейчас, между моих ног: волосы взъерошены, губы блестят.

– А как насчет пальцев? Ты когда-нибудь входила в себя пальцем?

– Иногда.

– Покажи мне.

Я опьянена одним его присутствием, чувствую себя беспечной и расслабленной, когда просовываю пальцы между ног и вставляю средний внутрь.

– Черт возьми, – выдыхает Исайя. – Я в жизни не видел ничего сексуальнее.

Я вытаскиваю палец и возвращаю обратно.

– Ты чертовски мокрая, Кен.

– Я хочу кончить. – Мой голос превращается в стон, а палец двигается лихорадочно, как будто я готова сделать это сама.

– Я знаю, детка. Ты уже близка, да?

Я киваю, встречаясь с ним отчаянным, умоляющим взглядом.

– Хочешь я кое-что сделаю? Тебе точно понравится.

– Пожалуйста.

Он вытаскивает мой палец и облизывает его, прежде чем снова обхватить губами клитор. На одном дыхании он заменяет мой палец сразу двумя своими и сгибает их, поглаживая чувствительную точку, к которой я раньше не прикасалась. И я на пике, полностью в его власти.

Почти падая с дивана, я извиваюсь от этих ощущений. Его рот не отрывается от меня, двигаясь в тандеме с пальцами. Наши тела раскачиваются вместе, как будто он берет меня не только ртом и рукой.

– Кенни, ты такая тугая! Я чувствую, как ты пульсируешь вокруг моих пальцев.

Волосы падают ему на глаза, и я провожу рукой, откидывая их назад и прижимая, чтобы лучше видеть, как он это делает.

Исайя лукаво улыбается мне. Его язык совершает неторопливые томительные движения. Он прижимает большой палец к моему клитору, обводя его маленькими кругами. Язык скользит по нему, и я почти схожу с ума.

Давление становится слишком сильным. Оно замирает на самой кромке, пока не переливается через край, и я тону.

– Исайя, – кричу я, кончая.

Волны наслаждения накатывают одна за другой. Я не отрываю взгляд от Исайи, но мои глаза закрываются от силы оргазма. Он не прекращается. Мне кажется, он длится несколько минут, и Исайя все это время смотрит на меня не отрываясь, слизывая улики. Я чувствую его взгляд, а затем слышу, как он произносит мое имя, и это лишь усиливает наслаждение.

Когда волна удовольствия наконец спадает, мои мышцы расслабляются, и я падаю на диван. С трудом дышу и могу только представить, какой растрепанной я выгляжу. Разметавшиеся волосы, испорченный макияж и измятое платье.

Неухоженная и неидеальная. Я никогда не чувствовала себя такой расслабленной.

– Черт, – выдыхает Исайя, поднимаясь на колени. Его взгляд сосредоточен на собственной ширинке.

– Ты…

– Кончил? – Он заканчивает предложение за меня. – Да.

– От…

Во взгляде этого уверенного в себе мужчины нет ни капли сожаления. Он смотрит на меня, и на его губах играет дьявольская ухмылка.

– От того, как ты кончаешь. Услышав свое имя. Я ничего не мог с собой поделать. Ты заводишь меня, Кенни. Не стоит удивляться, что я кончил в штаны, как какой-нибудь неопытный юнец, ведь ты точно знаешь, насколько я тобой одержим.

Он не краснеет, но краснею я.

Исайя скользит вверх по моему телу, прижимаясь ко мне на диване, и с тяжелым, измученным вздохом расслабляется у меня на плече.

– Нам нужно отвезти тебя домой и уложить в постель, – шепчу я.

– Я знаю. Мне пора. В любом случае я не могу вернуться на поле в таком виде.

Я обнимаю его, обвивая руками, и после секундного колебания спрашиваю:

– Можно остаться с тобой на ночь?

– Да. – Он поднимает голову, чтобы взглянуть на меня, и быстро соглашается, как будто я могу передумать. – Конечно, можно.

Исайя наклоняется, чтобы меня поцеловать, прежде чем снова положить голову мне на плечо. Он слишком измучен всем, что сегодня произошло.

Мои пальцы теребят кончики его волос.

– Я не думаю, что когда-нибудь смогу чувствовать себя с кем-то так же комфортно, как с тобой.

Черт, это прозвучало неправильно.

Между нами повисает тяжелая пауза.

– Уверен, у тебя все получится, – в конце концов говорит он. – Я знаю, что это то, чего ты хочешь.

Предполагается, что это должно быть сказано ободряюще, но в его голосе слышится горечь поражения.

Но что, если я этого не хочу? Этот вопрос вертится на языке, потому что именно это я и имела в виду.

Не думаю, что когда-нибудь захочу чувствовать себя настолько комфортно с кем-то другим.