21

Мы стояли так еще несколько минут.

Руки Николаса крепко обнимали меня, прижимая к себе. Тепло его горячего тела приятно согревало, а размеренные удары сердца успокаивали.

Хотелось стоять так вечно.

– Нам нужно привести себя в порядок, – вдруг хрипло произнес он, а затем чуть отстранился и заглянул мне в глаза.

Он все еще злился.

И имел на это полное право, но хотя бы уже не смотрел на меня диким зверем.

Возможно, когда-нибудь он сможет меня понять.

– Хочу взглянуть... – судорожно прошептала я и, не дожидаясь разрешения, медленно задрала на нем футболку.

Ник напрягся, но сопротивляться не стал.

Я осторожно приподняла окровавленную повязку и увидела под ней глубокие воспаленные порезы от когтей, что уже постепенно начали срастаться.

– Раны нужно промыть и обработать, – взволнованно произнесла я, поджав губу.

– Нам самим нужно помыться, – ответил он, и я только сейчас обратила на себя внимание.

Я стояла перед Николасом абсолютно голая, на мне был лишь кулон Грейс и повязка на спине после «сведения» татуировки. На руках, бедрах и груди виднелись следы грязи, а спутанные длинные волосы свисали до уровня лопаток.

– Здесь есть баня.

– Баня? – удивилась я, а после вспомнила тот ветхий сарай с трубой.

Видимо, это была она.

– Возьми чистые полотенца в шкафу и достань из сумки аптечку, – велел он, пока я стояла, невольно обхватив себя руками. – Буду ждать тебя там.

Не успела я ничего ответить, как Ник развернулся и вышел на улицу.

Я еще какое-то время так неподвижно стояла, словно пыталась собраться с мыслями, а затем подошла к шкафу.

Признаться честно, не ожидала в нем что-то найти. Но когда открыла скрипучие дверки, то увидела чистое постельное белье, два больших халата и полотенца.

Создалось вдруг впечатление, что кто-то заранее все это приготовил.

Взяв халаты и полотенца, я переложила их на диван и подняла с пола небольшую спортивную сумку, на которой все еще виднелись следы крови...

Это была кровь Ника.

Я задумчиво коснулась запекшихся капель пальцами, а после торопливо расстегнула молнию и достала небольшую аптечку. Уже собиралась закрыть сумку обратно, как вдруг увидела в ней чистые женские вещи... мои вещи!

Дрожащими руками, я достала черные лосины, кашемировый свитер из последней коллекции, кроссовки и свое брендовое белье с носками.

Что это значит? Что все эти вещи делали в машине Ника на окраине леса?!

Я закрыла глаза, не зная, как реагировать.

Получается, он заранее планировал меня забрать и «отказ» не принимался, потому что в сумке еще была толстая веревка и хлороформ.

Сердце учащенно забилось в груди. Руки дрожали, сжимая свитер.

Он бы этого не сделал, не стал бы удерживать меня против воли, даже Блэйк так не поступал со мной – я оставалась с ним по собственному желанию!

Так, нужно успокоиться.

Я должна взять себя в руки, а затем отмыть грязь, обработать раны, а после уже понять, что делать дальше...

Я не собиралась оставлять свою стаю на растерзание бешеного ублюдка. Я обязана была вернуться за ними!

Уверенно поднявшись на ноги, я взяла аптечку, полотенца, халаты и босиком вышла на улицу, толкнув тяжелую деревянную дверь.

Холодный осенний ветер пробрал до дрожи. Я глубоко втянула в себя воздух и закрыла глаза.

На мгновение стало легче.

Запах сырой листвы и земли приятно щекотал ноздри, сообщая о местонахождении мелких зверьков в лесу. На долю секунды я вдруг почувствовала себя на своем месте, стоя абсолютно грязной и голой на крыльце ветхой лачуге посреди густого леса.

Моей волчице совершенно точно это понравилось.

Я отбросила непрошенные мысли и неторопливо зашагала в сторону бани, босиком ступая по холодной земле.

Не хотелось торопиться. Меня по-прежнему терзала моя «находка», найденная в спортивной сумке.

Открыв дверь, я вошла в так называемый предбанник и увидела широкую скамью у стены. Тусклый свет едва проникал с улицы, пробиваясь сквозь маленькое оконце, не задернутое шторкой.

– Сейчас разогреется, – уведомил Ник, не оборачиваясь. Он сидел ко мне спиной и подбрасывал поленья в очаг, разжигая печь. – Можешь пока оставить вещи здесь.

Наколотые дрова, чистое белье, большие канистры с бензином на кухне – нет сомнений, все это было подготовлено заранее.

Я продолжила стоять за его спиной, неподвижно держа вещи. Мне нужно было знать...

Просто необходимо.

– Скажи, ты заранее все предусмотрел?

Ник обернулся через плечо, и я увидела его хмурый взгляд.

– К сожалению, не все.

– Я нашла свои вещи у тебя в сумке...

Рид поднялся на ноги, чуть поморщившись от боли, но я продолжила стоять на месте. Я не обвиняла его, не кричала, я просто хотела знать правду.

– Ты забрал бы меня силой, если бы не началась охота?

Между нами вновь повисла напряженная тишина.

– Да, – наконец-то ответил он, и я судорожно вздохнула.

Я не смела его винить...

Только не после того, что он сделал для меня и в чем призналась сама. Но узнать это, все равно оказалось больно.

В этом были все мы – постоянно причиняли друг другу боль.

– Я бы ни за что не оставил тебя с ним, – прорычал Ник, подойдя ко мне в плотную. – Ты всегда была моей.

Я ничего не ответила, лишь чуть вскинула подбородок.

На самом деле, где-то в глубине души я знала, зачем он вернулся в Гринвуд, но боялась себе в этом признаться...

Он вернулся за мной!

– Пойдем, там уже тепло, – он спокойно забрал из моих рук вещи и положил их на скамью, пока я стояла напротив и смотрела на него, не отводя глаз.

Ник быстро скинул с себя футболку и штаны, оставшись полностью без одежды. Даже с ранами, синяками и ссадинами он выглядел великолепно: мускулистая грудь, узкая талия, стройные бедра, рельефные мышцы, играющие от каждого движения под смуглой кожей...

Сильный, смелый, горячий, неутомимый альфа.

Он открыл передо мной дверь, и лицо обдал теплый прозрачный пар с запахом еловых веток и древесины.

Захотелось сразу же оказаться внутри.

– Не стоит зря растрачивать пар, – укоризненно подметил Ник, и я послушно вошла.

В тусклом освещении я увидела внутри длинную лавку, три деревянных таза, бак с водой и еще одну дверь в парную, что была слегка открыта и наполняла теплом помещение, в котором обычно мылись.

Я знала это, потому что у меня в детстве была баня, ведь я родилась в таежных лесах на севере страны. Мама всегда брала меня с собой мыться в воскресенье, а папа потом поил нас чаем с медом. Я обожала выходные.

Сейчас, это лишь воспоминания.

После их смерти стаю возглавил самый сильный волк – муж Грейс, а когда не стало и его, нам пришлось покинуть свои земли и перебраться ближе к городу.

Это и стало главной ошибкой.

– В парилку с нашими ранами нельзя, – предупредил Ник, прервав мои мысли. – Мы лишь смоем с себя грязь, а затем вернемся в дом и поедим.

– Я не хочу есть, – кратко ответила.

– Знаю, – усмехнулся он. – Ты, когда нервничаешь, никогда не ешь.

Он помнил и это.

Ник поставил передо мной таз, и я чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, вылила на себя черпак с теплой водой, зажмурившись на секунду.

Ранки покалывали, вода приятно согревало озябшую кожу, намочив повязку на спине.

Черт.

– Не переживай, рана уже должна была затянуться.

Я стояла и смотрела на Ника, пока струи воды стекали с моего тела.

– Что на счет тебя? – мрачно произнесла я.

Рид усмехнулся и многозначительно протянул мне мыло. Он стоял напротив и терпеливо ждал, не сводя с меня пронзительных серых глаз.

Кажется, теперь настала моя очередь помогать ему...

Ник ждал.

Его взгляд неотрывно блуждал по моему лицу. Он ловил каждый жест, каждое движение ресниц и губ, любое сомнение...

Но его не было. Я хотела это сделать.

Ник спас меня во время охоты, хотя мог уйти один. Он убрал эту ядовитую татуировку с моей спины и привез в это безопасное место. Он рисковал собой и чуть не погиб.

Волчица вновь заскулила внутри. Она тянулась к нему всем своим естеством, желала помочь, как и я.

Медленно приблизившись, я взяла из его руки мыло.

– Присядь, – негромко произнесла я, и Ник послушно опустился на лавку, слегка согнувшись и широко расставив ноги.

Я подошла вплотную и вылила на него сверху таз с теплой водой, который после откинула в сторону.

Ник неотрывно смотрел на меня из-под опущенных мокрых волос, спавших на лицо, пока с него стекала вода. Его влажные губы были плотно сжаты в тонкую линию, руки напряжены, а на шее проявилась пульсирующая вена...

Он следил за мной, словно хищник за добычей.

Я покорно зашла ему за спину и, намылив свои ладони, стала неторопливо блуждать ими по его широким плечам и спине, стараясь не пропускать и сантиметра смуглой кожи.

Плавные движения рук по стальным мышцам завораживали...

Я скользила мыльными пальцами по его сильному телу, разгоняла пену. Вдыхала запах хвои и мяты, витавший во влажном воздухе. Я словно изучала его заново, вспоминала, а он позволял мне это.

Закончив сзади, я перешла вперед, не отрывая рук от его груди, и Ник поднял на меня голодный взгляд серых глаз, от чего внутри все сжалось в томительном спазме. Но я не собиралась останавливаться...

Мне нравилось то, что происходило сейчас.

Каждая клеточка моего тела откликалась на зов этого волка, сердце ускоряло ритм. Я медленно проводила ладонями вдоль его плеч, груди и кубиков пресса, а после опустиилась перед ним на колени.

Ник чуть выпрямился, и с его губ сорвался прерывистый вдох.

Он ждал, сдерживал себя. И мне это нравилось.

Мурашки разбегались по его коже, твердое возбуждение соблазнительно подрагивало между ног на уровне моего лица, грудная клетка ритмично вздымалась от каждого вдоха.

Я невольно облизнула пересохшие губы и подалась вперед, чтобы осторожно снять с него бинты.

Развязав сначала повязку на груди, я увидела наполовину стянувшиеся края раны от клыков, а когда сняла и ту, что ниже, замерла на мгновенье. Царапины здесь были глубже, но запаха не было, как и гноя – хороший знак.

Я вылила на него сверху еще один ковш с водой, что был на расстояние вытянутой руки, и Ник зашипел от нетерпения и боли.

– Тш-ш... – машинально произнесла я, а затем с аккуратностью ювелира стала промывать его раны, пытаясь сдерживать дрожь в пальцах.

Кажется, все.

Я смыла с него пену и уже поднялась на ноги, как Ник не выдержал.

– Теперь ты, – хрипло произнес он, а после вырвал у меня мыло и резко потянул на себя.

Я опомниться не успела, как оказалась у него на коленях, чуть не уткнувшись грудью ему в лицо, и Николас самодовольно усмехнулся.

О, я знаю этот сексуальный оскал...

Он вылил на меня сверху кувшин с водой, и я приоткрыла губы, сделав глубокий вдох.

Инстинкты выли, требовали свое. Я чувствовала его возбужденный член под собой, ощущала, как внутри все жаждет и зовет его. Только его.

Но Ник не торопился. Настала его очередь.

Он медленно прошелся мылом вдоль моей спины, плавно переходя к груди, и я невольно прогнулась ему навстречу.

Как приятно...

Его пальцы в пене были по всюду: они опускались на талию, переходили на поясницу, скользили вниз по ягодицам, а после к самому чувствительному месту, вдоль складочек лона и обратно.

Это уже не было похоже на мытье, скорее на игру, в которой он снова был хищник, а я жалкая овечка.

– Ник... – с придыханием прошептала я, запрокинув голову назад, пока одна его рука придерживала меня за спину, а вторая сжимала грудь. – Твои раны...

Я пыталась остановить его, но это было невозможно.

– Мне это нужно... – несдержанно прорычал он. – Я хочу тебя. Сейчас.

Мыло отлетело в сторону, и он приподнял меня двумя руками, чтобы в следующую секунду опустить на свой возбужденный член.

О, луна!

Я невольно прогнулась в пояснице, и перед глазами все померкло от наслаждения.

Наши влажные тела, горячий пар, учащенное дыхание...

Все слилось воедино.

Я издала нетерпеливый стон, а после склонилась и жадно поцеловала его в губы, обвив руками шею и запустив пальцы в черные шелковистые волосы.

– Афелия... – прорычал он, страстно сжимая пальцы на моих ягодицах.

Я стонала ему в губы, приподнималась, опускалась на его твердый член так глубоко, словно пыталась достать до самого естества.

Так же, как и он... я хотела большего!

Внезапно Ник с приглушенным рыком поднялся и опрокинул меня спиной на теплый пол, а после навис сверху и вошел в меня одним резким движением.

– Как давно я этого хотел...

– Что именно? – сбивчиво прошептала я.

– Повалить тебя вот так на пол и трахать до потери пульса!

Я едва не задохнулась от его слов, совершенно не обращая внимания на боль под повязкой, и плотно обхватила его талию ногами.

– Тогда не останавливайся... – возбужденно ответила я, и Ник словно сорвался с цепи.

Он вбивался в меня с такой жадностью, с таким остервенением и пылом, что кровь из его раны тонкой струйкой потекла вниз, очерчивая рельеф пресса.

Завораживающее зрелище!

Я теряла себя, кусала губы, царапала его плечи, пока оргазм не прошел сквозь меня, и я не содрогнулась в сладостном спазме, закрыв от наслаждения глаза.

– Моя... – прорычал он по собственнически, зло. – Я больше не отдам тебя, черт возьми!

И в следующее мгновенье его зубы вонзились в мое предплечье. Он бурно кончил, а я испуганно ахнула, широко распахнув глаза.

Тяжелое дыхание повисло в тишине.

Ник продолжал нависать надо мной. Его черные мокрые волосы спадали мне на грудь, голова была низко опущена, мышцы рук напряжены, а все еще твердый член пульсировал внутри меня.

– Ник... – прошептала я, и он поднял голову, сверкнув хищным взглядом в полумраке.

– Теперь ты навсегда моя, – хрипло произнес он. – До самой смерти.

Я знала, что это значит...

Он поставил на мне свою метку!