Глава 29

Александр

Я веду ее к машине, и зверь довольно порыкивает внутри и успокаивается. Он получил то, что хотел, – Алиса рядом, под боком, под контролем.

План наблюдать за ней со стороны и не лезть полетел к чертям собачьим, но я не жалею. Стоило мне услышать про «стукнешь» и «прикрикнешь», как кровавая пелена заволокла разум.

Никто не смеет так обращаться с девушкой. Никто.

И я решил не просто преподать урок одному зарвавшемуся типу, я не оставлю от ресторана ни камня на камне. Зверь буквально требовал разнести там все в щепки, и только напоминание о том, что все, что я чувствую к Алисе, – обманка, позволяло кое-как держать себя в руках.

Но хорошего лидера от плохого отличает то, что он может на коленке придумать новый план. Да, с недостатками, но рабочий. И раз я, как умалишенный, прихватил с собой Алису со всеми ее грядками, то увезу ее к себе.

О да-а-а. От этой мысли мой зверь доволен. Он даже убеждает человеческую половину, что теперь она будет зависеть только от меня. Что это идеальные условия, чтобы рано или поздно она связалась со своими подельниками и допустила ошибку.

Ведь стоит мне подумать, что я ее опять отпущу, а она устроится на работу, где жирный червь будет орать на нее, внутри что-то трещит. Я едва сдерживаюсь, чтобы снова не вылететь из машины и не размазать этих любителей тухлятины по стенам.

– Куда едем, глава? – Еф смотрит на меня в зеркало заднего вида.

Я так и слышу его вопрос: куда везем девушку и грядки?

Алиса бросает на меня взволнованный взгляд.

Ее нужно отправить домой и следить издалека, но вместо этого я отдаю приказ:

– В клан.

Окно с моей стороны открыто, но этого мало, чтобы зверь пришел в себя. Он крутит в голове сочные стейки, которые я уплетал вчера. Наполняет рот их вкусом и слюной. Нос щекочет от ее запаха.

Нужно отвезти ее к врачу, чтобы посмотрел, что за инъекцию ей сделали. Что с ней не так, что ее аромат сводит меня с ума.

«Оставь ее себе. Завали ее в кровать. Оторвись по полной – никто не мешает», – шепчет зверь.

И я встряхиваю головой.

Это же путь в пропасть! Я ее только один раз поцеловал, но уже понял, как это опасно. Не знаю, что с ней сделали, но она лихо мутит мой рассудок.

Я не могу рисковать. Только не тогда, когда сделки всей моей жизни на носу. Я должен их заполучить, и только тогда я заработаю уважение столичных кланов. Ведь никому ранее не удавалось заключить такие большие внутренние контракты.

Только тогда я заработаю себе репутацию сильного и способного на все альфы, а не самого сильного ментально сверха, который лишался зверя, крутился среди людей и потерял половину своих сил. Того, от которого даже истинная отказалась.

Старая боль сжимает грудь тугими тисками.

Мелькает идея приказать сейчас же остановить машину и выставить Алису на дорогу со всеми ее грядками, запахами и искушением, но зверь так напирает на кости при этой мысли, что я чуть не оборачиваюсь прямо в машине.

Ладно. Будет рядом со мной. Буду держать ее под носом.

Я ненавижу эту слабость в себе – эту потребность защищать ее. Понимаю, что это хитроумная и идеально выверенная под меня ловушка. Кто-то нашел мое слабое место, о котором я сам не знал.

Что, если и сцена с тухлятиной – все для того, чтобы я забрал ее в клан? Знают, что я не потерплю, когда обижают тех, кто под моей защитой. Даже если эта защита – лишь часть плана по разоблачению.

Машина трогается. Я чувствую, как в салоне нарастает напряжение.

И тут вдруг она говорит нежное и тихое:

– Спасибо.

Эти слово рушит всю мою защиту, сбивает ног все атакующие мысли. Оно такое искреннее, наивное и глупое.

– За что? – спрашиваю вмиг севшим голосом, поворачиваюсь к ней, а Алиса смотрит вперед перед собой.

– За то, что не дали в обиду. И что поможете больной жене шеф-повара.

Вот как раз по ней и проверю, правдивая ли сцена с тухлятиной или только для моих глаз и ушей. Но Алисе я этого не скажу.

– Будешь работать на меня. Я давно думал об общей столовой во Дворце спорта.

– Столовой? – тихо переспрашивает она с растерянным видом. – Но я не хочу…

Недовольство прокатывается волной по моему телу. Зверь тут же поднимает голову, готовый доказать, что никуда ее не отпустит.

Глупое животное!

– А что хочешь? Вернуться к унижениям и готовке из просрочки? – Я едва сдерживаюсь, чтобы в словах не было слышно недовольного рычания.

Все равно, кажется, бурчу как старый дед. Хотя какая мне разница, что она обо мне подумает? Она же ходячая подстава.

Я смотрю в ее широко открытые зеленые глаза. Ходячее соблазнение.

– Открой все окна, Еф! – рычу я.

И все тонированные окна, кроме моего открытого, опускаются.

Алиса со стоном отчаяния закатывает глаза:

– Я снова воняю?

Ничего ей не скажу.

– Знаешь, ты так во мне комплекс разовьешь.

Я бросаю на нее любопытный взгляд:

– Это еще почему?

– Потому что ты всегда бросаешься проветривать все помещение, где мы с тобой находимся.

Не хотелось бы стать источником комплекса девушки. Со стороны, наверное, я правда веду себя как последний придурок. И хоть она в одной упряжке с врагом, мне становится ее жалко.

– Ты хорошо пахнешь. Слишком хорошо. Так, что я хочу тебя… съесть, – говорю я и вижу, как вытягивается от удивления лицо Алисы.

– С-съесть?

– Да.

Я вижу, что она понимает это в буквальном смысле, и из груди вырывается смешок. Он быстро и неожиданно перерастает в приступ хохота.

Так и чувствую это немое удивление и взгляды на себе – прямой от Алисы и через зеркало от Ефа.

Когда я наконец прекращаю смеяться, Алиса смотрит на меня так, словно у меня выросли рога.

– Если будешь хорошо кормить мой клан, не съем, – говорю я.

– Но я так не могу. Мне нужно платить за квартиру…

– А кто тебе сказал, что ты будешь работать за просто так? Я составлю договор, пропишу хорошую зарплату. Не обижу.

Алиса мнется.

– Ах да, забыл. Проживаешь ты теперь тоже в клане, – говорю я, и зверь внутри облизывается на Алису.

«Да. Пусть спит рядом, чтобы всегда была на глазах. Кровать большая».

– Я выделю тебе апартаменты, – говорю громко, словно заглушая этот предательский звериный голос внутри.

«По соседству».

– Рядом со столовой, – отрезаю я, злясь на этот внутренний диалог с самим собой.

Поселю ее как можно дальше от себя. Дальше, я сказал.

Алиса смотрит на меня настороженно, словно воробей, которого легко спугнуть:

– Отказы принимаются?

Я холодно ей улыбаюсь так, чтобы ответ не нужно было произносить. Алиса нервно облизывает губы, и я смотрю на эти мягкие нежные лепестки.

Я слишком хорошо помню их вкус. Слишком хорошо помню их податливость под моим напором.

Мое тело реагирует мгновенно, и я откашливаюсь и подаюсь вперед, чтобы она ничего не заметила.

– Мне нужно собрать вещи.

– Напишешь список нужного – все купят.

– Мне нужны мои вещи. У меня очень удобная подушка и одеяло. И кружка любимая. И…

– Понял. Привезут, только напишешь, что нужно.

– А я сама не могу?

– Нет.

Это отличный повод найти зацепки в ее вещах. То, что может навести на сообщника. Отправлю ребят, пусть поищут и соберут все.

Хотя…

Стоит мне представить, как ее подушку и одеяло, пропитанные этим запахом, будут трогать другие оборотни, а потом она будет в этом запахе спать, как зверь начинает беситься.

Нет, я натурально дурею!

Собрался сам ее вещи собирать. А дальше что?

Это чума. Бестия. Ходячая опасность. Пусть будет в клане, но как можно дальше от меня.

Но кто же знал, что это будет так тяжело.