37 · Кеннеди

Паркуя машину на стоянке для сотрудников, я полна решимости, хотя немного опаздываю. Ободряющая речь, которую я произнесла самой себе перед зеркалом, заняла чуть больше времени, чем планировалось. Но я здесь, и я в полной готовности.

Меня не было на поле с пятницы, а сегодня всего лишь понедельник, но я не могу припомнить, когда в последний раз проводила два дня вдали от команды во время регулярного чемпионата, если не считать поездки на собеседование в Сан-Франциско.

Вчера я взяла больничный, потому что отказываюсь работать с доктором Фредриком еще один день. Но Риз вернулась на работу только сегодня, и я не могла рассказать ей все раньше. В субботу вечером я отправила ей сумбурное электронное письмо с просьбой о встрече, и свободное окошко нашлось у нее только в понедельник после обеда.

Заперев машину и зажав под мышкой чертов конверт из плотной бумаги, я направляюсь прямиком в клуб.

У Исайи много талантов, но было бы здорово, если бы он перестал корчить из себя мученика. Два дня эти чертовы бумаги пролежали на моем кухонном столе. Два дня я обдумывала ситуацию.

Не нужно было тратить на это время, но пара выходных дала мне возможность принять решение: больше никогда не буду работать на доктора Фредрика. Для этого пришлось побыть вдали от игроков, с которыми мне так нравится работать. Пришлось расстаться с человеком, по которому я скучаю больше всего, с которым делю гостиничные номера в поездках и провожу дни на стадионе здесь, в Чикаго.

Все игроки и персонал готовятся к сегодняшней игре, и впервые за три года меня не будет по эту сторону баррикад, когда подадут первый мяч. Я буду находиться на трибуне, наблюдая за игрой, как обычный болельщик.

Без колебаний распахиваю входную дверь – не собираюсь стучать сейчас, потому что никогда не делала так до этого. Кроме того, я уже видела все, с чем могу столкнуться, и во мне слишком много адреналина, чтобы сбавлять темп.

– Кенни.

Я слышу вздох облегчения и быстро нахожу его глазами. Стоя перед своим шкафчиком, Исайя выглядит измученным: мешки под глазами и поникшие плечи красноречиво говорят о недостатке сна.

Мой милый, веселый, вдумчивый муж-идиот подготовил документы на развод! Я понимаю: он хотел, чтобы у меня был выбор, но я уже приняла решение. Эти бумаги пролежали на кухонном столе все выходные, так что теперь его очередь с ними разбираться.

Пересекая раздевалку, я чувствую, что вся команда наблюдает за нами, но замечаю только пристальный взгляд Исайи, которого осеняет: я не в командной форме.

Потому что не участвую в сегодняшней игре. И больше никогда не буду. По крайней мере, не здесь.

– Я подписала, – говорю я, протягивая ему конверт.

Его губы приоткрываются, но он словно лишается дара речи и недоверчиво смотрит на меня. Я протягиваю ему документы:

– Просто взгляни.

Исайя слегка качает головой, как будто думает, что это мираж, и пытается избавиться от него, пока, наконец, не забирает конверт. Но так его и не открывает. Его внимание переключается на мою левую руку: он смотрит, ношу ли я кольцо его матери.

– Просто посмотри на них, хорошо? – Я бросаю взгляд на часы на стене. – Мне пора идти. У меня встреча с Риз. Мы можем поговорить после.

В его тоне слышатся поражение и гордость. Он спрашивает:

– Ты встречаешься с Риз?

– Да. Прямо сейчас. Мне нужно идти.

Повернувшись, быстро направляюсь к двери, все еще чувствуя, как меня провожают устремленные в спину взгляды.

– Кен, – окликает Исайя.

Придерживая дверь рукой, я оглядываюсь через плечо.

Он улыбается. Не фальшивой улыбкой, которую выдавливает из себя, даже когда расстроен, а настоящей, неподдельной.

– Горжусь тобой.

Кажется, в последнее время это наши любимые слова: мы часто говорим их друг другу. Я улыбаюсь ему в ответ:

– Я тобой тоже.

Я не позволяю себе оглядываться на тренажерный зал, когда прохожу мимо, не позволяю себе проверить, сидит ли доктор Фредрик, как обычно, за своим столом. Подняв голову и расправив плечи, я направляюсь прямиком в кабинет Риз.

Это кабинет Артура Ремингтона, но в последнее время он бывает здесь редко, а в следующем году она официально займет его место.

– Привет, Дениз, – говорю я секретарше, той самой, которая позвонила мне на следующий день после возвращения из Вегаса. – У меня встреча с Риз.

Она лучезарно улыбается:

– Как раз вовремя! Они ждут вас.

– О, мистер Ремингтон тоже здесь?

– Можете войти. Удачи, миссис Родез!

Я не вздрагиваю, как в прошлый раз, когда она меня так назвала. Нет, на этот раз я с трудом сдерживаю улыбку, услышав эту фамилию.

Но она исчезает с моего лица, когда я открываю дверь кабинета и вижу, что меня ждут Риз и Монти.

– Заходите, – говорит Риз из-за стола.

Монти сидит напротив нее на том самом стуле, где сидел Исайя, когда мы узнали, что наше пьяное решение вот-вот станет достоянием общественности. Я сажусь рядом с ним.

– Ты здесь из-за Исайи? Клянусь, я не просила его уходить. Я бы никогда этого не предложила!

Монти качает головой:

– Это не имеет никакого отношения к Исайе.

Это странно. Отчасти потому, что Монти присутствует на этой встрече, хотя не должен. Но в основном потому, что они с Риз находятся в одной комнате и не спорят.

– Вы попросили меня о встрече, – говорит Риз, сложив руки на столе. – Чем я могу помочь?

Я пытаюсь вспомнить все, что репетировала сегодня перед зеркалом, что повторяла себе все выходные. Закидывая ногу на ногу, я сажусь прямо и начинаю.

– Я знаю, мы с вами недолго проработали вместе, – говорю я. – Но мне нравилось работать в этой организации последние три с половиной сезона. Оглядываясь назад, думая о времени, проведенном здесь, я вспоминаю команду, вас, Монти, – я жестом указываю на него. – Но с сегодняшнего дня я больше не собираюсь работать на «Воинов».

Риз быстро смотрит на Монти, но выражение их лиц не меняется. Очевидно, Исайя уже ввел их в курс дела.

– Есть какая-то конкретная причина, по которой вы уходите? – спрашивает Риз.

Вот! Тот самый момент.

– Да. – Я сглатываю нервный ком в горле. – Когда я пришла сюда три года назад, предполагалось, что я буду вторым врачом. Это была та должность, для которой я подхожу.

Выражение их лиц не меняется, что на этот раз удивляет меня еще сильнее. Я не думала, что Исайя когда-нибудь об этом расскажет. Он так долго хранил мой секрет!

– Я дипломированный врач, специализируюсь на спортивной медицине, – продолжаю я. – И доктор Фредрик нанял меня в качестве своего заместителя. Но, когда мы встретились лично и он понял, что я женщина, то предложил мне лишь должность тренера по легкой атлетике.

Это, наконец, вызывает небольшую реакцию: Риз сжимает челюсти.

– Не поймите меня неправильно: я любила свою работу, но больше не могу позволить относиться ко мне так, как он делал все эти годы. Я долго надеялась, что он разглядит мои способности, но это была глупая несбыточная мечта. Ему все равно. Пару недель назад я ездила в Сан-Франциско и прошла собеседование, чтобы стать их новым руководителем отдела здравоохранения и оздоровления. Они предложили мне эту должность.

– Ты согласилась? – спрашивает Монти.

– Нет. – Я поворачиваюсь к нему, надеясь его убедить. – Тебе не о чем беспокоиться. Исайя не уедет из Чикаго, потому что и я не уеду. Я собираюсь пройти собеседования в нескольких местных университетах, пока один из городских клубов не откроет вакансию командного врача. Но моя жизнь здесь. Я не могу ее оставить.

Монти понимающе улыбается.

– Кеннеди, дело не в Исайе. Дело в тебе. Я прекрасно понимаю, почему он был готов уйти ради тебя.

Мне приятно это слышать. Я боялась, что Кай и Монти обидятся на меня, хотя я не предлагала Исайе сменить клуб в следующем году.

– Спасибо, Монти! – Я поворачиваюсь к Риз: – И вам спасибо. Было здорово работать на вашу семью, и я с нетерпением жду следующего сезона, когда вы возглавите команду. Я думаю, у вас все получится.

Взявшись за подлокотники, я собираюсь встать с места и уйти, но Риз через стол протягивает мне папку.

– Что это?

– Ваше досье.

– Хорошо. – В замешательстве я уточняю: – Я могу забрать его с собой?

– Нет, оно предназначено для служебного пользования. Здесь указан ваш трудовой стаж, включая образование и опыт работы. Я получила его в отделе кадров в пятницу вечером.

Приоткрыв рот, я перевожу взгляд на Монти, а затем снова на нее.

– Ты знал? Исайя тебе рассказал?

– Нет.

– Эммет заподозрил, что творится что-то неладное. Он позвонил мне в пятницу, после того как Исайя сказал ему, что вы увольняетесь, и я кое-что выяснила. Жаль, что вы не рассказали обо всем раньше. Мой дедушка, благослови его господь, – милый человек, но иногда он бывает немного отстраненным и неосведомленным. Я заметила, как Фредрик относился к вам в этом сезоне. Я наблюдала за вами и, если бы вы сказали мне правду, то сразу поверила бы вам.

Черт возьми!

– Я должен был догадаться раньше, – вмешивается Монти. – Но мое внимание было сосредоточено на управлении командой. Трудно понять все тонкости того, что происходит в клубе.

– Нет, – возражаю я. – Я специально держала это в секрете и не позволяла Исайе об этом говорить.

– Ну, в вашу защиту высказались многие игроки, – говорит Риз. – Им стало известно, что мы расследуем это дело, и вчера вечером все игроки подали официальные жалобы в вашу защиту, рассказав о том, что слышали от Фредрика. Сегодня утром он был уволен.

Я вздрагиваю, как будто эти слова хлестнули меня по лицу. В некотором смысле так оно и есть.

Что?

Риз усмехается, глядя на выражение моего лица. Широко распахнув глаза и приоткрыв рот, я мысленно повторяю ее слова, чтобы убедиться, что расслышала их правильно.

– Правда? – У меня срывается голос.

– Правда.

– Ну… – Я запинаюсь, пытаясь собраться с мыслями, подобрать какие-то слова, но тщетно. Что, черт возьми, происходит?

Риз начинает говорить раньше, чем я успеваю хоть что-то произнести.

– Похоже, я ищу нового главного врача.

Этого не может быть! Я пришла сюда с намерением никогда больше не появляться в этих залах, и теперь… О боже!

– Я не могу. – Я качаю головой. – Уилл. Эта работа должна достаться ему. Он второй врач и пришел сюда раньше меня. Он следующий в очереди.

– Это не так. Первой были вы. Именно это Уилл и сказал, когда мы беседовали с ним сегодня утром. Он согласен, что эта должность должна быть вашей.

– Уилл так сказал?

– И совсем не удивился, когда я сообщила ему о вашей квалификации.

– Никто из нас не удивлен, – говорит Монти. – Кеннеди, ты впечатляюще хороша как врач!

Мои глаза начинает щипать.

– Спасибо…

Риз подается вперед.

– Итак, что скажете? Для меня, первой женщины – владелицы команды, будет честью иметь в команде первого главного врача – женщину.

Я не могу поверить в происходящее, но, прежде чем ответить, опять смотрю на Монти. Словно прочитав мои мысли, он снова развеивает мое беспокойство:

– Это не из-за Исайи, – повторяет Монти… – Не для того, чтобы его удержать. Это для того, чтобы удержать здесь тебя. Если тебе нужны доказательства, то, поверь, я с радостью его обменяю.

У меня вырывается смешок:

– Пожалуйста, не делай этого!

Монти мило улыбается.

– Итак… – настаивает Риз. – Что скажете?

– При одном условии.

– О, теперь она выдвигает требования! – иронично замечает она. – Дерзайте.

– Мне нужен офис-менеджер. Я не хочу все время тратить на бумажную работу. Я хочу практиковать в тренажерном зале и на поле.

– Идет!

Ну вот. Это оказалось легко!

– И еще кое-что.

Риз кивает, чтобы я продолжала, и пытается сдержать смех.

– Моя предыдущая должность должна быть занята. Я хочу сама найти себе замену.

– Ну, это часть ваших новых обязанностей.

Черт возьми, так оно и есть!

– Итак, это означает «да»? – настаивает Риз.

Моя улыбка становится шире, а щеки вспыхивают.

– Это означает «да».

– Отлично! Я подготовлю для вас новый контракт. И, Кеннеди, я знаю, что мой дедушка установил несколько архаичных правил. Например, что, если вы с Исайей прекратите отношения, одному из вас придется уйти. – Она качает головой. – Меня это не волнует. Если вы не захотите продолжать отношения, то не потеряете из-за этого работу.

– Риз, спасибо! Но это не станет проблемой.

Она понимающе улыбается, как будто уже давно знает некоторые детали.

– Ладно. Приятно слышать, но… – Ее взгляд скользит по моей одежде. – Вы сможете приступить к работе сегодня вечером? Мне не хватает врача.

– Конечно, смогу!

Монти встает.

– Мне нужно подготовиться к игре. Кеннеди, мы все рады, что ты остаешься.

– Спасибо тебе, Монти! За все.

– Не благодари меня. Это все ты. Но сегодня вечером мненужна победа, так что тебе, наверное, стоит сообщить своему мужу, что ты остаешься.