Глава 39

Лера На миг Егор словно затмевает собой небо, становясь им для меня. Я засматриваюсь на его мощную шею, переходящую в широкие плечи, на мускулистую грудь и руки и ничего не могу с собой поделать. Он кажется мне таким привлекательным, что для ответа на его вопросы мне требуется сосредоточиться. Его близость странно влияет на меня: я хочу прикоснуться к его загорелой коже, потрогать мышцы на упругость, запустить руки в русые волосы и притянуть его к себе. Не зря по нему сходят с ума все девушки края! Он просто крышеснос. Но Егор Руданский так одержимо смотрит только на меня, и я чисто по-женски этому радуюсь! Ощущение, словно я выиграла в лотерею суперприз. У меня аж мелкая дрожь по телу идет от его взгляда. Он буквально поедает меня глазами, а я все больше хочу быть съеденной и поддаться искушению. Он такой сильный, что, кажется, может переломить меня одной рукой, если захочет. Он такой страстный, что чудится, если поцелует – я сгорю и забуду даже про цветочные. Он такой напористый, что хочется сдаться, на ручки, и пусть решает все проблемы. И я так хочу забыть сейчас обо всем и хотя бы поцеловаться с ним, но эти дурацкие проценты и истинность буквально стоят между нами. Когда он опускает голову и прислоняется ко мне лбом, я закрываю глаза. А когда касается губами, я ясно понимаю, что тело дает ему зеленый свет, наплевав на все доводы рассудка. В данный момент мне просто плевать на все. Если он сделает шаг – я не скажу нет. – Егор… – Я делаю попытку прийти в себя и дотрагиваюсь до его плеч. Вместо того чтобы оттолкнуть, кладу на них руки и провожу по коже. Я ощущаю пальцами тепло, упругость и одновременно бархатистость кожи. И он поднимает голову и впивается в мои губы с таким напором, что я бы непременно запрокинула голову назад, если бы было куда. Страстно и быстро целуя в губы, он тут же переходит на шею, целует самое чувствительное место на изгибе и высекает из меня стон. Он замирает, услышав его, а потом словно срывается с тормозов. Егор целуется настолько умопомрачительно, что я сама становлюсь одержимой движением его губ. Когда он опускается к шее, я ревную к себе же и тяну его голову обратно, желая продлить ощущение взрывных пузырей страсти в голове. Если бы он мог бы клонироваться, я бы хотела, чтобы он целовал меня и в губы, и в шею. Я чувствую его большие руки на своей голой талии, а когда он прижимает меня к себе – на спине. Он срывает с меня верх одежды через голову так быстро, что я не успеваю моргнуть. Как хорошо, что на мне самый красивый комплект белья, который у меня есть! – Глава! – слышу я приглушенный зов. – Глава! Я замираю, а вот Егор словно не слышит – спускает пальцами чашечку бюстгальтера и обхватывает губами сосок. – Егор! – Я хочу окрикнуть его, чтобы остановился, но получается слишком хрипло для просьбы прекратить и самое то для просьбы продолжать. – Глава! – кричат уже ближе. Егор вбирает в рот мой сосок, сжимает его губами, и меня выгибает дугой от тока желания, что он запускает. В глазах тут же мутнеет, и лишь остатки разума кричат мне, что у нас скоро будет компания. – Егор, – хрипло говорю я, приподнимая голову и глядя, как он губами играет с моей грудью. – Мы не одни. Его взгляд, полный страсти, мгновенно становится острым. Он несколько раз моргает, словно сгоняет с себя наваждение, а потом настороженно поворачивает голову, прислушиваясь. – Глава! – кричат уже ближе и куда как отчетливей. – Вот черт! И кто из нас оборотень? Разве не у него должен быть невероятный слух? Кусты неподалеку вдруг шевелятся, и Егор накрывает меня собой. – Катитесь отсюда! – рычит он, и кусты замирают. Я легонько стучу его по ребрам, привлекая внимание, и шепчу: – Нас пришли спасать. Наконец-то! Напоминаю тоном как могу, что мы тут оказались совсем не по своей воле. Егор долго смотрит на меня и словно борется с собой. – Ну же, – шепчу я. А он все продолжает молча смотреть мне в глаза, нависнув надо мной на руках, лишь едва прижимаясь грудью, чтобы меня не увидели. Зато в такой позе я отчетливо чувствую всю величину и твердость его желания. Понимаю, что сейчас он думает совсем не головой. – Егор, ты ранен. Он не двигается, смотрит на мои губы, шею, а потом говорит: – Мне нравятся следы поцелуев на тебе. О-о-о, совсем не туда он думает. Раз не хочет переживать о себе, может, тогда сработает другое? – Мне камни в спину впились. Больно, – морщу нос я. И Егор тут же напрягается всем телом и отдает команду в кусты: – Отойти на пятьсот метров! – Оставляем одежду в кустах! – доносится оттуда. А когда он расслабляется, я понимаю, что приказ выполнен. – Я не хочу тебя отпускать, – говорит Егор, все еще нависая надо мной. – Обещай, что мы продолжим? Я молча закусываю нижнюю губу. Как я могу такое говорить? – Давай найдем Эда и разберемся во всем. Узнаем подробности, сколько он накрутил процентов. – Ты все переживаешь на эту тему? Я киваю. Егор встает, подает мне кофточку с коротким рукавом, которую так лихо содрал, и недовольно щурится, уперев руки в боки. Он ничуть не стесняется своей наготы, а вот мне неловко. – Ты так пойдешь? Егор недовольно уходит, а возвращается уже одетый в спортивные штаны, белую футболку и кроссовки. Я замираю, глядя на него в непривычной одежде. – Что такое? – спрашивает он. – Тебе очень идет спортивный стиль. Егор берет меня за руку, едва морщится от движения, и я с тревогой спрашиваю: – Болит? – До свадьбы заживет, – подтрунивает он в ответ. Он ведет меня за собой до своих людей, и я не могу поднять на них взгляд, потому что чувствую себя ужасно. Мне кажется, что они все знают, чем мы чуть не занялись. – Мы спустились на тросах, глава. Подъем отсюда по ним же, – отчитывается перед ним Слава. Его лицо абсолютно невозмутимо. Никто из пятерых мужчин даже не смотрит на меня. – Я закреплюсь с Лерой. Страховка есть? – Конечно, глава. Егор кивает, и мы доходим до основания крутого склона, с которого упали. С него спускаются длинные тросы с карабинами и какими-то системами крепления, а рядом лежат носилки. Как хорошо, что они не понадобились! – Иди сюда и не бойся, – говорит Егор, обматывая вокруг себя крепления. Он надевает на меня какие-то ремни, протягивает их между ног, потом по бедрам, закрепляет карабины, а потом притягивает к себе. – Седлай, – с косой усмешкой говорит он. – Что? – Мне кажется, что послышалось, поэтому переспрашиваю. Вместо этого он берет меня под попу и сажает на свою талию. – Обхватывай ногами. И без лишних приготовлений дергает за трос и совершает рывок вверх. Раз – и он уже на некотором расстоянии от земли, упирается кроссовками в скалу. Оп – и он уже еще выше. – Не смотри вниз, – советует Егор между рывками. Я понимаю по иногда рваному дыханию, какие движения доставляют ему боль. Понимаю, что я для него только отягчающее, но каким-то шестым чувством знаю, что он ни за что меня не снимет с себя. – Давай я сама, – все же предлагаю я. – Крепче обнимай, – говорит он, немного сбиваясь с дыхания в рывке. И я закрываю глаза, обнимаю его за шею, вдыхаю его запах и стараюсь успокоить бешено стучащее сердце. – Клещик мой, – со смешком произносит Егор. И я замираю от нежности в его голосе. Может, и правда, черт с ними, с этими процентами? Когда мы оказываемся наверху, первое, что он делает, это проверяет, в порядке ли я. – Все хорошо. Ты сам как? – Лучше всех, – парирует он. Ага, видела я и слышала, как он лучше всех. Упрямец! Но в душе разливается чувство теплоты и благодарности. Мы доходим до подогнанной новой машины, Егор сажает сначала меня на заднее сиденье, а потом бухается на место рядом со мной, закрывает глаза, и по мокрым волосам на лбу и висках я понимаю, насколько же тяжело дался ему подъем. И тут в нише подлокотника между нами звенит телефон. На нем высвечивается сообщение с логотипом «Доборотня»: «Ваша идеальная пара найдена. 99,9% совместимости!» Мы с Егором переглядываемся в полном недоумении, а потом у меня все внутри ухает вниз.