Глава 12

Юлька сидела на краю кровати Майконга и делилась фонтаном эмоций:

– Меня сегодня на такой крутой машине к школе подвезли, что все обалдели! Девчонки просто обзавидовались – ты бы видела их лица! А когда проспоривший Рома тащил мой рюкзак, так они все вообще языки проглотили.

– Рома? – Я перевела взгляд с Юльки на скрывающего ухмылку Майконга.

Брюнет пояснил:

– Старший из голожопых.

– Надеюсь, он был в штанах.

– Ну конечно! – со знанием дела сообщила мне Юлька. – Они же не дураки оборачиваться при людях. У них правило есть.

– А при мне обернулись.

– Они познакомиться хотели, но не знали еще, как правильно. Я их научила.

– А о чем вы с этим Ромой спорили? – Я насторожилась.

Вьется там какой-то около сестры – не отстает. И рюкзаки мальчишки просто так таскать не будут. Так и хотелось превратиться в старушку и прочитать нравоучения и наставления, но при виде наивной Юльки язык не поворачивался. Ей всего десять – в голове детский сад.

– Я сказала, что он погубит свой фикус, он и погубил – остались рожки да ножки. – Юлька была горда собой.

– Кажется, у меня есть новобранец в команду Никса! – заметил Майконг громко, и за дверью палаты что-то рухнуло. Точнее, кто-то. Видимо, лучший ум клана разбился вдребезги.

Сестра между тем продолжала со светящимися глазами:

– А еще я спала в собственной комнате! Представляешь? Если бы не мальчишки, это был бы просто рай!

– Какие мальчишки? В комнате? – Меня чуть удар не хватил. Я даже попыталась перевернуться, зашипела от боли и тут же почувствовала властную лапищу на спине.

Майконг!

– Осторожно, не делай себе больно. – Вопреки силе воздействия, голос брюнета лился патокой.

Вот так и застревают по полной! Так и чувствую, как от его руки будто микротоки идут!

– Да нет, парни под дверью спят.

– Зачем? – Я услышала смешок со стороны Майконга и повернулась к нему.

– Как зачем? Пост несут. У лучших умов клана столько забот – не до сна.

– А дверь на замок закрывается? – резко повернулась я к Юльке. – Я хочу посмотреть!

– Конечно же, прихватишь с собой сварочный аппарат? – В глазах Майконга плясали смешинки.

– Разумеется! – Я не смогла сдержать улыбки.

И тут вдруг Юлька подскочила:

– Вспомнила! Смотри, что нашла у Майконга! А ты рыдала, что потеряла! – И вытащила папину маску с треснутым стеклом.

Иногда в мелодии настолько резко меняется тональность, что кажется – это разные песни. Иногда вклинивается речитатив, но вливается так гармонично, что лишь подчеркивает смысл произведения. И находка сестры появилась неожиданно, но так, будто так и должно быть.

Я держала маску в руках и смотрела на ту самую трещину, и все словно вставало на свои места. Потихоньку собиралось в единое целое.

Майконг забрал пакет, который я тогда потеряла на месте аварии автобуса? Почему? Неужели все, что говорят про парность, правда?

Я никогда не верила словам, только поступкам – мать приучила. Мое взросление – лучшая школа реальной жизни. И сколько бы мне ни рассказывали про мир оборотней, я ни разу не приняла это за чистую монету. Всегда полагала, что люди куда более чувствительны, чем звери, а раз собственная мать может так относиться к своим детям, то что говорить про остальных?

Но вот я держу в руках маску. Она треснута, ей много-много лет, но оборотень подобрал ее и сохранил, потому что она моя.

Никс говорил, что Майконг очень многое сделал для меня, о чем я не знаю.

– Ты купил мне маску на работу? – спросила и краем глаза увидела, как Юлька выскользнула из палаты.

Брюнет пытливо посмотрел на меня:

– Это поменяет твое отношение ко мне?

– Не знаю. Наверное.

– Тогда считай, что нет.

Я вспомнила тот вечер, когда наглоталась цинка.

– Ты тогда купил все лекарства, да? И Юльку от мамы тоже ты спас?

Раньше я не успевала задуматься, что Алрику это делать незачем. А если предположить, что оборотни действительно видят свою пару, то действия Майконга вписываются в эту картину.

Оборотень отвел взгляд вправо, едва нахмурился, но не ответил.

Если бы он выпятил свою помощь, я бы поблагодарила, но, наверное, отстранилась бы. А эта его недовольная реакция на вскрывшуюся правду была мне очень даже симпатична. Я тоже предпочитала считать, что о добрых делах не нужно кричать на каждом углу.

– Почему не признаешься?

Майконг повернулся ко мне, долго изучал мое лицо, но я не сдавалась – требовательно смотрела в ответ.

– Потому что не хочу, чтобы ты была мне благодарна.

– А что тогда хочешь?

Кадык Майконга дернулся, взгляд быстро пробежался по моему телу и вернулся к лицу.

– Один поцелуй? – Голос брюнета неуверенно дрогнул так, будто ему совсем не предстало дрожать, но нервы сдали.

Хотела резко отказать, но его взгляд заставлял что-то внутри меня дрожать, трепыхаться, словно маленькая птичка, что хочет взлететь, но еще не научилась правильно двигать крыльями.

Глаза брюнета посинели, и я уже знала, что это значит – его зверь близко.

Такой мужик – шикарный же. Поцелуй просит. Маску мою поднял. Сестру и меня спасал.

Я медленно подвинулась на его половину, следя за реакцией мужчины. То, как он смотрел на меня, просто уничтожало малейшее сопротивление. Как же он смотрел – он молил о том, чтобы я придвинулась. Глаза становились все ярче, чем ближе я становилась к нему.

Он смотрел на меня так, будто готов подарить весь мир. И пусть я не верила в сказки, сейчас я хотела его поцеловать.

Я напивалась за свою жизнь всего два раза. Первый – на выпускном, совершенно внепланово, и на следующий день я была полна головной боли и раскаяния. Второй раз – на годовщину смерти папы. Думала, что это облегчит чувство потери, но все стало только хуже.

И сейчас у меня было ощущение, будто я разом опьянела от одного поцелуя. Будто это мое третье опьянение в жизни. Будто выпила изо рта брюнета самый крепкий алкоголь в мире, который мгновенно ударил по голове и заставил все вокруг завертеться.

А ведь началось все с легкого касания губ! В этот момент я приоткрыла глаза и увидела в распахнутых глазах Майка зверя. Сильного, огромного, опасного. Опасного не для жизни – для тела.

Я нерешительно отстранилась, слегка смущенная тем, что мужчина вообще не двигался, даже не дышал. Никакой реакции! И тут Майк резко подался вперед и поцеловал меня с невероятным напором, вторгся языком внутрь.

Дикий голод током высокого напряжения пробил мое тело насквозь. Я почувствовала непреодолимое желание, от которого бросило в жар. Казалось, я захлебываюсь потребностью почувствовать его кожа к коже, как можно ближе, иначе умру.

Поцелуй стал невероятно интимным. То, что мы творили языками, было самым крутым ощущением, которое я испытывала когда-либо.

Не останавливайся. Никогда.

Бинты на Майке мешали и дико раздражали. Мои руки скользили по его телу, упирались в них, и я злилась на преграду.

Майконг едва смог прервать поцелуй, повернул голову в сторону и сбившимся голосом сказал:

– Я не против, чтобы ты их сняла, но на тебе бинты верности…

И я будто хлебнула воздуха трезвости, как только поцелуй прекратился.

Что я творю?

– Что такое? – хрипло спросил Майконг, вглядываясь в изменившееся выражение на моем лице.

Я посмотрела вниз и попросила небеса разверзнуть землю под палатой, чтобы я туда провалилась.

Я на Майконге. Лежу. В позе сексуально забинтованно-озабоченной королевишны.

Я резко приподнялась на руках, чувствуя себя отвратительно. Про девушек с таким поведением мама всегда громко и весьма осуждающе говорила: подстилка.

Неужели я из тех, у кого от поцелуя сносит крышу? Да нет! Были же в моей жизни поцелуи, но ни один из них не шел ни в какое сравнение с тем, что был сейчас.

Губы Майконга опухли. Я заметила на них красные крапинки прикусов. Это я?

Мужчина выглядел еще сногсшибательней, когда его глаза плавились от страсти. Невероятно сексуальный, притягательный, но что я творю?

Я хотела перебраться на свою кровать, но Майконг двинул забинтованными руками так, будто они вовсе не сковывали его движения, и прижал меня к себе. Рука легла на мой затылок, он повернул мое лицо к себе и снова поцеловал. Из глубины грудной клетки раздался вибрирующий рык.

И я словно проглотила этот рык и снова захлебнулась от желания. Хочу его, только его. Сейчас же!

Майконг застонал. Кажется, я совершенно перестала отдавать себе отчет в своих действиях. Мои руки скользили, нагло трогали его тело, а он мое.

«Врун!» – вспыхнуло где-то на краю сознания. Руки работают!

Я порвала бинты и посмотрела на абсолютно чистую кожу груди.

Лжец.

Я снова трезвела.

Майк положил руку мне на затылок и быстро притянул мою голову обратно, снова целуя.

И снова во мне пробуждалась животная страсть!

Мы целовались, и сквозь зубы Майконг шептал:

– Если бы не твои бинты целомудрия… Если бы не твои раны…

Его слова находили бешеный отклик желания в моем теле. Где-то на краю сознания я начинала понимать то, что немного раньше дошло до оборотня.

Невероятным усилием воли я смогла отвернуть лицо.

Майконг шепнул в ухо:

– Я счастливчик. Все оборотни страдают, что их пары не чувствуют того же притяжения, что они. Кажется, лисий бог меня очень любит…

Майконг

Накануне

– Ты уверен? Тебя захотят убить все, Майк. Абсолютно все, – предупредил Макс, глава клана лис.

Такие серьезные лица у всех саванный видел первый раз. Масштаб неприятностей, сотворенных им в ресторане, возрастал с каждой минутой – контроль старался изо всех сил.

– Уверен. Рано или поздно все кланы узнают обо мне. Здесь удачный случай – все любят истории большой любви, сверхи они или нет. – Майконг достал очередной пакетик детского пюре.

Никс хмуро посмотрел на пачку в его руках с немым вопросом – помогает? И протянул руку, прося порцию и себе. Друг саванного лиса переживал за него, и это было чертовски приятно.

– Давай рассмотрим другие пути. Стоит новости распространиться, страх перед сильнейшим закислит им мозг, – предупредил Никс.

Но Майконг уже все двести раз взвесил. Да, рискованно, но ждать неизвестности и только защищаться от нападений еще опасней.

– Это свяжет руки контролю и даст нам возможность вызвать мирового судью. Заполним каналы информации сверхов кучей разных мнений, чтобы вызвать общественный резонанс. – Майк покрутил в руках и высосал пакетик детского пюре в один прием и посмотрел на лисов: – Уверен, у контроля есть запись моего выборочного воздействия на них. Они струхнули не по-детски, так что точно не оставят это как есть.

– Вот именно! У них есть запись. Что ты этому противопоставишь?

– Историю любви. У каждого сверха есть не только страх перед сильнейшим, но и понимание, что такое истинная. Алрик допустил ошибку – он использовал Свету для грязных игр со мной. В любом другом случае у меня не было бы и шанса, а здесь он сам предоставил отличную возможность. Мы раздуем из этого историю любви. Главное, чтобы инфу вбрасывали другие кланы. О том, как Алрик выставил себя благодетелем, о том, как специально провоцировал меня. Пусть его возненавидят все, у кого есть пары. Пусть главы кланов будут не только желать меня убить – пусть они меня понимают.

– Ты рискуешь.

– Я знаю, что делаю.

***

Ночью Майконгу пришлось улизнуть из палаты через окно, чтобы пойти на встречу с мировым судьей. Свету усыпили медикаментами, поэтому он не переживал, что девушка заметит его ночное отсутствие.

Заседание длилось всю ночь, выслушивали бесконечное количество свидетельств местных кланов и контроля. Сверхи разошлись лишь с первыми лучами рассвета – встревоженные, злые, на нервах. Причем обе стороны.

Не свернуть шею Алрику было главной задачей ночи.

Оставалось ждать решения приглашенного судьи и надеяться на его непредвзятость.

Историю любви большого зверя и упрямой сварщицы лисы предали огласке очень вовремя – контроль тоже распространил запись о воздействии Майка по всем кланам мира. В мировом сообществе сверхов разразился просто шквал дискуссий. Видео, как Майк и Света спасали пассажиров из горящего автобуса, соперничало с видео о том, как контроль прижимают к полу. Сообщение о том, как Алрик выдавал поступки Майка за свои, соперничало с фото, где саванный лис катался по заграничному волку в ресторане.

«Да я бы ему сразу хребтину сломал!» – писал в соцсети сверхов глава канадского клана косолапых.

«Большой зверь нарушает равновесие. Это противоречит мировому укладу», – рассуждал китайский клан волков.

Мнения разделись, пока мировой судья думал. Майк ждал ответа, стараясь не показать Свете, как нервничает.

Он был рад оказаться в одной палате с ней и, хоть очень сочувствовал травмам девушки, ликовал, что хоть чем-то ее можно приковать к кровати и удержать. А где бы он еще взял такую великолепную возможность побыть вместе?

Майк настроился на долгий путь к паре, полный хитростей. Юлька умело нашла маску, и лис удивился, что эта старая вещь произвела на Свету такое впечатление. Да если бы он знал, он бы с первого дня ходил с этим пакетиком наперевес!

Саванный лис не мог не радоваться, как быстро Света поняла, что он стоял за всем. Майка даже тянуло в разные стороны: он мог пойти по легкому пути, но не стал.

И не прогадал!

Попросил поцелуй и получил подарок судьбы. Сначала Майк был просто поражен страстной реакции Светы. Потом был шокирован и испуган резкой сменой ее настроя, как только поцелуй прервался. А потом новый поцелуй и новая волна страсти.

Девушка вела себя очень смело, и Майку казалось, что его втайне накачали медикаментами и он бредит. Фантазирует. Мозг его обманывает.

Но она была здесь. Теплая. Страстная. Смелая.

И тут же раскаивалась, стоило прервать поцелуй.

Майк заметил зависимость и проверил. Точно! Так и есть!

Поцелуем он будто передавал всю свою силу страсти к истинной паре, и Света чувствовала то же, что и он!

Подарок лисьего бога, никак иначе!

Стук в дверь заставил Свету дернуться, но Майк не отпустил ее к себе на кровать, только накрыл одеялом.

– Майк, решение готово! – Никс открыл дверь и застыл в дверях, пораженный прогрессом в их отношениях.

Саванный лис ответил победной улыбкой.

– Что там?

Раз Никс заявляет об этом громко и в палате, должно быть, хорошие новости.

Макс отстранил Никса с пути, вошел в палату, а следом шагнул волк заграничный, подвид бессмертный.

Майконг предупреждающе зарычал, прижал Свету к себе еще сильнее и накрыл ее одеялом до ушей.

– По решению судьи ты должен доказать, что можешь держать себя в руках и полностью контролируешь зверя. Испытательный срок – неделя жизни вас двоих с Алриком.

Косясь на Майка, Антон, член команды лис, внес в палату раскладушку. За ним вошли еще лисы с какими-то штуками в руках.

– Что? – зарычал саванный лис, не поверив своим ушам. – Да этот труп будет делать все, чтобы вывести меня из себя. Уберите Свету, и я хоть месяц проведу с этим бессмертным наедине.

– Ты еще не все знаешь, Майк. – Глава лис показал на предметы в руках двух лисов. – Это камеры. На эту неделю ваша палата станет площадкой мирового шоу.

Что ж, Майк сам сделал все, чтобы подстраховать себя вниманием общественности. Кто же знал, что общественность теперь захочет сама рассудить их.

***

– Майк, только не психуй, но у них есть еще одно условие. —Вестником плохих новостей решил стать Макс.

Майконг чуял, что сейчас будет нечто крайне неприятное, и заранее внутри ощетинился. Прямым взглядом потребовал от главы лис не тянуть.

– Нужно поставить кровать Светы в середину. – Макс посмотрел в центр комнаты.

Глаза саванного лиса стали синими-синими, как южное небо. Оставшиеся бинты на груди и руках натянулись, затрещали. Зверь готов был вырваться в любую секунду.

Света почувствовала его напряжение и посмотрела на него с тревогой – только это и сдержало зверя.

– Нет. – Саванный лис так сильно прижал к себе девушку, что та тихо прошептала:

– Пусти.

– Это их требование, Майк. – Никс испытывал испанский стыд за эти долбанутые условия, но что поделать – слишком высоки ставки. Песец не хотел терять друга.

– Нет, – ответил Майконг не раздумывая, а потом хитро сощурил глаза: – Камеры еще не подключены? Съемка не ведется?

– Пока нет. – Никсу было интересно, что же придумал друг.

– Отлично. Душа моя, пока полежи у себя. – Майк осторожно переместил Свету с себя на кровать, чувствуя, как напряжено все ее тело, и встал одним слитным движением. Кулак пронесся в воздухе раньше, чем кто-либо успел сообразить, и врезался в живот Алрика. Бинты на теле саванного лиса разлетелись в разные стороны.

Макс и Никс мгновенно встали между лисом и заграничным подвидом бессмертного.

– Ох! – согнулся пополам швед за спинами лисов. – Ты труп, лис, уже не держишь себя руках!

– Шоу еще не началось. – Майк показал жестом Максу и Никсу отойти, но те покачали головами.

Алрик отскочил к окну.

– Эй! Я посол! У меня дипломатическая неприкосновенность!

– Я вырос в далеких степях, ничего не смыслю в политике. Зато территорию делить умею. – Майк забрал раскладушку у Антона и швырнул ее в Алрика, зная, что Никс и Макс успеют отскочить.

Так и случилось, а вот шведу пришлось исхитриться, чтобы поймать неудобный предмет мебели. Он гневно посмотрел на Майконга:

– Это будет нетрудной задачей. Ты так легко выходишь из себя. Я справлюсь за день. – Алрик подмигнул Свете, и в Майконга в ту же секунду будто дьявол вселился – воздух завибрировал в преддверии оборота.

– Р-р-р, – вырвалось из груди, прежде чем Майк бросился на подвид бессмертного.

И тут стон боли Светы будто магическим заклинанием остановил Майконга.

– Ой-ёй-ёй! – притворяться девушка совершенно не умела. Актерство не было ее коньком, но цели она добилась – саванный лис мигом подлетел к ней, забыв про убийство одного чужестранца.

Никс повернулся к девушке и за спиной Майка показал ей оттопыренный вверх большой палец.

Света

Иногда мне казалось, что меня разыгрывают. Что сейчас выпрыгнет из-за угла человек с цветами и объяснит, что все это развод, шутка, розыгрыш.

Но я же видела оборот зверя, и это была не иллюзия. И как бинты на Майке разлетелись в разные стороны, я тоже видела. А еще, пока лежала притиснутая к нему, ощущала, как нагревается тело оборотня.

Хотелось встряхнуть головой, чтобы весь бардак в ней встал на свои места – по методу от противного. Раз там не пойми что, может быть, встряска поможет?

Новость о шоу показалась мне сначала несмешной шуткой, но все были так серьезны, что я поняла – это психанутая реальность. И Алрик показал свое лицо и готов был открыто провоцировать Майка. И Никс с Максом, которые действительно переживали за друга, – все это было неподдельно.

Я не понимала мира оборотней, но я хорошо хлебнула неприятностей в жизни. Меня часто подставляли, часто обвиняли в том, чего я не делала. Часто использовали мои слабые места – причем это делали самые близкие люди. Именно поэтому я особенно четко видела, что друзья Майка действительно переживают за него, что делают все, чтобы помочь ему не сорваться.

Из обрывков фраз я поняла, что Майконгу нужно держать своего большого зверя под контролем, иначе будет плохо. Насколько – я могла только догадываться, но, зная жестокий мир, понимала, что речь может идти об уничтожении.

Я даже в школе на дух не переносила травлю. Никого не давала в обиду, заступалась за одного против десятерых просто потому, что все внутри протестовало против жестокого обращения.

И в этом шоу не Майк виноват – это все тот блондин. А ведь как гладко врал и не краснел!

А Майконг срывался. Лисы бледнели, все больше с тревогой следя за другом. Блондин же был рад, что так легко может выводить оборотня из себя.

Когда Майк набросился на Алрика, я действовала импульсивно. И то, что смогла остановить от расправы такого огромного зверя, меня действительно удивило.

Никс, который в последнее время смотрел на меня с плохо скрытым раздражением, мигом изменился в лице и показал вверх большой палец.

Маленькая победа одержана. Но она была без камер, а что будет дальше? На что пойдет Алрик, чтобы уничтожить Майконга?

Брюнет навис надо мной:

– Где болит? Никс, зови Киру!

А я поманила его пальцем ближе и прошептала еле слышно в самое ухо:

– Я тебе помогу. Но это будет просто помощь.

Майконг посмотрел на меня немигающим взглядом синих глаз. Что было в его голове в этот момент, кажется, даже богу неизвестно.

– Ловлю тебя на слове. – Майконг распрямился и словно увеличился вдвое, будто мои слова придали ему сил.

Здесь, в отличие от ресторана, я знала, чем могу помочь. С годами я перестала поддаваться на все варианты манипуляций – у меня выработался иммунитет. Я научу Майконга, как обращаться с такими кукловодами, как Алрик и моя мама.

***

Шоу «Двое сверхов, не считая человечки» началось

Надо было в Тибете саванному лису все-таки изучить духовные практики – он бы тогда с Алриком в ментале расправился!

Мало того что зверь у лиса агрессивный, так еще и ситуация настолько вымораживающая, что не способствует душевному равновесию.

Но Света обещала поддержать, а это уже стоило всех его потраченных нервов.

– Моя кровать будет здесь. – Лис подвинул свою тяжеленную укрепленную кровать на середину комнаты. – Твоя у окна.

На полу остались огромные борозды от транспортировки. Швед посмотрел на след и сглотнул. Он, как никто другой, помнил силу зверя Майконга.

Но дело! Задание! Куда ему деваться? В конце концов, он дипломат с лучшей в мире страной за плечами.

– Общественность возмутится! Это дискриминация. Посередине должна быть кровать Светы. – Волк заграничный, подвид бессмертный, с серьезным видом отстаивал свои права.

– Ты не в Швеции, волк. Слышал такое: русская душа – потемки? Тебя ждет много сюрпризов! – Майконг следом придвинул к своей кровати Светину и подмигнул девушке.

Когда она на его стороне, он готов всю Швецию захватить, а не то что одного конкретного волка охладить.

Блондин негодующе упер руки в боки и встал рядом с кроватью лиса:

– Это прямое ущемление прав. При чем тут душа? Мы должны стартовать на равных! Таковы условия. Камеры уже на местах, передача картинки началась. Скоро придет отдача, и тебе влетит, вот увидишь.

Швед думал по-шведски. Он был из страны, где строго соблюдался рабочий день, права и свободы. Он и предположить не мог, что в этот момент на просторах сети сверхов разворачиваются фан-клубы Майконга.

«Он такой мужественный!»

«Он так защищает свою пару. М-м-милота!»

«Ах, хочу быть его истинной!»

Алрик ждал, когда же бандита сверху поставят на место, пока Света делала вид, что не замечает его, и обсуждала с Майконгом любимые фильмы. Швед был не силен в местном кинематографе, зато подкован в мировом.

Вот сейчас он покажет свою эрудицию, и девушка быстро поймет, какой же осел этот ее саванный лис!

– Света, а ты видела «Касабланку»? Это шедевр мирового кинематографа! Как прописаны сцены, как сбалансированы отрицательные и положительные моменты! – Блондин обошел две кровати и встал со стороны девушки.

Майконг убил его взглядом уже бесчисленное количество раз, так что очередной был волку нипочем.

Девушка зевнула. Зев-ну-ла! Когда они говорили про «Ка-са-блан-ку»!

Хорошо, может, она не смотрела. Все-таки старый фильм. Надо что-то современное.

– Мультфильм «Душа» смотрела? – Блондин присел на кровать.

И тут Майконг трансформировал одну ногу, пнул огромной лапой волка под задницу и снова вернул себе полностью человеческую форму.

– Видишь, Света, он ведет себя как неандерталец! – вскипел блондин, отклеивая себя от стены.

Девушка же, к его удивлению, лежала на животе, повернув голову к брюнету, и говорила:

– Это правда отличный мультик. Можно посмотреть вместе, когда выберемся…

– А «Крестного отца» смотрела? Какой образ мафиози с принципами, а? Какой характер! – Алрик знал, что с этим промахнуться просто невозможно.

Сейчас Света поймет, с кем действительно интересно!

Девушка же словно не слышала Алрика, смотрела на Майконга, а тот спросил ее:

– А ты любишь «Операцию "Ы"»?

«Что за хрень?» – пронеслось в голове Алрика. Он достал телефон, начал гуглить. Ну как можно сравнивать шедевр мирового кинематографа вот с этим? Майконг сейчас сядет в лужу!

– Обожаю! Могу до бесконечности смотреть! А что, оборотни тоже это смотрят? – невероятно оживилась Света.

– А чем мы отличаемся? Та же «Ирония судьбы» под тот же бой курантов. – Майконг дотронулся до щеки Светы. – Между нами очень много общего!

– Не перестаю удивляться, – восхитилась девушка. – С одной стороны, вы такие же, как люди, с другой – совершенно другие.

– Просто дело в том, что наша вторая личина – звериная. Но она тоже с приятными сюрпризами. – Майконг наклонился к уху Светы, что-то шепнул, и она зарделась.

Алрик прочистил горло. Хорошо, если ее не восхищает «Крестный отец», точно проймет вот это:

– Свет, кто тебе нравится из «Звездных войн»?

Девушка наконец повернулась к нему. Ура! Он попал в цель.

– Я не смотрела. Мне не нравится фантастика.

И отвернулась с самым безразличным выражением лица.

Алрик был в тихом бешенстве. Ну ничего, как говорят эти русские – утро вечера мудренее.

И вот наступило утро.

– Почему никто не меняет местами кровати? – первым делом спросил блондин, протерев глаза поутру.

Тишина.

– Нет. Эй, кто-нибудь! – Алрик застучал кулаком в дверь палаты.

Дверь открылась без щелчка замка – тут никого не держали.

– Что стучишь? Ручку не видишь? Открывай и выходи! – Никс показался в дверном проеме, сложив руки на груди.

Вот еще! Тогда Алрика дисквалифицируют, а он не дурак!

– Почему не исполняете предписания судьи? – потребовал блондин.

– Потому что предписания изменились, – невозмутимо пожал плечами Никс.

– Как? – опешил волк.

– Вот так. Общественность решила. Еще вопросы?

– Я не понимаю. Почему?

– А ты зайди в сеть. Почитай.

Блондин сел на свою кровать у окна, с ненавистью посмотрел на парочку, что прижалась друг к другу. Достал телефон, открыл страницу шоу и не поверил своим глазам.

– Что за бред? – прошипел он.

Губы Майконга растянулись в хитрой улыбке.

– А я говори-и-ил, – не отрывая глаз от соперника, протянул лис.

– Ты же даже не брал телефон в руки. Откуда знаешь? – Блондин следил за лисом. Тот знал.

– Мой центр вселенной здесь. Зачем мне телефон? – расслабленно проговорил Майк, гладя Свету по голове.

Алрик в режиме реального времени увидел сотни сообщений на форуме после этой фразы Майка. Девушки пищали и визжали, какой лис душка. Застрелиться!

– Но предписания! – Алрик не понимал, как так можно.

– Я тебе говорил – загадочная русская душа…

– Но общественность не только русская!

– Девушки везде одинаковые. А судья наш, он понимает в тонких материях. – Майконг повернул голову к волку: – Догоняешь?

– Это беззаконие!

– Это действие по ситуации. Мы душевный народ, понимаешь? Нас правилами не возьмешь, законами не свяжешь.

Алрик отложил телефон, глядя будто сквозь Майконга.

Стратегию нужно менять.