4

Преследовать нас никто не стал, и мы немного расслабились. Ещё больше наш дух поднял тот факт, что дом оказался нежилым. Во всяком случае, никаких признаков того, что тут кто-то обитал в самое недавнее время, нам найти не удалось. Ни продуктов, ни тепла печи, ни особых жилых запахов.

Обстановка была скромной. Стол со стульями почти у входа, грубый камин справа и спальная зона в глубине. К моему счастью, кроватей было две. Почему-то мне представилось, как мы с драконом делим одно ложе и что из этого может выйти. Каких-то оформившихся идей по пришедшему в голову поводу не возникло, но волнение застучало в горле и повысился пульс. Лишь мысли о глубине ранения партнёра вытеснили из головы незваных гостей. Пора бы вспомнить, что я вообще-то целитель.

— Садись, я осмотрю твою руку, — скомандовала я.

Возражать мужчина не стал, опустился на сиденье и начал расстёгивать ворот рубашки. Я поспешно отвернулась и в тот же момент чуть не хлопнула себя по лбу от тупости собственных действий. Ну не дура ли? Какой в этом смысл? Он же не мыться пошёл, мне его нужно будет сейчас осмотреть. А я веду себя как монашка перед распутником. Лера, соберись, это не мужчина — это пациент.

Я как можно более незаметно выдохнула, сделала вид, что оглядываюсь, а потом уже повернулась к Гаррету. Он не разделся совсем, но вынул одну руку из рукава, оставив полуприкрытой часть груди и живот.

Сконцентрировавшись на ране, я всё же отметила, что и кроме неё посмотреть было на что. Например, на загорелую кожу, на тугие мышцы, что прорисовывались под ней, или на вены, вздувшиеся после магических усилий. И руки. Ну зачем ему такие красивые мужские руки? Вся голова сразу забивается мыслями, что он умеет делать этим руками, кроме как драться.

Рана, Лера, рана!

Рана была не очень глубокой. Как говорил мой педагог на целительском, ссадина на три заговора или на одну примочку с матерком. Имейся в наличии базовый набор лекаря, можно было бы обойтись без проверки, если ли у меня к пострадавшему сочувствие или… хм…

Вообще, с этим у меня всегда были некоторые проблемы. Я не обладала идеальным качеством для супер-целителя — любовью ко всему живому. Ведь именно это лечит лучше всего. Через любовь наш дар усиливается и буквально совершает чудеса. Мне моё придворное воспитание привило изрядную долю цинизма, поэтому, когда открылся дар, пришлось искать варианты. Пока мне удавалось выезжать на сострадании. Он работало хуже, но всё же позволяло довольно успешно и лечить, и сдавать профильные экзамены.

Я положила руки на бицепс мужчины с двух стороны от раны. Сконцентрировалась и полила силу. Она пошла настолько охотно, что я чуть не завопила от восторга. Раньше никогда не выходило так легко!

Жёлтое сияние полилось из моих рук, проехало волнами по коже дракона и засветилось ярко, почти слепяще, в самой ране. Края разреза стягивались и срастались прямо на глазах.

— Впечатляюще, — похвалил Гаррет.

Он пошевелил рукой, проверяя её подвижность. От этого движения прикрытая часть его груди обнажилась, и я увидела кусок рисунка на его коже. Прежде чем подумать об уместности, я выпалила:

— Это татуировка? Можно посмотреть?

Гаррет сощурился и немного снисходительно усмехнулся, но меня уже разбирало любопытство. Край рисунка, что виднелся под белой тканью, был очень необычным. Он словно был живым, хотя и не двигался.

Мужчина медленно стянул рубашку, полностью оголив грудь и вторую руку до локтя. Там было что-то непонятное. Одновременно это походило и на карту и на узор — чёрные нити сцеплялись в узлы, образовывая то ли крыло птицы, то ли просто перья, стекали с плеча на грудь. Рисунок был непонятным, но совершенно завораживающим. Не до конца отдавая отчёт в своих действиях, я протянула руку и коснулась мужской кожи. Эффект был необычным. Словно тепло дракона забралось сквозь мои пальцы, протекло по руке, разлилось по груди, зажигая меня изнутри, волнуя, оседая жаром и дрожью где-то внизу живота, запуская быстрый бег сердца, неясное томление и жажду. Пытаясь распознать странные чувства, я совсем забыла, что под кожей есть настоящий мужчина.

Его грудь вздымалась, словно после бега, сердце колотилось так, что я это чувствовала. Его взгляд был прикован к моим пальцам. Я не осмелилась поднять на него глаза, но отчего-то точно знала, что он не мигая следит за моими движениями.

Со стороны это выглядело, наверное, предосудительно. Вот только осуждать было некому. Но я отдёрнула руку, испугавшись сама не знаю чего.

— Что-то не так? — тихо и хрипло спросил Гаррет.

— Она колется, — не поднимая глаз, соврала я. — Она как живая.

— Колется? Или жжётся?

— Это татуировка драконов? Она придаёт тебе силу?

Он усмехнулся тихо, словно в ответ своим мыслям:

— Ты даже не представляешь, сколько силы она мне придаёт, Лера.

Я встала, всё так же не поднимая глаз и надеясь, что у меня не слишком сильно пылает лицо. Отвернулась, растирая руки, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Ну всё, ты здоров.

Гаррет тоже встал, судя по шуршанию ткани, оделся и сообщил, что выйдет насобирать дров для камина. Но мне показалось, он оставил меня одну, чтобы привести мысли в порядок. Очевидно не для того, чтобы самому о чём-то подумать, да?

Не было его долго, я даже начала переживать. Но только высунулась из домика, как увидела шагающего ко мне дракона. Он был взбудораженный, лохматый, и я заподозрила, что он опять экспериментировал с той кучей зверей, что окружали портал. Но на сей раз не было ни ран ни царапин, зато в руке покачивалась уже разделанная тушка какой-то птицы. Которая и стала нашим обедом.

После еды мы сели обсуждать стратегию. Первым свои соображения высказал Гаррет.

— Итак, исходные данные на сейчас такие. Вокруг портала воинственно настроенные твари, но их воинственность ограничена определённым радиусом. Всё, что дальше, — обычное Блуждающее Темнолесье. Драконья магия, твердыня и даже некромантия внутри этого круга работают неправильно. Словно что-то блокирует их силу. Я там словно неопытный юнец, не знающий собственных возможностей.

— То есть пробиться к порталу силой мы не сможем?

— Именно об этом я и думал. Теоретически сможем. С тобой это будет сложнее, поскольку урезанным даром мне нужно будет прикрывать двоих. Но можно попытаться.

— Ты так говоришь, словно я совершенно бесполезна на поле боя.

— Давай будем реалистами. Из нас двоих боевик именно я. И погляди, что остаётся в этом круге от моих возможностей. Как воздушник, ты можешь ставить щиты и бросать молнии. Но уровень их эффективности пока не ясен. Возможно, от них останется лишь десятая доля. А это уже очень опасно. Так рисковать я не готов.

— Но в ходе экзамена мы должны действовать сообща, как я понимаю. Именно про это говорил ректор.

— Скорее всего, портал откроется лишь при смешении наших магий. И в этом есть главная трудность. Чтобы открыть его нам придётся не только отвлечься, но и повернуться ко всей этой братии спиной…

По позвоночнику пробежал неприятный холодок. Вспомнились все зубы и когти, что бодро нарезали круги по поляне. И желания близко знакомиться с собой вообще не вызывали.

— Я предлагаю потренироваться и попробовать пробиться к цели, пока ещё не стемнело, — резюмировал Гаррет. — Я не помню твёрдо, активизируются ли животные Темнолесья с наступлением ночи. Но проверять почему-то не хочется.

Я была с ним полностью согласна. Но было интересно, что нам предстоит тренировать. Оказалось, технику «спина к спине». Мы вышли из домика и довольно долго топтались по поляне. Оказалось, это не так-то просто. Сохраняя положение, мы должны были не только проворачиваться по часовой стрелке, но и перемещаться в заданную сторону. Через полчаса мы выяснили, что намного лучше выходит, если мы движемся против хода солнца и часов. Это открытие сильно продвинуло нас вперёд.

Гаррет Шоу вовсю включил преподавателя и даже пару раз едва не бросал крепкие словечки, как, очевидно, привык делать со своими боевиками. Он был собран, внимателен, ругал, если я косячила, но и на похвалы не скупился. И снова я поймала себя на мысли, что мне приятно за ним наблюдать. И рассердилась на себя. Ну что, веду себя, как влюблённая дурочка? У меня вообще-то и жених, одобренный чашей, в наличии есть. Правда, общались мы с ним мало, но ведь не его вина, что он не знает, кто на самом деле принцесса.

Я порядком утомилась, и Гаррет объявил перерыв.

— Полчаса передохнём и попробуем.

Я зябко повела плечами.

— Переживаешь?

— А ты нет? — воинственно спросила я.

— Переживаешь за тварей или за то, что можешь опоздать на бал? — он явно подшучивал надо мной, и мне почему-то стало обидно.

— Что я не видела на том балу? — это было правдой, принцессу сложно удивить такими мероприятиями. Правда, ученический праздник, наверное, отличался. Не было столько церемоний, регламентированных действий. Можно повеселиться, потанцевать…

Рассказать будущему мужу об обмане…

— О чём ты так крепко задумалась? — спросил внимательно наблюдавший за мной дракон. — О том, кому подаришь первый танец?

— Ну, это ж не первый поцелуй, расставаться не жалко.

— А с первым поцелуем расставаться было жалко, мышка-воришка? — тон дракона заставил вскинуть на него взгляд. Я несколько раз моргнула, не в силах поверить, затем возмущённо открыла рот, но вырвался у меня не вопль, а тихий, едва различимый выдох:

— Ты всё помнишь!..

— Конечно, помню.

— Конечно⁈ Конечно⁈ Да какое, нафиг, «конечно»⁈ Ты даже бровью не повёл, когда меня увидел в академии, — гнев от обмана затмил даже смущение. Потом позаливаюсь краской и буду прятать лицо. Сейчас мне хотелось рвать и метать. Метать молнии и рвать его рубашку. Заодно ещё раз посмотрю на красивую татуировку. — Ну ты и мерзавец!

— Как бы я мог это забыть? — словно в недоумении спросил он.

— Ты бы пьян!

— Я не был пьян. Драконов не особенно берёт вино, знаешь ли. — Он отступил от меня на шаг, а я, наоборот, приблизилась. — Но доля правды в твоих слова есть. Я позволил тебе думать, что я пьян. Ты бы поцеловала меня, если бы считала, что я абсолютно трезв? Такая просьба не казалась бы странной?

— Да это всё было сильно странным! А особенно то, что ты позволил мне считать, что не помнишь меня. — Мне ужасно захотелось плакать. Обида и жалость к себе лишали стабильности. Я бы сбежала, но здесь совсем не то место, чтобы испытывать судьбу.

— Мы были в разных социальных ролях. Как бы это выглядело, если бы я…

— Всё! Забыли! — крикнула я. — Не желаю об этом говорить!

— Хорошо. А сейчас можешь представлять на месте каждой из этих зверей моё лицо. Может, тогда твои реакции будут более агрессивные. И целителя в тебе сменит разрушитель.

— Так и сделаю! — Я резко отвернулась от него.

Позорище. Принцесса потеряла лицо. Где же твоя хваленая выдержка, Мария Валериа Леммонс? Почему никто не может вывести тебя из себя, а этот конкретный дракон — с легкостью? Соберись! Дыши как учила мама. Переключись на физические реакции. Что ты чувствуешь? Лицо горит — ладно, бывает. Плечи свело от напряжения — конечно, спина расправлена до хруста. Что ещё? Ноги подрагивают, но это пройдёт. Поясница чешется. А вот это странно. Жук, что ли, туда заполз?

Я встрянула руку и провела по низу спины, сразу под поясом брюк. Не похоже, что жук, площадь поражения большая слишком. Аллергия? Вероятно. Никто не знает, как действует на людей мясо зверей Темнолесья. Рога бы не выросли. Или вторая голова.

Я приложила обе ладони к бокам и запустила лечебный процесс. Знакомое тепло полилось из пальцев, покалыванием отозвалось в коже и впиталось без остатка. Всё прекратилось. Ну, славно, значит, аллергия и была.

— У тебя что-то болит? — спросил негромко Гаррет. Он что, до сих пор наблюдает за мной? Сделал бы лучше, как в первые дни академии: забыл и всё.

— Нет, зудит что-то. Но я справилась, так что не стоит об этом.