Глава 43

Память Эсмеральды ко мне вернулась резко и, ворвавшись в моё сознание, будто расколола меня на две части.

Резкая острая боль сначала пронзила голову, а после и всё тело, из-за чего я глухо застонала, а после свалилась с кровати, покачнувшись.

Глухой удар о твердый пол разбудил герцога, а меня саму заставил принять новую порцию боли, растянувшись на нём.

Впрочем, сейчас мне было ни капельки не до этого!

Сказать, что я была шокирована — не сказать ничего ровным счётом. Если до этого монстром я считала мужа, то теперь…

Теперь я его понимаю.

Начать нужно, конечно, издалека.

Семья Эсмеральды, как я уже говорила, раньше проживала в Илларии и была там последней семьёй, в которой текла чистая драконья кровь, а её члены, теоретически, могли обращаться в дракона (в отличии от Эмильена, конечно, который неоднократно делал это практически. Муж-дракон… Еперный театр… Белла Свон, подвинься со своим вампиром! У меня покруче!). Однако, жили они, конечно, не богато, даже несмотря на то, кем были; зачастую хозяевам даже приходилось самим убирать свое поместье, хотя чаще всего это возлагалось на Эсмеральду, как на самую тихую из двух дочерей и ту, у которой драконья кровь едва ли проявлялась хоть в чем-то. Проблема состояла в то, что в этой тихой и немного забитой девочке водились те ещё черти, а ещё у неё возникло ложное представление, что со слугами нужно обращаться строго (да, это важно).

Однажды, во время очередной стычки Илларии и Энгельсара, молодой дракон по имени Эмильен увидел свою будущую жену и влюбился без памяти. Именно что влюбился, никакая магия на него не влияла и ничто его ее любить не заставляло. Она казалась ему тихой, кроткой и добродетельной, поэтому, не долго думая, он сделал ей предложение, а родители были и рады сбагрить балласт.

Жизнь юной герцогини была похожа на сказку с платьями, балами и прочими прелестями. Однако же, нравы этих двух стран сильно отличались, так, где энгельсарец промолчит, иллариец полезет в драку. И переучить юную чужеземку так никто и не смог. Так начались первые разногласия.

Ну и… Слуги, да. Их она невзлюбила и старалась быть с ними максимально строгой, местами даже жёсткой и жестокой, что герцог всячески пресекал, — он на многое в плане слуг закрывал глаза, если это не касалось его лично, или слишком сильно. Да ещё свекровь, которая всячески задевала невесту, то и дело напоминая ей, кто она и откуда «выползла», сильно трепала нервы. В конце концов Эсмеральда с ней разругалась вдрызг.

Так прошло несколько лет. Девушка постепенно адаптировалась к этой стране и искренне полюбила герцога. И тут, будто гром среди ясного неба: её начинают шантажировать жизнями родных, заставляя шпионить на Илларию. Но исправного Штирлица из неё не получилось, и через две недели она пошла сдаваться мужу.

Это был первый крупный скандал в доме, потому что она не сообщила ему это сразу, что, уверена, больно ударило по Эмильену. Но, сцепив зубы, он вытащил её родню. Тогда уже Иллария оскалилась и решила показать красавице, кто главный на районе и что будет, если кинуть братву.

Её прекрасная жизнь закончилась. Никаких балов без крайней необходимости. Запрет на поездки в Аймерию. На вообще любые поездки без конвоя. Всё делалось из особняка: нужен портной? Будет! Нужен доктор? Принесу в когтях, но ты — никуда.

Так начался раскол в их отношениях, потому что Эсмеральда, по натуре глубоко внутри всё же стерва, хотела ездить, куда вздумается, делать, что она хочет, гулять напропалую, ну и поменять порядки в доме и сделать их жёстче, так как ей не нравились слуги, жившие довольно вольготно по её мнению (что они семьи не видят, как и отпуска из-за «осадного положения» она не учитывала). Переклинило её на них, в общем. А Эмильен был генералом. И он привык, что правила, установленные им, соблюдаются беспрекословно.

Ругались они на этой почве постоянно. Просто девушка явно не осознавала, за кого она вышла замуж и что быть женой генерала — далеко не сказка, ей хотелось пользоваться своим положением, гулять, жить. А он ей этого дать не мог. Из-за неё же, кстати.

Дошло всё до того, что они разругались едва ли не до развода, но закончилось все несколькими трупами и укреплением брачных уз. Просто Эсмеральда решила съехать в другое поместье (и успешно съехала), а после кататься в ту же Аймерию, ходить там по бутикам и…

В общем, однажды на неё напали наёмники. Именно тогда, кстати, она впервые увидела дракона герцога: великолепного, белого, могучего, с невероятными огромными крыльями, чешуйчатого, переливающимися в свете солнца, но с красными глазами. Благодаря этому, кстати, легко можно было понять, почему китель у генерала Эршанского белый. Он быстренько раскидал убийц, а эту, то бишь это тело, утащил к себе обратно.

Вроде бы всё было хорошо, Эсми много что осознала и поняла, но, вскоре ему пришлось вновь успокаивать Илларию, покусившуюся на северную границу Энгельсара. И из этой битвы он победителем не вышел…

Армия была разбита, а сам генерал пропал. И вернулся лишь спустя полгода, — по его же словам, ему чудом удалось бежать.

И именно это и стало отправной точкой для всего следующего, так как он вернулся без драконьей ипостаси. Она уснула. Пропала. Исчезла.

И, вроде бы, звучит просто, но это означало коренные изменения как физические, так и психологические. Представьте: вот вы живёте всю жизнь с чем-то, и тут у вас всё это отбирают… Лишают навсегда…

Герцог, если говорить современным языком, погрузился в глубокую депрессию, но кроме этого в комплекте шли ещё панические атаки, подобные эпилепсическим припадки и прочие прелести потери ипостаси. Ему требовался уход, адаптация и реабилитация, а Эсми… Она не могла этого ему дать. Ей… Лень было, что-ли?

Жизнь пошла под откос. Пока дракон в самом расцвете лет в полуобморочном состоянии валялся в кровати, она решила наконец навести в доме свои порядки, ну а что зря время, блин, терять? Её будто вообще на этих порядках переклинило! У неё не пять и не восемь лет эта идея зрела — поменять тут всё! И руки же она не опустила! Поразительное стервячье упорство просто!

Но слуги, привыкшие к старому укладу, так просто сдаваться не собирались, и объявили молодой госпоже бойкот, скажем так. Естественно, она пошла к герцогу, но то её культурно послал, во-первых потому что депрессия, во-вторых потому что менять кого-то ему было тяжело физически, плюс это был дополнительный стресс, — пока сообщишь новому слуге всё, пока он привыкнет и адаптируется, да и вдруг языком болтать начнет…

Эмильен даже с кровати почти не вставал. Ему было на всё абсолютно плевать, главное, чтобы можно было не покидать поместье и в нем изнутри ничего не менялось. Можно сказать, что она так защищал себя.

А Эсми, поняв, что у неё ничего не выйдет, всё же решила заняться мужем и помочь ему, однако, её порыв быстро прошёл: Эмильен теперь стал резким, вспыльчивым, вечно раздраженным. Нет, она всё ещё хотела ему помочь, но… Он отвергал всё. В какой-то степени это было понятно: он не хотел, чтобы Эсми видела его таким слабым и даже беспомощным в чём-то. Только вот она этого не понимала. И в результате у неё всё-таки опустились руки.

Тут уже подключилась и свекровь, которой слуги рассказали о происходящем в доме. Поняв, что у неё появился реальный шанс выжить ненавистную невестку, она сделала всё ради этого. Изображала из себя добрую и милую, давала ей советы постоянно, при этом советуя ей то, что её сын терпеть не мог! Скандалы случались всё чаще, и были они всё крупнее. Во время одного из них Эсми даже сказала, что вообще выходила замуж за дракона, а не за морального инвалида, выразимся так.

Тогда Эмильен понял, что как раньше уже не будет. Нет, любить он её не перестал, но простить, и уж тем более понять он не мог (хотя да, это напоминает какой-то извращённый мазохизм, люблю но ненавижу). Он смертельно обиделся и запомнил это.

Постепенно Эршанский стал выкарабкиваться из этой депрессивной бездны, и не поверите благодаря кому — любовнице. Именно Сия стала тем глотком воздуха, который заставил его пережить это, подняться и пойти дальше.

И да… Как ни странно, но он прав: они больше друзья, нежели любовники. Да, они переспали, несколько раз (что, в общем-то, не слишком удивительно, учитывая то, что творилось у него дома), однако, гораздо чаще они просто болтали ни о чём.

Она ведь тоже спящий дракон…

Эсмеральда тогда обиделась совсем и сказала, что хочет либо развод, либо «как раньше». Герцог ответил честно, что как раньше уже точно не будет. Но и отпускать он её не собирался, так как любит.

Конечно, кто-то скажет, что это какая-то странная любовь, когда спят с одной, а бегают за другой… Но… Блин, кого не любят, тому столько не дают. У Эсмеральды было буквально всё: украшения, платья, деньги, любая вещь, которую она бы захотела. Он никогда не забывал, когда у неё день рождения, всегда был готов помочь, заботился. Он правда её любил… Однако, ей всегда всё не нравилось. Что до любовницы, что после.

Уйти герцогиня не могла. Убрать Сию, которая её в глубине души бесила из-за близости к герцогу, она тоже не могла. Тогда она решила выместить всю свою злость на тех, кто слабее.

На слугах она отыгралась по полной. Помните следы от удавки на шее кухарки? Так это лишь край. Кому-то она сломала руку, подставив подножку у лестницы. Кого-то заставляла по сотому разу мыть полы, демонстративно что-то проливая. Одной девушке, кстати, она как раз вылила на голову чай, как это сделал Эмильен после. А суть была в том, что, видите ли Эсми хотелось горячий чай, а та приносила холодный.

Так она магией вскипятила его и вылила на голову служанке!

Вылила кипяток. На лицо.

У меня лично это в голове не укладывается!…

Эмильен Эсми после этого чуть не задушил в прямом смысле слова, а после решил отправить в столицу, прочь от сеья, так как за все эти годы она ему настолько сильно надоела, что всё, чего он хотел — одиночества и её отсутствия. Девушке, служанке то есть, кстати, выплатили компенсацию, дали хорошие рекомендации и помогли восстановить лицо магией.

Однако, остальные слуги теперь объединились против этой диктаторши и садистки. Последнюю неделю перед отъездом она жить нормально не могла от того, что конкретно они вытворяли. И если я думала, что мне плохо…

Как бы не так! Бывает хуже…

Герцог, который теперь наказывал её за её издёвки, за каждое её наказание для слуг, даже мелкое, дал тем только одну отмашку — он сам будет на ней отыгрываться. Их задача рассказывать.

Но закончилось всё довольно быстро: выяснилось, что Эсми беременна (да, они всё это время ещё и спать умудрялись! Нет, в жизни это выглядело куда более реалистично, чем звучит в кратком пересказе, но это факт. Конечно, после того случая с кухаркой, который был за месяц до этого, герцог к Эсмеральде даже не подходил, но… Писец, в общем). Это было счастьем для всех. Слуги временно приостановили месть. Отселение отложилось как минимум до родов. Да и герцог будто забыл всё, что было до.

Однако Эсми не забыла. И написала письмо королю Илларии с просьбой вытащить её из этого ада. Мол, может она даже окажется полезна Родине.

Но, кажется, илларийцев перемкнуло, и они решили её, то бишь уже меня, убить, но да ладно. Герцогинюшка знать ничего об этом не знала.

Но именно так в дом попала Лайза, задача которой была доставить меня, беременную, туда, на Родину.

Всё было бы вроде хорошо, пока в один из дней Эсми бесконечно не захотелось выпить успокоительного, потому что целый день прошёл в хлопотах. В основном по поводу одежды, но да ладно. Как вы уже поняли, в тот самый день я попала сюда, так как служанка принесла мне вместо успокоительного зелье для выкидыша. Кто это — понятия не имею.

Но, как вы уже поняли, Эсми хотя бы в выкидише не виновата.

Но вот остальное…

Это ужас…

— Вспомнила, — усмехнулся Эршанский, за которого я уже честно забыла, смотря на меня сверху вниз, а после садясь на кровати, — Ну и как, Эсми?

— Я… Я в шоке… — пробормотала я, пряча лицо в ладонях. Господи, какой ужас… — Я… Эмильен… Прости меня… — не знаю почему, но то, что сделала та, прежняя хозяйка тела, меня настолько подкосило, что я сейчас действительно хотела просто вымолить у этого мужчины прощение чисто ради того, чтобы потом сграбастать его себе снова. Ну просто… Он не идеален, да. Но он заботливый, любящий… Он… Черт, он её на руках носил!

— Тебя? — послышался его насмешливый голос, заставивший меня поднять на него растерянный взгляд. Уперев локти в колени и положив подбородок на ладони, он с лёгкой улыбкой смотрел на меня, — Нет, — это слово будто обухом по голове ударило. Настолько, что воздух со свистом вылетел из лёгких. Но уже спустя миг стало ещё хуже, — Ты ведь не Эсми…