ГЛАВА 22

— Я всё переделала, тебе остаётся только позвонить им и прояснить ситуацию. Файл в общей папке.

Рита запахнула пальто и вытянула хвост из-под ворота. Митчелл, сероглазый блондин с узкими плечами и тощей грудью, непонимающе нахмурился.

— В смысле?

Запланированные два часа истекли пять минут назад. Такси уже приехало и ждёт возле здания, а он спрашивает: «В смысле?».

— Что значит «в смысле»? — Рита выгнула брови.

— Ты этого не сделаешь?

— Я?

— Ну да, — он развёл тонкими ручками, глаза при этом округлились. — Ты же потому и приехала.

Откуда в таких невыразительных хлюпиках столько уверенности в себе? Раздутое эго как компенсация всего остального?

— Я приехала, чтобы помочь исправить твой косяк, — Рита застегнула пальто до конца и повесила на плечо сумку. — Не устранять его вместо тебя полностью.

Хлюпик замялся. Опустил взгляд в стол, нервно почесал щеку. Он налажал и знает об этом. Заключить с новым крупным клиентом контракт на корпоративный отдых, указав при этом старые тарифы, по которым «Шагай!» уже месяц не работает — это еще нужно постараться. Рита отошла от кресла для посетителей, двинулась к двери. Она сделала всё, что могла. Или почти всё, но что-то же должно остаться самому Митчеллу.

— Слушай… ну я не знаю… — пронёсся по кабинету неуверенный голос. — Как я должен им позвонить?

Амрита замерла на полпути к выходу.

Боже.

Где здесь лежат подгузники? Прошло всего два часа, а она уже устала от этого дня.

Рита крутанулась на каблуках, сменила траекторию пути: подошла к неоправданно широкому столу, взяла с него мобильник и тут же опустила назад на столешницу прямо перед носом парня.

— Смотри, Митч. Это телефон, — губы растянулась в пластиковой улыбке. — Набираешь на нём номер и говоришь: «Простите, ребята, я сделал крутую ошибку в нашем контракте. Давайте заново всё подпишем? С меня печеньки».

Никаких сложностей. Минута унижения, но он её заслужил. Однако Митчелл нахмурился еще больше, только на этот раз его губы сжались в тонкую решительную линию.

— Это непрофессионально. Как я такое скажу?

Рита с безразличием пожала плечами. Какое ей дело?

— Так же, как сейчас говоришь со мной.

— А ты сама не можешь? — он откинулся на спинку большого мягкого кресла, скрестил руки на тощей груди. — Представишься секретаршей, скажешь, что перепутала тарифы. Они должны сделать поблажку девчонке-индианке, особенно если ты заговоришь с родным акцентом. У тебя же он есть, да? Ты давно переехала?

Он заткнулся, в кабинете стало тихо. Как будто выстрел прошёл рядом и оглушил на несколько секунд. Рита поборола желание прочистить ухо. Он же этого не говорил, да? Или говорил? Она уставилась прямо в серые холодные глаза. Сказал. И сейчас в его взгляде отразилась смесь любопытства и триумфа.

Ублюдок.

В легких защемило, в груди разорвалась граната, врезалась осколками в ребра. По телу прошла волна озноба. Рита подалась вперед, оперлась ладонями о стол и нависла над ним. Не орать. Только не орать.

— Давай я кое-что тебе объясню, Митчелл, — глаза сузились. Убийственно. Ей говорили. — Во-первых, девчонку ты найдешь на рынке, в палатке с овощами, — голос понизился до опасного урчания. — Во-вторых, ты только что одной ногой по колено увяз в иске за расизм, а вторая по самые яйца влезла в иск за сексизм. Тебе какой больше нравится?

Брови вопросительно дёрнулись. По лицу Митча прошла рябь, щёки стали белее бумаги.

— И в-третьих, — продолжила Рита. — Я могу всё. Но тогда зачем здесь сидишь ты?

Он заметно сглотнул. Промолчал. Язык оторвало? Она не сразу отвернулась, удерживая его серый невзрачный взгляд. Кто бы знал, что эта шикарная фраза однажды пригодится, причём так скоро? Митчелл ей не понравился сразу и, как оказалось, не зря. Озноб снова прошел по телу. Пока еще несильный. Волна еще дойдёт, захлестнёт, но попозже.

Рита оттолкнулась от стола и размашисто направилась к двери, рыбий взгляд прожег спину между лопаток.

— Эй, ну это типа роль такая: «дурочка секретарша, которая всё напутала», — со стороны стола донесся нервный смешок. — Я же пошутил, не принимай на свой счёт, — в голосе просквозили заискивающие нотки.

Конечно. Пошутил. Ходить по грани между судом и шуткой, очевидно, его любимый вид развлечения.

— Я тоже. Пока что, — Рита взялась за дверную ручку, собралась надавить, но… дверь оказалась приоткрытой. На полдюйма, не больше, однако…

Чёрт! Только этого не хватало.

Она толкнула дверное полотно и решительно вышла в офис. Не такой, как в Бейсвотере. Без стеклянной стены, отделяющей Цербера от бедных зайчиков. Здесь нет Цербера, а все зайчики распределились равномерно по пространству, и сейчас в помещении было неоправданно тихо.

Они слышали. Долбаные полдюйма, но они слышали. Неизвестно, как много, но очевидно достаточно. Двое прятали взгляды в мониторе, еще двое листали бумажки. А одна девушка, кудрявая афроамериканка, смотрела на Риту. Чёрт! Она сунула руку в карман пальто и рванула вверх мобильник. Чтобы занять руки, которые начали мелко подрагивать. Разблокировала экран, уставилась в него и двинулась через помещение.

Новый офис, новые люди, с которыми можно было прикинуться милашкой, но нет. Она показала себя стервой. Молодец. Замечательно. Хотя слухи доходят быстро. Очень скоро эти ребята узнали бы, что к ним временами захаживает любимая дрянь босса. Лучше пусть прочувствуют это как можно раньше. Рита дошла до выхода, взялась за очередную дверную ручку. Подняла взгляд и еще раз мельком осмотрела зайчиков. Они не изменили своим занятиям. Но девушка… Поймав взгляд Риты, она медленно растянула губы в улыбке, оторвала руки от стола и… показала большие пальцы.

Что? Рита на секунду остолбенела. Только на секунду. Потом всё-таки распахнула дверь и помчалась к лифту. Значит, Митчелл со всеми такой козёл. Прелесть.

Таксист терпеливо дождался. Амрита приземлилась на сиденье, хлопнула дверцей и закуталась в ворот пальто. Назвала адрес и отвернулась к окну. Машина тронулась, покатилась, рассекая дождь.

А ведь можно было провести это утро дома, под одеялом, в тёплых вещах и с чашкой чая. Или кофе ради разнообразия. Не надевать костюм, не стягивать волосы в хвост. А вместо этого вчера Рита весь вечер проторчала на телефоне, поругалась с родителями по этому поводу, и сегодня с натянутыми нервами ушла из дома в холод. Ради кого? Ради козла расиста-сексиста. Возможно, он и был хорошим руководителем на прошлой работе, иначе Майрон не стал бы его переманивать. Но гнилая душонка так и светится через холодные рыбьи глазки.

И из-за него сейчас придется снова терпеть на себе тяжелые родительские взгляды, пытаться сгладить конфликт, устроить какое-то развлечение. Рита хотела вытащить их на прогулку и за тёплыми вещами заодно, но погода всё решила за неё. Отцу категорически нельзя заболеть. Так что остаток дня снова пройдёт в квартире, и скорее всего он будет хуже вчерашнего.

Кошмар… Как это пережить?

Всё-таки Мэтт творит чудеса. Несмотря на то, что Рита весь вечер провисела на телефоне, даже она ощутила, как что-то изменилось, когда он пришел. И когда ушел тоже. Пока он готовил отца ко сну, мама гремела посудой не так громко, напряжение в воздухе начало выветриваться через вентиляцию… А стоило им снова остаться втроём, концентрат тяжелых характеров вернулся и повис над головой. Это невозможно объяснить, можно только почувствовать. Когда в одной квартире находятся три человека, которым не о чем поговорить, ситуация начинает стучать пульсом в ушах, а время идет так медленно, будто и вовсе остановилось.

Как же это пережить?

Рита неслышно открыла дверь, встала на носочки и постаралась войти в квартиру так, чтобы не стукнуть каблуками. Вышло скверно. Шпилька задела шпильку и по помещению пронеслось ясное «тук». Она вцепилась в дверной откос и замерла. Прислушалась. Со стороны кухни доносился громкий щебет мамы и негромкие мужские смешки. Никто не торопился обнаружить новое действующее лицо.

Дожила. Крадется у себя дома, как воровка, будто это действительно может отсрочить появление перед родителями. Рита отпустила откос, расстегнула пальто и аккуратно повесила на крючок. Оправила юбку, зачем-то осмотрела чулки со стрелками. Папа будет недоволен. Как обычно. Можно сейчас сбежать в спальню и явиться к ним всем уже в свитере и штанах, но это будет выглядеть странно.

Рита в последний раз провела ладонями по бёдрам и пошла на мужской смех. Тихий, мягкий, обволакивающий. Каблуки снова застучали по полу, разговор в кухне оборвался и стало тихо. А вот теперь услышали. Она дошла до проёма и остановилась. Все трое, сидящие за накрытым столом, повернулись к выходу. Идиллия.

— А вот и Рития! — воскликнула мама, отбросив на тарелку какую-то сладость.

Никакого напряжения в воздухе, никакого накала. Отец, держащий раскрытую книгу, хмуро посмотрел поверх очков; Мэтт, обнимающий ладонями полупустую чашку, заглянул в глаза. Вопросительно. Или показалось? Рита небрежно привалилась плечом к проёму.

— Привет.

Книга из рук отца перенеслась на стол страницами вниз.

— Все дела решила? — каркнул он.

Ему интересно?

— Насколько могла, — она повела плечом. — Но кто знает, что он выкинет завтра.

В этот раз оживился Мэтт.

— Майрон? — выгнулись светлые брови.

— Вы знакомы с Майроном? — обернулась к нему мама.

— Наслышан.

Его лазурные глаза продолжили вглядываться в глаза Риты. Пристально. Будто он снова пытается рассмотреть душу. При других обстоятельствах сошло бы за ревность. Рита оторвалась от откоса и подошла к столу.

— Нет, не Майрон, — она подцепила пальцами кусочек помидора из салата и отправила в рот. — Новый сотрудник. А как ваши дела?

Помидор показался похожим на вату. Так бывает, когда внутренне трясёт и есть не хочется, а внешне нужно сохранять позитив.

— Всё прекрасно! — воскликнула мама. — Я здесь рассказывала Мэттью про нашу свадьбу. Ах! — она всплеснула руками. — Столько всего вспомнилось!

— Было очень интересно послушать, — Мэтт повернулся к собеседнице, и на его губах заиграла тёплая улыбка.

Мама просияла в ответ. Просто засветилась, показав две красивые ямочки на щеках. Рита снова потянулась за помидором, но замерла, держа руку над салатницей. Засмотрелась. Ни одной такой улыбки не было послано самой Рите за сутки, проведенные родителями в Лондоне, и вот, всего-то понадобилось внимание красивого, приятного мужчины. Было бы отлично, если бы такая атмосфера сохранилась до конца недели, но это вряд ли.

— Садись к нам, — голос мамы вернул в реальность. Она отодвинула соседний стул и похлопала по его сиденью.

Стул рядом с Мэттом. Ну ладно… Рита развернулась, обошла стол и потянулась к шкафу, чтобы достать для себя тарелку. Надо было переодеться, надо…

— Что это за…

Но поздно. Отец увидел стрелки.

— Что такое? — встрепенулась мама.

— Ты видела, в чём она ходит на работу, Дивья?

По ногам пополз взгляд. Прямо прилип к чулкам, проник через них. Рита почувствовала это, не оборачиваясь. Пальцы нащупали тарелку в держателе, наконец-то. Она выхватила хрупкое стекло и круто развернулась.

И застала голубые лазеры, простреливающие теперь уже её колени.

— Не будь ханжой, Виджу, — мама, кажется, вообще не оборачивалась. — Это, наверное, такая мода. Да, дорогая?

Рита сжала зубы. Быстро вернулась к столу и опустилась на предоставленный ей стул.

— Не в сари же мне ходить, — проговорила она.

Аргумент дельный, и владелец бизнеса это понимает. Да и климат учитывает. Но отец девочки в нём живёт так же прочно, как и бизнесмен. Челюсть отца заметно сжалась. Сейчас начнется буря. Уже началась. Закипает в карих глазах под хмурыми бровями.

Мэтт тем временем развернулся и снова обнял чашку.

— Как накосячил новый сотрудник? — он навалился на стол и с любопытством заглянул Рите в глаза.

Светлые брови чуть дёрнулись, губы почти незаметно дрогнули. Он помогает? Ей? Рита секунду всмотрелась в лазурь. Чуть не утонула, но вовремя выплыла: отвернулась и потянулась к тарелке с салатом.

— Заключил большой контракт по старым тарифам. Фирма ушла бы в минус из-за него.

Она взяла щипцы и принялась накладывать себе салат. Мэтт рядом тихо хмыкнул.

— Ты его сделала?

— Контракт?

— Сотрудника.

Рука со щипцами снова зависла над салатом. Стоит ли говорить одному мужчине, что она прижала коленом пах другого мужчины? Метафорически конечно… А вообще плевать. Всё самое плохое для Мэтта она уже сделала. Сложно испортить впечатление, которое давно сформировано. Рита закончила накладывать салат и повела плечом.

— Я пообещала ему иск за расизм и сексизм, если он будет относиться ко мне, как к дуре-иммигрантке.

Мама рядом громко глотнула чай, отец тяжело вздохнул, взял книгу и уткнулся в неё. Мэтт же поднял чашку и спрятал в ней улыбку. Улыбку? Его вообще ничего не смущает? Рита отставила салатницу и взялась за вилку. Уставилась в тарелку, стала беспорядочно накалывать овощи. Нужно отдать ему должное: как бы то ни было, разговор про юбку и стрелки он оборвать сумел. И при этом атмосфера не накалилась до температуры плавления металла.

Как он это делает? Почему за сутки рядом с родителями у самой Риты ни разу не получилось так мягко сгладить углы?

— Пожалуй, мне пора, если у вас, сэр, нет ко мне дел, — вдруг проговорил Мэтт.

Рита мелко встрепенулась.

— Иди, — отец снова посмотрел поверх очков. — Вернешься в восемь.

Внутренности сжались в тугой ком. Куда он пойдёт? Зачем? Он же как подушка безопасности в этой кухне! Неужели сам не чувствует? Соседний стул проехал ножками по полу, Мэтт начал подниматься.

— Подожди, — выпалила Рита.

Язык, как обычно, оказался быстрее мозга. Мэтт остановился, голубые глаза с удивлением посмотрели на неё сверху вниз. Обе родительские головы обернулись к ним. Чёрт! Ну и что она собралась делать дальше? Воздух вокруг застыл. Рита осторожно отложила вилку, тоже отодвинула стул и стала осторожно подниматься.

— Я провожу, — губы изобразили короткую улыбку.

Она в очередной раз огладила юбку и выбралась из-за стола. Мэттью ошарашено отошел в сторону, освобождая место.

— Ладно, — кивнул он. — Я только надену свитер.

И вышел из кухни, спрятав большие пальцы в карманы джинсов.

Они молча покинули квартиру. Мэтт — в полной готовности окунуться в дождь; Рита — прямо в тонкой кофте и этой своей юбке с разрезом, от которого в голове начинает плыть туман. Нельзя было так пялиться, когда мистер Шетти обратил внимание на внешний вид дочери, но и не обернуться было бы неестественно.

Но чего она хочет? Что за незапланированная акция?

Мэтт остановился возле двери в квартиру и вопросительно вскинул брови. Рита покосилась на дверное полотно, обняла себя за плечи. Хоть бы пальто взяла…

— Давай немного спустимся, — она нервно улыбнулась, но улыбка тут же сползла с губ. — С той стороны уже приклеилось одно ухо.

Мэтт проследил за её взглядом. Это точно. По ту сторону двери наверняка стояла яркая женщина за пятьдесят и прижималась к полотну. Может быть, даже в глазок подсматривала. Рита заложила руки за спину и стала спускаться с лестницы, обвивающей шахту лифта. Её юбка плавно закачалась в такт шагов. Мэтт последовал за ней. Как на веревочке.

Она дошла до площадки в середине пролета, остановилась рядом с парапетом у большого окна. Привалилась к нему и скрестила ноги в голенях. Карие глаза с ожиданием проследили, как Мэтт дошел до нижней ступеньки. И всё-таки чего она хочет? Искрит от неё так же, как и обычно, значит это точно не будет нечто легкое и приятное. Что-то снова случилось. Или продолжает происходить. В квартире установилась относительно нормальная погода: мистер Шетти больше не пытался рычать, миссис Шетти улыбалась и смеялась, как девочка. Но с приходом дочери что-то где-то щелкнуло, переключилось. Если Риту действительно как-то обидел парень с работы, его нужно как минимум протащить лицом по асфальту. Несмотря на то, что она и сама может справиться. Конечно может. Но мужского желания охранять своё никто не отменял.

Мэтт сел на ступеньку, уперся локтями в колени и свесил ладони. Рита скрестила руки на груди. Вряд ли её «я провожу» будет коротким.

— Ну как они? — выпалила она, стрельнув взглядом вверх, туда, где виднелся угол двери квартиры.

Мэтт обернулся через плечо, посмотрел туда же. Снова развернулся к напряженной Рите.

— Ты сама видела. Всё нормально.

— Чем занимались?

— Да ничем, — он пожал плечами. — Мы с твоим отцом не так давно закончили процедуры. Потом твоя мама позвала обедать, потом я спросил, как они познакомились. Дальше ты знаешь.

Это была верная стратегия. Сорокаминутный рассказ об индийских помолвках по сговору и свадьбах полностью лишил разговор пауз. И действительно оказался познавательным. Вообще, если отбросить некоторые моменты, чета Шетти — вполне нормальные люди, но в отношениях с дочерью у них творятся странности.

Рита интенсивно закивала головой.

— Ясно… Ясно…

Она отстранилась от парапета, неспешно зашагала в конец площадки. Дошла до стены. Развернулась. Каблуки застучали в обратную сторону. Мэтт сцепил пальцы в замок и оперся на него подбородком. Пантера мечется в клетке, не иначе. Что же она хочет? Пожалуй, он уже близок к той стадии, когда мужчины делают для своих женщин всю дичь, которую те способны потребовать. Но всё-таки интересно…

— Послушай, — Рита остановилась напротив, снова оперлась о парапет. Одной рукой обняла себя за талию, на вторую машинально намотала длинный шелковый хвост. — Знаю, что это сейчас странно прозвучит, — она снова запнулась. — Я-я-я… я, кажется, хочу предложить тебе еще одну подработку.

Мэтт, потёрся подбородком о сцепленные пальцы. Начало чем-то напоминает то, которое состоялось около месяца назад, в полдень, на её кухне. Там еще была кудрявая Хлоя Лоренс. Кстати, что-то ничего не слышно об этой веселой компании подружек.

— Продолжай, — негромко выронил он.

Рита отпустила хвост. Снова намотала. Тёмный шелк прошел через ладонь.

— Я хочу, чтобы ты оставался у нас подольше и пораньше возвращался вечером. Придумывал какие-то причины не уходить сразу. Или их буду придумывать я. Или… — она неопределенно взмахнула рукой. — Не знаю… — карие глаза наконец открыто заглянули в его глаза. — Это ужасно, но мне кажется, с твоим присутствием всем как-то легче.

Она замолчала и уронила руку, освобождая хвост.

Брови Мэтта взлетели на лоб, сам он медленно моргнул. Создавшаяся пауза оглушила.

Да не может быть… Он всмотрелся в её лицо, в огромные карие индийские глаза. Рита не могла такое предложить. Её безголовые подружки — вполне. Но Рита… серьёзная, деловая, саркастичная Рита… Однако в её взгляде сейчас не отразилось ни капли сарказма и деловитости. Вообще. Только ожидание, затаённое и загнанное.

Она действительно это предложила. И это действительно ужасно.

Мэтт расцепил пальцы, растёр лицо.

— Рита… — выдохнул он в ладони.

— Нет, подожди! — сквозь пальцы стало видно, как она выставила вперед руку в останавливающем жесте. — Подожди. Я знаю, что ты профессионал. У тебя прекрасная профессия! Ты умеешь спасать людей, помогаешь им жить, а моё предложение тебя унижает. Да вся та неделя унижала тебя, но ты терпел!

Он уронил руки на колени. Беспомощно посмотрел по сторонам. Нет, ничто его не унижало, но та неделя была странной и ненормальной, так же, как и новое предложение. Это ненормально. Мэтт снова заглянул в карие глаза.

Впервые за всё время они смотрели с мольбой. Самой настоящей, неприкрытой.

— Рита, так нельзя, — он шумно выдохнул, забросил руку за голову и помассировал шею. — Это твоя семья, просто поговори с ними.

Она не ответила. Закусила губу, снова часто закивала. Оторвалась от парапета и опять зашагала к стене. Дошла до предела, крутанулась на шпильках, стук последовал в обратном направлении.

— У нас непростые отношения, — тонкие руки взметнулись вверх и закрыли «домиком» нос и губы. — Это вообще-то сложно не заметить… — Рита горько хохотнула в ладони, руки снова упали. — Мы не общались пять лет, до самой аварии.

Она дошагала. Остановилась всё на том же месте у окна, скрестила руки на груди и уставилась в пол. Мэтт незаметно для себя задержал дыхание.

— Я их очень подвела, опозорила и даже не знаю, как им удалось отмыться и восстановить репутацию, — Рита резким движением потёрла бровь и снова сцепила руки. — А потом авария. Пока я добралась до Коччи прошли сутки. За это время папу успели прооперировать, он пришел в себя, и стало ясно, что ходить он не будет. Я всё пропустила, понимаешь? — она вдруг оторвала взгляд от пола и посмотрела ему в глаза. — И он этого не забывает. Он постоянно припоминает, что меня не было рядом. Даже вчера, когда мне позвонил этот ублюдок с работы и попросил приехать, папа сказал… — она воздела взгляд к потолку. — Он сказал: «И снова ты нас бросишь?». Я… я просто не знаю, как проведу с ними эту неделю. Я опять сорвусь.

Мэтт тихо выдохнул застрявший воздух.

— Опять? — только и смог выронить он.

Другие слова будто выпали из словарного запаса.

— Да-а… неважно, — Рита отмахнулась и закусила губу. — Знаю, мы не друзья, и тебе это не нужно, но я за всё заплачу. Как за ту неделю. Считай это очередной идиотской работой, — она невесело улыбнулась и бесцельно развела руками. — У тебя получится, ты такой… Не знаю. С тобой уютно. Мама считает тебя красавчиком… Тебе всего лишь нужно сглаживать наши острые углы и выдерживать истерики одной неуравновешенной идиотки, — и снова пластиковая улыбка растянула губы.

Перед кем она старается держать лицо? Зачем? Кто пострадает, если она просто сядет рядом и уткнётся носом в его шею?

— Еще эта работа… — продолжила Рита. — Я даже не могу пожаловаться маме, ведь она считает, что у меня всё хорошо. Мне необходим буфер, Мэтт. Долбаный буфер.

— Тебе необходим психотерапевт, — Мэтт уперся ладонями в колени, оттолкнулся и поднялся со ступеньки.

Рита отвернулась и посмотрела в огромное окно.

— Хах!

Опять это «хах». Попытка обратить в неважное то, что действительно важно.

— Я серьезно, Рита, — Мэтт подошел к ней, встал рядом, обхватил ладонями поручень. — У тебя травма, такое не проходит просто так, тебе нужна терапия. А я даже не психолог. У меня знания на уровне базы, которой должно хватать, чтобы держать человека до приезда на «скорой» в больницу, — он повернул голову и всмотрелся в красивый профиль. — Всё, что я могу — это слушать и обнимать.

Профиль медленно повернулся. Плечо почти коснулось плеча, карие глаза вдруг оказались так близко, что стало видно, как в них расширились зрачки.

— Может, большего мне и не нужно? — тихо выронила она.

Что ответить девушке, которая стоит в нескольких дюймах от тебя и смотрит вот так? Особенно, если уже окончательно провалился в эти глаза? Послать её самостоятельно справляться со своей проблемой — не вариант. Это невозможно. Он ей нужен, а детали теряют важность. Мэтт снова забросил руку за голову и помассировал шею. Секунды тишины начали растягиваться, растягиваться… Это невыносимо. Выход только один.

— Ладно, — бросил он.

Рита заметно встрепенулась: отстранилась и сдвинула брови.

— Да?

— Да, — он изломил губы в невеселой ухмылке. — Буду твоим буфером. Своё ПТСР я уже однажды вывез, посмотрим, что можно сделать с тобой.

— Что такое «ПТСР»?

— Посттравматическое стрессовое расстройство, — Мэтт повёл плечом. — Мне снилась авария. Иэн, мой брат, несколько раз держал меня в кровати, потому что во сне я выпрыгивал из «скорой» и с расшибленной головой бежал выдирать дверь «жука»…

Он не очень задумался прежде, чем сказать это. Ответил машинально. И в горле мгновенно пересохло. Рот закрылся, Мэтт резко отвернулся к окну.

Твою мать! Твою нахрен мать!

Сейчас будет этот жалостливый взгляд. Обязательно. Потом похлопывание по плечу, заверение в лучшем… Они все так делают. Это как программа, заложенная природой, с которой люди не умеют переключиться. Так не делает только Иэн: он просто пинает под зад, заставляя вернуться в мир, что вполне в его духе.

Но Рита…

Мэтт сделал над собой усилие, повернулся к ней. А она только понятливо кивнула, и прикусила губу, как это делают дети, когда пытаются разобраться в чём-то важном. Очередная пауза пропитала собой пространство вокруг, одежду, добралась до кожи…

— Как хорошо, что ты парамедик и умеешь не игнорировать симптомы, — проговорила Рита. — Как я понимаю, тебе помогли?

Дар речи пропал на несколько секунд. Мэтт открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут же его захлопнул. Это тупо выглядит со стороны, но как нужно отвечать на такую реакцию? Он кашлянул в кулак, оттолкнулся от парапета и сделал шаг назад.

— Помогли, — пробормотал он. — Вот поэтому и тебе нужен специалист.

Рита отвернулась от окна и снова встала к нему лицом. Подняла руку с отрытой ладонью, как на клятве в суде.

— Обещаю, доктор Ройс. Только не на этой неделе.

Сарказм проснулся. Язва вернулась в строй, какое облегчение!

— Ладно, тебя там ждут, — Мэтт мотнул головой в сторону лестницы. — А мне лучше уйти, я ведь уже попрощался.

— Конечно. Без проблем.

— Ты справишься? — он поднял брови.

Её губы дрогнули в улыбке. Кажется, первой настоящей за сегодня.

— Постараюсь, — она хмыкнула. — Я девятнадцать лет с ними жила… Как-то.

В это верилось с трудом. Ключевое слово здесь, наверное, «как-то», потому что согнуть несгибаемую Ритию пытались всю жизнь. Это очевидно. И пытаются до сих пор, только уже не те люди. Мэтт начал вполоборота подниматься по лестнице.

— Ты правда пригрозила парню с работы иском?

Продолжая улыбаться, Рита последовала за ним.

— М-м-м… да, — бросила она. — Он предложил мне позвонить фирме-заказчику, назваться секретаршей и взять на себя его вину. И говорить с акцентом. Я ответила, что он только что увяз в исках по самые… — она запнулась. — По самый ремень брюк.

О, это наверняка было шикарно! Мэтт громко хохотнул, эхо разнеслось по пустому этажу.

— Хотел бы я на это посмотреть.

От появившейся в воображении картинки со строгой Ритой, угрожающей какому-то неизвестному козлу, по шее пошло уже привычное покалывание. Еще эти стрелки на чулках…

В плечо прилетел несильный толчок.

— Садист, — шикнула Рита.

Скорее мазохист. Никогда в нём не обнаруживалось такого качества, и вот, стоило однажды вляпаться в чужой спор с объятиями строптивой дикой кошки, как в характере проступила новая грань.

Они дошли до верха, остановились возле лифта, Мэтт надавил на кнопку. Створки мгновенно поехали в стороны.

— Ну… — Рита сделала перестук каблуками. — Увидимся?

Мэтт шагнул в кабину и развернулся.

— Конечно.

— Тогда пока.

— Пока. Не обижай их, — он указал взглядом в сторону квартиры. — Они вообще-то неплохие люди.

Она закатила глаза. Круто развернулась, шелковый хвост лентой мотнулся в сторону. Это было последним, что Мэтт увидел перед тем, как створки окончательно сомкнулись.