Глава 28

Босс, Денис Андреевич, вкатывается на кухню, как танк, заправленный дорогим парфюмом и самоуверенностью. Взгляд его маленьких, глубоко посаженных глаз, привыкший сканировать все на предмет убытков и прибылей, мгновенно оценивает ситуацию.

Проверяющий у стены, притихший и бледный Игорь, я у этажерки с травами и… незнакомый мужчина в дорогой, но слегка помятой рубашке, от которого исходит такая аура власти, что даже воздух вокруг него кажется гуще.

Денис Андреевич рукой прилизывает волосы, которые начала трогать седина, и раскидывает руки:

– Мечеслав Валерьевич!

Босс замирает, заметив ледяной взгляд проверяющего, и тут же опускает руки:

– Какими судьбами? Предупреждать же надо, я бы банкет организовал.

Его взгляд скользит по Александру, взвешивая на весах статусности. Он всегда так смотрит на людей.

В его глазах я так и читаю: «Клиент? Нет, слишком уверенно стоит. Начальник проверяющего? Возможно».

Денис Андреевич привык покупать и продавать, и сейчас его мозг лихорадочно вычисляет стоимость проблемы и цену ее решения.

– Банкет? – Александр поворачивается к нему медленно, и в его движении та же звериная грация, что и ночью. – Из этих продуктов?

Он пальцем нажимает на мясо в вакууме, а оно не возвращает форму.

Денис Андреевич не смущается ни на секунду, совершенно непробиваемый тип.

– О, это же так, на пробу! Для спецменю «эконом». Для тех, кто хочет вкусно, но недорого. – Он подмигивает, как заговорщик. – Мы же не для всех гостей готовим из премиум-сырья. У нас демократичный подход.

Александр молчит, и его молчание страшнее любого крика. Оно висит в воздухе, тяжелое и неумолимое, как приговор. По крайней мере, именно так я это чувствую.

– Я все понимаю. – Денис Андреевич понижает голос, переходя к делу. – Что вы ремонтируете? Дачу? Дом? Офис? Только без протоколов, хорошо? Репутация заведения на кону, как-никак.

Мне так смешно это слышать, что я отворачиваюсь на секунду, скрывая улыбку. Игорь стонет, закрывая лицо руками. Он знает, что босс сейчас совершает роковую ошибку.

Мечеслав фыркает, и этот звук похож на короткий рык. Он тоже оборотень? Теперь я в этом почти уверена.

Вот только босс его знает. Неужели оборотни есть в каждом органе, в каждой структуре? Сколько их там?

Александр растягивает губы, но это не улыбка, а оскал. Холодный, без единой капли тепла.

– Репутация? – переспрашивает обманчиво тихо. – Тут уже место преступления. Вы хотите сделать из этого места помойку, а из моей…

Александр едва заметно запинается, бросая на меня быстрый взгляд, и продолжает:

– А из Алисы соучастника. Считаете, все решают деньги?

– Мало предложил? – искренне удивляется Денис Андреевич, но уже не так уверенно, как раньше. – Назовите свою цену.

В этот момент в кухню снова влетает Вика, на этот раз с лицом, вытянутым от ужаса, и круглыми глазами.

– Там, там… там журналисты! Говорят, поступил анонимный звонок о массовом отравлении в нашем ресторане.

Лицо босса становится цвета старого паркета. Он смотрит на Александра с немым вопросом, и в его глазах впервые мелькает настоящий животный страх.

Он понимает, что с ним не шутят. Что это не просто проверка – это разгром.

Александр не двигается, лишь его взгляд становится еще холоднее. Он добивается своего. Он не просто наказывает – он уничтожает, растаптывает преграды на своем пути без промедления. Быстро и эффективно.

Репутации «Баолта» приходит конец.

А как же я? Что будет с моей работой? С оплатой квартиры?

– Мечеслав, – Александр кивает проверяющему, – закрыть эту забегаловку. Навсегда. Сделай все красиво, по закону. Поводов здесь достаточно. О каждом нарушении доложи в прокуратуру. – Он делает шаг ко мне. Его движение стремительное и точное, взгляд цепкий, как лапы тигра. – А ты – идешь со мной.

Он не спрашивает, не сомневается, что я сделаю как надо. И честно сказать, сейчас он выглядит так, что с ним ужасно страшно спорить.

– Но я работаю здесь. Проверка, прокуратура, журналисты… Разве мне не нужно остаться здесь по закону? – Я слабо пытаюсь возразить, чувствуя, как все взгляды устремляются на меня.

– Твоя работа здесь закончена, – парирует он, и его рука ложится на мой локоть. Прикосновение обжигающе теплое и не допускающее возражений. – А другой я тебя обеспечу.

Он ведет меня к служебному выходу, оставляя за спиной немую сцену: босса, медленно оседающего на стул, Игоря, который уже чуть рыдает, уткнувшись в руку, и Мечеслава, с наслаждением достающего блокнот для протокола.

На пороге Александр останавливается, не оборачиваясь.

– Игорь, насчет твоей жены. Я найду ей лучших врачей. Все будет за мой счет, но! Если ты когда-нибудь подойдешь к Алисе ближе чем на сто метров… – Он не договаривает – в его голосе есть все, что нужно услышать.

Александр выводит меня на улицу через черный ход. Я вижу за углом часть толпы акул пера, что столпились у главного входа в ресторан. Они гудят, как потревоженный улей, готовые жалить сотней разгромных статей.

Мы направляемся к наглухо тонированному черному внедорожнику, где Еф уже открывает для нас заднюю дверь.

Моя старая жизнь рушится в одночасье, но я позволяю оборотню увезти меня в новую, даже не сопротивляясь. Потому что впервые за долгие годы кто-то поступает несправедливо по отношению ко всем, кроме меня. И это так непривычно, что мое тело становится ватным.

А еще меня трогает, что Александр поможет жене Игоря, несмотря на его поступки.

И тут я вспоминаю!

– А мои травы… – Я сажусь на сиденье и тут же приподнимаюсь, но Александр останавливает меня.

– Еф, забери, – отдает короткий приказ он, и его помощник сразу испаряется.

Александр откидывается на сиденье, напряженно смотрит впереди себя, не говоря ни слова. Я тоже не завожу разговор.

Еф появляется довольно быстро, легко неся в руках этажерку с травами. И вот тут Александр поворачивается ко мне:

– Грядки?

Мне становится ужасно неловко за них, но отдавать то, что выращивала месяцами, чужим не хочу.

Я берусь за ручку двери:

– Простите.

– Куда собралась? – рычит он, когда я нажимаю на рычажок.

– Так грядки домой отвезти… Не в вашу же шикарную машину их ставить.

Еф замирает со стеллажом, доходящим ему до груди. Смотрит на Александра в открытое окно, и тот делает знак рукой.

Дверца багажника внедорожника тихо открывается, и я вижу, как мои ящики быстро перебираются с полок на дно багажника позади сидений.

– Я могу на автобусе, правда!

– Молчи, женщина, – качает головой Александр с таким видом, будто сам не верит, на что подписался.