13

Я плакала, сопротивлялась...

Но Блэйк держал крепко. Он насильно тащил меня по коридору за шиворот халата, пока я отчаянно перебирала ногами по полу.

В глазах стояла пелена из слез. Запах крови и полыни прочно засел в легких. Боль от утраты казалась невыносимой, всепоглощающей, искажающей реальность.

Я не могла поверить в то, что он убил ее... что ее больше нет...

– Грейс!

– Закрой рот, – огрызнулся альфа, а затем ногой толкнул дверь своего кабинета и бросил меня внутрь.

Он притащил меня сюда, чтобы наказать. Но мне было плевать.

Я хотела вернуться к Грейс.

Вдруг она еще жива? Вдруг ей нужна моя помощь?! Я могла бы вызвать скорую!

Я тут же вскочила и на полусогнутых ногах ломанулась к двери, но не успела сделать и пары шагов, как сильная рука снова схватила меня за шиворот.

– Даже не думай... – угрожающе прорычал альфа, а затем грубо швырнул меня в кресло.

Я плохо соображала.

Перед глазами по-прежнему стоял безжизненный взгляд Грейс, ее застывшее лицо и брызги крови повсюду.

Нет...

– Нет! Нет! Нет!

Я боролась, кричала, царапала когтями обивку кресла, пока Блэйк держал меня сверху, упершись коленом в спину. И когда силы окончательно покинули меня, он отступил, а я так и продолжила лежать на кресле лицом вниз, чувствуя, как жгучие слезы текут по щекам.

– Не ожидал от тебя такого, Афелия... – послышался хриплый голос альфы. – Ты меня удивила.

Я ничего не ответила.

Я была опустошена, мертва внутри.

– Оказывается, ты безрассудна. Знаешь, мне даже было интересно, как далеко ты сможешь зайти.

Я не реагировала, продолжала неподвижно лежать, не издавая ни звука.

Мысли все время крутились вокруг волчицы, что заменила мне мать. Я вспомнила последние проведенные минуты с ней: ее печальный взгляд, долгие объятия, кулон, подаренный мне со словами о любви...

Она прощалась.

Я зажмурилась, желая очнуться от этого кошмара, и голова закружилась еще сильнее.

– Грейс не единственная, кто пострадал из-за тебя... – продолжил альфа, стоя за моей спиной. – Колин тоже мертв, а Николас Рид, с которым ты была вчера наедине, сейчас зализывает раны после наказания. Выходит, у нас остался только тот француз? Луи, кажется?

Он пытался запугать меня...

Но перестарался. Реакции не было.

– Скажешь, что-нибудь в свое оправдание? – волчица внутри меня пронзительно выла, словно оплакивала их всех, а я продолжала молчать.

Ответа так и не поступило.

Алан приблизился и больно дернул меня за волосы, запрокинув мою голову назад. Я увидела его бешеный взгляд, подрагивающие ноздри, грозный оскал.

– Отвечай!

– Не прощу... – лишь простонала я, и он зловеще усмехнулся.

– На это я и рассчитывал, – произнес он, затем рывком отпустил мою голову, и я ударилась лицом о мягкий подлокотник кресла. – Особенно после того, что тебя ждет.

Внутри не дрогнул даже мускул.

Чтобы это ни было, хуже уже не будет...

Прошло примерно пару минут, и в кабинете неожиданно раздался короткий жужжащий звук, а за ним последовал странный запах чернил.

Я прикусила губу.

Блэйк вернулся ко мне и сдернул с меня халат до поясницы, оголив спину. Он крепко зафиксировал мою голову левой рукой, вжимая ее в кресло, и в следующее мгновение ледяная игла кольнула меня чуть ниже лопатки.

Я дернулась инстинктивно, ощутив жгучую боль.

Что это?!

– Ручная тату машинка, – ответил муж на мой немой вопрос. – Ты же знаешь, почему у оборотней нет татуировок?

Я промолчала, и он вновь кольнул меня иглой, начиная что-то царапать на моей коже.

От острой, ошеломляющей боли я широко распахнула глаза, едва сдерживая себя, чтобы не закричать.

Не ожидала, что будет так больно!

– Потому что регенерация не оставляет чернил в наших телах, – сказал он то, что я и так прекрасно знала. – Но эта... не заживет никогда!

И вдруг я поняла...

Он лично набивал татуировку на моем теле, вгоняя под кожу серебро с чернилами!

Адская боль ослепляла. Перед глазами сгущалась тьма. Кажется, я кричала пока Алан Блэйк выводил на моей спине загадочный рисунок, теряла сознание, а после вновь приходила в себя, ощущая агонию, которой не было конца.

Ослабленная, измученная, униженная...

Я лежала, едва дыша.

– Тебе идет, – внезапно произнес альфа, отстранившись. – Можешь полюбоваться.

Он резко поднял меня на ноги и повернул к рядом стоящему зеркалу, и я увидела сквозь пелену слез ровный полумесяц, переливающийся светло-серым цветом чуть ниже лопатки и дорожки крови, стекающие до поясницы.

– Великолепно, правда? А главное, ты не сможешь избавиться от этого рисунка, поскольку не дотянешься до него когтями. Он вечно будет напоминать тебе о том, что произошло сегодня.

Я обреченно закрыла глаза, и слеза скатилась по моей щеке.

Чудовище.

Я пошатнулась, и он придержал меня за талию, чтобы в следующую секунду подхватить на руки.

Спина горела. Пот крупными каплями стекал по телу. Я не видела, куда меня несли. И только когда Блэйк открыл дверь, поняла, что мы пришли в мою спальню.

Запах крови и полыни мгновенно ударил в нос, и я взволнованно распахнула глаза.

Грейс уже нигде не было, лишь кровавые брызги окропляли стены и пол, сообщая о случившемся.

Алан Блэйк положил меня на кровать, а затем выпрямился и сурово посмотрел свысока.

– Хорошенько подумай над тем, чего стоят твои ошибки!

Я свернулась в клубок, судорожно сжимая медальон в виде полумесяца в своих пальцах.

Блэйк ушел, закрыв за собой дверь, а я осталась со своей болью наедине.

– Прости меня... – едва слышно прошептала я, обращаясь к Грейс. – Прости...