ГЛАВА 21

Ему сказали явиться в девять утра.

На часах восемь пятьдесят пять.

Дождь пошел примерно на полпути из дома. Уже с ночи в воздухе клубилась мокрая паутина, и вот она начала опадать. Привычно промочила шапку, начала стекать за ворот куртки… Мэтт стремительно вошел в дом, прошагал мимо стойки Рикардо прямо к лифту. Коротко кивнул по пути в ответ на лучезарное «Сеньор Маттео». Лифт открылся сразу после нажатия на кнопку. Ждал на первом. Дружелюбный диалог с милашкой-консьержем отменяется. Мэтт вошел в кабину и лифт пополз вверх.

Интересно, как дружная индийская семейка провела ночь. Когда он пришел вчера вечером, чтобы провести процедуры и снова уложить отца Амриты в кровать, в квартире искрил воздух. Провода, которые обычно опутывают саму Риту и периодически подключаются к сети, теперь будто были развешены по всем комнатам. Что-то успело случиться, пока Мэтта не было. Или это «что-то» притянулось из самого аэропорта и за день просто набрало обороты и эволюционировало.

Миссис Шетти мыла посуду и при этом громко стучала тарелками. Мистер Шетти ожидаемо не вылез из кровати за день (хотя при желании мог бы перебросить себя в кресло с помощью рук и своих женщин) и пребывал в отвратительном настроении. За всё время работы он говорил только по делу. Но хотя бы вежливо.

Амрита же появилась только когда Мэтт уходил. Одетая в старый свитер, знакомые штаны и носки. С телефоном, зажатым в кулаке, готовая зарычать на каждого, кто встанет на пути.

— О, привет! — удивлённо воскликнула она, но тут её взгляд переместился на бомбер, который Мэтт уже застегивал на себе, и брови сошлись на переносице. — Уже уходишь?

— Твой отец меня освободил.

— Ясно… — Рита устало потёрла лоб ладонью. — Кажется, я слишком долго говорила по телефону.

Мэтт смерил её неспешным взглядом. Не сказать, что так должен выглядеть счастливый ребенок. Вообще нет. Она устала, электризовалась, с трудом удерживала лицо. Мэтт нахмурился.

— Всё в порядке?

Такое с ней уже бывало. В их первые вечера, когда в его объятиях оказывался железная статуя. Но тогда это было объяснимо, он был для Риты чужим. И остаётся им, на самом деле. А сейчас она в кругу семьи…

Рита пожала плечом и завела руки за спину.

— Да. Вполне.

Вряд ли. Но почему он не может заставить себя относиться к этому с безразличием? Должен бы. Давно должен.

— Тогда до завтра? — проговорил он.

Она кивнула, и в этот момент мобильник в её руке зазвонил.

— Да. Пока, — выронила Рита и снова унеслась вглубь квартиры

Хорошо бы ему просто показалось, будто что-то не так. Если нет, то всё это вообще не нормально. Многое становится ясно про саму Риту. Мэтта так замкнуло на своей глупой обиде, что видеть дальше собственного носа стало сложно…

Лифт доехал, Мэтт вышел на этаж и оказался возле знакомой двери. Надавил на звонок. По ту сторону пронеслось приглушенное «ти-линь», и почти сразу щелкнул замок. Ждали. Хотя Мэтт и не опоздал. Дверь начала отъезжать, в проёме появилась женская стройная фигура в обтягивающем белом гольфе и узкой чёрной юбке от талии до колена.

Утро, отпуск, а она уже в боевой экипировке.

— Привет, — бросила Рита. — Проходи.

Она развернулась и энергично застучала каблуками в сторону кухни. Каблуки. Опять. Мэтт переступил порог, закрыл дверь и проследил за тем, как удаляется узкая юбка. Сзади у неё обнаружился длинный разрез, доходящий почти до самого интересного. Взгляд скользнул ниже. Из-под юбки выходил чёрный плотный шов на чулках, шёл под коленом, по голени к пятке, и исчезала в туфлях, находя продолжение в длинных каблуках.

Мэтт облизнул губы. Стянул с головы шапку и швырнул на радиатор. Кровь побежала по венам чуть быстрее нормы.

Рита свернула в ванную и исчезла из виду.

Он когда-нибудь перестанет так реагировать на эти ноги? Вряд ли. Ведь он знает, что если стянуть юбку, шов на чулках дойдёт до самой окантовки, удлиняя ноги раза в два…

— Давай договоримся, — тёмная голова появилась из проёма, карие глаза посмотрели на Мэтта в упор. — Впредь ты заходишь сам, чтобы я не бегала. Дверь будет незаперта. Папа еще не проснулся, так что можешь заняться… чем-нибудь. Хочешь чаю? — она выгнула одну бровь.

Чай. Отлично. Чай и не думать о ногах.

Можно было бы предположить, что она собирается в таком виде расхаживать по квартире. Она может. Но вчера она уже явилась миру вязаной плюшкой, так что этот порог был пройден.

— Я знаю, где кухня. Не отвлекайся. — Мэтт повесил бомбер на крючок и двинулся навстречу Рите. — Ты куда-то уходишь?

Её голова снова исчезла за откосом ванной.

— Да, нужно съездить на работу на пару часов, — донеслось оттуда.

Интересно. Мэтт дошёл до проёма, остановился и привалился к нему плечом.

— На работу? В отпуске?

— М-м-м… да. Что-то вроде того. — Рита замерла возле зеркала, подсвеченного яркими лампами. Прогнула спину, подалась к своему отражению с зажатой в пальцах щеткой от туши. Кошка. Пластичная, гибкая кошка… — В Сити, так что я быстро. Офис открыли, но работает он пока так себе, — она принялась ловко махать щеткой по и без того длинным ресницам.

Мэтт невесело хмыкнул.

— И без тебя там умрут, правда?

Этого стоило ожидать. Она не могла уйти в отпуск как нормальный человек. Нужно было взвалить на тонкие плечи хоть что-то.

Рита не ответила. Закончила с ресницами, опустила взгляд, нашла возле раковины чёрный тюбик и воткнула в него щетку. Решительно закрутила. Почему это так злит? Не тушь, конечно. Мэтт на секунду сжал челюсть, бесцельно обвёл взглядом комнату. Снова остановился на отражении лица в зеркале. Рита за это время взяла тюбик с помадой, приоткрыла губы и начала выводить на верхней полосу «Сливового нюда».

Завораживающе. Взгляд увяз, в горле образовался ком.

Если начинать анализировать увиденное за последние двадцать четыре часа, выходит, что Амрита — всего лишь глубоко отвыкшая от любви и тепла, замёрзшая девочка. Ей нужен отпуск, нужен отдых. Побыть с семьей, какой бы странной та ни была. Личная жизнь ей тоже нужна, хоть она и отгоняет от себя варианты. Рита упрямо заталкивает себя в привычную ракушку и даже феерический вечер хотела перевести в формат якобы дружбы. Какая к чёрту дружба? Если бы Мэтт на неё согласился, она очень скоро закончилась бы в горизонтальной плоскости и снова всё полетело бы в пропасть.

— Так и будешь стоять и смотреть? — голос Риты нарушил образовавшееся молчание.

Она уже довела линию по нижней губе и сейчас типично по-женски поджала губы, чтобы распределить помаду… Чёрт, да. На это можно смотреть вечно. Хотя вечно всё равно не выйдет: уже сейчас по шее пошло покалывание. Мэтт коротко кашлянул, забросил руку за голову и согнал мурашек с кожи.

— Твой взрывной чаёк стоит там же? — ровным голосом выронил он.

Вроде бы ровным. Вроде бы. Рита тихо хмыкнула. Карие глаза нашли его голубые в отражении зеркала.

— Тебе не идет быть злопамятным. Ты для этого слишком хорошенький.

Мэтт закатил глаза и оторвался от откоса.

— А еще я модель белья и стриптизёр. Повезло, правда?

Он забросил руки за голову, захватил джемпер на лопатках и резко сдернул через голову. Остался в своей обычной рабочей медицинской рубашке, а тёплую вещи отшвырнул на полотенцесушитель. И двинулся в сторону кухни. Туда, куда его отправили изначально. Вот всё и вернулось на свои места: Амрита колется булавочками на тему внешности, Мэтт уходит от разговора. Еще вчера она не была намерена шутить вообще, но вчера они в принципе не могли общаться без долгих пауз между репликами.

Он включил чайник, взял с сушилки две чашки и открыл шкаф над головой. Легко вытащил банку с пометкой «имбирь» и всыпал по большой щепотке в каждую чашку.

Что изменилось за ночь? Или это просто время начало истончать стену между ними? Может быть у Риты хватает других проблем и поэтому она не так остро реагирует на него. Может быть их «слон в комнате» меркнет на фоне всего остального. В конце концов, это был всего лишь секс. Да, закончилось всё так себе, но это не повод шарахаться друг от друга дольше одного дня.

Чайник отключился. Мэтт сорвал его с платформы и опрокинул над кружкой. Горячий поток ударил в стекло, за спиной раздался знакомый перестук. Мэтт налил воду во вторую чашку и обернулся. Рита застыла на пороге кухни.

— Что это? — её взгляд уперся в две порции напитка.

А что не ясно? Она же наверняка еще ничего не пила сегодня. Про еду можно не заикаться. Мэтт взял свою чашку и двинулся к столу.

— Твой чай.

Кажется, она оцепенела. Как-то заметно затихла на мгновение. Два… Длинные густые ресницы опустились, Амрита на секунду посмотрела на носы туфель — единственный намёк, что она в замешательстве.

— Спасибо, — наконец, выговорила она, поднимая взгляд и делая шаг в сторону стола.

Спасибо, что не ушла искать кошелек. Не за чай, так хотя бы за услуги. Мэтт опустил взгляд в чашку и несильно подул на кипяток.

— Мхм… — выдохнул он.

И снова молчание. Он погорячился насчёт пауз. От них, похоже, никуда не деться еще несколько дней. Напряжение за спиной ощущалось затылком, Рита сделала несколько перестуков туфлями, но Мэтт не стал оборачиваться, чтобы проверить, что она делает. Наконец, она появилась в поле зрения: подошла к столу, поставила на него чай, начала медленно опускаться на стул напротив.

— Слушай… — заговорила она и замолчала. Поставила локоть на стол, потёрла пальцем кожу за ухом.

Эти паузы начали утомлять. Но Мэтт ничего не сказал. Поднёс чашку к губам и сделал осторожный глоток. Острота имбиря обожгла язык…

— Я хотела тебя попросить, — неуверенно выронила Амрита.

Наконец-то. Мог бы и помочь, но иногда лучше молчать и ждать, когда нужная мысль сама дозреет. Мэтт посмотрел на неё поверх чашки.

— М?

— Не мог бы ты побыть с ними до моего возвращения? — она слабо мотнула головой, указывая на смежную с гостиной стену. — Не хочу, чтобы они оставались одни.

Всего лишь? Ей всего лишь нужно, чтобы он развлёк индийских родителей, а вид при этом такой, будто она просит ограбить банк. Мэтт снова сделал маленький глоток.

— Если ты правда ненадолго, то вряд ли мы закончим до твоего возвращения.

— Да, но-о-о… — длинные ресницы опустились, взгляд упал в чашку. — Ладно, не важно, — она отмахнулась, подняла свою чашку и тоже сделала глоток. — Уходи, когда отец тебя отпустит.

Мэтт удержался от закатывания глаз. В упор посмотрел на красивое лицо.

— Я же не сказал нет.

«Диалог». Есть такое слово, но некоторым оно, похоже, не знакомо. Рита вскинула ресницы и заглянула в его глаза. Испытующе. Почти так же ее отец следит за каждым движением Мэтта. Несмотря на то, что лицом она пошла в мать, Дивья Шетти не умеет так смотреть.

По столу прошла слабая вибрация. Рита отреагировала мгновенно: стрельнула взглядом в мобильник и вдавила палец в разблокировку. Быстро прочитала всплывший текст.

— Такси на месте. Я побежала, — она вскочила со стула, прошла ладонями по бёдрам, оглаживая юбку. Сделала шаг к холодильнику, распахнула дверцу и выхватила зеленое яблоко. — Бери, если что-то нужно, — темная голова кивнула на забитые полки прежде, чем дверь снова закрылась. — Со вчерашнего дня там огромный ассортимент.

— Ты наготовила? — Мэтт вскинул брови.

А брови Риты чуть нахмурились.

— Нет, — пробормотала она и бросилась из кухни. — Конечно, нет. Доставка.

Еще одно больное место. Мог бы догадаться. Раньше она будто вообще не питалась ничем, кроме чая. Каблуки застучали по полу. Со своего места Мэтт увидел, как Рита, зажав яблоко в зубах, схватила с вешалки пальто и быстро продела руки в рукава. Тряхнула полами, оправляя на себе грубую ткань. Мэтт поднялся со стула, взял чашку и пошел навстречу.

Она вырвала яблоко из захвата, на гладкой кожуре остался след помады.

— Мама, я скоро вернусь!

Мэтт заглянул в проём гостиной. Он почему-то считал, что раз спит отец, то спит и мать. Но нет.

— Конечно, — прилетел её сухой ответ. — Если не вернешься, я позвоню Майрону.

Миссис Шетти сидела на полу в дальнем углу комнаты. Она подалась вперед, ссутулилась, а её рука порхала над полом, оставляя за собой ярко-синий след. Женщина не обернулась на оклик, её тёмные брови сошлись на переносице. Она полностью сосредоточилась на занятии. Что она делает?

— Я еду не к Майрону, — устало ответила Амрита.

— Мне всё равно, раз он обязал мою дочь работать в отпуске.

Похоже на продолжение давно начатого разговора. Мэтт пригубил чай, Рита забросила на плечо сумку и прикоснулась к дверной ручке.

— У меня не было бы отпуска, если бы не ваш приезд, так что это компромисс, — она посмотрела в потолок.

— Называй как хочешь, но у меня есть его номер.

Звучит как угроза. Бедному Майрону не повезло. Давно пора, вообще-то. Мэтт чуть отошел от гостиной, приблизился к Рите и осторожно подался вперед.

— Что она делает? — прошептал он рядом с её ухом.

Она снова воздела взгляд к потолку.

— Не спрашивай, — неслышно ответили её губы.

Затем она рванула на себя дверь и быстро вышла вон. С лестничной клетки посыпалось эхо стука каблуков.

Мэтт остался один возле двери. Это будет интересно. Знакомство с родителями девушки, которая нравится, без самой девушки поблизости. Победитель по жизни. Он сделал глоток, вернулся на кухню и поставил чашку возле раковины. Снова двинулся к гостиной. Женщина, одетая в такой же костюм, как вчера, только розовый, от своего занятия так и не отвлеклась. Только сейчас Мэтт заметил рядом с ней на полу несколько мисок с разноцветной пылью в каждой и несколько лампадок с не зажжёнными свечами. А рисунок на полу увеличился.

Он шагнул в комнату. Остановился возле дивана, заглянул миссис Шетти за плечо. На досках расцветал какой-то замысловатый геометрический цветок. Прямо из этой разноцветной пыли. Мэтт покосился на сосредоточенное лицо. Амрита через тридцать лет будет выглядеть точно так же. Это и забавно, и странно одновременно. Уже сейчас одень её в традиционный индийский костюм, заплети тёмные волосы в косу, поставь рядом с матерью, и зрелище будет потрясающее.

Но, конечно, она на такое не согласится даже ради забавной фотографии. Разве что на спор. На что-то стоящее… На что же они тогда поспорили?

— Вам помочь? — проговорил Мэтт, отступая.

Рука, рисующая синей пылью, замерла на середине выводимой линии. Миссис Шетти обернулась через плечо, на её губах расцвела улыбка.

— Ну что вы, господин доктор, это женская работа.

Господин кто?

— Я не… — Мэтт заткнулся на полуслове. Женщина уже отвернулась и продолжила невозмутимо рисовать. А впрочем, какая разница? — А-а… что вы делаете?

Она довела линию.

— Это ранголи, — запустила пальцы в миску с желтой пылью и снова занесла руку над полом. — Рисунок рисовой мукой или сухой краской. Он приносит в дом счастье и удачу. Сегодня первый день Дивали и все женщины рисуют ранголи у себя в домах.

Очевидно, не все. Мэтт озадаченно почесал скулу.

— А Дивали это…

— Праздник! — миссис Шетти снова на секунду обернулась. — Победа добра над злом, праздник нового года… — она широко отмахнулась свободной рукой. — У него много значений. Вам незачем вникать. Вот женитесь на индийской женщине, и она сама вам всё расскажет.

Если бы он до сих пор пил чай, то непременно подавился бы. Хотя мог ожидать чего-то такого.

— Красиво, — голос прозвучал немного сдавлено. Мэтт глухо откашлялся и осмотрел комнату. — Где вы взяли все эти вещи? У Амриты?

— Пф-ф! — тут же фыркнула миссис Шетти. — Рития даже готовить не научилась, не то, что рисовать ранголи! Я привезла всё с собой: и муку, и лампады, и свечи, и краски.

— И она не против?

— Будто я спрашивала.

Конечно, не спрашивала. Отличное отношение к мнению дочери. Неудивительно, что вчера Рита выглядела так, будто отработала сутки на «скорой».

— Ко мне кто-нибудь сегодня подойдёт? — пронеслось по квартире резкое карканье.

Мэтт крутанулся в сторону выхода. Миссис Шетти вскинула голову от работы и посмотрела туда же.

— Проснулся, — она поджала губы. — Опять без настроения, — женщина обреченно покачала головой и отвернулась.

Мэтт незаметно изломил губы в улыбке. Больше тридцати лет брака не прошли для матери Амриты даром. Угадывать настроение мужа через стену — высший уровень отношений. Он бросил последний взгляд на рисунок, засунул палец под ворот рубашки, поправив её на ключицах, и двинулся в сторону спален. Ту самую дверь он не смог бы спутать ни с одной другой, даже если бы захотел. Вчера было странно оказаться в комнате Риты при дневном свете, с идеально заправленной кроватью и стерильной чистотой вокруг. В последний и единственный раз, когда Мэтт здесь был, кое-какая одежда валялась на полу.

Его одежда в том числе.

Он тряхнул головой, толкнул дверь и вошел в комнату.

— Доброе утро, — выронил на ходу.

И в него сразу врезался острый взгляд. Мэтт остановился. Мистер Шетти уже полусидел в кровати, откинувшись на подушки и скрестив руки на груди в полосатой пижаме. На приветствие он не ответил.

— Как прошла ночь? — Мэтт двинулся к нему.

Мужчина сдвинул хмурые брови.

— Холодно.

Мэтт бросил взгляд на электрорадиатор в углу спальни. Температура в комнате явно перевалила за двадцать пять. Холодно?

— Думаю, это с непривычки.

— Не понимаю, как здесь можно жить, — рявкнул мистер Шетти и отвернулся к окну.

Ну надо же! Он знает больше слов, чем «да», «нет» и «всё нормально»! Дождь усилился и уже какое-то время хлестал особенно ожесточенно. Почему эти люди не прилетели к дочери летом? Нужно же было выбрать самое мерзкое время года… Мэтт подошел к передвижному столику с привезенными из Индии различными банками, взялся за ручку и покатил к кровати. Молча отбросил одеяло с обездвиженных ног в спальных шортах.

— Сегодня опять просидим весь день в клетке, — пробурчал отец Амриты.

Смотреть в окно он не перестал.

— У вас будет еще пять дней, — негромко проговорил Мэтт.

— Хах! — звучно прокатилось по комнате. Невесело, саркастично. Эта прекрасная, прекрасная наследственность. — Если она будет бегать на работу всю неделю, то нам можно улетать уже сегодня.

Мэтт отвернулся к столику, начал просматривать тюбики и баночки. Почему они такие твердолобые? Не тюбики.

— Вы сами приехали без предупреждения. Думаю, Рита делает всё, что может, ради вашего комфорта.

Кто-то должен был ему это сказать. Хоть раз за всю неделю.

— Думаю, это не ваше дело. — голос мужчины стал похож на рычание тигра. — Отрабатывайте свои деньги молча.

Сильный выпад. У кого-то другого мог пройти озноб после него. Но Мэтт перестал бояться этого человека. То есть и не боялся изначально, но первую встречу всегда ждешь с каким-то неясным чувством тревоги и ответственности. Однако оно быстро рассеялось. Еще до выхода из дверей пятого терминала Хитроу.

Мэтт взял банку с массажным маслом, снова развернулся к кровати и заглянул в мрачное лицо Виджая Шетти.

— Я здесь не ради вас. И даже не ради ваших денег.

Губы мистера Шетти сжались в одну узкую полосу. Возможно, слишком очевидно, чью сторону выбрал Мэтт. Возможно, сторону он выбрал неправильную. Но кто-то в этих стенах должен стать рядом с Ритой. И это точно будут не её родители. Мэтт открыл банку и выдавил на руки лужицу масла.

— Давайте займемся вашими ногами. Если Рита придет раньше, чем обещала, вы должны быть готовы её встретить.

— Она тебе нравится. — вдруг рявкнул мужчина на кровати. — И не пытайся отрицать.

Запах букета трав расплылся густым облаком. Мэтт отставил банку на стол, задумчиво сцепил ладони и несильно растер лужицу. Кто сказал, что он собирается врать?

— Не собирался, — он вскинул взгляд и посмотрел прямо в карие глаза.

Если этого человека побаиваются дома, это не значит, что здесь будет то же самое. Пусть поймёт это уже сейчас. Мистер Шетти нахмурился еще сильнее, хотя казалось, сильнее некуда. Уперся подбородком в грудь, делая на шее толстую складку.

— И что ты собираешься делать? — снова рявкнул он.

Уж точно не жениться прямо завтра. Мэтт вскинул брови.

— А вы?

Сжатые губы агрессивно шлёпнули.

— Я ничего не могу сделать, — мужчина рвано отмахнулся и отвернулся к окну. — Она не приехала на собственную свадьбу, всё ради этой холодной страны. Так что я уже давно ничего не могу с ней сделать. Если она захочет замуж за англичанина, мне останется только нянчить белоголовых внуков, и то, если она позволит.

Всё больше внезапных открытий. Мэтт удержался от нового вопроса. Не приехала на свадьбу? Свою? Риту выдавали замуж, а она не явилась? По телу от солнечного сплетения потянулось неясное мягко тепло. Проникло в грудь, опутало сердце.

— Вздорная девчонка, — буркнул мистер Шетти себе под нос.

Не вздорная, а сильная. Сильная маленькая Рития. Мэтт негромко хмыкнул.

— Это гены.

Он наклонился к неподвижным ногам и уложил руки в масле на голень. Виском ощутил, как в него выстрелил взгляд.

— У тебя слишком длинный язык, — недовольно каркнул мужчина.

Мэтт размашисто провёл ладонями по его ноге, прощупывая мышцы.

— Вы просто не знакомы с моим братом. По сравнению с ним я очень приятный человек.