32 · Кеннеди

Сегодня вечером было очень весело. Мне нравится проводить время с командой на работе и вне ее. Раньше я слишком боялась нарваться на неприятности, а сейчас мне просто все равно.

Если бы доктор Фредрик собирался меня уволить, он сделал бы это давным-давно, но он просто не может, потому что я не совершила ни одной ошибки.

Ну, кроме того, что вышла замуж за игрока. И сделала этому игроку минет в туалете на работе. Боже, это было забавно!

– Кен! – кричит Макс, указывая на меня сверху вниз, сидя на плечах у своего отца. Он понятия не имеет, насколько громко кричит, благодаря огромным наушникам, которые надел, чтобы защитить уши от звуков фейерверка, который вот-вот начнется.

– Волнуешься, Букашечка?

Он улыбается мне, не в силах расслышать ни слова, и я отвечаю ему тем же.

Исайя целует меня в плечо, ухватившись обеими руками за металлическое ограждение перед нами, словно защищая.

– Привет!

– Привет!

– Мне нравится, когда ты улыбаешься, Кен.

– Мне тоже.

– Уточню: я считаю, ты всегда выглядишь потрясающе, но тебе чертовски идет быть счастливой.

Я прижимаюсь головой к его груди, и мы ждем, когда начнется салют.

«Возможно, никто никогда не позволял тебе почувствовать себя в безопасности, и именно поэтому ты не умеешь проявлять нежность?»

Я так отчетливо помню эти слова! Он произнес их в тот вечер, когда мы пошли ужинать и я попросила научить меня, как стать лучше в физической близости. Тогда я еще не знала этого, но он был прав.

Скользнув ладонями по бицепсам Исайи, я притягиваю его руки к себе, и в этот момент первый фейерверк взлетает в воздух. Раздается всеобщий изумленный вздох, и темное небо Чикаго озаряется красным светом.

– Ведь это так, да? – тихо спрашивает он, шепча мне на ухо, когда шоу начинает набирать обороты. – Ты счастлива?

На его лице читается беспокойство.

Конечно, я счастлива, но Исайя имеет в виду мои чувства по поводу того, что я не поеду в Сан-Франциско, а я не хочу сейчас об этом говорить.

Я вообще не хочу разговаривать.

– Пойдем, – говорю я, беря его за руку и увлекая за собой по пирсу.

– Куда?

– Есть еще одно место, откуда я хочу посмотреть на салют. Там я смогу тебе показать, насколько счастливой ты меня делаешь.

Дверь в мою квартиру не успела закрыться, а я уже швыряю его кепку на пол и стягиваю футболку через голову.

– Ну, черт возьми, – протяжно выдыхает он.

– Точно. Ты знаешь, чего я хочу. Возьми меня. – Пересекая гостиную, я распахиваю шторы, позволяя нам видеть салют, который все еще продолжается за окном. – Прямо здесь.

Сбросив туфли, я стягиваю шорты, оставшись в одном лифчике и трусиках, и стою прямо перед окном, выглядя как охваченная желанием женщина, какой я и являюсь.

Я так отчаянно его хочу, что это было бы неловко, если бы я не знала, что он чувствует ко мне.

На другом конце комнаты Исайя, не сводя с меня глаз, запирает дверь. Он облизывает нижнюю губу, неотрывно глядя на меня.

Медленно, нарочито медленно я завожу руку назад и расстегиваю лифчик.

– Задерни шторы.

– Нет.

Он стискивает зубы.

– Кенни, мне глубоко наплевать, какой оттуда открывается вид, но я абсолютно уверен, что ни с кем не разделю этот вид на тебя. Задерни чертову занавеску!

На моем лице появляется бунтарская улыбка, и я позволяю лифчику соскользнуть с плеч.

– Кеннеди.

– Это одностороннее стекло, пещерный ты человек! Мы можем смотреть, но то, что внутри, не видно снаружи.

Проходит некоторое время, прежде чем он выдавливает из себя смешок, но тот получается сдержанным и невеселым. Исайя пересекает гостиную, направляясь к бару, где стоит графин с неприлично дорогим виски. Он наливает виски в стакан, прислоняется к стойке и медленно подносит его к губам.

– Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Обхватив ладонями свою грудь, я слегка сжимаю ее, нуждаясь в прикосновениях.

– Кажется, это очевидно.

Его взгляд прикован к моим пальцам, когда я тереблю свои соски. Он делает еще один медленный глоток.

– Покажи мне.

– Что?

– Покажи, где ты хочешь, чтобы я тебя взял.

Мои щеки вспыхивают, а он откидывается на спинку стула, наблюдая за приватным шоу, пока за моей спиной взрывается фейерверк.

Мои руки продолжают блуждать по груди.

– Твоя идеальная грудь… – говорит Исайя. – Я возьму тебя между сисек и трахну тебя там сегодня вечером. Что-нибудь еще?

Рукой я провожу вниз по животу, позволяя среднему пальцу скользнуть по нижнему белью, слегка дразня клитор.

– Я не вижу, к чему ты прикасаешься, Кен.

– К этому. – Я туго натягиваю трусики, используя резинку на бедрах, позволяя ткани скользнуть между складочками, но все равно не показывая ему всего.

– Подразни.

Мое тело чувствует его оценивающий взгляд с другого конца комнаты, и оно начинает двигаться и раскачиваться само по себе. Его взгляд прикован только ко мне – он не обращает внимания на шоу за окном.

Никто никогда не смотрел на меня так, как он. Мне никогда так не поклонялись: он меня боготворит. Мне никогда не нужно было задавать ему вопросы, потому что он непоколебим в своих чувствах ко мне.

Я не снимаю трусики, но сдвигаю их в сторону.

– Избавься от них, – говорит мой муж, прежде чем сделать еще один глоток.

И я прямо перед окном сбрасываю их и оказываюсь абсолютно обнаженной, в то время как Исайя остается на другом конце комнаты, все еще полностью одетый.

Мои пальцы снова находят клитор, и взгляд Исайи переключается туда. Муж улыбается мне так, словно знает какой-то секрет, словно гордится тем, что я стою обнаженная и ласкаю себя для него.

– Тебе нравится делать все, что я говорю, когда ты в таком состоянии, да? Нуждаешься в этом, отчаянно этого хочешь.

Я судорожно киваю.

– Тогда засунь палец в свою идеальную киску и покажи мне, где именно ты хочешь, чтобы я тебя взял.

Так я и делаю, вставляя палец внутрь. Сначала медленно, только на треть.

Он качает головой:

– Еще.

Я продолжаю и покачиваюсь на своей руке с тихим стоном. Другой рукой я хватаю себя за грудь и сжимаю ее.

– Черт… – Вырывается у Исайи, прежде чем он выплескивает остатки напитка, швыряет пустой стакан на диван и идет через комнату. Три шага – и он прижимает меня к окну.

Ягодицы прислоняются к стеклу, а мой палец все еще внутри. Я двигаюсь. Это очень легко. Я слишком влажная.

Исайя раздвигает мне ноги коленом. Проводит указательным пальцем вверх по внутренней стороне моего бедра, усиливая возбуждение.

– Красотка, – одобрительно бормочет он, и когда я думаю, что он собирается засунуть этот палец себе в рот, Исайя прижимает его к моему: – Открой ротик.

Я подчиняюсь.

– Ты должна попробовать это сама. Может быть, тогда поймешь, почему я так тебя обожаю. На вкус ты божественна.

Он направляет палец мне в рот, и я, не колеблясь, облизываю его целиком, прежде чем оценить себя на вкус.

Когда он вынимает палец, раздается непристойное чмоканье, и мои руки тут же скользят к его ремню.

– Я не разрешал тебе прекращать ласкать себя, Кенни.

Я на мгновенье замираю, прежде чем снова скользнуть пальцем внутрь себя, но тут же добавляю второй.

– Черт возьми, ты так хороша! – Он быстро снимает ботинки и брюки, оставаясь в рубашке. – Так чертовски умна. И такая милая, когда этого хочешь. Ты моя.

– Да. – Это все, что я могу сказать, запрокидывая голову к окну. Громкие хлопки фейерверков заглушаются бурлящим оргазмом, который вот-вот готов меня накрыть. Но двух моих пальцев недостаточно.

Мой взгляд прикован к его члену, к тому, как он двигает кулаком. Черт, он уже возбужден.

Исайя разворачивает меня, прижимая грудью к стеклу.

– Наслаждайся салютом, детка. Это то, чего ты так хотела.

Я издаю стон, всем телом прижимаясь к окну, одной рукой упираясь в него, а другой поглаживая себя.

Но затем Исайя вытаскивает мои пальцы из киски и направляет к клитору.

– Не прекращай ласкать себя, хорошо, Кен?

Он помогает мне обводить клитор, надавливая подушечками пальцев на мои.

Мой горячий выдох оставляет на стекле туманную пленку, но это далеко не так грязно, как когда Исайя ударяет рукой по стеклу, чтобы собраться с силами, размазывая мою смазку так, чтобы мы оба могли все видеть.

– Прогнись, детка.

Я не колеблюсь, и когда в небо взлетает еще больше фейерверков, Исайя прижимает головку своего члена к моему входу, а когда вокруг слышатся оглушительные хлопки, входит в меня.

– Черт! – вскрикиваю я.

Он так легко выходит и входит обратно! Я очень влажная и уже готова кончить.

Даже не замечаю, когда мои пальцы перестают двигаться. Я так сосредоточена на том, как член Исайи погружается в меня, что забываю дышать.

– Что я сказал? Продолжай ласкать клитор.

Я делаю это быстрыми движениями, потому что уже чертовски близка к пику.

– Ты знаешь, Кеннеди, как мне повезло?

Я издаю стон, уткнувшись в стекло.

– Ты понимаешь, насколько ты умная, способная и, черт возьми, особенная?

Его слова заставляют меня прижаться крепче. Я знаю, что он делает: пытается поддержать мою самооценку после того телефонного звонка. И у него получается.

– Я ждал, чертовски ждал этого. Ты – ответ на мои молитвы. Знаешь об этом?

Мои пальцы лихорадочно двигаются, пока он берет меня сзади.

– Хочешь знать, что больше всего понравилось мне в последние пару месяцев, помимо того, что я занимаюсь любовью с женщиной, созданной специально для меня? Возможность наблюдать, как ты оживаешь. Ты знаешь об этом, Кенни? – Он входит так глубоко, как я мечтала. – Твоя улыбка, твой смех – черт, я могу кончить, просто подумав об этом!

Костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает ладонь в кулак, прислоняясь к стеклу, а другой рукой впивается мне в бедро. Наверняка завтра там проявятся синяки.

Склонившись надо мной, он касается губами моей шеи:

– Боже, я люблю тебя.

Это все, что мне нужно.

– Исайя! – кричу я, сжимаясь вокруг него.

Никто не говорил мне таких слов. Ни один человек. Никто даже не пытался притвориться, что это так.

Но у меня нет ни малейшего сомнения в том, что Исайя говорит правду. Именно это позволяет ослепляющему оргазму пронзить меня насквозь. Я вжимаюсь в стекло, а фейерверки снаружи кажутся такими незначительными по сравнению с теми, что терзают мое тело…

– Черт возьми, ты пульсируешь, – говорит он, все еще находясь глубоко внутри меня.

Я продолжаю двигаться, а как только заканчиваю, он медленно выходит.

– Такая красивая, – шепчет Исайя, запуская пальцы в мои волосы и нежно поворачивая к себе лицом.

Он целует меня прямо здесь, у окна, пока мое тело дрожит от оргазма.

Я едва замечаю, как он разворачивает меня целиком и ставит на колени. Я слишком сосредоточена на своем оргазме, но все же сажусь на дрожащие, измученные колени, не отрывая взгляда от его блестящего члена.

Губы Исайи лукаво изгибаются, когда он смотрит на меня сверху вниз.

– Самое время встать передо мной на колени. Последние три года я стоял на коленях перед тобой.

Я запрокидываю голову.

– Мне чертовски нравится стоять перед тобой на коленях.

– М-м-м, – мурлычет Исайя, приподнимая мой подбородок двумя пальцами, чтобы я полностью сосредоточилась на нем. – Ну разве ты не прекрасна?

Не сводя с меня глаз, он одной рукой снимает рубашку и швыряет ее куда-то в угол.

– Напомни мне еще раз, что тебе не нравилось в этой груди.

Он взвешивает мои груди в руке, большими пальцами обводя набухшие соски.

– Она маленькая.

– Хм… – Моментально присев, он двумя пальцами скользит по моей чувствительной киске, собирая влагу. – И почему ты так думаешь?

«Потому что мне постоянно об этом говорили».

Но я не осмеливаюсь произнести имя, стоя на коленях перед собственным мужем и все еще не придя в себя после оргазма.

– Не хочешь мне ответить? – спрашивает Исайя, вставая и размазывая смазку по моей груди. Он в восторге от этого, как будто только что создал художественный шедевр. – Прекрасно! Я без проблем докажу что ты не права. А теперь раздвинь свои прелестные груди.

Я делаю, как он велит, а Исайя делает шаг вперед и просовывает свой член между ними.

Черт возьми!

Капля на его головке так и манит слизнуть ее каждый раз, когда член проскальзывает сквозь мои пальцы.

– Черт, это будет быстро.

Я никогда не видела его таким возбужденным, таким отчаянным, как сейчас, когда он наблюдает за тем, как его член скользит по моей груди.

– Ты хочешь, чтобы я тебя развернул? – спрашивает Исайя, с трудом переводя дыхание. – Ты пропустишь салют.

Стоя спиной к пирсу, я поднимаю глаза и говорю:

– Это единственное шоу, которое я хочу посмотреть сейчас.

– Боже, – выдыхает он, скользя ладонью по моей голове. – Ты лучшая девушка.

– Твоя единственная девушка, – поправляю я.

– Ты абсолютно права.

Расправив плечи, не пытаясь скрыть ни единой детали своей фигуры, я позволяю ему брать меня. Вряд ли я когда-нибудь снова испытаю неуверенность по поводу своей груди. Если меня угораздит вновь задуматься об этом, я буду вспоминать, как пульсировал его член, как он стиснул зубы, кончая. Как простонал мое имя, когда горячие струи спермы брызнули мне на шею и подбородок.

Его член все еще подрагивает, изливаясь до последней капли, и с губ Исайи слетает стон… Боже, я никогда не забуду этот звук.

Скрестив руки на стекле, Исайя опускает голову на предплечья. Его грудь вздымается, и он возвышается надо мной.

– Черт, это было круто, – выдыхает он, не сводя с меня глаз.

Глядя ему в глаза, я собираю его сперму со своей шеи и обмазываю ею сосок, лаская себя, пока он смотрит голодными карими глазами.

– Господи, Кенни… Клянусь, если бы я уже не был женат, то, черт возьми, женился бы на тебе.

Я прикусываю губу, улыбаясь:

– Взаимно.